Там, где заканчиваюсь я

Мы были вместе три года. Говорят, именно столько живет любовь. Потом она выдыхается, стирается о быт, привычки и чужие взгляды. Но мне всегда казалось, что к нам это не относится. Наша любовь была особенной. Почти бессмертной.

Disciples - How deep is your love

По крайней мере, я так думала до того лета. Тогда в жизни Ники появились новые люди - шумные, странные, слишком громкие для нее прежней. Среди них был Никита. Высокий, темноволосый, с той самоуверенной улыбкой, которая почему-то всегда действует на людей лучше здравого смысла. Из тех мужчин, которым достаточно войти в комнату, чтобы все сразу поняли, кто он такой. Мудак. Бабник. Проблема. Такие люди будто носят свою сущность на виду: в улыбке, в слишком уверенном взгляде, в привычке занимать чужое пространство так, словно оно всегда принадлежало им. Я не понимала, что может связывать их двоих. — Мы просто друзья. — У нас общие интересы. Ника повторяла это снова и снова. Сейчас мне кажется, что правду видели все. Все, кроме меня. Потому что я любила ее.  Любила так сильно, что предательство казалось чем-то невозможным. Мне казалось: если отдаешь человеку всю себя без остатка, он не сможет причинить тебе боль. Первые ссоры начались почти сразу. Из-за него. Мы могли разговаривать часами и все равно не слышать друг друга. Для Ники я была ревнивой и подозрительной. Той, что придумывает проблемы там, где их нет. А я никак не могла понять другого. Почему какой-то чужой человек вдруг оказался так близко. Почему наши планы все чаще отменялись. Почему ее сообщения Никите стали важнее разговоров со мной. И почему рядом с ней я впервые начала чувствовать себя лишней. Потом Ника уехала к родителям в другой город. На месяц. Почему-то мне казалось, что расстояние поможет. Что без постоянного напряжения я наконец займусь собой, начну нормально спать, перестану проверять телефон каждые пять минут. Не помогло. Весь месяц прошел одинаково. Я засыпала с телефоном в руках и просыпалась с ним же. Читала старые переписки. Переслушивала голосовые. Задавала одни и те же вопросы разными словами, надеясь однажды услышать другой ответ. Иногда спокойно. Иногда со слезами. Иногда среди ночи, когда от усталости уже дрожали руки. Мне все чаще казалось, что я теряю связь с реальностью. В конце месяца я вдруг спросила ее, что она думает об изменах. Она ответила не сразу. На фоне играла музыка. Кто-то смеялся. Ее голос звучал устало и слегка пьяно. — Измены — это мерзко. Не понимаю, как можно так поступать. Я помню этот момент до сих пор. Помню, как смотрела на экран телефона. Помню, как внутри что-то неприятно кольнуло. Слишком правильный ответ. Слишком уверенный. Но я все равно поверила. Потому что верить ей было проще, чем допустить обратное. С самого начала наших отношений мне казалось, что для меня Ника всегда была честной. Она могла соврать друзьям. Могла соврать родителям. Могла соврать кому угодно. Мы даже шутили об этом. Но я почему-то была уверена, что меня это никогда не коснется. В какой-то момент терпение закончилось. Я поставила ультиматум. Он или я. И почти не боялась ответа. Когда-то мы уже говорили об этом. Тогда она сказала: — Ева, я всегда выберу тебя. Но когда этот момент действительно наступил, она не выбрала. Она просто не отпустила Никиту. Я лежала в темноте и плакала так долго, что перестала понимать, сколько прошло времени. Телефон светился рядом на подушке. Между нами были сотни километров. И разговор, который должен был стать последним. Я знала, что должна была закончить все именно тогда. Но не смогла.

Rosé - toxic till the end

Возвращение Ники не принесло облегчения. Я ждала, что, когда она снова окажется рядом, все станет как раньше. Что тревога утихнет, подозрения покажутся глупостью, а мы наконец перестанем мучить друг друга. Но вместо этого я чувствовала себя оголенным нервом. Живым. Дрожащим. Готовым разорваться от любого прикосновения. Так и случилось в первую же ночь. Я плакала так сильно, что не могла нормально дышать. Ника сидела рядом, обнимала меня, гладила по спине и что-то тихо говорила. Тогда я еще не знала, что меня утешает человек, который уже успел предать меня. Она пообещала ограничить общение с Никитой. Не оставаться с ним наедине. Не ездить к нему домой. Я цеплялась за эти обещания, как за последние нитки, на которых еще держались наши отношения. На третий день она забыла дома свои часы. Я сама не знаю, зачем открыла приложение с геолокацией. Наверное, потому что внутри меня уже давно поселился страх. Ника сказала, что едет к бабушке. Но вместо знакомого адреса на экране высветился дом Никиты. Я обновила геолокацию еще раз. Потом еще.  И еще.  Телефон дрожал в руках. Я ждала, что метка сдвинется. Что это ошибка. Что сейчас все объяснится. Но она не двигалась. Она не отвечала на звонки. Не читала сообщения. Только спустя час написала: «Ева, вернусь вечером». И вернулась. Мы встретились у подъезда. Был теплый вечер. Во дворе кричали дети, где-то лаяла собака, а я смотрела на Нику и впервые понимала: Передо мной чужой человек. Не моя девушка. Не человек, которого я любила три года. У нее не было объяснений. Только спокойное признание, что она продолжит общаться с Никитой. Я попросила ее съехать. Сначала Ника смеялась. Потом напоминала, сколько денег потратила на меня за эти годы, будто любовь внезапно превратилась в список долгов. Потом просила дать ей время до следующего лета. В итоге мы сошлись на одном месяце. И даже тогда я не верила, что это конец. Каждую ночь я писала ей огромные сообщения. Отчаянные. Бессвязные. Полные боли. А потом ложилась спать с одной и той же мыслью: Утром она одумается. Утром она снова выберет меня. Но ни одно утро этого не принесло. Однажды мы собирались пойти в кино. Ника опоздала на несколько часов, потому что потеряла счет времени рядом с Никитой. Когда она наконец приехала, я уже никуда не хотела идти. Тогда почти между делом она сказала, что на выходных останется у него ночевать. Мне показалось, будто реальность треснула прямо перед глазами. Я смеялась и плакала одновременно. А она спокойно рассказывала дальше. Про поездку в Турцию. Про осень. Про планы. Про будущее. Будущее, в котором меня словно уже не существовало. В тот день мне стало настолько плохо, что пришлось звонить в скорую самой. Самой объяснять дрожащим голосом, что происходит. Самой пытаться привести себя в чувство.

Conan Gray - The Cut That Always Bleeds

Правда вскрылась спустя неделю. Ника ушла гулять с собакой, а я случайно заметила черное кружево, выглядывающее из ее сумки. Сначала я даже не поняла, на что смотрю. Потом потянула за край ткани. И замерла. Стринги. Несколько секунд я просто сидела и смотрела на них. Странно, но в тот момент мне стало спокойно. Будто все вопросы наконец получили ответ. Когда Ника вернулась домой, я уже ждала ее.  Со стрингами в руках. Увидев их, она на секунду замерла. Потом попыталась спрятаться в ванной. Я пошла следом. Требовала объяснений. Почти кричала. А она сначала улыбалась - странно, нервно. Потом устало просила оставить ее в покое.  Позже Ника лежала на нашей кровати, пока я вытаскивала ее вещи из комода и бросала на пол. И самое страшное было даже не в измене. А в том, как сильно она злилась на меня. Будто это я разрушила нашу жизнь. Только спустя несколько часов она наконец ответила на мой вопрос. — Да. Всего одно слово. И мой мир рухнул еще раз. Она сказала, что это произошло в тот самый день, когда впервые увиделась с Никитой после возвращения домой. Я спрашивала: — Почему? — Зачем? — Как ты могла? А она повторяла одно и то же: — Это ничего не значит. Снова и снова. Будто других слов больше не существовало. А потом легла спать. Просто легла спать. Как будто только что не уничтожила человека рядом с собой. Я не спала всю ночь. Под утро лежала и убеждала себя, что она соврала специально. Что хочет, чтобы я наконец отпустила ее.  Что этого не могло быть на самом деле. Что Ника не могла просто взять и переспать с Никитой. И даже понимая, насколько это жалкая ложь самой себе, я все равно продолжала за нее цепляться. После этого Ника наконец начала искать новое жилье.  Эта неделя стала для меня адом. Она демонстративно разговаривала с Никитой по телефону при мне. Говорила, что в наших отношениях перестала развиваться. Что рядом со мной стояла на месте. Что он лучше меня во многом. Каждое слово впивалось под кожу. В последний день я спала с ключами в руке. Потому что Ника периодически пыталась привести Никиту в нашу квартиру помогать с вещами. И все же рядом со мной остались друзья. Именно они помогли мне пережить день ее отъезда. Хотя даже тогда я до конца не верила в происходящее. Какая-то часть меня все еще была уверена, что это ошибка. Что она вернется.