Там, где заканчиваюсь я

Chappell Roan - The Subway

Первые недели после переезда Ники почти стерлись из памяти. Иногда мне кажется, что от того времени в голове остались только отдельные кадры. Темная комната. Незаправленная кровать. Остывший чай на столе. И телефон, который больше не загорается ее сообщениями. За много лет я настолько привыкла рассказывать Нике обо всем, что не сразу поняла, чего именно мне не хватает. Не поддержки. Не советов. Самых обычных мелочей. Смешной собаки на улице. Странного покупателя в магазине. Глупой шутки, услышанной днем. Я по привычке тянулась к телефону и думала: надо ей рассказать. А потом вспоминала, что рассказывать больше некому. Впрочем, тогда в моей жизни происходило не так уж много событий. Я почти не вставала с кровати. За окном медленно проходила осень. Люди куда-то спешили, возвращались с работы, гуляли с детьми. Иногда я наблюдала за ними через щель между шторами, словно смотрела фильм о чужой жизни. Сон не приходил. Но и сил заниматься чем-либо тоже не было. Дни и ночи постепенно смешались в один бесконечный серый промежуток времени. Есть я тоже перестала. От одного запаха еды начинало мутить. Иногда я вспоминала, что ничего не ела почти сутки, заставляла себя подойти к холодильнику, открывала дверцу и через несколько секунд закрывала ее обратно. Позже оказалось, что я похудела почти на десять килограммов. Наверное, это был единственный плюс моего состояния - я неожиданно начала экономить на продуктах. Иногда чувство юмора остается даже тогда, когда рушится вся жизнь. Однажды ночью написала Ника. Пьяная. Сообщения приходили одно за другим. Она рассказывала про Никиту. Про их отношения. Про какие-то планы. Про места, куда они собирались поехать вместе. Я просила остановиться. Писала, что не хочу этого слышать. Но если быть честной, какая-то часть меня радовалась даже этому. Любому сообщению. Любому напоминанию о том, что между нами все еще существует хоть какая-то связь. Через некоторое время заболел наш кот. Пришлось заниматься лечением вместе. К тому моменту я уже почти смирилась с мыслью, что больше никогда не увижу Нику в своей квартире. Но вдруг она снова начала приходить. Сначала ненадолго. Потом все чаще. Мы сидели на полу кухни среди упаковок лекарств и ветеринарных назначений. Спорили о дозировках, обсуждали анализы, искали в интернете симптомы. Со стороны это выглядело почти как прежняя жизнь. Будто ничего не произошло. Так прошла неделя. Каждый день я придумывала новую причину задержать ее еще хотя бы на десять минут. Показать результаты анализов. Обсудить лекарства. Вспомнить какую-нибудь мелочь. Спросить что-то совершенно неважное. И она почему-то оставалась. Сейчас я думаю, что, возможно, Ника тоже скучала. Просто по-своему. Когда стало понятно, что коту лучше и поводов для встреч скоро не останется, я предложила сходить в клуб. Выпустить пар.

t.A.T.u. - All The Things She Said

Когда-то мы уже ходили туда вместе. Несколько раз во время отношений. А еще был один вечер задолго до того, как мы начали встречаться. Чисто женская вечеринка. Громкая музыка. Толпа незнакомых людей. Позже Ника призналась, что тогда хотела меня поцеловать под песню t.A.T.u. Почему-то именно это воспоминание не давало мне покоя. Мне казалось, что если мы снова окажемся в похожей атмосфере, между нами может проскочить что-то знакомое. Искра. Намек на то, что еще не все потеряно. Но получилось совсем иначе. Мы начали пить еще дома. А потом стояли возле входа в клуб среди вечерней толпы. Машины проносились по дороге, отражая свет фонарей в мокрых витринах. И именно там я снова заговорила о причинах ее ухода. Больше всего меня мучил один вопрос. Что, если дело было во мне? Что, если я просто оказалась недостаточной? Я спросила прямо. Ника долго молчала. Потом пожала плечами. И сказала, что рядом со мной никогда не могла полностью расслабиться. Что близость часто приносила дискомфорт. Что с Никитой все иначе. Сказала это спокойно. Будто рассказывала о погоде. А я стояла рядом и чувствовала, как внутри осыпается еще одна часть того, что осталось от моей любви. Наверное, именно поэтому в тот вечер я выпила намного больше, чем следовало. Первую половину ночи я почти не выпускала телефон из рук. Бесконечно жаловалась друзьям. Писала длинные сообщения. Удаляла. Писала снова. Мне казалось, если я перестану говорить об этом хотя бы на минуту, то просто задохнусь от собственных мыслей. Но потом что-то изменилось. Мы вышли на танцпол. Музыка гремела так громко, что невозможно было услышать даже себя. Ника больше не смотрела на меня так, как когда-то. Не ловила взгляд через толпу. Не улыбалась одним уголком губ. И все же впервые за долгое время мне стало легче. Я подняла голову вверх. Под потолком мерцали сотни огней. Они расплывались перед глазами яркими пятнами, похожими на маленькие звезды. На несколько минут я перестала думать о Нике. Перестала думать об измене. Перестала думать вообще. Я просто чувствовала музыку. Собственное тело. Кровь, бегущую по венам. И это ощущение жизни оказалось почти забытым.

Tom Odell - Black Friday

Позже все снова стало серым. Я возвращалась домой в пустую квартиру и оставалась наедине с собой. Наверное, впервые за очень долгое время. По вечерам в квартире стояла непривычная тишина. Не работал телевизор на фоне. Никто не смеялся над очередным сериалом. Никто не звал меня посмотреть смешное видео. Только тиканье часов на кухне и шум машин за окном. Иногда я ловила себя на том, что прислушиваюсь к звукам в подъезде. Будто Ника вот-вот откроет дверь своим ключом. Будто ничего не произошло. Но дверь оставалась закрытой. И тогда я снова оставалась наедине с собой. Именно тогда я начала задумываться о своей жизни за последние полтора года. Последние недели после расставания я почти ничего не делала. Но стоило копнуть чуть глубже, как возникал другой вопрос. А чем я занималась до этого? Мы вместе смотрели сериалы. Иногда куда-то ходили. Обсуждали фильмы, новости и чужие жизни. Но однажды я вдруг поняла, что не могу вспомнить, когда в последний раз делала что-то только для себя. Но где во всем этом была я сама? Рисование постепенно исчезло из моей жизни. Потом книги. Потом игры. Потом все остальное. Мои интересы растворялись медленно и почти незаметно. Так незаметно, что я не замечала этого годами. Когда Ника уходила из дома, я ждала ее возвращения. Когда уезжала на несколько дней — ждала. Когда уехала на месяц — тоже ждала. Вся моя жизнь словно превратилась в бесконечное ожидание другого человека. И как я могла не видеть этого раньше? Воспоминания начали всплывать одно за другим. Словно огромный снежный ком сорвался с вершины горы и теперь катился вниз, собирая по пути все больше тревожных мыслей, которые я годами старательно объясняла чем угодно, кроме правды. Несколько лет назад умерла моя прабабушка. Мы жили вместе. После ее смерти квартира будто опустела наполовину. Я до сих пор иногда ловлю себя на том, что помню звук ее шагов лучше, чем многие события последних лет. Спустя год после ее смерти я впервые оказалась в кабинете психиатра. Помню светлые стены. Помню запах кофе из автомата в коридоре. Помню, как нервно теребила рукав толстовки, пока рассказывала о том, что происходит у меня в голове. После обследований и нескольких приемов мне поставили диагноз. Шизоаффективное расстройство депрессивного типа. Тогда эти слова казались чем-то далеким и почти нереальным. Будто речь шла не обо мне. Но лекарства действительно помогали. Проблема была в другом. Мне не хотелось верить, что болезнь существует. Сначала я пропускала таблетки случайно. Потом намеренно. Потом перестала принимать их совсем. Недели сменялись месяцами. И я вдруг поняла, что уже около полутора лет живу без лечения. Полтора года. Ровно столько же, сколько длилось мое медленное погружение в состояние, которое я почему-то считала нормальным. Эта мысль ударила неожиданно сильно. Неужели все это время я находилась в депрессии? Неужели бесконечная усталость, тревога, апатия и ощущение нереальности происходящего были не частью моего характера? Неужели это были симптомы? Мне стало страшно. И все же я рассказала об этом Нике. В конце концов именно она провела рядом со мной последние годы. Она должна была что-то заметить. Я даже ожидала, что она рассмеется. Или назовет мои выводы очередным самокопанием. Но вместо этого Ника согласилась. Сказала, что тоже видела изменения. Это одновременно разозлило и расстроило меня. Потому что тогда возник другой вопрос. Тот, который я долго боялась задать. — Почему ты ничего не сделала? Ника задумалась буквально на секунду. А потом пожала плечами. — Не хотелось в это углубляться, Ева. Всего одна фраза. Но почему-то она ранила меня сильнее многих других. После этого я вернулась к психиатру. И снова начала принимать лекарства. Сейчас я могу сказать совершенно точно: Это было одно из лучших решений в моей жизни. Потому что дальше становилось только хуже. А лекарства впервые за долгое время дали мне шанс выбраться наружу. Когда Ника уехала с Никитой в ту самую поездку за границу, изменения уже начали проявляться. Сначала совсем незаметно. Потом все сильнее. Меня поразило, насколько тихой может быть собственная голова. Раньше мысли неслись бесконечным потоком. Перебивали друг друга. Спорили. Кричали. Будто кто-то одновременно включил десятки телевизоров на разных каналах и спрятал пульт. Теперь между ними начали появляться паузы. Короткие. Почти незаметные. Но настоящие. А вместе с ними пришло неожиданное чувство. Скука. Обычная человеческая скука. Оказалось, что когда ты не тратишь каждую секунду на выживание внутри собственной головы, тебе начинает хотеться чем-то заняться. Почитать книгу. Посмотреть фильм. Выйти на улицу. Нарисовать что-нибудь. И это было почти чудом. Но жизнь не собиралась становиться легче. За четыре дня до моего дня рождения умер кот. Первый кот в моей жизни. Тот самый, который был рядом столько лет, что я уже не помнила времени без него. Я видела, как ему становится хуже. Сидела рядом. Гладила его. Просила Нику приехать. Умоляла. Но она не приехала. И мне пришлось пережить это одной. Сейчас я иногда думаю о том, что было бы, случись это на несколько месяцев раньше. До лечения. До таблеток. До первых признаков восстановления. Справилась бы я вообще? Не знаю. На день рождения я тоже просила Нику приехать. Но этого не произошло. День прошел странно. Телефон периодически вибрировал от поздравлений. Друзья писали теплые сообщения. Кто-то звонил. Я отвечала. Благодарила. Даже улыбалась. Но внутри все равно оставалась какая-то пустота. Это был первый день рождения за много лет, который я встречала без нее. И я ненавидела себя за то, что продолжаю считать часы. Что продолжаю ждать. Что продолжаю надеяться. Ника приехала только на следующий день. И каким-то невероятным образом именно тогда что-то изменилось.

Noah Cyrus, XXXTentacion - Again

Сначала я даже не поняла что именно. Появились шутки. Появились какие-то странные взгляды. Двусмысленные сообщения. Фразы, которые можно было трактовать по-разному. Словно мы обе осторожно ходили вокруг чего-то, боясь назвать это вслух. А потом Ника сказала, что хотела бы снова быть со мной близка. Я рассмеялась. Не потому что это было смешно. Скорее наоборот. Абсурд происходящего казался настолько огромным, что мой мозг просто не придумал другой реакции. После всего, что между нами произошло. После измены. После Никиты. После месяцев боли. После бессонных ночей. После слез. После того, как она фактически выбрала другого человека. Теперь она хотела вернуться? Хотя бы частично? Хотя бы на время? Это звучало как плохая шутка. Но смеялась я недолго. Потому что ночью снова лежала без сна и думала о ней. О нас. О том, как сильно мне все еще хотелось верить в невозможное. На следующий день мы снова встретились. Был холодный почти зимний вечер. Первый снег медленно кружился под светом фонарей. На остановках люди прятали лица в шарфы и торопились домой. А мы почему-то просто гуляли. Без цели. Без плана. Разговаривали обо всем подряд. И к моему удивлению, между нами будто исчезло напряжение, которое копилось годами. Мы говорили честнее, чем когда были вместе. Честнее, чем во время отношений. Честнее, чем после расставания. Впервые обсуждали вещи, о которых раньше предпочитали молчать. Страхи. Обиды. Секс. Ревность. Ожидания. То, что годами оставалось между строк. И в какой-то момент я поймала себя на странной мысли. Проблемы, которые раньше казались непреодолимыми, вдруг перестали существовать. Будто кто-то выключил постоянный фоновый шум, который сопровождал нас все эти годы. Это было прекрасно. И одновременно совершенно неправильно. Потому что существовал один факт, который никуда не исчез. Ника все еще жила с Никитой. Каждый раз, когда я начинала забывать об этом, реальность быстро напоминала о себе. Она уходила к нему. Возвращалась к нему. Просыпалась рядом с ним. И как бы хорошо нам ни было вместе, изменить это я не могла. Поэтому счастье никогда не длилось долго. Оно всегда заканчивалось одинаково. Ника уходила. А я возвращалась домой одна. Так прошли следующие недели. Мы встречались украдкой. Пили кофе в местах, где нас никто не знал. Гуляли по вечернему городу. Переписывались ночами. Смеялись над вещами, которые понимали только мы. Иногда мне казалось, что я снова влюбляюсь. Иногда — что вообще никогда не переставала. Наступила зима. Настоящая. С тяжёлым снегом. С ранними сумерками. С желтым светом окон в темноте. И если бы тогда кто-нибудь сказал мне, чем закончится мое знакомство с Никитой, я бы просто рассмеялась. Потому что к тому моменту я знала о нем только одно. Я ненавидела его. За то, что он появился. За то, что все разрушил. За то, что забрал у меня Нику. Мне казалось, что в этой истории он навсегда останется человеком, которого я никогда не захочу видеть. А если бы знала правду сама - никогда не открыла бы ту дверь.