Там, где заканчиваюсь я

Следующая наша разлука оказалась недолгой. В начале весны мы впервые вместе улетели за границу. Это было мое первое путешествие так далеко от дома.

Damiano David - The First Time

Стамбул встретил нас прохладным ветром, запахом жареных каштанов и бесконечным гулом улиц. Мы гуляли до боли в ногах. Гладили уличных кошек, которые чувствовали себя хозяевами города. Покупали сувениры, пили чай из маленьких армудов, переправлялись на Принцевы острова и специально искали места, где снимали «Постучись в мою дверь». Каждый день казался маленькой отдельной жизнью. Мы фотографировали друг друга. Спорили, куда идти дальше. Терялись в узких улочках. Смеялись над тем, как снова вышли не туда. Пробовали незнакомую еду. И были счастливы просто потому, что наконец могли быть рядом. Наверное, никогда в жизни мы не были настолько влюблены друг в друга, как тогда. До сих пор помню наше прощание в аэропорту. Мы обе плакали. Долго стояли в объятиях, будто пытались украсть у времени еще несколько минут. Тогда мне казалось, что расстояние — единственное, что стоит между нами и счастливой жизнью. Следующая встреча произошла только в конце лета.

Moto boy - Keep Your Darkness Secret

Но до этого случилось кое-что, о чем тогда я так и не смогла ей рассказать. Долгое время мне даже казалось, что все произошедшее позже — моя расплата за то лето. Совершенно неожиданно в моей жизни появился школьный друг. Его звали Максим. Когда-то, еще в школе, он мне очень нравился. Потом наши пути разошлись. А теперь мы снова начали общаться. Сначала переписывались. Потом встречались. Почти каждый день. Мы могли часами разговаривать обо всем подряд. Будто пытались наверстать годы молчания. В одну из первых встреч я выпила три банки пива. Хотя принимала таблетки. Ника ужасно испугалась. Писала мне. Звонила. Спрашивала, как я себя чувствую. Не могла успокоиться. А я тогда совсем не понимала, почему она так переживает. Наверное, именно тогда она впервые по-настоящему начала меня ревновать. Шутила, что я брошу ее и уйду к нему. Мне казалось это смешным. Я ведь любила только ее. По крайней мере, тогда я была уверена именно в этом. Но время шло. И однажды я поймала себя на мысли, что снова начинаю испытывать к Максиму симпатию. Почти такую же, как когда-то в школе. Это испугало меня сильнее, чем я готова была признать. Помню один наш разговор особенно хорошо. Мы долго говорили о психическом здоровье. О лечении. О тревоге. Я тогда совершенно искренне сказала: — Мне кажется, рядом с Никой мне не нужны никакие таблетки. Она действует на меня лучше любого лекарства. Он несколько секунд молчал. Потом посмотрел на меня и спросил: — А что будет, если однажды это перестанет работать? Тогда этот вопрос показался мне странным. Я даже не задумалась над ответом. Сейчас понимаю, насколько страшно он прозвучал. Но между нами ничего не произошло. Никаких признаний. Никаких поцелуев. Никакой измены. Только мысли. И именно из-за этих мыслей мне было ужасно стыдно. Когда Ника наконец приехала, стоило мне только увидеть ее, как внутри все сжалось. Вечером я долго лежала рядом и смотрела, как она спит. Лунный свет падал на ее лицо через неплотно закрытые шторы. Она тихо дышала, ничего не подозревая. И в тот момент мне было жалко не себя. Мне было жалко ее. Мне казалось, что я ужасный человек. Что она лежит рядом и даже не представляет, сколько времени этим летом мои мысли были заняты другим человеком. В итоге я сама прекратила общение с Максимом. Не потому, что меня кто-то просил. А потому что не хотела потерять Нику. Больше всего на свете я боялась только одного. Что однажды она обо всем узнает. И уйдет. Самое странное, что я очень хорошо помню, как сильно тогда Ника ревновала. Как переживала. Как боялась меня потерять. А этой зимой я наконец рассказала ей всю правду. Думала, она разозлится. Думала, обвинит меня. Но Ника только пожала плечами. И спокойно сказала: — Тебе надо было просто переспать с ним. Я молчала. Наверное, именно тогда я впервые по-настоящему поняла, насколько сильно она изменилась. Или, может быть, изменились ее чувства. Потому что человек, который когда-то не находил себе места от одной мысли, что может меня потерять, теперь говорил об этом так спокойно, будто речь шла о совершенно посторонних людях. Наверное, ревность не всегда говорит о любви. Но полное безразличие очень часто говорит о том, что любовь уже закончилась.