Там, где заканчиваюсь я

В начале лета мы поехали на Мальдивы. Когда произносишь это слово вслух, кажется, будто речь идет о каком-то месте, существующем только на фотографиях. О воде такого цвета, какой не бывает в реальности. О белом песке. О бесконечном солнце. О счастье. Но если долго искать билеты и не бояться пересадок, оказывается, что даже мечты иногда стоят вполне реальных денег. Мы нашли. И полетели. Первое утро я запомнила особенно хорошо. Я проснулась раньше Ники и вышла на террасу. Передо мной было море. Настолько прозрачное, что сквозь воду можно было разглядеть песок. Ветер едва шевелил пальмы. Где-то совсем рядом шумели волны. Я стояла босиком на теплом деревянном настиле и думала только об одном. Неужели это действительно происходит со мной? Днем мы плавали. Загорали. Делали десятки фотографий. По вечерам гуляли вдоль берега. Смотрели, как солнце медленно растворяется в океане. Закаты там были настолько красивыми, что казались нарисованными. Иногда мне хотелось остановить время. Оставить нас в одном таком вечере навсегда. Но именно там я впервые поняла одну странную вещь. Можно оказаться в самом красивом месте на свете. И все равно быть несчастным. Люди едут на Мальдивы за счастьем. А я привезла туда свою болезнь. Я смотрела на бирюзовую воду. На белый песок. На бесконечный горизонт. И всё равно чувствовала какую-то пустоту. Она не исчезала. Не растворялась в шуме волн. Не оставалась дома. Она прилетела вместе со мной. Позже я часто думала, что депрессии совершенно все равно, где ты находишься. Хоть в маленькой квартире. Хоть на другом конце света. Она все равно поедет вместе с тобой. Именно там мне впервые стало казаться, что между нами что-то изменилось. Мы все чаще молчали. Все реже смеялись. Иногда сидели рядом, смотрели на океан и почти не разговаривали. Со стороны это выглядело очень красиво. Два человека встречают закат. Но внутри меня росло ощущение, будто между нами постепенно появляется какое-то расстояние. Совсем маленькое. Почти незаметное. Я все чаще ловила себя на мысли: А вдруг она меня разлюбила? Тогда я еще не понимала, что этот страх рождается не только из реальности. Он рождался еще и из болезни. Из тревоги, которая постепенно становилась сильнее. Из мыслей, которым я все чаще начинала верить. Лето закончилось. Ника уехала к родителям. Казалось бы, всего на месяц. Раньше мы уже переживали расстояние. Но в этот раз все ощущалось иначе.

Tom Odell - When I Close My Eyes

Квартира снова опустела. Ее кружка стояла на кухне. Ее вещи висели в шкафу. Но самой Ники рядом не было. Я почти перестала выходить из дома. Иногда целыми днями ходила по квартире в одной и той же одежде. Не замечала, как наступает вечер. Не открывала шторы. Часами сидела с телефоном в руках. Ждала сообщений. Постоянно думала о том, что она встретит кого-нибудь в другом городе. Что поймет, насколько ей без меня легче. Что больше не вернется. Сейчас я понимаю, насколько нелепыми были эти мысли. Но тогда они казались совершенно реальными. Именно так работает тревога. Она заставляет верить в самое страшное. А потом делает вид, будто предупреждала тебя заранее. В середине осени случилось еще одно горе. Умер артист моей любимой группы. Наверное, человеку, который никогда не был частью большого фандома, это трудно объяснить. Можно сказать: «Это же просто певец». Но для нас он никогда не был просто певцом. В школьные годы я почти жила в Twitter. Мы ждали новые песни. Не спали ночами перед выходом альбомов. Обсуждали концерты. Смеялись. Поддерживали друг друга. Мы взрослели вместе. И когда пришла новость о его смерти, казалось, будто умер кто-то очень близкий. В тот день я купила белые цветы и поехала к стихийному мемориалу. Он находился в центре города. Там уже стояли десятки людей. Совершенно незнакомых. Кто-то молча ставил цветы. Кто-то плакал. Кто-то обнимал других, хотя видел их впервые в жизни. Никто почти не разговаривал. И почему-то именно в этом молчании было столько понимания, сколько я давно не чувствовала рядом ни с кем. Мы не знали друг друга. Но все переживали одну и ту же потерю. И этого оказалось достаточно. Ника не поняла. Сказала, что я занимаюсь ерундой. Что невозможно так переживать из-за человека, которого никогда не знала лично. Меня это очень задело. Я пыталась объяснить. Говорила про годы. Про музыку. Про людей, с которыми познакомилась благодаря этому фандому. Про то, что иногда совершенно незнакомый человек становится частью твоей жизни. Но чем больше я объясняла, тем сильнее понимала, что она меня не слышит. Наверное, тогда я впервые почувствовала одну очень простую вещь. Некоторые виды боли невозможно объяснить. Их можно только разделить. Или отказаться разделять.

Harry Styles - Don’t Let Me Go

Когда Ника вернулась домой после поездки, между нами словно выросла невидимая стена. Мы почти не разговаривали. Вечером легли спать. Спиной друг к другу. Комната была совершенно тихой. Я слышала только ее дыхание. И думала, что завтра мы проснемся и расстанемся. Мне казалось, что это конец. Но утром ничего не произошло. Мы все еще были вместе. Позже мы наконец поговорили. По-настоящему. Без взаимных обвинений. Без криков. Просто рассказали друг другу, что чувствуем. И тогда этого оказалось достаточно. Конфликт закончился. Но не закончилась моя болезнь. Она продолжала медленно забирать меня. Я почти ничего не рассказывала Нике. Но некоторые вещи невозможно скрыть. Наши вечера постепенно стали одинаковыми. Мы включали сериал. Смотрели несколько серий. И ложились спать. Сначала исчезли путешествия. Потом прогулки. Потом планы. А потом вся наша жизнь незаметно поместилась на одном диване перед телевизором. Тогда мне казалось, что это просто спокойный период. Что так бывает у всех пар. Сейчас я понимаю: Это была депрессия. Она медленно забирала у меня все. Увлечения. Интерес к жизни. Желания. Мечты. Саму меня. И все же в самом начале того лета, всего за несколько недель до знакомства Ники с Никитой, мы обсуждали совсем другое. Как купим общую квартиру. Когда сможем пожениться. Какой будет наша жизнь через пять или десять лет. Я слушала ее и чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Потому что все мое будущее было связано только с ней. Она была моим домом. Моим будущим. Моим смыслом. Только сейчас я понимаю одну страшную вещь. Депрессия не просто лишила меня сил. Она постепенно забрала почти все, что делало меня мной. И в какой-то момент во всем моем мире осталась только Ника. Она стала единственным человеком, вокруг которого вращалась моя жизнь. Когда человек становится твоим единственным источником света, его уход ощущается не как расставание. Он ощущается как конец собственного существования. Именно поэтому, когда тем летом все начало рушиться, я не могла поверить в происходящее. Потому что мне казалось, что без нее меня уже просто не существует.