Трудно быть Боло

— Успел, — с облегчением выдохнул Герион Ланнистер, опрокидывая чашу вина себе в рот, когда «Смеющийся лев» наконец отчалил. С того момента, как Тайвин получил титул регента, не оставалось сомнений — для всех членов его семьи спокойные дни остались в прошлом. Каждым своим словом и каждым взглядом Великий Лев Утёса давал понять — работы теперь полно, работу эту сделать могут только Ланнистеры, и никто не уйдёт обиженным… да и вообще никто не уйдёт. Не для того он вертелся на Золотой Дороге с двенадцатью тысячами мечей, не для того проводил ночи без сна, сыпал золотом и выстраивал союзы, чтобы теперь хоть один обладатель львиной крови мог пьянствовать в кабаках и развлекаться со шлюхами. Конечно, Киван и Тигетт получили свои задания раньше, но и до непутёвого младшего братишки руки дошли бы очень скоро. Гериону просто повезло, что на момент переворота он сидел на Дрифтмарке, откуда намеревался отправиться на Драконий Камень. Пара монет — и мейстеры делали вид, что вороны с адресованными ему письмами просто где-то потерялись в пути. Но это работало, только пока глава семейства был занят войной. Как только со Штормового Предела сняли осаду, а Рейла с верными людьми вернулась в Королевскую Гавань, стало очевидно, что за Герионом скоро отправят полноценный вооружённый отряд, который никаких возражений слушать не станет. Может быть, даже Гору в него включат, для пущей убедительности. Осталось быстро снаряжать корабль и выходить в Пентос — там можно будет отсидеться полгода-год, пока Тайвина не захватит и не разжуёт летняя рутина. Ветер дул с востока, поэтому «Смеющийся лев» шёл галсами. До Глотки смотреть было по сути не на что, да и вино уже начинало действовать, так что Герион передал управление шкиперу и предпочёл удалиться в свою роскошную капитанскую каюту. Пустую, если не считать книг — выходили в море в такой спешке, что он даже не успел пригласить с собой в путешествие девицу посимпатичнее, как делал обычно. Не обязательно, кстати, шлюху, хотя шлюхам он, как и все Ланнистеры, отдавал должное. Порой его сопровождали в плавании вполне честные девы, а иногда они даже оставались честными, когда сходили на берег. Кто сказал, что красивую девушку можно только сразу в койку тащить? Для умного мужчины есть множество других способов интересно провести с ними время — а Герион привык считать себя умным. Беда в том, что бортовую библиотеку он уже перечитал раза по три, из новых рукописей на Дрифтмарке была доступна только септрианская литература, а Герион ещё не оголодал настолько, чтобы её покупать. Это было одной из причин, почему Эссос, где были доступны плоды трудов тысяч рабов-переписчиков, казался ему куда уютнее родного континента. «Запишу в дневник впечатления острова и лягу поспать. К закату как раз будем проходить Глотку, там я буду нужен на палубе…» — решил Ланнистер. И замер. На его столе лежала книга, которой он совершенно точно сюда не приносил. Тоненькая книга в чёрной кожаной обложке. Без названия. Может и не книга, а блокнот для записей. Вроде того, в котором он вёл бортовой журнал, впоследствии понемногу превратившийся в личный дневник. Но дело было в том, что он был совершенно уверен — блокнота такого он тоже никогда в жизни в руках не держал. В капитанскую каюту проникал посторонний? Герион осмотрел замок на двери, потом засов на ставнях — следов взлома ни там ни там не было. Это должен быть чрезвычайно ловкий вор. В Эссосе он пару раз слыхал о подобных искусниках (в частности, говорили, что Безликие так умеют), но в Вестеросе?! Он осмотрел книжные полки, шкаф с одеждой, проверил рундук с личными вещами. Ничего не пропало, значит это не воры. Только одна книга появилась. Ланнистер надел доспех, обмотал лицо влажной тряпкой, надел поверх тряпки шлем — и лишь после этого открыл книгу. Рукой в латной перчатке. Ничего не взорвалось и не загорелось. Дыма или пара от книги тоже не пошло. В книге оказалось только две страницы — первая и последняя. Но сделаны они были из какой-то совершенно незнакомой ему разновидности пергамента — гладкого, как отполированный клинок, и белого, как свежий снег. Правая страница была чиста, а текст на левой состоял из букв Общего языка, только выписанных очень странным почерком — составленных из прямых линий, подобно рунам Первых людей. «Здравствуйте, сир Ланнистер. Прошу меня простить, что вынужден связаться с Вами столь экзотическим для вашего народа образом. Однако мне крайне необходимо было сохранить эти переговоры в секрете. Книга, которую Вы читаете — не просто однажды записанный текст…» Взгляд Гериона дошёл до конца страницы, и в то же мгновение прежние буквы с листа пропали, а вместо них появились новые. «…Это сложное средство связи на расстоянии, которое Ваши соплеменники назвали бы магическим, хотя на самом деле в ней нет магии в известном вам смысле. Всё, что я напишу в своей книге, появится на листе слева. Всё, что вы напишете на листе справа, появится в моей книге.» И снова текст пропал и появился другой ниоткуда. Как ни вглядывался Герион, он не мог уловить момент замены букв. Волшебный лист переписывал сам себя в мгновение ока. «Вам не обязательно искать перо и чернильницу, чтобы ответить мне на правой стороне. Вы можете провести по странице просто пальцем, или, если опасаетесь контактных ядов — деревянной щепкой или кончиком кинжала. Они оставят след.» Искушение попробовать новое чудо было слишком велико. Последний раз Герион себя так чувствовал где-то лет в восемь. Он выхватил кинжал и осторожно, чтобы не порвать, провёл остриём по белой странице. Действительно остался тёмный след. Выводить буквы оружием было непривычно, неудобно, но адски увлекательно. КТО ТЫ «Я догадывался, что этот вопрос будет первым. Давайте пока сформируем ответ в безопасном для нас обоих ключе. Я лицо, которое хочет Вас нанять. Если Вы согласитесь на сделку — мы сможем встретиться лично и я расскажу Вам больше. Если же договориться не сможем — мы разойдёмся, ничего не зная друг о друге.» НАНЯТЬ ЛАННИСТЕРА «Да, я понимаю, что это звучит как редкостная наглость, учитывая репутацию вашей семьи. Ланнистеры безумно богаты и сами наймут кого угодно. А конкретно Вы, сир Герион, прославились также умением уклоняться от всяческой работы. Тем не менее, я полагаю, что смогу предложить Вам в оплату кое-что получше золота, да и саму работу Вы можете найти интересной.» А ТОЧНЕЕ «Я предлагаю Вам оплату знаниями и путешествиями. Оплата знаниями работает так. Назовите любую книгу, свиток, картину — и если Вам известно их местонахождение, менее чем за сутки Вы получите точную копию этого произведения. Или не одну копию, если Вам будет нужно.» Опять неуловимая смена страницы. «Оплата путешествиями: назовите любое место на четырёх континентах, где нет людей, и менее чем за сутки Вы будете туда доставлены, причём в полной безопасности, пока Вы там находитесь — будь то Хребет Костей или джунгли Сотороса. За единственным исключением — земли за Стеной для меня запретны.» Вот это последнее странно конкретное уточнение и охладило уже закипевшую кровь Гериона, который решил было, что над ним просто издеваются. ЭТО СИЛА БОГОВ, — нацарапал он всё же скептически. И снова длинная ответная надпись появилась мгновенно. Собеседник свои буквы явно не оружием писал, да и вообще не рукой. «Мои возможности широки, но я далеко не всесилен — иначе мне не требовался бы наёмный сотрудник. Ты получишь некоторую демонстрацию того, что я могу, прежде чем мы окончательно договоримся.» ЧТО ЗА РАБОТА, — Гериона раздражало общаться такими короткими неуклюжими фразами, когда собеседник соловьём заливается. Но быстрее писать он физически не мог, оставаясь в доспехах, да ещё столь непривычным инструментом. Должно быть, так чувствовал себя малыш Тирион рядом с Джейме. Однако азарт был сильнее неловкости. Он чувствовал, что это будет его величайшая авантюра, которая соответственно увенчается либо величайшим успехом, либо величайшим провалом. Тайвин и близко не мог никогда предложить ему ничего подобного. «Мне нужен амбассадор в Вестеросе и Эссосе. По ряду причин я не имею возможности лично общаться с кем-либо на этих континентах, мне нежелательно даже выдавать сам факт своего существования. Однако мне нужно вести дела на этих континентах. Нужно покупать и продавать, нужно убеждать людей принимать некоторые решения.» — Вот теперь я могу поверить, — усмехнулся Ланнистер. — Шпионы нужны всем. Даже волшебникам. Колдуны Кварта подтвердят. Правда не верю я, что какой бы то ни было колдун может за один день перенести живого человека на другой континент, не в видениях, а вживую. Даже Таргариенам на драконах на это требовалось с неделю. Чтобы быстрее странствовать, уже не драконов, а демонов седлать надо. Тут до него дошло, что собеседник всей его тирады не слышит, и он снова схватился за кинжал. Я СОГЛАСЕН, — разумеется, в добрые намерения колдуна (или хотя бы безвредные для дома Ланнистеров) он верить и не думал. Герион был добрым человеком, но не глупым человеком, и прекрасно понимал разницу между этими двумя вещами. Но согласие давало возможность подойти к создателю книги поближе и узнать о нём побольше. А выдать его Тайвину никогда не поздно. «Договорились. В таком случае ты можешь некоторое время поработать на меня анонимно — не зная, кто твой настоящий заказчик, а лишь выполняя отдельные поручения, полученные через эту книгу, и принимая за них отдельные вознаграждения. В этом случае разорвать сотрудничество будет легко — просто говоришь, что с тебя хватит, и мы расходимся. Без претензий. Либо же мы можем встретиться лично, ты можешь увидеть меня, узнать, кто я такой, и что могу. Но тогда нам уже не отказаться от совместной работы. Ни мне, ни тебе. Я не могу допустить утечки сведений.» Герион осклабился, снимая шлем и сбрасывая с лица надоевшую тряпку — он уже понял, что отрава тут ни при чём, хотя собеседник всё-таки перешёл на угрозы. Тайвин или Киван на этом месте определённо выбрали бы первый вариант. Они умели играть в престолы вдолгую. Часами красться к добыче, чтобы потом мгновенно прыгнуть и разорвать её — вот настоящая львиная хватка. Герион так… Не то чтобы совсем не умел. Но не любил — точно. Он просто был слеплен из другого теста. ГДЕ ВСТРЕЧА И КАК, — вывел он уже более ровным почерком. Если собеседник и удивился его смелости (или может, глупости), то ничем этого не выдал. Новые буквы были такими же неестественно ровными и появились так же неестественно быстро. «На твоё усмотрение, любое место, где не будет лишних свидетелей, но ночью и под открытым небом». Под открытым небом, значит… Герион потёр подбородок. Похоже, колдун и в самом деле летает на драконе. Да, в Вестеросе драконы вымерли, но Вестерос — ещё не весь мир. В Краю Теней, говорят, они всё ещё водятся. РЫБАЦКАЯ ДЕРЕВНЯ ТРИ СЛЕЗЫ ДРАКОНИЙ КАМЕНЬ, — вывел он наконец. — ЗНАЕШЬ ГДЕ ЭТО «Пока что не знаю, но к моменту твоего прибытия выясню», — без тени сомнения ответила надпись.

***

Герион сильно ошибся, но за эту ошибку никогда себя впоследствии не корил. Невозможно представить невозможное, а то, что спустилось к нему в полночь на опушке леса, было именно невозможным — выходило не только за пределы обыденного опыта, но и любых легенд и сказок. Оно не было похоже на дракона. Оно вообще не было похоже ни на что живое. Матово-чёрная капля, в которой исчезал весь свет — на фоне неба её можно было разглядеть лишь потому, что она заслоняла собой звёзды. Не такое уж большое — размером со шлюпку, на которой он высадился, ярдов пяти-шести в длину и полутора — в самом широком месте. Но оно плыло не по воде, а по воздуху. Совершенно бесшумно, без каких-либо видимых усилий — будто тяжесть этого мира для него не существовала. Снизу к капле был прицеплен канатами гроб. Вначале во тьме он казался тоже чёрным, но поднеся к нему факел, Ланнистер смог разобрать, что гроб зелёный, цвета нефрита. Канаты удлинились, так что гроб опустился на траву, а капля осталась над ним парить чуть выше головы Гериона. Крышка гроба разделилась на две части, которые с шипением отошли в стороны — это был первый звук с момента появления капли. Изнутри ударил красный свет. Герион уже ожидал, что оттуда встанет какой-то мертвец — атмосфера вполне соответствовала. Но гроб оказался совершенно пуст. Зато из капли над ним раздался голос — сержантский командный бас, странно контрастирующий с вежливым правильным построением предложений. Так мог бы изъясняться сын лорда, который провёл пару десятилетий среди низкородных наёмников, а затем внезапно оказался при дворе и вынужден был вспомнить все требования этикета. — Ты уже увидел то, что жителю Вестероса видеть нежелательно. Тем не менее, поскольку ты уже являешься моим доверенным лицом, ты всё ещё можешь отказаться и вернуться на свой корабль. Или же лечь в эвакуационную капсулу и за полчаса быть доставленным к настоящему месту встречи. — Думаешь, я сейчас струшу? — хмыкнул рыцарь. — Я уже зашёл слишком далеко. Если надо живьём лечь в гроб — я лягу. Но смотри, чтоб оно того стоило. — Ты прекрасно понимаешь, что это уже стоило того. Я вижу, какими глазами ты смотришь на мой разведывательный флаер. Тебя интересует новое, Герион Ланнистер. Ты из тех немногих людей, которые желают странного. А работая на меня, ты сможешь увидеть больше нового и необычного, чем весь твой род со времён Ланна Умного. Эвакуационная капсула — это не гроб, и размещение в ней — не обряд чёрной магии. Это всего лишь способ быстрее попасть в другое место, оставаясь при этом в безопасности в пути. Вроде ваших карет и кораблей, только технически более совершенно. Герион нахмурился. Он встречал фокусников, которые выдавали свои трюки за волшебство. Встречал таких, которые честно признавались, что это всего лишь ловкость рук и знание природы. Встречал настоящих колдунов, которые откровенно занимались магией, и других, которые твердили, что их сила — дар богов, а сами они лишь проводники высшей воли. Но ни разу на его памяти не бывало обратного — ни один маг никогда не сказал о своих чудесах «это всего лишь машина». Большинство мейстеров в магию не верило, хотя многие из них её изучали — стыдливо обзывая бессмысленным словосочетанием «тайные науки». Они говорили, что боги — это лишь воплощения не до конца изученных природных сил, а драконы — всего лишь вымершие хищные ящеры с редким устройством организма. Но ни один мейстер, даже со звеном из валирийской стали, никогда не мог и мечтать создать что-то подобное изменчивой книге или летающей капле. Герион лёг в «капсулу». Она оказалась мягкой внутри, как королевская постель, и достаточно просторной, чтобы ему даже не пришлось снимать доспехи. Створки закрылись, но он не оказался в темноте. Напротив, тусклое красное свечение, заполнявшее внутренности гроба, сменилось ровным белым, не дающим теней. Гериона слегка вдавило в подкладку, но очень мягко. Это чувствовалось, как будто плаваешь в воде, но одежда, латы и кожа оставались сухими. Желе, да. Будучи сыном лорда, он достаточно часто пробовал на пирах это блюдо — твёрдое и жидкое одновременно. Вот подкладка в гробу казалась именно гигантским желе, и благодаря этому с удивительной мягкостью гасила толчки. — Я могу усыпить тебя на время полёта, либо же развлечь беседой, — произнёс тот же голос прямо над ухом. — Что ты предпочитаешь? — Беседу, конечно! — лорд даже возмутился, как можно было сделать другой выбор. Когда ещё такая возможность будет! — Как пожелаешь. Тогда что конкретно ты хотел бы обсудить? Только не спрашивай снова о том, кто я такой. После прибытия на место ты сам всё увидишь. А до прибытия — просто не поверишь моим ответам. — Я уже готов поверить даже в грамкинов и снарков, с такими приключениями… — Есть многое на свете, друг Герион, что удивительнее грамкинов и снарков. — Иные тебя побери… Если ты думаешь, что в таком положении мне легко рассуждать о чём-то ином… Хотя бы сказать, где это место встречи, куда летит твоя капля, ты можешь?! — Могу. Ни Сар, заброшенный город у слияния Ройны и Нойны… — Я знаю, где это. Но это половина луны пути на лучших кораблях и конях! — Я знаю. Но доступные мне средства перемещения быстрее ваших коней, кораблей, воронов и драконов. — Но КАК?! — Просто сложная механика. Ничего сверхъестественного. — Механика, говоришь… Слушай, я образованный человек. Может быть не на уровне мейстера, но я читал много книг, я владею кузнечным делом и вожу корабли. Я ЗНАЮ, на что способна механика. Ветряные мельницы и куклы на пружинах — это чудесные творения человеческого разума, но они никогда не позволят человеку летать быстрее ветра или разговаривать через весь континент! — С вашим уровнем знаний — так и есть. Но чем больше человек понимает о том, как устроена природа, тем больше он способен использовать её законы для создания более мощных и сложных машин. — Хм. Ну предположим, предположим, — поверить в такое очень хотелось, но в то же время было и боязно, — Хорошо. Насколько ты вообще разбираешься в делах Семи Королевств? — Эту величину… Довольно сложно оценить количественно. Скажем так, я знаю имена, титулы и текущее местоположение всех лордов, а также семидесяти трёх процентов их жён и законных детей, двадцати девяти процентов их любовниц и бастардов. За полчаса максимум я могу выяснить, чем прямо сейчас каждый из перечисленных благородных занят. За всеми Верховными лордами, членами королевской семьи и королевского совета я веду наблюдение прямо сейчас. Мне известно местоположение каждого меча и каждого доспеха в Вестеросе, хотя далеко не обо всех я могу сказать, кто конкретно их носит. Известно состояние каждой дороги и реки, урожая на каждом поле. Известна погода на каждом акре земли прямо сейчас и на шесть часов вперёд. По мере того, как голос невозмутимо сообщал подробности, глаза Ланнистера округлялись всё больше и больше. Либо это было могущество большее, чем он мог себе вообразить, либо самая беспардонная ложь, какую он в жизни слышал. — И ты знаешь всех детей Титоса Ланнистера? — Разумеется. Тайвин, Киван, Дженна, Тигетт и Герион. — Тогда объясни мне, Иные тебя возьми, почему ты выбрал именно меня? С Киваном всё понятно, он слишком предан брату. У Дженны как у женщины власть слишком специфична и вряд ли для твоих целей подойдёт. Но Тигетт для любого шпиона во всём лучше меня! Он лучший рыцарь, у него больше связей и уважения, и он с огромным удовольствием бросил бы Тайвину вызов! — Есть много существенных различий между вами, которые делают тебя лучшим кандидатом. Отвечу так, чтобы ты понял. Когда Тайвин Ланнистер получил долгожданную власть и начал расставлять своих родичей на ключевые места в Семи Королевствах, Тигетт при всей неприязни — не сбежал от него. А ты сбежал.

***

Шипение открывающихся створок показалось ему самым сладким звуком на свете. Он не страдал страхом закрытого пространства, но его измучили ожидание и любопытство. Мягкое «желе» под спиной Гериона сделалось плотным, выталкивая его тело наружу, и рыцарь практически на четвереньках выбрался на твердую поверхность. Первым, что его ударило, был запах. Герион вырос на море, он помнил наизусть запахи всех портов Заката. Драконий Камень пах солью, мокрым черным базальтом, йодом и серными струйками из подземных трещин — резкий, холодный, бьющий в нос ветер. Но воздух, который он вдохнул сейчас, был совершенно иным. Он был густым, неподвижным, почти горячим и пах пресной водой, речной тиной, гниющим деревом и какими-то приторно-сладкими ночными цветами. Ланнистер судорожно сорвал шлем. На лоб мгновенно осела мелкая, теплая водяная морось. В Вестеросе такой душной, липкой темени просто не существовало — разве что в глубине Дорнийских болот, но никак не на скалистом острове в Черноводном заливе. Он поднялся на ноги, латы тяжело звякнули. Под сапогом оказался не песок и не лесная земля. Герион опустил факел — пламя выхватило огромную, растрескавшуюся от времени плиту из бледно-зеленого мрамора, сквозь разломы которой пробивались толстые папоротники. Рыцарь сделал несколько шагов вперед, раздвигая руками жесткие, незнакомые широкие листья кустарников, и вышел на открытое пространство. Перед ним в сиянии луны лежала река. Но Вестерос не знал таких рек. Даже Черноводная в своем устье казалась бы ручейком по сравнению с тем левиафаном, что катил свои черные, маслянистые воды прямо перед ним. Герион прищурился, пытаясь разглядеть противоположный берег, но видел лишь бесконечную водную гладь, теряющуюся в лунном тумане. Это могло бы показаться морем, если бы не мощное, глухое, вибрирующее шуршание течения и полное отсутствие прибойной волны. Справа от него в этот водный океан вливался другой поток — ревущий, бурлящий, сбивающийся в пенистые водовороты. Две великие реки сталкивались здесь, порождая тихий, но непрерывный гул, от которого едва заметно дрожала мраморная набережная под его ногами. Герион медленно поднял голову. Из тумана, словно скелеты похороненных титанов, проступали контуры руин. Колоссальные, рухнувшие в воду пролеты каменных мостов, на которых могли бы разъехаться три кареты в ряд. Огрызки ступенчатых башен, сплошь заросшие исполинскими плакучими ивами — их длинные, похожие на плети ветви свисали до самой воды, мягко покачиваясь на течении. Кое-где на стенах все еще угадывалась резьба: водяные лилии, дельфины, черепахи… Ланнистер похолодел. Ему не нужно было бывать здесь раньше, чтобы понять — колдун-который-не-колдун сдержал слово. Герион достаточно времени провел за книгами и слушая рассказы других путешественников. Зеленый и розовый мрамор. Слияние двух рек, одна из которых течет с севера, а вторая — с северо-запада. Безлюдные гигантские мосты. Это была Ройна. Ни Сар. Пол-луны пути на самом быстроходном паруснике при идеальном ветре. Столько же изнурительной скачки по дорогам Эссоса от Пентоса. А он… он просто лег в коробку, немного поговорил с невидимым голосом о своем отце и братьях, и теперь стоял здесь. В глубине чужого, древнего материка. За четверть мира от своего корабля, где матросы, переругиваясь, обсуждают, что их сумасшедший капитан забыл в бедной деревне, где ни одной шлюхи даже нет. Он сам не знал, чего испытывает больше — восторга или ужаса. Наверное, то и другое в равной мере — как Таргариены, когда впервые знакомились со СВОИМ драконом. От этой смеси сердце колотилось, как сумасшедшее, а дыхание застревало в груди. Он сделал несколько вдохов и выдохов, сжал и разжал кулаки, чтобы успокоиться. Чтобы получить возможность снова подойти к чёрной капле, и с независимым, чуть насмешливым видом поинтересоваться, «Ну и где же настоящий хозяин всего этого?» Но когда Герион обернулся в сторону руин, его взгляд уперся в то, ради чего его сюда привезли. На разрушенной мраморной площади Ни Сар, среди вековых ив и раскрошенного камня, стояло ОНО. Сначала глаза приняли это просто за длинный дом с тремя куполообразными башнями. Множество удивительно ровных, бездымных огней обрисовывали силуэт из чёрного камня, сам по себе он почти сливался с ночью. Из каждого купола торчала полая труба, в которую Сандор Клиган мог бы войти, лишь слегка нагнув голову (а вот его брат уже не поместился бы). Странная архитектура, и не похожа на ройнарскую — скорее уж это напоминало Асшай, как его описывали. Неужели асшайский колдун решил перебраться на запад, и заставил рабов перевезти дом по камню через Нефритовое Море и далее вверх по Ройне, а затем собрать заново? Нет, невозможно — это какой же флот бы понадобился? Весь Эссос гудел бы от новостей! А потом ОНО двинулось и все теории Гериона мгновенно рассыпались в прах. Потому что «дом» бесшумно, точно облако дыма, взмыл в воздух. Завис на высоте, вдвое превосходящей его собственную, демонстрируя днище, украшенное множеством лент из стали. Взвыл и полетел вперёд, оставляя за собой след из слабо светящегося тумана. Навис, казалось, прямо над головой Ланнистера, замолчал, и так же плавно, бесшумно, как и взлетал, опустился на камни у берега Ройны. В следующий миг стало ясно, что это совсем не клуб дыма, не иллюзия заклинателя теней, и даже не «ложный корабль» из тонких досок, которыми, если верить моряцким байкам, адмиралы И-Ти иногда обманывали противника. Эта ужасающая конструкция была именно такой тяжёлой, какой выглядела — потому что прибрежные камни затрещали, раскалываясь под её весом, а более мелкая галька и вовсе превратилась в песок. Нос железного чудовища оказался высоко над головой Гериона. Корма же уходила в Ройну, перегородив течение на добрых полсотни ярдов. И при этом она не легла на дно. Она погрузилась почти на половину своей высоты, но плавала, как корабль. Капитан усмехнулся, поняв, что уже думает об ЭТОМ, как о корабле — нос, корма… Хотя ни мачты, ни вёсел у него не было. А вот колёса, как оказалось, были, хотя и прятались внутри стальных лент. Каждое колесо — само по себе с двухэтажный дом высотой. Интересно, зачем колёса тому, что может летать? — Ну выходи, колдун, — он помахал рукой ужасающей постройке. — Если ты хотел меня впечатлить, то тебе удалось — признаю, я впечатлён. И даже едва не обмочил штаны. Но мы всё ещё не достигли главной цели — встречи лицом к лицу. А время, которое я могу гулять по Драконьему Камню, с точки зрения моих ребят, не бесконечно. — Ты храбрый человек, — тот же самый низкий решительно-вежливый голос, который сопровождал его в «гробу», теперь донёсся с высоты нависающего над ним бронированного корпуса, причём как показалось Гериону — из нескольких мест на этом корпусе сразу. — Но прости, я не могу выйти из машины, которую ты видишь… — Ха, есть и вещи, которые и тебе не под силу? Это определённо радует. В чём же дело? Ты прикован в своём летающем доме цепями, или может, слишком слаб, чтобы подняться на ноги? — Нет, ничего такого. Просто мы уже стоим лицом к лицу — насколько это возможно для такого, как я. Ты хотел увидеть меня? Ты меня видишь. Потому что этот, как ты выразился, «летающий дом», и есть моё тело. Во многих смыслах это и есть я. Я — Боло Mark XXXIII/D-0752-ANT «Марк Антоний». Планетарная осадная единица. Боевая машина, построенная вашими далёкими предками.