Трудно быть Боло

Как ни странно, поверить в услышанное после всего увиденного Гериону оказалось легко. Понадобилось всего-то полчаса дискуссии. И не потому что Герион был наивным романтиком (хотя он был — во всяком случае с точки зрения Тайвина). Скорее тут сработал принцип «верю, потому что абсурдно», о котором ему рассказывал однажды мейстер Квиберн. Он вовсе не означал, что в любую чушь стоит поверить сразу, и не служил оправданием для религиозного фанатизма, как могло показаться. Это было практическое правило, особенно актуальное в жизни именно для сына богатого лорда. Расшифровывалось оно так: когда мошенник сочиняет байку, чтобы обмануть жертву, он конечно позаботится, чтобы именно для этой жертвы она выглядела правдоподобно. Поэтому, если в каком-то рассказе тебе бросаются в глаза явные нелепости, услышанное всё ещё может быть следствием искреннего заблуждения — но вряд ли является целенаправленной ложью. По сравнению с тем, что он услышал, догматы веры в Семерых, в Р’Глора, в Утонувшего или в Старых Богов казались верхом простоты и здравомыслия. Чтобы это придумать, надо было сочетать жреческий фанатизм с рационализмом мейстера. Но при этом считать всю историю просто пьяным бредом не позволяло то, что он уже увидел. Её рассказал не моряк в таверне, а летающий дом на руинах Ни Сара. То есть если это совместить — если ты за день увидел кучу невозможных вещей, а для их объяснения тебе рассказывают вещи ещё более невозможные… Значит, это скорее всего правда. Правда, перевернувшая его мир вверх ногами. Но Гериону Ланнистеру он в такой позе, пожалуй, даже больше нравился. Машина, которая может думать и говорить, как человек… — И древние даже не проводили для этого никаких кровавых обрядов? Не вселяли в машину человеческую душу? Они просто построили твой разум, так же, как построили твоё тело? — Как и у вас, у них было множество религий. Многие из них предполагали, что человек обладает некой «бессмертной душой». Но учёные не смогли эту самую душу обнаружить экспериментально, и соответственно, инженеры не могли с ней работать. Так что да — мыслительные аппараты, подобные моему, были именно созданы, а не откуда-то перенесены. Правда, это не было, как ты выразился «просто». На развитие психотроники — науки об искусственном разуме — у Конкордиата Человека ушло более тысячи лет, прежде чем они смогли создать меня и моих братьев по оружию. — Это не такой уж большой срок. Валирия была основана пять тысяч лет назад. В день, когда настал Рок, они летали на тех же драконах и ковали ту же сталь, что и в день основания. — Да, темпы развития в вашем мире на удивление низкие, — согласился Марк Антоний. — Но Конкордиат знал и более медленные цивилизации, хотя они все были нечеловеческими. Предварительная гипотеза: причиной вашего чрезвычайно медленного развития являются долгие зимы. — А у древних они были короче? — На разных планетах по-разному, но когда человечество покинуло Терру, оно уже не зависело от климата. А на самой Терре год длился столько же, как у вас, но за год всегда сменялось ровно четыре сезона: зима, весна, лето и осень. — Ух ты, — пробормотал Ланнистер, завороженный картиной. — Это ж как для крестьян и купцов было удобно-то! Сей весной, собирай осенью… И для лордов тоже — всегда знаешь, когда и сколько с кого налогов брать… Там наверное вообще голода и не знали! — Знали, — разбил его мечты Боло. — Причины были другие, но случались и чума, и неурожай, и войны… Семь Королевств, если посмотреть в среднем, даже богаче, чем государства Терры в их эпоху лука и меча. — Может быть, только толку от этих богатств не видно что-то, — пробормотал Герион. — Ладно, историю древних ты мне потом расскажешь, это не срочно… Сейчас, что важно… Ах да. Ты говоришь, что ты не просто машина, а военная машина. Как баллиста или таран? Хотя погоди… дай угадаю, и то и другое вместе? Эти башни с трубами в верхней части — это метательные устройства для чего-то вроде дикого огня? А ворота ты можешь выбивать просто носом, при таких размерах… Хотя может и выбивать не понадобится, если летать можно… — Если упрощённо, то всё верно. Хотя есть много нюансов, которые ты со временем узнаешь. — Обязательно узнаю, не сомневайся. Я от тебя так просто теперь не отстану. У меня вопросов больше, чем денег, а денег много. Но что я прямо сейчас-то спросить хотел… Зачем тебе нужен шпион при такой мощи? Таргариены с тремя драконами завоевали весь Вестерос. А летающий таран с тремя катапультами такого размера и такой бронёй определённо стоит трёх драконов. Ты можешь просто встать рядом со стенами любого города — и лорд сам вынесет тебе ключи и своих детей в придачу. — Я не могу, Герион. Меня создали, чтобы защищать людей, а не воевать с ними. Программа строжайше запрещает мне атаковать человека по собственной инициативе, без приказа командира. А мой командир мёртв уже восемнадцать тысяч лет. Ланнистер с полминуты молчал, пытаясь осознать услышанное, а потом расхохотался, хлопая себя ладонями по коленям. — О Семеро… это величайшая шутка во вселенной, что я когда-либо слышал! Такая сила… такая власть… и совершенно бесполезна, потому что какой-то глупый король, от которого уже и праха не осталось, решил перестраховаться, а машина оказалась более верной клятве, чем даже Старки! Он отдышался и подойдя ближе к Боло, уже без опаски потрогал латной перчаткой стальную плиту. На этой плите могли бы встать в ряд четыре всадника. А ведь она была лишь небольшой частью длинной ленты, охватывающей колёса машины. И таких лент у механического чудовища двенадцать! Малейшее движение — и рыцарь превратился бы в лепёшку. Но если верить Марку Антонию, этого движения он не сделает. — Значит, военной помощи ты предложить не можешь. Мечом махать мне придётся самостоятельно. Но ты можешь предложить в уплату знания — и старые, и свежие, а также перемещение со скоростью, которая не снилась и драконьим владыкам. Знаешь, что я скажу, Боло? Меня устраивает такая сделка. Звучит достаточно честно. — Я рад, что ты оцениваешь это именно так — это значит, что мой выбор был правилен. Добавлю, что хотя я не смогу защитить тебя от людей, но могу от инфекционных болезней, ядов, диких зверей, штормов, землетрясений, извержений вулканов. Там, где человеческих свидетелей нет, эта защита будет абсолютна. Там, где они есть — в основном будет ограничиваться своевременными предупреждениями. — Там, где нет свидетелей… — Ланнистер потёр бороду. — Слушай, но на руинах Валирии ведь людей нет? — Ни одного. Хочешь их посетить? — Спрашиваешь тоже! Да это же мечта любого путешественника со времён Рока! Я думал туда сплавать, когда в Семи Королевствах станет совсем нестерпимо… но на твоей броне можно попробовать и пораньше… и даже вернуться! — Не возражаю, тем более, мне и самому там нужно уладить некоторые вопросы. Но если ты не против, несколько позже. Во-первых, сначала нужно будет решить одну срочную проблему в Вестеросе. Во-вторых, мне нужно будет изготовить для тебя скафандр высшей защиты, если ты не хочешь всю экспедицию просидеть в пассажирской каюте. — А у тебя внутри и каюты есть?! Как на корабле? — Есть, правда не столько, сколько на больших кораблях. Командирская каюта, две для техников, две пассажирских и кают-компания. В командирскую я тебя пустить не могу, так как это против устава Бригады Динохром, но прочие будут в твоём распоряжении. — Знаешь, машина, на ТАКОМ корабле даже Ланнистеру не стыдно и пассажиром попутешествовать. Всяко лучше, чем в гробу, который ты называешь эвакуационной капсулой. Но слушай, я же что спросить хотел… Что именно тебе нужно в Семи Королевствах, если ты не можешь и не хочешь их завоевать? Какова твоя конечная цель? В чём именно я буду помогать тебе за оплату знаниями и путями? Людьми помимо жажды власти руководят ещё жадность, честолюбие, любовь и месть, но мне трудно представить всё это у тарана, даже говорящего. — Ты не совсем прав. Нас наделили способностью испытывать все те же чувства, которые испытывают люди. Однако что верно — что ничего из этого не может стать для нас движущей силой. Чувство долга всегда приоритетно и преобладает. Моя конечная цель — убедиться, что человечество на этой планете в безопасности. Что оно не будет уничтожено внешним врагом и не истребит само себя. Герион хмыкнул, обошёл стальную ленту слева и присел на неё сбоку. — С такими амбициями тебе либо к Таргариенам, либо в Ночной Дозор. Не к Ланнистеру. — Если бы Ночной Дозор сохранил своё предназначение и продолжал охранять Север от Иных, пусть даже вымерших, я бы в него вступил, — совершенно серьёзным тоном ответил Боло. — Я и так не возьму себе ни жены, ни земель, не буду отцом детям — мне было бы затруднительно сделать всё вышеперечисленное даже при желании. И чёрное я и так ношу, без всякой клятвы. Проблема в том, что нынешний Дозор направляет своё оружие не против Иных, а против Одичалых. То есть против людей. Герион так и не понял — то ли до собеседника не дошла соль шутки, то ли одушевлённый механизм, наоборот, подхватил и развил её, сохраняя серьёзный тон ради пущей насмешки. Рыцарь предпочёл не переспрашивать. — Хорошо, тогда каким будет первое задание? — Мы должны убедить лорда Тайвина, что ты будешь полезнее ему свободным путешественником, чем женатым при дворе. — Ха, ты это называешь заданием?! Да я об этом сам с восьми лет только и мечтаю! — Я знаю. Но раньше у тебя не было возможности это сделать. А теперь есть. — Если бы я смог вернуть Светлый Рёв… — Ты его вернёшь. Но позже. Убедительное путешествие в Валирию займёт не менее полугода. Знать, что ты умеешь летать, Тайвину пока рано. — Тогда что сейчас? — Лекарство. Ты наймёшь хорошего актёра, который сыграет гениального целителя, найденного тобой где-то в Эссосе. Он скажет, что может вылечить Тириона и вернуть ему нормальный рост. Разумеется, Тайвин не поверит, и ни за что не подпустит к сыну, пусть и нелюбимому, какого-то шарлатана, сулящего невозможные исцеления. Тогда ты предложишь проверить его способности на людях чуть менее ценных. «Целитель» вернёт Сандору Клигану нормальное лицо, а Григора излечит от головных болей. После этого Тайвин всё ещё будет колебаться, но сам Тирион будет категорически настаивать, чтобы ему дали шанс. — И ты… правда можешь всё это сделать?! — Да. Даже в Конкордиате не умели лечить ВСЕ болезни. Но три случая в семьях Ланнистеров и Клиганов, к счастью, относятся именно к тем, которые исправлению поддаются. Ожоги Сандора убираются достаточно простой пластической операцией. Акромегалию Григора убрать уже нельзя, слишком поздно, тело сформировалось, но негативные последствия для сосудов мозга снимаются одной инъекцией хирургических нанитов. А вот Тириону всего десять лет, и это редкое везение. Его рост ещё не закончился, а зоны окостенения не закрыты. Введя векторные корректоры генома и стимуляторы роста, мы исправим ошибку в ДНК. Через три года он будет нормального роста, хотя и останется плотного сложения. Уже в четырнадцать было бы поздно. — Так чего же мы ждём?! — Герион вскочил на ноги. Он понял едва ли пятую часть из этих разъяснений, но главная мысль до него дошла. — Живо возвращай меня на Драконий Камень! Нужно помочь малышу, пока есть такая возможность! — Успокойся. Тебе всё равно ещё плыть в Пентос, искать кого-то на роль «целителя». Два-три часа ничего не изменят. — Не нужно. У меня есть кандидат на примете прямо в Королевской Гавани. К ней и пойдём, как только я вернусь на корабль. — Прекрасно, — чёрная капля бесшумно скользнула к нему из-за деревьев. — Я буду только рад, если наши планы смогут реализоваться быстрее. Кстати, кто именно? — Мейстер Квиберн.

***

На губах младшего Ланнистера играла улыбка. Не высокомерная, презрительная или издевательская — такие выражения были ожидаемы и хорошо знакомы. Их Варис сотни раз видел на лицах благородных лордов, вынужденных общаться с евнухом, да ещё и начальником шпионов. Но Герион улыбался ему иначе. Мягко, дружелюбно и с пониманием. Такую улыбку Варис тоже видел неоднократно. В зеркале. И как никто другой понимал, что она гораздо опаснее. — Большое спасибо, что согласились уделить мне время, лорд Варис. Я ведь понимаю, как вы заняты, неустанно трудясь на благо государства. — Увы это так. Не всем дано резвиться, как молодые львята, милорд. Однако встречу с такой интересной фигурой, как вы, совсем нельзя назвать пустой тратой времени. — Что же вы находите во мне интересного, кроме того очевидного факта, что я непутёвый брат регента? — О, разумеется, мы говорим о чудесном исцелении братьев Клиганов, милорд. — А Тайвин знает, что вы об этом чуде в курсе, Варис? — У нас с его светлостью, конечно, есть некоторые… трения. Но даже ему не нужен глупый мастер над шептунами, от которого можно скрыть столь важное событие, всего лишь отозвав братьев от двора. Даже если бы лорд Тайвин приказал казнить меня или сослать за Узкое Море, мой преемник продолжал бы делать то же самое. — То же самое, но возможно, другими методами. — Вероятнее всего. У каждого мастера над шептунами свои профессиональные секреты. Но откровенно говоря, весьма странно, что благородный рыцарь заинтересовался методами шпионажа. — Я Ланнистер, мой друг. Мы не благородные — мы умные, — Герион прошёлся по комнате и довольно бесцеремонно плюхнулся на личную кушетку Вариса, скрестив пальцы в жесте показной задумчивости. — Вот давайте проверим, насколько я умный. Я поделюсь с вами результатами некоторых размышлений, а вы мне скажете, прав я или нет. — Если самому загадочному из Ланнистеров угодно так провести время, то кто я такой, чтобы возражать, — в таком же показном смирении развёл пухлыми руками Варис. — В Королевской Гавани ходят разные сплетни о том, куда вы деваете своих «пташек», когда они подрастают и перестают так легко помещаться в тайные проходы. Одни говорят, что их просто убивают, когда они больше не нужны. Другие — что подросшие дети-шпионы становятся взрослыми шпионами, такие ведь тоже нужны. Наконец, третьи, самые романтичные, предполагают, что вы отпускаете их на волю где-нибудь возле отдалённого городка с мешочком серебра за труды. Я обдумал все эти версии и нашёл их неубедительными, честно говоря. Ничего из этого не будет работать. Взрослому шпиону нужен язык, чтобы задавать правильные вопросы. По той же причине их и отпускать нельзя. Серебра-то вам не жалко, но появление такого количества немых юношей и девушек неминуемо привлечёт внимание, и обязательно найдётся кто-нибудь, кто захочет собрать их вместе и позадавать лишние вопросы. При достаточно длительном и умелом допросе отрезанные языки не помогут. Это средство, чтобы опасные сведения не попали в руки врагов БЫСТРО. Чтобы они устарели к тому моменту, как ребёнок выучит новый язык. Но если показания дадут одновременно несколько десятков бывших «пташек», то вместе они могут выдать и такое, что сохраняет актуальность десятилетиями. Варису стало откровенно неуютно. Эти праздные рассуждения богатого бездельника слишком близко подошли к истине. — Наконец, убить их вы тоже не можете, — продолжал Герион, рассматривая гобелен на левой стене с таким выражением, будто ничего интереснее в жизни не видел. — Кто-то непременно увидит, услышит, и разболтает остальным. А если детишки поймут, что их ждёт неминуемая и довольно скорая смерть — с их верностью и старанием можно будет попрощаться. — И что, по-вашему, я должен в таком случае с ними делать, когда они вырастают? — голос мастера над шептунами звучал как всегда лениво и небрежно, хотя в уме он уже прикидывал, куда лучше убрать труп этого болтуна. — То, что и делаете на самом деле. Переправить их с ближайшей галерой обратно в Пентос, где Иллирио Мопатис перепродаст их новым владельцам. Так и часть затрат на покупку отобьётся, и следы будут заметены — в Эссосе рабами без языков никого не удивишь. — Что ж, блестящая реконструкция по тем обрывкам данных, которые вы могли собрать. Воздаю должное вашему уму и хотел бы воздать его также вашему умению промолчать в нужный момент… Или не по обрывкам и не реконструкция? Возможно, в тех же «потерянных архивах», из которых вы привезли мейстеру Квиберну древние трактаты о лечении болезней, было и что-то… более актуальное? — Возможно. Может быть, кое-что оттуда могло бы пригодиться и вам. К сожалению, в древних свитках — по крайней мере, в той их части, что мы с Квиберном уже расшифровали — нет методов, чтобы вернуть человеку отрезанные гениталии… или язык. Зато там есть некоторые вещи, способные поправить шаткое положение мастера над шептунами при дворе весьма сомневающегося в нём регента. — Вы так уверены, что моё положение шаткое и требует срочной помощи, милорд? — Бросьте, Варис, в этом уверен не только я, но и половина двора и весь Малый совет. Тайвин не забыл, что вы советовали Эйрису не доверять ему, когда Пицель убеждал короля в абсолютной лояльности Ланнистеров. А остальные лорды не забыли, как вы находили по требованию Безумного Короля очередных бунтовщиков для сожжения. — Но оказался прав я, а не Пицель, не так ли? — Кому как не вам знать, что нет ничего опаснее, чем оказаться правым в неправильную минуту. — Тут вы попали в точку, я видел слишком много примеров этого. Ладно, не будем ходить вокруг да около. Говоря словами нашего общего знакомого Иллирио — что вам нужно и что конкретно вы можете предложить? — От подозрений моего брата вы уже не избавитесь, но можете стать полезным деснице Джону Аррену и вдовствующей королеве Рейле Таргариен. У Лизы Аррен, в девичестве Талли, репродуктивные нарушения из-за лунного чая, что спровоцирует серию выкидышей. У Рейлы не совсем правильный ход беременности, что может привести к её смерти при родах. Кстати, это будет девочка. В древних свитках есть и материалы по женскому здоровью, ориентируясь на которые мейстер Квиберн сможет ей помочь. Вопрос в том, чтобы они обе обратились за этой помощью. И предложить это можете только вы — как человек, по долгу службы заглядывающий в чужие постели, и при этом не имеющий в этих постелях никакого личного интереса. В отличие от меня, мужчины видного. В результате одна женщина останется в живых, а вторая сможет родить крепких и здоровых детей. А вы снова станете полезным. Варис долго молчал. — А взамен? — Взамен я хочу, чтобы отслуживших своё «пташек» вы продавали не в Залив Работорговцев, а лично мне. Ровно за ту же цену, но минус стоимость перевозки за Узкое Море, так что вы даже в выигрыше. Ланнистеры платят.