Пересечь черту

Стоял ясный день. Солнце припекало, несмотря на то, что уже была осень. Красные листья ложились ковром на землю, вороны ходили по нему и клевали то ли орешки, то ли насекомых. Лили бегала по детской площадке и гоняла ворон, воробьёв и голубей; в общем, всех, кто попадался на пути. Недавно я сшил ей смешную плюшевую шапочку с медвежьими ушками, и теперь Лили казалась вдвойне забавной. Помимо нас по площадке гуляла мамочка с совсем маленьким ребёнком двух или трёх лет. Ровесников Лили не было, поэтому она играла одна. Мы с Алексом сидели на скамейке, оба с расстёгнутыми куртками. Сегодня жарковато. Он курил — я никогда не понимал, откуда при таком фабричном дыме у некоторых жителей Нижнего города оставалось желание курить. Я сидел и болтал ногами, наблюдая за Лили, чтобы она не убежала с площадки. Такое было совсем недавно — мы отвлеклись, а её и след простыл. Нашли её на улице, она представлялась сиротой и выпрашивала у прохожих леденцы. И ведь сердобольные женщины действительно давали! Насобирала полные карманы. Из-за того, что солнце слепило, я едва мог открыть глаза. Я знал, что это из-за альбинизма — мои глаза были более чувствительны к свету. Но, несмотря на это, я старался держать их открытыми и прикрывал лицо ладонью. Алекс, заметив это, снял с себя коричневую кепку-восьмиклинку и нахлобучил мне на голову. — Держи, а то совсем ослепнешь. Я расслабился, наконец-то переставая жмуриться. Кепка пахла дымом и каким-то сладковатым запахом шампуня. Запах был привычным и расслабил меня окончательно. — Спасибо. Он кивнул и выпустил дым колечками, а потом усмехнулся и указал рукой с сигаретой куда-то в сторону сестры. — Гляди-ка. Я повернул голову и заметил, как Лили подошла к песочнице, где играл тот самый маленький ребёнок. Она начала что-то увлечённо рассказывать, а малыш уставился на её медвежьи ушки, продолжая копать совочком песок. Его мама глядела на них с противоположной от нас лавочки и улыбалась. — Что-то ему рассказывает, — хихикнул я, — наверное, ту историю про леденцы. Она её уже всем, кому можно было, рассказала — Вырастет точно аферисткой, — усмехнулся Алекс. Я снова вернулся в воспоминания. Как хорошо, что в день пожара Алекс оставил сестру с сиделкой. Женщина с маленькой Лили ушли погулять как раз в тот момент, когда разгорелся пожар. Алекс устроился работать в местный продуктовый неподалеку, но в тот день его отпустили пораньше. Так он и оказался дома. Я сбежал с работы сразу же, как узнал о том, что наша улица горит. Тогда нам с Алексом было по четырнадцать, а Каю семнадцать. Лили было около трёх. — Если вообще вырастет... — автоматически вырвалось у меня и я тут же мысленно отвесил себе подзатыльник. Твою мать... — Вырастет, — тут же нахмурился Алекс и потушил сигарету. — Не говори так. Я буду её защищать. Я замолчал. Конечно, говорить это Алексу, который обожал Лили как последнюю память о родителях и как ту, с кем он возится с самого её рождения, было тупо. Мне больше нечего было сказать, да и не хотелось. Момент был разрушен. Я не знал, зачем вообще сказал это. Слова вырвались сами. Это то, что всё время вертелось у меня на подкорке сознания: Лили опасно жить в этом мире. Всем опасно. Воспоминание о пожаре играло в моей тревоге определенную роль, но это, всё же, было не худшим. Худшим, пожалуй, являлись воспоминания о военных годах. Одно из них до сих пор снится мне в кошмарах. Ночь. Снег по пояс, мороз, выжигающий глаза. Все запасы давно кончились, свалка опустошена, да и сил копаться в ней нет. Мы с ужасом поняли, что, скорее всего, эту неделю не переживём. Алекс механически качал Лили на руках, она плакала, но тихо и хрипло — признак истощения. Рядом со мной покашлял Кай. Кажется, у него началось воспаление лёгких. Сидели в каких-то полуразрушенных руинах, где мы единственные. Возможно, живые люди от нас во многих километрах. Мы с Алексом сидели рядом, греясь друг о друга. Я посмотрел на него — рыжие волосы потускнели, щёки впали. Он смотрел в одну точку и не отрывал взгляд. — Нет, так больше не может продолжаться, — Кай встал с места, но тут же сел обратно: потемнело в глазах от голода. Это привлекло наше с Алексом внимание, и мы медленно, ленивыми движениями, повернули головы к нему. Сил совсем не осталось — Что предлагаешь? — спросил я хриплым голосом. Простыл, горло болело — Идти на вылазку. Найдём что-то — хорошо. Нет — так умрём. Но хотя бы попытаемся Я хотел с ним поспорить, но понял, что он прав. Мы ничего не теряем. Судя по тому, что Алекс молчал — он тоже был согласен. Лили на его руках ещё раз пискнула и затихла. Так мы вышли на вылазку. Алекс привязал Лили к груди, как обычно, и прикрыл курткой от холода. Искали долго — вокруг ничего не было. Пару раз попалась белки, но поймать их не удалось. Так продолжалось до того момента, как мы вышли к заброшенной больнице. Там мы встретили... его. Труп мужчины лежал, запорошенный окровавленным снегом, но он был ещё свежим. Только-только умер. Его открытые глаза смотрели в синее небо. Следов гниения нет. Рядом лежал портфель, но нас опередили, он уже был пуст. Кто-то обшарил его раньше. Мы втроём испуганно переглянулись, возникла одна и та же мысль, но никто не смел озвучить её вслух. Все замерли, глядя на труп. Первым не выдержал я — в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Это от голода. Уже который раз, не привыкать. Ноги стали ватными, я упал на колени прямо возле трупа, но не мог ничего видеть, глаза застилала чёрная поволока. А когда снова смог видеть, меня сразу стошнило желчью в сугроб рядом. Прямо передо мной оказалось лицо трупа, с синими губами. Он смотрел мне в душу. Алекс протянул руку и помог мне встать, когда меня перестало тошнить. Его рука холодная, даже ледяная. Пальцы даже не сгибались. Я встал и кинул взгляд на Кая. Он молчал, лишь смотрел на мертвеца так, будто гипнотизирует. Мы простояли так ещё немного, в немом размышлении, пока Кай не достал дрожащими руками из кармана куртки ржавый раскладной нож. Как только он это сделал, Алекс тут же всполошился и схватил его за запястье настолько, насколько было возможно замёрзшими пальцами. — Ты с ума сошёл?! Кай оттолкнул его грубо, но осторожно, чтобы не покалечить Лили. — Заткнись, Алекс. Иначе она умрёт. Этого ты хочешь? Алекс хотел что-то ответить, он уже открыл рот, но слов не нашёл. Кай был прав. У нас не было выбора. Он наклонился над трупом и воткнул ржавый нож в бедро — тупое лезвие вошло туго, едва порезав мясо. Пришлось прикладывать нехилые усилия, чтобы отрезать несколько кусков. Мясо тёмное, почти чёрное. Кай действовал быстро, с нетерпением, его движения были механическими. Я видел по его глазам, что сейчас он задумывался только о том, как выжить. Алекс безучастно смотрел на Кая за работой, и только руки его сжались в кулаки. Он сглотнул. Мне снова стало плохо, когда я увидел брата за разделкой мяса, к горлу поднялся комок. Снова стошнило, но никто ничего не сказал. Все были сосредоточены на том, какой грех мы совершаем прямо сейчас. Металлический запах крови и внутренностей смешивался с ледяным ветром, бьющим по лицу. Когда Кай закончил, мы залезли в ближайшие руины — заброшенная больница — и последними щепками зажгли жалкий костёр. Дальше — запах горелой человечины. Никто не говорит, только треск огня и прерывистое дыхание Лили. Алекс сначала не ел, лишь снова смотрел в одну точку. Только потом сделал несколько укусов и прожевал, стараясь не чувствовать вкуса. Он съел совсем немного и сразу сглотнул; наверное, почувствовал тошноту. Я сделал один укус и медленно пережевал. Старался выбросить из головы тот факт, что это человечина, но сердце всё равно билось как бешеное. Странный привкус мяса снова провоцировал рвотный рефлекс, но я держался. Нельзя переводить единственную еду, что у нас есть. Волокна мяса странно ощущались на языке. Как старая верёвка. Особенно после дней голода. Я вдруг вспомнил, как в детстве мама кормила нас супом — не знаю, почему именно это воспоминание. Кай ел быстро. Его глаза пустые. Он взял на себя ответственность, чтобы нас спасти. Дальше — самое страшное. Кай взял небольшой кусок мяса и размял руками, чтобы его размягчить. Когда мясо превратилось в комок, похожий на вязкую кашу, он поднёс его к лицу Лили. Алекс отвернулся, но я почему-то не мог. Даже пошевелиться не мог. Она слишком мала, чтобы что-то понять. Она просто голодна. Алекс не может смотреть на то, как его сестра ест человечину, которую он сам позволил ей съесть, и я мог его понять. Мои руки ужасно тряслись, в ушах до сих пор гудело. Когда мы поели, силы вернулись. Мы согрелись. Я на дрожащих ногах медленно встал, а Кай затушил костёр. Алекс безучастно качал на руках Лили, которая теперь сопела в слишком уж крепком сне, больше не голодная. Я подошёл к нему и похлопал по плечу, от чего тот встрепенулся — Эй, ты слушаешь? Чьи-то руки дотронулись до моих плеч и слегка потрясли. Я дёрнулся и оглянулся — детская площадка, Лили с ребёнком, Алекс... А, да, это Алекс держал меня за плечи. — Прости. — устало вздох и закрыл глаза. Я пытался отдышаться, сердце колотилось. — Да, я слушаю. — Слушаешь, значит? И о чём я говорил? — О... о том, как плох Блэк? — Во-первых, не Блэк единолично, а Альянс в целом, — с заумным видом проговорил Алекс, подняв указательный палец вверх, — во-вторых, не угадал. Я не настолько предсказуем. Вообще-то, я вот уже десять минут распинался про звёзды. — Звёзды? — С недоумением я посмотрел на него, — с каких это пор тебя интересуют звёзды? — Меня то не особо и интересуют. А вот Лили обожает ту книжку, которую ты подарил ей на день рождения. Вот уж действительно удачный подарок... Кто же знал, что тема космоса её так заинтересует, что она будет пересказывать мне всё из книжки почти дословно. Я про чёрные дыры уже десятый раз одну и ту же лекцию слышу. Наизусть запомнил. Я неловко улыбнулся. Да, я заметил, что Лили понравилась книга про космос. Вообще-то я выбрал подарок наугад, и не был уверен, что ей понравится. Да и сама книжка была старой и потрёпанной, написанной такими формулировками, что и мне мало что было из неё ясно. Но Лили, на удивление, всё поняла. Мне тоже доставалось пару "лекций" про то, как устроен Млечный путь, что такое нейтронные звёзды, Великий Аттрактор и так далее по списку, но, по всей видимости, родному брату промывать мозги гораздо веселее. Хотя, уверен, мне нравились её рассказы куда больше, чем Алексу. Космос мне нравился. — О... И что ты говорил про звёзды? — Надо было слушать, а не в облаках витать. — Губы Алекса расползлись в самодовольной усмешке. Я посмотрел на Алекса ещё раз: он выглядел абсолютно расслаблено и совсем не обижался на то, что я случайно ляпнул ранее. Мне нравилось, что он так быстро забывал обиды и не принимал всё близко к сердцу, потому что случайно сболтнуть лишнего я мог часто. А с Алексом легко. Наверное поэтому мы и дружим с самого детства. — Знаешь, недавно Лили задала вопрос о том, почему горят звёзды, если в космосе нет кислорода. Сказала, в книжке не объяснили. — Да? И что ты ответил? — Какую-то чушь про термоядерные реакции. Слышал от тебя краем уха, когда ты рассказывал. Но, думаю, она просекла, что я говорю наугад, — Алекс рассмеялся, глядя куда-то вдаль, а потом вдруг вздохнул. — Иногда я задумываюсь... Что будет, когда она подрастёт и станет спрашивать что-то более насущное, чем эти звёзды. Например, почему мы живём в таких условиях, где наши родители. И тогда она уже не поверит в сказки о том, что они уехали в командировку в другой город, чтобы зарабатывать деньги и присылать нам. Ведь и денег никаких, кроме зарплаты, у нас-то и нет. Сейчас она об этом не задумывается, но что будет потом? — Может, сказать ей правду? — Правду? И какую правду ты собираешься ей сказать? — Оживился Алекс, повернувшись ко мне всем корпусом и шёпотом затараторил, иногда поглядывая на сестру, — О том, что её родителей убило обстрелами, когда они стояли в очереди за хлебом? Может, давай ещё добавим, что мы кормили её человечиной, когда нечего было есть? О, ей очень понравится такая правда. Я уверен, она будет очень благодарна, что знает такие подробности. От радости тебя расцелует. Отчасти да. Говорить правду в таком случае было... опасно. Неясно, как Лили это воспримет. Но была и другая сторона вопроса. Я продолжил гнуть свою линию: — А если она поймет, что ты ей врал? Ваши отношения испортятся. Что будешь делать тогда? Алекс посмотрел на меня снисходительно и внезапно устало улыбнулся, будто говорил с глупым ребёнком. Меня раздражало такое отношение. — Святая простота. Ты правда думаешь, что в нашей жизни возможны здоровые взаимоотношения? — Идеально здоровые — нет, но нужно же хоть как-то их сохранить. Она твоя сестра. — Вот именно, она моя сестра. Ей не нужно знать о таких вещах. Меньше знает — крепче спит. Я сдался. Спорить с Алексом бесполезно, он умеет убеждать, да и тут был прав. — И что тогда делать? Алекс снова посмотрел на Лили, помогающую мальчику строить куличики из песка. Он помолчал немного, после чего тихо сказал: — Я не знаю. На площадке стало людно. Пришла группка детей из трёх человек, ровесники Лили. Они должны подружиться. Обычно Лили легко заводит разговоры с людьми, хоть близких друзей у неё и не так много. Да и где их взять? В школу она не ходит. Конечно, в Нижнем городе есть школы, но они совсем не такие, как были до войны при свободном Гроссхейвене. Сейчас в школах учат как быть хорошим гражданином и подчиняться правилам. Попасть туда не так уж и просто, нужно пройти через все круги ада, чтобы заполнить бумажки для поступления. Алекс решил, что Лили не будут промывать мозги. Он сказал, что и сам может заняться её образованием. Вообще-то, у него получилось. Алекс и сам любил читать, и эта любовь передалась его сестре. А вот мне хватило уроков литературы в школе, большое спасибо , больше не хочу. Школа... Мы были в седьмом классе, когда началась война. Нашу школу разбомбили практически сразу — остались только развалины. Я ненавидел это место, но, когда увидел то, что от него осталось... Странное ощущение. От чего-то сердце сжалось. Наверное от мысли, что уже никогда не повторится то, что считалось ежедневной рутиной раньше, и к чему я так привык. — Пошли вон! Я вздрогнул и огляделся по сторонам. Мамы с малышом и след простыл. Алекс больше не сидел рядом, он рванулся куда-то в сторону площадки. Те три ребёнка сразу же разбежались, оставив Лили, которая почему-то плакала. Я опять увлёкся воспоминаниями и всё пропустил... — Что они сделали? — тон Алекса казался спокойным, но я знал, что он взволнован. — Я хотела с ними поиграть. Они сказали, что я странная, и что наши родители умерли, чтобы не видеть меня, потому что я глупая. — Она разрыдалась ещё сильнее, размазывая слёзы по щекам. — Я сказала, что они не умерли и просто уехали на работу, а они ответили, что это не правда, потому что их наверняка "разорвало снарядом"! А ещё они начали дёргать меня за волосы! Я прикусил губу. Вот так и сбылось то, чего больше всего боялся Алекс. Его лицо становилось то красным, то белым, я даже испугался, как бы он не упал в обморок от через чур сильных эмоций. Он поджал губы и молча держал Лили за плечи, пытаясь подобрать слова. — И ты им веришь? Ты же их даже не знаешь. Чего они вообще к тебе прицепились? — Знаю одного! Он в школу ходит! Говорит, что те, кто не ходят, предатели! Им так говорили! Я встал со скамейки, чтобы подойти к ним. — То, что они сказали — неправда. Ты не глупая и не страшная. Если бы твои родители увидели тебя, они бы обрадовались. И купили бы тебе ещё одну книжку про космос Лили перестала плакать при упоминании космоса и посмотрела на меня снизу вверх заплаканными глазами. — ...А ты купишь мне ещё одну книжку про космос? — Куплю, если хочешь. — Я улыбнулся. Конечно она хотела. Главное, чтобы успокоилась. Алекс облегчённо выдохнул и подхватил сестру, посадив себе на шею. Ей уже исполнилось девять, но она была достаточно маленькой, чтобы он мог продолжать так её носить. Она вытерла слёзы рукавом и огляделась по сторонам. Те дети уже ушли, разбежались в страхе как только увидели Алекса. Да я бы тоже испугался, если бы увидел его таким. Домой мы вернулись с новой книгой, которую прикупили на барахолке. Лили сразу же уселась её читать, но Алекс заставил её сначала помыть руки и поесть кашу. Она отложила книгу и нехотя села за стол. — ...Ты забыл добавить соль. Алекс устало хмыкнул, взял щепотку соли и посыпал кашу в её тарелку — Не-е-ет, не так! — Лили расстроилась, поколупалась в тарелке ещё немного и отодвинула от себя, — я не буду. Алекс злился каждый раз, когда сестра капризничала по поводу еды. Он знал, что если забыл что-то при готовке, то бесполезно добавлять это после, это «уже не то», но всё равно пытался каждый раз. Надеялся, что прокатит, а когда не прокатывало, психовал. Но каждый раз успокаивался и готовил заново. После обеда Лили и Алекс засели по углам за своими книгами. Лили читала новую книгу, а Алекс — "1984". Я достал свою рубашку из шкафа и положил на стол — в области груди красовалась огромная дыра. Больше не дам Алексу носить свои вещи от греха подальше. Чем вообще можно было так продырявить одежду? Я цокнул языком и достал ящик с иголками и нитками. Мне нравилась эта рубашка. Я сшил её сам, когда работал на швейной фабрике. Гофрированные рукава с плиссировкой, манжеты, оборки на французском воротнике. Один раз дал надеть Алексу, когда тому нужно было явиться в классической одежде "белый верх, чёрный низ" — у него самого нет ни одной белой рубашки, он носит чёрные — и он уже сделал из неё решето. Я начал штопать. — Эй, Эли, — Лили отвлеклась от книги и повернула голову ко мне. — М? — спросил я, не отвлекаясь от рубашки — Как думаешь, мы одни в космосе? Я на секунду перестал штопать и тупо уставился на рубашку перед собой. Алекс прыснул, отвлекаясь от книги: — А ты сама как думаешь? — Я думаю, мы не одни. В космосе много планет. Если на нашей смогли появиться люди, почему на других не могут? Мне кажется, инопланетяне существуют. Я бы хотела с ними подружиться. Алекс рассмеялся. Он сидел на диване, закинув ноги в полосатых жёлто-оранжевых носках на стену, а голову свесил вниз. В чёрной футболке с котятами он выглядел забавно. — Логично, не поспоришь. Только не говори об этом в обществе, а то подумают, что ты носишь шапочку из фольги. Лили наклонила голову — Шапочка из фольги? А это зачем? Это для инопланетян? Алекс снова рассмеялся, едва не свалившись с дивана. Я покачал головой. — Не обращай на него внимания, он просто шутит. Я думаю, что ты права. Никто не знает точно, что там на других планетах. Существует много галактик, возможно, есть даже другие вселенные. Глупо утверждать, что нигде, кроме нашей планеты, нет жизни. Лили серьезно кивнула, как будто что-то для себя отменила, а потом задумалась. — А ты помнишь про Великий Аттрактор? О нет, совсем забыл. Ты же говорила мне о нём всего лишь раз тридцать за последние два дня. Из головы вылетело. — Помню, ты рассказывала что-то. — Я снова вернулся к шитью, слушая Лили краем уха. Периферией зрения заметил Алекса, развалившегося во всё той же позе, уже не читающего книгу, а с интересом наблюдающего за диалогом. — Тут написано, что это скопление галактик. — Лили ткнула пальцем в книгу несколько раз. — И из-за него мы все куда-то летим. Алекс уже даже не сдерживался, смеясь в полный голос, и в конце концов грохнулся с дивана, как я и предвещал. Теперь он лежал на полу и продолжал хихикать. — О да, ты определённо права. Мы все летим в тартарары. — Это как? — Ну, вот так, как сейчас. — Он лежал на спине и хихикал, глядя в потолок. Я тяжело вздохнул, игнорируя Алекса, распластавшегося на полу. — Да, ты права, Великий Аттрактор притягивает к себе другие галактики. — А почему? — Разве в книжке об этом ничего не сказано? — Сказано, но тут непонятно написано. Что-то про массу и гравитационный масштаб. Я закончил штопать рубашку и поднялся, чтобы повесить её в старый деревянный шкаф. Для этого пришлось переступить через Алекса, который и не думал вставать с пола. Он улёгся на живот, болтая ногами, и вернулся к чтению "1984". Кажется, сейчас он нас даже не слышал. Диалог перешёл в слишком скучное для него русло. — Ну смотри-и-и... — Начал я, растягивая слова и пытаясь придумать, как бы объяснить ей доходчиво. — Чем больше масса, тем сильнее притягивает. А Великий Аттрактор имеет действительно большую массу. Это как если бы вселенная была полем, а Аттрактор — впадиной, в которую скатывались бы галактики. Поняла? Лили задумчиво протянула "о-о-о" и медленно кивнула. Алекс подал голос, не отвлекаясь от книги. — Лучше бы о чем-то насущном поговорили. Звёзды в миллионах километрах от нас, чего о них думать? — В миллионах световых лет, — поправила Лили. — Да какая разница. В общем, они — там, мы — тут. — И о чём тогда предлагаешь поговорить? — Лениво поинтересовался я, когда сел на диван. Алекс поднял свою книжку над головой как бы показывая мне. — Да вот пускай хотя бы об этом. Тут же почти как в Нижнем. Разве что не хватает плакатов "Блэк следит за тобой". Но и до этого скоро докатимся. То, что Алекс любил антиутопии, я прекрасно знал. Он читал не только их, но именно на антиутопии так остро реагировал. Объяснял это тем, что они слишком уж похожи на нашу жизнь. Я тоже так считал, именно поэтому они мне не нравились. Не знаю, откуда у Алекса такое желание читать то, что приносит дискомфорт. — Ты слишком приземлённый. Разве не интереснее подумать о том, что находится за пределами знаний людей? — Это ты слишком часто в облаках витаешь! Я просто обращаю внимание на то, что важно. Какая разница, что там происходит где-то ещё, если мы здесь и сейчас живём в... — он прикусил язык и посмотрел на сестру, — плохо живём, короче. Лили отложила книгу и подпёрла голову рукой. Её рыжие волосы растрепались и падали на лицо. Она наблюдала за нашей перепалкой как за представлением. Разве что не хлопала и попкорн не ела. — Ладно, сдаюсь. Ты прав. Перед алексовской лекцией всегда стоило ретироваться. Хотелось добавить "только не начинай тираду на весь следующий час", но я сдержался, иначе он начал бы чисто из вредности. В ответ он закатил глаза и вернулся к чтению. Дочитал он быстро, и мы с Лили выслушивали, как хорошо написан этот роман и почему он нравится Алексу больше, чем «Мы» Я лежал на диване и засыпал, пока он трещал про свои книжки. Сначала хотел просто полежать с закрытыми глазами, но постепенно перестал следить за линией повествования и просто отключился. В один момент Алекс ткнул меня в бок и я открыл глаза. — М? Я не сплю, я слушаю... — Вижу. — усмехнулся Алекс. — Мог хотя бы не храпеть из приличия. *** Ночью я наконец смог лечь на кровать и выдохнуть — спина ужасно болела, хотелось спать, сил не было ни на что. Алекс лёг на кровать рядом со мной, и я охнул — он дёрнул меня за прядь волос, как любил делать с Лили по утрам, чтобы разбудить. Со мной он тоже проделывал это, но не постоянно. Эта его привычка оставалась для меня непонятной по сей день, поэтому я лишь перевернулся на бок, отворачиваясь от него. — Ты холодный как сосулька, — недовольно пробубнил тот откуда-то сзади — Сам такой, — огрызнулся я, скорее в шутку, чем всерьёз. Это правда, сейчас Алекс был таким же холодным как и я Молчание... Потом Алекс резко развернулся и обнял меня, прижимая к себе. Это было так внезапно, что я даже не успел понять, что произошло. Его руки легли на мою талию, немного сжав, а голова упёрлась мне в плечо — Чтобы не замёрз, — наигранно серьёзно пояснил он Когда последний раз мы спали вместе? Наверное, когда повесили моих коллег на предыдущей работе. Тогда Алекс сам предложил мне поспать с ним, зная, что мне будет тяжело. Так и случилось. В ту ночь я и глаз не сомкнул Сначала нахлынула волна неловкости, от чего я схватился за край пледа. Но волна постепенно стихла — хватило пяти минут, чтобы я расслабился в такой позе. Это было... Удобно. Странно комфортно. Напомнило о временах, когда мы были маленькими. Он часто любил меня обнимать. Наши мамы — они дружили семьями — всё время умилялись с этого. Тогда меня часто раздражала липкость Алекса, ведь он делал это по несколько раз на дню. Сейчас я даже жалею о том, что отталкивал его тогда. Во время и после войны он перестал обнимать меня вообще. Я скучал, но не хотел признаваться или просить меня обнять. Просто... ждал. И со временем он начал делать это снова, хоть и реже, чем раньше — Что-то ты притих, — раздался звук позади, — придумываешь, как оттолкнуть меня поизящнее? Руки сжимались на моей талии крепче, а я сменил позу, повернулся к нему лицом и разлёгся удобнее, положив голову на его плечо. Тепло. Впервые за долгое время. — Нет, просто вспоминаю прошлое. Помнишь, как ты расплакался, когда я не позволил обняться и оттолкнул тебя, а ты упал в грязь? Тогда Кай долго над нами смеялся. Сколько нам было? Кажется, около четырёх? Алекс тихо хмыкнул, когда я вспомнил об этом инциденте, хитрая улыбка расползалась по его лицу. Он ещё раз дёрнул меня за волосы и ответил: — Да, около четырёх. Потом ты всё-таки обнял меня, но только потому, что твоя мама пообещала тебе пряник. Жестоко. — Он был имбирным. Мой любимый вкус. Алекс запустил пальцы в белые волосы. Если бы не этот маленький прилив ностальгии, я бы оттолкнул его руку, но сейчас вспоминал старые времена. Он делал так и раньше. Я был идиотом, что отталкивал его.