Пересечь черту

— Эй, полегче, задавишь! — рассмеялась я и вылезла из-под лап Мистера Пушистика Собака в ответ издала громкий лай и попыталась прыгнуть на меня ещё раз, но я уже высвободилась из крепкой хватки. Хорошо, что вымыла ему лапы после прогулки, иначе он бы снова испачкал платье, и Элариан опять ругался. Пушистик залаял, а я протянула ему угощение. Он слизал корм за секунду с моей руки. — Ну всё, не отвлекай, я тут пытаюсь учиться. Собака послушно села и высунула язык, глядя на меня. Я ткнула его пальцем в нос, и он уморительно округлил глаза. Ладно, нужно постараться не отвлекаться. Тетрадь была передо мной на кровати, а я лежала на животе и пыталась вспомнить даты по истории. — Эх... Тысяча семьсот... Пушистик, в каком году была французская революция? — собака непонимающе наклонила голову, — Не знаешь? Вот и я не знаю. — В тысяча семьсот восемьдесят девятом. Стыдно не знать. Я аж подскочила. Пушистик радостно завилял хвостом и попытался встать на задние лапы, опираясь на брата, стоящего в дверном проходе, но тот отмахнулся от животного. Я тут же села на кровати и попыталась поправить волосы и платье. — Что я говорил про это животное? Что оно снова делает у тебя в комнате? — Но Арчи и Чарли можно находиться в твоей комнате, почему Пушистику нельзя находиться в моей? — Потому что мои собаки воспитаны. А твой... — он брезгливо посмотрел на Мистера Пушистика, — твой Пушистик бегает везде как ненормальный и пытается всех повалить. Надрессируешь, тогда и поговорим. Элариан открыл дверь пошире, чтобы Пушистик выбежал из комнаты. Служанка Жанна взяла собаку за ошейник и увела. Я уже ожидала последующие претензии ко мне. Вот, сейчас он должен сказать что-то вроде "что с твоим внешним видом?" — И что с твоим внешним видом? Платье помято, волосы растрёпаны! А где тот утягивающий корсет, что я тебе купил? — Сейчас надену, — тихо пробормотала я и направилась к шкафу с вещами. Корсет. Как же я ненавижу эту штуку ещё с момента покупки. Сдавливает так, будто кишки через рот вывалятся. Я надела корсет и затянула шнуровку. — Туже. Попыталась затянуть туже. Дышать уже нечем. — Ещё туже, Виктория. Попыталась затянуть ещё, но, кажется, уже некуда. Элариан сделал несколько быстрых шагов ко мне, и, прежде, чем я успела это осознать, затянул шнуровку так сильно, что я вскрикнула. Голова закружилась, и я опёрлась о стену. — Вот так. Хоть как-то твои бока скрывает. — Элариан осмотрел меня снизу вверх и задумчиво погладил подбородок. — Собирайся. — Куда? — Я не понимающе наклонила голову прямо как моя собака. И дышала сейчас так же. С этим корсетом ни вздохнуть, ни присесть. — Увидишь. Можешь не краситься, тебе не понадобится косметика сегодня. Платье на тебе... нормальное. Умойся и причешись, нас уже ждут. Больше, чем этот корсет, я ненавидела, когда Элариан говорил загадками. Обычно вот эти "увидишь", "узнаешь", "это секрет" ничем хорошим не заканчивались. Собралась я быстро. Завила свои обычные кудри и зафиксировала сзади красным бантом. Надела поверх платья чёрную дублёнку. Выходить куда-то без косметики на лице мне не нравилось, чувствовала себя голой. Я раздумывала над тем, куда мы поедем, но пока идей не было. Куда мы можем поехать, где не понадобится макияж? В машине тишина. Элариан сидел рядом со мной на заднем сидении, пока нас вёз водитель. В салоне было тепло и пахло еловым ароматизатором для машин. — И всё же... Куда мы едем? — осторожным тоном попыталась прощупать почву я. — Сказал же — увидишь. — безразлично ответил Элариан, глядя в тонированное окно. Я вздохнула и оставила попытки разузнать больше о таинственной поездке. Может, он и прав, скоро сама всё увижу, но меня не покидало смутное ощущение тревоги. За окном всё тот же скучный Верхний город. Огромные здания, преимущественно в стиле барокко с большими башнями, балконами, арками. От количества декоративных элементов и скульптур на фасаде начинало рябить в глазах. Тёплые тона покрытые золотом больше не удивляли — наш дом в Гроссхейвене был одним и таких же зданий. Я заинтересовалась только тогда, когда мы проехали готический собор. Было в нём что-то привлекающее и пугающее одновременно. Заострённые, тянущиеся к небу башни, такие маленькие детали, что их едва удавалось разглядеть издалека, а в машине, в движении так тем более. В середине располагалось большое круглое окно с орнаментом в виде лепестков роз. Собор был построен из тёмного, почти чёрного материала. Я расстроилась, что мы проехали его так быстро. Мне всегда нравилась готика, как в архитектуре, так и в других направлениях. В скульптуре, интерьере, моде, даже в литературе. Я могла перепутать другие стили друг с другом — барокко, рококо, ренессанс, но готику было не перепутать ни с чем. Вскоре мы приехали. Я вышла из машины и огляделась: передо мной здание, на вид схожее с музеем или каким-нибудь театром, в мятно-бело-золотых тонах. Однако надпись "клиника пластических операций" на табличке у входа говорила о том, что мы пришли не на спектакль. Клиника. Операции. — Что это значит? Я не хочу никаких операций! — Я попыталась сбежать, но Элариан ловко схватил меня и быстро закрыл рот рукой в чёрной кожаной перчатке. Конечно, он ведь их не снимает. Мерзкое ощущение. — Я уже договорился, Виктория. — он тихо прошептал. — Если ты этого не замечаешь, то замечаю я. Тебе нужны операции, это подарок к совершеннолетию. Мы просто сделаем тебя красивее, вот и всё. Да некоторые девчонки платят за то, чтобы оказаться на хирургическом столе доктора Лисандра. Невольно вспомнила одну девушку из нашей школы. Она отвалила огромную сумму за пластические операции, и что в итоге? Кожа лица осталась натянутой, будто у куклы. Глаза всегда оставались широко открытыми, как если бы век не было вовсе. Из-за неудачной операции носа дышать стало труднее, и девушка дышала через рот. Я недовольно промычала, пытаясь убрать руку брата, но не вышло. — Ты же сама говорила, что хотела бы родиться красивее. Теперь есть возможность сделать тебя красивее. И между прочим... — Элариан даже улыбнулся, — доктор Лисандр лучший пластический хирург в Гроссхейвене. Операции стоят недёшево. Могла бы и спасибо сказать. Могла бы, если бы мне перестали зажимать рот. Я кивнула, и Элариан меня отпустил. — Спасибо... — промямлила я куда-то в пол Брат ничего не ответил, только схватил меня за руку и поволок ко входу быстрыми шагами. Я действительно так говорила, но не ожидала, что возможность измениться упадёт как снег на голову. Когда я размышляла о внешности, я действительно мечтала о пластических операциях. Но это были просто фантазии, я никогда не думала, что Элариан действительно согласится, и тем более, что он предложит сам. Я фантазировала, какой красивой могла бы быть после операций, но, как и во всяких прочих фантазиях, не брала во внимания неприятные моменты, делая эти размышления, впрочем, довольно нереальными. Но на то они и фантазии! Если же думать об этом в более приземлённом формате, я ужасно боялась самого процесса и месяцев реабилитации после. Я боялась боли и дискомфорта. И того, что что-то пойдёт не так. Внутри здание выглядело соответственно — светло-зелёные тона, позолоченные узоры почти как дома. Всё так же напоминало музей или театр. В воздухе витал едва заметный запах спирта и чего-то ещё. Как только мы вошли внутрь, из кабинета вышел высокий мужчина и подошёл к нам. Похож на доктора. — Мистер Блэк! Я вас ждал! — довольно протянул доктор. Возрастом он был примерно как мой брат, около тридцати лет на вид. Его чёрные волосы отросли почти до плеч и топорщились в разные стороны, на подбородке висела белая медицинская маска, а одет он был в такой же белый халат с рукавами по локоть. Я обратила внимание на его покрытые швами руки. Шрамы обвивались вокруг рук, как маленькие тоненькие змейки или черви. Они казались слишком аккуратными, чтобы иметь случайное, естественное происхождение. Помимо рук меня смутил взгляд. Взгляд сумасшедшего. Он нервно озирался по сторонам, глаза широко открыты, а улыбку украшали выпирающие клыки. Видимо, что-то с прикусом. Было в докторе что-то притягивающее и пугающее одновременно. Он был достаточно привлекательной внешности, но словно не от мира сего. — Мы слегка задержались. Прошу прощения. — коротко ответил Элариан. — О, это ничего! — доктор Лисандр перевёл взгляд на меня и расплылся в довольной гримасе. При этом голос его приобрёл нотки почти кошачьего мурлыканья. — Ого, это и есть ваша сестра? Меня зовут Лисандр. Доктор Лисандр. Я хотела сказать что мне приятно познакомиться и всю эту вежливую чушь, но он снова радостно затараторил: — А ты Виктория, это я уже знаю. Ну и не жалко ли Мистеру Блэку портить такую натуральную красоту? — Он сделал такой жест, будто хотел меня потрогать. Брат дёрнул меня за руку на себя и я прижалась к его боку. Вообще-то он не очень любил прикосновения, по крайней мере, от меня, поэтому сейчас я воспользовалась моментом и не пыталась вырваться. Кроме того, Элариан бы не позволил никому мне навредить, поэтому я чувствовала себя как бы «в домике». Мало ли, чего ожидать от этого доктора. — Ладно, ладно! — Лисандр поднял руки вверх в знак капитуляции. — Я и не думал ничего такого! Это только в эстетических целях! То есть, с точки зрения врача, вот! Мне было интересно и в то же время страшно задавать вопрос о швах, но интерес и желание отвлечься хоть на секунду пересилили страх. Я тихо, как бы невзначай, спросила: — А что с вашими руками? — Виктория! — Элариан кинул на меня резкий холодный взгляд и я сжалась. Если бы мы были сейчас одни, он бы отвесил мне лёгкий подзатыльник за бестактные вопросы. Это могло повлиять на репутацию, я знала, но не удержалась. — О, ничего-ничего! А ты наблюдательная, милая. — Доктор поднял рукава и обнажил ещё больше как шрамов, так и швов разными стежками. Улыбка спала с его лица, и теперь он выглядел как-то потеряно. — Из-за аварии я повредил руки. А руки — главный инструмент хирурга. Пришлось зашивать. Долго не мог ничего держать, очень, знаешь ли, неудобно. Даже работу на некоторое время пришлось покинуть. Чувствовал себя инвалидом, хотя, в целом, так оно и было. Сейчас вот некоторые зажили, а некоторые ещё нет... Я неловко прижалась к брату и кивнула. Вопрос действительно был бестактным, и мне даже стало стыдно. Что я бы сделала в такой ситуации? Полагалась на Элариана? А если бы Элариана не было рядом? Я уже успела расстроиться, как тут этот наглец снова заулыбался и беззаботно промурлыкал: — Шутка! Просто проверял на себе разные виды стежков. Идём. — А затем ловко повернулся на носках и зашагал в сторону операционной, как ни в чем не бывало. Я растерянно моргнула несколько раз. На смену растерянности пришла злость. И ведь поверила! Посмотрела на брата — по его лицу сложно было определить эмоции, оно как всегда оставалось бесстрастным, но по чуть поднятым бровям я поняла — он тоже поверил. Однако... С другой стороны, он нас провёл. Не только меня, но и Элариана. Это... действительно было весело в какой-то степени. Но проверять стежки на себе уже слишком. Странный человек. Мы переглянулись и пошли за доктором. Вот сейчас мне хотелось только убежать или просто исчезнуть. Вдруг решит и на мне что-нибудь во время операции проверить. Элариан протолкнул меня в операционную и я почувствовала ещё более едкий запах спирта. Дышать стало невозможно, от запаха и сдавливающего корсета закружилась голова. Я подумала, что если сейчас упаду в обморок, надо мной сжалятся и отпустят, но в глубине души знала, что так не будет. Дверь закрылась с щелчком. — Ну-с, проходи, милочка. Доктор Лисандр стоял посреди комнаты, заложив руки за спину. Помещение было светлым, с выкрашенными в белый цвет стенами, на которых висели плакаты с изображением человеческого лица в профиль и анфас, разобранного на мышцы, кости и хрящи. Рядом с плакатами висел чёрно-белый портрет какого-то мужчины с носом-картошкой, пухлыми щеками и тонкими губами. Я не знала этого мужчину. В углу операционной стояла небольшая раковина. Посередине рядом с доктором — тележка с разными инструментами причудливых форм. Он всех этих инструментов меня пробрала дрожь. Они выглядели как орудия для пыток. Я не сдвинулась с места. Почувствовала, как дыхание учащается, а руки начинают дрожать. — Виктория, делай, что тебе говорят. — Элариан взял меня за локоть и потащил к вглубь комнаты. У меня и без того подкашивались ноги, поэтому я просто упала в кресло — Я не хочу... — Посмотрела на доктора Лисандра с мольбой. Глаза уже неприятно начала застилать пелена слёз. Доктор не сказал ничего плохого за всё это время, даже сделал комплимент. Он не был таким вылизано идеальным как мой брат. Вспыхнул слабый огонёк надежды на то, что он ещё сможет меня понять и переубедить Элариана. — Пожалуйста... — О, нет-нет, извини, я тут ничего поделать не могу! — Доктор активно покачал головой и теперь казался ещё более нервным, чем раньше. — Я, конечно, тоже считаю, что твою натуральную красоту портить не нужно, но... — Мы ничего не портим. — строго ответил Элариан, заставляя и меня, и доктора замолчать. Доктор кинул на меня сочувствующий взгляд и пожал плечами с видом, говорящим "прости, тут ничего поделать не могу, сама понимаешь". И я действительно могла его понять. Кто станет отказывать комиссару с риском как минимум вылететь с работы? Ради какой-то девчонки? Но именно в этот момент огонёк моей надежды резко и безжалостно потушили — Итак, давайте приступим. — Доктор снова весело засуетился, взял ленту-сантиметр и приложил к моему виску, что-то вымеряя и задумчиво разглядывая. Мне стало неловко. Не люблю, когда моё лицо разглядывают вблизи. — Милочка, вы такая пропорциональная... Мне нравится ваше лицо. Но в щёчках да, есть лишний объем... — Вы же можете убрать их? — Элариан скрестил руки на груди и теперь стоял с видом надзирателя. — Конечно! На что там мы договаривались? Ринопластика, блефаропластика, подтяжка скул и...? — ...И исправление подбородка. — О, конечно, но понадобится рассечь кость. Вы уверены? Это будет немного... сложно. Для клиентки. — Уверен. Они говорили обо мне так, будто меня здесь нет. Или будто говорят о предмете. Рассечение кости... Звучит ужасно больно. Наркоз обезболит только на несколько часов, но последующее восстановление после рассечения… Я невольно поморщилась. — Пожалуйста... — Не волнуйся, милая, мы сделаем это под наркозом. Будет не больно, зато потом результат какой! Я хотела сразу же возразить, но прикусила язык. Если действительно будет не больно и я ничего не почувствую... какая разница, с каким лицом продолжать жить? В конце концов я привыкну, и Элариан перестанет приставать с этой темой. Стану красивее, как и хотела. Вообще, глядя на доктора, мне казалось, будто ему действительно отчасти жаль меня, а отчасти — нравилась своя работа и нетерпелось побыстрее к ней приступить. И второе явно перевешивало. Пластическая хирургия недостаточно развита в наше время, подумала я. И ведь правда. Кроме доктора Лисандра кто ещё рискнул бы делать такие масштабные операции? Обычно их делали подпольно и некачественно, а девушки часто умирали. Но доктор Лисандр… Удивительный человек — Дело не только в этом. — Мысль о рассечении кости заставила меня поёжиться от дискомфорта и покрыться мурашками. — Просто это страшно. А если что-то пойдёт не так? Доктор Лисандр расплылся в настолько довольной ухмылке, что от удовольствия прикрыл глаза. — Если что-то пойдет не так, я сделаю операцию по восстановлению бесплатно. Но, поверь мне, этого не будет. Всё пройдёт как по маслу. Последующие события я плохо помню. Я легла на кушетку. Доктор дал маску для ингаляции и велел дышать через неё. По началу всё было как обычно, но я быстро вырубилась. Странное ощущение, будто тебя выключили кнопкой. Больше я ничего не ощущала. Когда открыла глаза, мне показалось, что прошло не больше секунды, однако ноющая боль во всем лице дала осознание — прошло несколько часов. — С пробуждением, милочка. Теперь, главное, не вставай резко. Голос доктора я слышала как под водой, зато боль ощущалась довольно явно. Сознание всё ещё оставалось спутанным, поэтому я услышала, что он говорит, но не осознала значение слов. Хотелось встать и поскорее посмотреть на себя в зеркало. Одно большое как раз располагалось на стене, и я, несмотря на пошатывание и тошноту, быстро села на кушетке. — Я же сказал, помедленнее, иначе- Доктор засуетился, но было уже поздно — меня стошнило на пол. — Ну вот, а я предупреждал. — Вздохнул он, потерев переносицу. — Простите... — тихо ответила я и снова закашлялась. Что-то казалось непривычным. Что-то помимо боли в лице, что-то, чего я пока не осознала. И тут поняла — никаких указаний, никаких криков. Брата не было рядом. — ...Где Элариан? — Мистер Блэк уехал. Сказал, что-то срочное, больше ничего не знаю. Меня всё ещё тошнило, всё болело, голова раскалывалась. Хотелось побыстрее уйти из этого места и больше никогда не возвращаться. Быть здесь с братом — одно, а одной в клинике с этим странным человеком — совсем другое. — Тогда могу я тоже идти? — Конечно же нет! Ты, моя дорогая, у меня под наблюдением. Нужно пару часов, чтобы убедиться, что всё в порядке. К тому же, куда я тебя отпущу? Мистер Блэк сказал, что сам приедет за тобой и заберёт. Я ничего не ответила, но заметно расстроилась. Доктор Лисандр ободряюще улыбнулся и помог медленно встать с кушетки. — Хочешь на себя посмотреть? Правда сейчас это бессмысленно, но всё же... На мой кивок он помог мне дойти до большого зеркала, того самого, на стене. То, что я увидела, было ужасно — лицо перебинтовано почти полностью, в носу две ватки, на веках пластыри. Оставались только глаза и рот, но губы опухли, как если бы в них что-то вкололи. Это заставило меня отшатнуться от зеркала, и я едва не упала. Доктор вовремя среагировал и протянул руки. Мне показалось, что сейчас моё сердце остановится — Ну с чего такая реакция? Это ведь первые часы после операции. Потом будет красиво, вот увидишь! Слов не было. Рот открылся и закрылся. Хотелось спросить о том, как долго будет проходить заживление, но не вышло сказать ни слова. — Знаешь, ты, пожалуй, моя лучшая работа. — Доктор взял меня за предплечье и повёл к креслу. — Но я всё ещё считаю, что "до" тоже было прекрасно. Люблю доводить лица до совершенства и исправлять, но натуральная красота ценится куда больше, сама понимаешь. С чего вообще Мистер Блэк решил, что тебе нужно что-то менять? Я села в кресло и молчала ещё несколько мгновений, пока не осознала вопрос. Игнорировать доктора было бы неловко. — На самом деле всё сложно. Во-первых, он считает, что наш клан — лицо Гроссхейвена или типа того, поэтому важна хорошая репутация и внешность в том числе. Во-вторых, это нужно, чтобы найти мне мужа. На самом деле я была не против поговорить, но боялась, что скажу лишнего. Уже были моменты, когда я рассказывала о чём-то другим людям, и Элариан отчитывал меня за то, что я не умею держать язык за зубами. Доктор, кажется, заинтересовался моими словами. — Мужа, значит? Не слишком ли ты молода для брака? Этот вопрос заставил меня вскипеть. Моё лицо было довольно детским, так что мне часто давали меньше, чем есть на самом деле, но именно это и раздражало. Слишком уж часто такое происходило. По привычке я нахмурилась, но сразу же расслабила лицо из-за боли. — Мне почти восемнадцать. Исполнится через месяц. Наверное, мой тон прозвучал слишком грубо, потому что доктор тут же извинился: — О, правда? По правде говоря, сначала я подумал, что тебе лет пятнадцать, не больше. Извини, извини. Сдержать вздох не удалось. Конечно он так подумал. Каждый второй так думает. — Ничего страшного. "Я привыкла" — подумала я про себя. Он рассказал мне что-то о том, что нужно будет приехать к нему ещё раз через неделю на осмотр, рассказал о том, какой он мастер своего дела и что я обязательно должна оценить его работу, и ещё раз похвалил пропорциональность моего "оригинального" лица. Впереди оставалось ещё около полтора часа, поэтому я решила задать вопрос, который не могла задать при Элариане. — Вы сказали, что проверяли швы на своих руках. Зачем? Почему на своих? Доктор Лисандр замер, округлённые глаза прищурились. В стерильном воздухе повисла тишина. Он опустил взгляд на свои руки, и я тоже посмотрела на них. Причудливые узоры швов выглядели пугающе, но стоило признать — выполнены достаточно аккуратно. — А, это... — Он протянул слово и пожал плечами, разглядывая свои ладони, — видишь ли, милая, когда ты делаешь что-то с чужим телом, ты несёшь за него ответственность. Каждый разрез, каждый шов, каждый вырезанный кусок — это изменение, которое останется навсегда. Я должен знать, что чувствует человек на моём столе. Не только физически, но и всё остальное. Страх, что что-то пойдёт не так. Ощущение, как твоё тело меняется и никогда не станет таким как прежде. Боль, которая приходит после окончания анестезии. Если я сам не пройду через это, как могу браться за других? Он опустил руки и посмотрел на меня. Сейчас он не улыбался и выглядел спокойнее, чем тогда, когда мы только встретились. — И... Помогло? Доктор Лисандр улыбнулся, но не сумасшедшей улыбкой, а более мягкой и слабой. Только сейчас я осознала, что он, наверное, просто устал после операции в несколько часов. — Частично. Помогло понять, что я делаю. Но, честно говоря, всё ещё страшно за каждого пациента. — Он неловко пожал плечами. — Наверное, оно и хорошо. Страх — противник самоуверенности, а самоуверенность в таком деле может привести к летальному исходу. Я кивнула и задумалась над его словами. Постепенно оставаться с ним одной становилось всё менее и менее страшно. Но тут я подумала вот о чём: — Вы сказали, что знаете ощущение, когда лицо меняется и знаете боль после окончания анестезии. Вы... тоже делали пластические операции? Доктор почесал затылок и ответил: — Было дело. Я ходил и к другим пластическим хирургам. И... не только. Хотел сравнить, проверить самому... — Мои глаза округлились, а брови поднялись, но вспышка боли заставила тут же их опустить. Делать операции самому себе... По рукам, ногам и спине пробежали мурашки. — Хочешь посмотреть, как я выглядел до всего этого? Я заинтересованно подняла на него взгляд и кивнула. Конечно хочу. Мысль об ужасах проведений операций на самом себе всё ещё пугала, но теперь она отошла на второй план. Доктор мотнул головой в сторону портрета мужчины на стене. — Что? Да не может быть!— слова вырвались сами и я тут же закрыла рот. Он рассмеялся и едва не грохнулся на пол. Вообще-то, грохнулся бы, если бы не опёрся о стену. — Это... Это... почему же такая реакция? — Сквозь смех проговорил он, пока я продолжала переводить взгляд с него на портрет и обратно. — Совсем не похож. — Это прозвучало глупо в контексте пластических операций, однако это были два совершенно разных человека. Совершенно! У доктора был острый нос, скулы, чуть пухлые губы, не такие, как на портрете. Сейчас, когда он снял маску, можно было заметить острый подбородок, в то время как у мужчины на портрете он был квадратным. Сейчас доктор выглядел даже моложе, чем человек на портрете. — Разумеется не похож! Двадцать операций! Да и фото сделано лет девять назад. — Он перестал ухахатываться, теперь просто улыбаясь. — Милочка, ты, видимо, ничего не знаешь о силе пластики. Он был прав, мне действительно мало что известно о пластической хирургии. Единственное, что мне было понятно — это выкачка денег из людей, которым зачастую навязали недостатки. Я часто встречала девушек, которые были красивы изначально, но по каким-то причинам делали подпольные операции по собственному желанию, рискуя здоровьем и жизнью. Никогда этого не понимала. Однако доктор Лисандр относился к своему делу совсем по-другому. Можно сказать, он был одержим. Мы поговорили ещё около часа. Он рассказал о тонкостях своей работы, что оказалось интересно. Потом тема разговоров сменилась на перемывание косточек всем вокруг. Мы обсудили санитарочку Элеонору, которая вечно забывает вовремя убирать использованные бинты после операций. Или моих подруг из школы, которые временами обо мне забывают. Я даже нажаловалась на то, что Элариан запрещает Пушистику находиться в моей комнате. Вообще-то это обидно, но доктора только позабавило. На время я даже забыла о том, что сижу с перебинтованным сшитым лицом. Этот час оказался весёлым. А потом приехал Элариан. *** В машине снова пахло еловым ароматизатором. Элариан сидел рядом со мной на заднем сидении. Перевязанное лицо он никак не прокомментировал, только смерил взглядом и хмыкнул. Сейчас я глядела в водительское зеркальце и разглядывала в нём себя. Возможно, из-за того, что я пока не видела конечного результата, паника пока не доходила. Лицо онемело, я почти ничего не чувствовала, особенно подбородка. Я щупала бинты кончиками пальцев, будто пыталась прощупать то, что под ними. Интересно, какой будет результат? Уже темнело. Верхний город озаряло множество фонарей и различных светящихся вывесок. Улицы кишили людьми ещё больше, чем днём. Мы доехали до того самого собора, и водитель повернул налево. Чтобы доехать до нашего дома, нужно было повернуть направо. Я посмотрела на Элариана, мол, водитель ошибся, но тот лениво встретился со мной взглядом. — Нужно кое-куда заехать. Потом сразу домой. Мы приехали к незнакомому мне зданию. На этой улице фонари не горели, в окнах тоже стоял мрак. Слишком жутко. Слишком непривычно. Дрожащей рукой я потянулась, чтобы открыть дверцу, но брат меня прервал: — Я пойду один. Ты сиди здесь. Так я осталась одна в машине. Да, можно было сказать одна — водитель всегда молчал и даже не смотрел в мою сторону. Если и случались моменты, когда он бросал пару фраз, то только Элариану и больше никому. Это был седой мужчина, может, около пятидесяти лет. Я сидела и просто ждала. Других вариантов не было. Время тянулось бесконечно долго, казалось, что ждала Элариана целую вечность. Я выглядывала его в окошко, пока наконец не заметила приближение. Он пришёл с небольшой железной коробочкой. — Что это? — Дома увидишь, — Коротко ответил брат. Сейчас он был в ещё худшем расположении духа, чем утром. Наверное, этому поспособствовала встреча, на которую он отлучился из клиники. Продолжать расспрос в этом случае было абсолютно бесполезно. Дома брат поставил передо мной на стол эту коробочку и стакан воды. — Купил для тебя. Тебе нужно будет это выпить. Внутри лежала одна небольшая полупрозрачная белая таблетка. Я скептично покрутила ее в руках. — Для чего она? — Это для похудения. — Опять? Все предыдущие таблетки не помогали, я думала, ты смирился. — Эта — другая. Она поможет. Делай, как говорю. Очередная таблетка. Элариан уже пытался кормить меня ими. И каждая была "другой". Ничего так ни разу и не помогло. Среди них, конечно, были те, которые убирали лишнюю воду из организма, но это не совсем то, что нужно Элариану. Я взяла таблетку, быстро положила на язык и запила водой. Я уже знала, что это не поможет, так зачем тратить лишние нервные клетки на спор с Эларианом? — Молодец. — Я напряглась. Слышать такое от брата было непривычно. Можно сказать, это первый раз, когда я слышала подобное. Интересно, в чём подвох?