Пересечь черту

Утро началось отвратительно. Я накричал на Алекса, за компанию досталось и Лили. Сейчас мы шли на работу, оба уткнулись в землю и не говорили друг другу ни слова. Конечно, он слишком упрям, чтобы просто извиниться. Всё началось с денег. Вчера вечером я протянул Алексу довольно толстую пачку денег. Он тупо уставился на меня, а деньги не взял. Сказал: что это ещё за глупость? Что ты удумал? А я ничего и не удумал, просто так неловко перед ним было, что хоть на стены лезь. Я даже по дому не делал ничего полезного. Алекс… Алекс мне как отец. Конечно, я не воспринимаю его так всегда, но иногда это ощущение прямо давило. И я понимал, как ему сложно. Мало ему Лили, так ещё и я. Бесполезный. Хотел хотя бы деньгами ему помочь, вернуть за потраченные нервы так сказать, а он смотрит на меня не мигая как на идиота, хоть прощение проси. Потом так бровь вскинет и строго скажет: — Не возьму я эти деньги, Эли. Ты что, идиот? И это вдруг так меня разозлило… Неужели он не понимает, что мне стыдно, что мне неловко, что я чувствую себя виноватым перед ним? Я хотел быть полезным. Копил деньги долго. Как-то жалко тратить их на себя. Странная логика, конечно, но правда. Я бы с большим удовольствием отдал их Алексу или купил что-то Лили, а на себя потратить рука не поднимается. А он отказывается. Я прямо вскипел весь: он думает, что мне лучше делает тем, что отказывается, а он только заставляет меня виноватым себя чувствовать. Ещё настаивает так, что деньги не возьмёт, даже ударить его захотелось. Когда Лили прицепилась ко мне с утра пораньше с просьбой посмотреть, какой танец она выучила, я не выдержал и накричал на неё. Теперь меня немного съедала совесть, но недостаточно, чтобы извиниться первым. Алекс шёл рядом. Я не смотрел на него, но слышал, как недовольно он пыхтит. Так и не взял денег. Когда мы дошли до пекарни, он вошёл первым и захлопнул передо мной дверь, чуть по лицу не попал даже. В пекарне все уже стояли на своих рабочих местах. Никто даже не поздоровался, когда мы вошли. Мы тоже молчали. Не хотелось вообще ни с кем разговаривать. Я зашёл в подсобку и достал рабочую униформу, надел шапочку и перчатки. Прошла неделя с увольнения Аники. Никто не упоминал её после произошедшего. Нет, мы не сговаривались, просто я заметил, что эта тема стала неким табу. Нарушать негласное правило я не стал, просто иногда думал о ней. После того случая все стали немногословными и закрытыми. Кассиан стоял рядом и пытался выдавить клубничный крем из кондитерского мешка на пирожные. Получалось скверно, мягко говоря. Алекс даже бровью не повёл. Я видел, что на самом деле ему хотелось помочь, но он был слишком зол на меня. Кассиан просто попал под горячую руку. Если Алекс злится, виноваты вокруг будут все. Впрочем, не мне об этом говорит. Смотрю на Кассиана, а сам думаю: надо бы перед Лили вечером извиниться. Кажется, помогать Алекс не торопился, значит помогу я. — Не дотрагивайся концом кондитерского мешка к пирожному, — тихо подсказал я. Тот посмотрел на меня вопросительно и даже как-то испуганно. Я вздохнул и повторил: — Если хочешь сделать "тюльпаны" из крема, держи кончик кондитерского мешка на весу. Кассиан медленно кивнул и попробовал сделать так, как я сказал. Его руки ужасно дрожали. Я не мог понять, волнуется ли он, или у него всегда такой тремор. В конце концов на пирожном появилось два кривых "тюльпана". — Ой-ой, никуда не годится. — Алекс с другой от Кассиана стороны подал голос, да ещё мерзкий такой, издевательский, полный сарказма. — Да ты весь дрожишь. Давай помогу. Алекс взял его за руки, стоя сзади, как и до этого. Под его предводительством на пирожном возникло ещё несколько других, более аккуратных тюльпанов. — Вот, так лучше. Но они всё ещё кривые. Алекс показывает неправильно, руки должны быть в другом положении. — Сказал я с видом профессионала, лениво покосившись на них двоих. — Не знал, что тебя до шефа повысили. — усмехнулся Алекс и отошёл от Кассиана, — Ну-ка, продемонстрируй навыки. Я с полной уверенностью подошёл и стал в ту же стойку, что и Алекс до этого, позади Кассиана. Они оба были высокими, а я на голову ниже, так что пришлось стать на носочки. — Вот так... — Нажал на кондитерский мешок. Вышло несколько кривых тюльпанов. Я был больше по части теста, а про крем знал только теорию. Стало так стыдно... — Мм... — Кассиан кивнул и опустил голову в пол. Он понял мои эмоции, я был уверен, поэтому решил не комментировать. Алекс расхохотался так громко, что некоторые из поваров на нас оглянулись. — Завяли твои тюльпаны. Не сезон. — Он расплылся в наглой улыбке и положил голову на ладонь. — Закрой рот. — Я хотел звучать серьёзно, но получилось тихо и скомкано. Щеки горели. Алекс усмехнулся. Это-то меня и раздражало. Наши перебранки его, кажется, никак не задевали и даже веселили. Даже тогда, когда я правда злюсь. Хотелось вмазать ему этим же кондитерским мешком по рыжей голове. Кассиан стоял весь красный, опустив голову он смотрел куда-то в пол. Я вздохнул и отстранился. Что мы вообще творим? Ему и так проблем хватало со всем этим отношением гроссхейвенцев к французу, а тут ещё и два идиота прицепились. Я вернулся к тесту. Остаток рабочего дня Алекс подкалывал меня тюльпанами. После работы мы шли так же молча. Дело близилось к зиме, холодный ветер бил в лицо. Стемнело. Только фонари освещали дорогу, да и то не на всех улицах. Алекс курил сигарету. Он уже шмыгал носом. Замёрз, наверное. Я дёрнулся стянуть с себя шарф и надеть на него, но вовремя вспомнил, что мы в ссоре. Обойдётся. Мимо нас шёл какой-то мужчина. Я не смог как следует его разглядеть из-за плохого освещения, да и лицо скрывалось капюшоном. Мне было бы плевать на этого мужчину, если бы он не передал что-то Алексу. Сначала я думал, что мне показалось. Никто из них не остановился, не сказал друг другу ни слова. Но я не ошибся. Это точно была передачка. Видел такое в фильмах, читал в книгах. Алекс часто называл меня параноиком. Впрочем, он был прав, но сейчас мне точно не показалось. — Что это? — Строго спросил я. — Где? — Не притворяйся дурачком. Что он тебе передал? — Ты идиот? Ничего мне никто не передавал. — Алекс быстро сунул руку с передачкой в карман, — параноик. Я оглянулся. Мужчины уже не было видно, он завернул за угол. Бежать за ним бессмысленно. — Покажи то, что он дал. — Я остановился. Алекс остановился тоже. — Ничего мне никто не давал, повторяю ещё раз. А даже если и дал, я не обязан перед тобой отчитываться. Он говорил так строго, что у меня всё внутри опустилось. Я-то хоть и пытался говорить серьёзно, но получалось скверно. Строгость — вовсе не моё. А он и правда был на меня зол. Это меня расстроило, но и подлило масла в огонь. — Не обязан отчитываться? Из-за тебя и твоих выходок проблемы могут быть и у меня. И у Лили в первую очередь. Алекс посмотрел на меня и закатил глаза. — Пошёл к чёрту. Не манипулируй моей сестрой. Это была последняя капля. Я даже не понял, как сделал это. Одно быстрое движение и Алекс уже стоял, согнувшись и прижав руку к щеке. Он с округлёнными глазами смотрел на меня. Вспышка вины возникла и тут же потухла, когда я получил удар в ответ. Мы начали драться в полную силу. Я поскользнулся и упал в грязную лужу, схватив Алекса, чтобы тот упал вместе со мной. Конечно, после падения в лужу драку никто не прекратил. Меня просто раздражало его отношение ко всему, я не мог остановиться. Как он не понимает, что может подставить всех, если впутается в какое-то дерьмо. А он обязательно впутается. Чёртов жертвенный эгоист. Свет фар. Я первый остановил удары и прислушался. — Патруль — шёпотом оповестил я Алекса. Тот резко остановился и оглянулся. — Надо валить. — Его голос задрожал. Он боялся. Это переключение было таким резким… Будто два разных человека. Один ненавидел меня и избивал в луже грязи, другой испуганно смотрел в сторону приближающихся фар. Одному хотелось вмазать, другому помочь убежать. Он встал — до этого сидел на моих бёдрах и пытался придушить — взял меня за шкирку и побежал по улице. Машина ехала следом. Мы бежали не останавливаясь, Алекс чуть впереди, я за ним. Пытались оторваться, но не выходило. Патруль ехал за нами. — Срежем через дворы, — Алекс выкрикнул спереди, — быстрее. И мы погнали через дворы. Через минут десять оба спрятались за панелькой, под яблоней. Я пытался отдышаться. Алекс нервно оглядывался по сторонам. Обычно патрулю плевать на драки трущобников. Если они не могли догнать нарушителей, то и гнаться до последнего не собирались, не критичная ситуация. Но если бы поймали, мало бы не показалось. А тут ещё и какая-то передачка у Алекса в кармане, и неизвестно что внутри. Я присел на землю, опёрся спиной на стену. — Ну так что? Собираешься рассказать? Он сполз по стене вниз и присел рядом. Достал новую сигарету — предыдущая упала при нашей драке — и медленно закурил. Из-за холода у меня и самого валил пар изо рта, казалось, что я тоже курю. — Если обещаешь не кричать — Как маленький ребёнок, — я смиренно вздохнул и кивнул, — обещаю. Рассказывай. — Я вступил в "солнце". Повисло молчание. Я подозревал. Доказательств не было, но, казалось, это именно то, что мог сделать Алекс. И он действительно сделал. Я зажмурил глаза и откинул голову назад. Она стукнулась о кирпичную стену с тихим стуком. Насколько безопасно идти домой? Не явятся ли к нам, когда мы вернёмся? Успел ли где-то засветиться Алекс, или пока никто об этом не знал? — А если тебя поймают? Что будет с Лили? Со мной? Почему ты не можешь подумать головой хоть раз? Мне снова захотелось его ударить, но сил уже не было. Алекс сделал долгую затяжку и посмотрел вдаль. — Думаю. Поэтому и делаю всё это. Если сработает… — Ты думаешь, это сработает? Алекс закатил глаза и ткнул меня локтём под бок. Слабо. Он тоже устал. — Не сработает, если будешь относиться так скептично. Из-за мокрой куртки становилось холоднее, ветер усиливался. При мысли о том, чтобы пойти домой, я почувствовал дрожь в ногах. — Что... Что на той бумажке? Алекс пожал плечами — Ещё не смотрел. — Он достал записку из кармана и разгладил бумагу. Нахмурился. Побледнел. — Что там? — Просьба прийти сегодня ночью в Энигму. С тобой. Энигма. Я слышал про это место. Бар на отшибе Нижнего города. — ... Зачем? — Здесь написано, что они следили за мной. Видели и тебя. Если ты не вступишь, они сдадут меня полиции и отправят Лили в детский дом. Они хотят завербовать больше людей в подполье. — Потом шёпотом пробормотал: — нет, Каталлея так не поступит... — Через шантаж? — Я возмутился, — как они собрались набрать последователей через шантаж? Их новые участники сбегут при первой возможности без своего желания. — Да тише ты. — Алекс огляделся. — Я не знаю. Но сейчас в "солнце" очень мало людей, после некоторых... событий. Это может быть блефом, а может и нет. С Каталлеей не угадаешь. Придётся тебе идти сегодня со мной, выбора нет. — Что будет в баре сегодня ночью? — Не знаю. Наверное, Каталлея соберёт собрание. Только, пожалуйста, веди себя адекватно. Без кулаков в морду. Правая щека Алекса сильно покраснела. Наверное, останется синяк. Мне стало стыдно. — ... Прости Он покачал головой. — Это ты прости. — Алекс встал, затушил сигарету о стену дома и протянул мне руку. — Идём домой. Разберёмся. Когда мы вернулись домой, Лили стояла возле открытого окна. Я присмотрелся — в её руках была миска с молоком, которое мы оставили на следующее утро прозапас. — Это последнее молоко? То самое? Лили повернулась с невинным видом и отшатнулась от окна. За ее спиной сидела кошка. Большая, полосатая, довольно облизывающая пасть. — Я просто хотела покормить Кассиопею. У неё родились котята, я видела. Животные мне не нравились. Всегда казалось, будто у них есть разум, что они следят за мной или записывают на видеокамеры в глазах. Разумеется, это глупо. Я знал это, но ничего не мог поделать. Иррациональный страх. При животных я даже двинуться не мог, старался вести себя как можно более непринуждённо, чтобы не вызывать подозрений у тех, кто следит за мной через их глаза. О переодевании или обсуждении личных тем в присутствии животных и речи быть не могло. А тут ещё эта Кассиопея. Эта наглая кошка постоянно залезала к нам в дом через окно по веткам дерева. Теперь появились ещё и котята. Лили так любила это нахальное животное, что, казалось, между мной с Алексом и Кассиопеей она выберет второй вариант. Какое-то время она даже упрашивала Алекса взять её домой. Он согласился, а вот я наотрез отказался. Пришлось слушать детские вопли всю неделю. — Вы подрались? — Лили смотрела на нас снизу вверх, задумчиво прикусив указательный палец. Щека Алекса покраснела, на шее остались отпечатки моих пальцев, в некоторых местах красовались царапины. Нормально я его разукрасил, подумал я. Да и сам, наверное, выглядел сейчас не лучше. Смотреть в зеркало не хотелось. — Нет, просто упали. Не обращай внимания, мелкая. — Алекс улыбнулся и погладил сестру по голове. Обычно Лили ходила с двумя косичками, но из-за утренней перепалки никто не стал заплетать ей волосы. Меня всё ещё разъедала совесть за то, что я накричал на неё утром. — Упали? — Она посмотрела на нас по очереди, как бы решая, верить или нет. — Ага, — я улыбнулся и мягко щёлкнул её по носу. — Так что там с танцем? Покажешь? Лили станцевала. Это было подобие польки, немного неловкое, но довольно неплохое для ребёнка. Мне понравился танец. В конце Алекс захлопал, и я к нему присоединился. Лили улыбнулась широкой улыбкой — как у брата — и поклонилась После душа мы с Алексом улеглись на кровать. Никто не знал, что делать дальше. Я придвинулся чуть ближе — от него пахло яблочным шампунем. Он просто лежал и смотрел в потолок. — ...И всё-таки ты должен взять деньги. — Сказал я. — Ты не понимаешь меня. Я тот ещё эгоист, даже если тебе так не кажется. Ты думаешь, что я делаю это для тебя, а я делаю это для себя. Чтобы не чувствовать свою ущербность. Не отказывайся. Алекс переваривал мои слова и молчал. В конце концов он ответил: — Я такой же эгоист. Ты думаешь, что я не беру деньги ради тебя, а я не беру их ради себя. Я молчал. Мне вдруг захотелось рассмеяться, хоть в ситуации и не было ничего смешного. — Так возьмёшь? — Я дотянулся до прикроватной тумбочки и достал из ящика ту самую пачку денег. — Пожалуйста. Алекс молчал долго. Сначала я решил, что он вздумал меня игнорировать вместо ответа, и уже было хотел положить пачку обратно, но он сказал: — Возьму. Если тебе так легче. Он взял деньги. Пересчитал. Пятьсот пятьдесят пять марок. Опять тишина. Плотная такая, осязаемая. — Во сколько? — Спросил я шёпотом. — В два. — Алекс нахмурился сильнее, всё ещё не глядя на меня, — ... прости. Я не хотел, чтобы это тебя касалось — Какой сегодня день недели? Алекс опешил от такого вопроса, но посмотрел на календарь. — Вторник. — Да? А я думал, что воскресенье. Прощёное. Он удивленно посмотрел на меня, а потом улыбнулся. — Я просто... Не знаю, чувствую себя виноватым. — Я тоже. Но уже ничего не поделаешь. Нужно подумать, как из этого выкрутиться. Посмотрим, что они предложат. Странно: так боялся подобной ситуации, всегда паниковал, чуть ли не в обморок падал, а теперь такой спокойный… Конечно, я нервничал, но не так сильно, как ожидал *** Решил немного поспать, пока есть время. Лежал в удобной позе, положив голову на вытянутую руку. Ещё немного... — Да как её поймать-то?! Я резко открыл глаза и пихнул Алекса коленом. Тот пытался поймать мышь уже около получаса, но никак не получалось. Выглядело это так: животное раз в какое-то время вылезало из своей норы где-то за кроватью. Подходило к тарелке с небольшим кусочком хлеба, которую поставил на пол Алекс. Тем временем он сам лежал на краю кровати, не шевелясь. В одной руке фонарик, в другой — контейнер. Он собирался накрыть им мышь, как только та вылезет на приманку, но стоило ему дёрнуться и включить свет, она тут же ныряла обратно под кровать. Меня это ужасно раздражало, поэтому в один момент я просто скинул Алекса на пол. Он плюхнулся и ойкнул — Ну за что? Я пытаюсь облегчить нам жизнь. Избавиться от этой твари. — Он махнул головой в сторону кровати, и рыжие волосы растрепались. Сейчас он выглядел как обиженный ребёнок. Я усмехнулся и протянул руку, чтобы пригладить его волосы. — Давай сходим завтра за нормальной мышеловкой. — Протестую! Тварь должна остаться жить! Мышь мы так и не поймали.