Отдушина Ива-чана

Спортзал Аобаджосай после уроков всегда пах одинаково: резиной мячей, потом, старым деревом паркета и чем-то металлическим — наверное, от сетки или от пота, пропитавшего форму. Свет лился сверху через высокие окна, уже подсвеченные оранжевым закатом, и длинные тени от игроков тянулись по полу, как чёрные копии самих себя. Тренировка шла уже второй час. Сначала разминка, потом подачи, потом отработка приёма, блок, нападающие удары. Ойкава, как всегда, был в центре всего: стоял на позиции связующего, раздавал пасы с такой точностью, что мяч будто сам находил нужную руку. Его движения были плавными, почти ленивыми — пока не требовалось нападения. Тогда он взрывался: прыжок, поворот корпуса, и мяч летел с такой силой, что младшие инстинктивно приседали. Иваизуми сегодня был особенно молчалив. Он стоял на приёме, принимал подачи Тоору — одну за одной, без единой ошибки. Каждый раз, когда мяч отскакивал от его предплечий, раздавался глухой хлопок, и Хаджиме тут же переставлял ноги, готовясь к следующему. Лицо каменное, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Парень не кричал, не подбадривал, просто делал. — Ива-чан, ты сегодня какой-то злой~ — протянул капитан, подбрасывая мяч перед очередной подачей. — Может, тебя сегодня не покормили? — Заткнись и подавай, Дуракава. Тоору хмыкнул, но послушался. Подбросил мяч выше обычного, сделал шаг назад, рванул вперёд — и мяч улетел с такой скоростью, что воздух вокруг него будто завибрировал. Иваизуми принял чисто на инстинктах, привыкнув к таким выкидонам друга, будь на его месте кто другой, прилетело бы в лицо. Но все же предплечья сразу покраснели — удар был жёстче, чем нужно на тренировке и парень не принял его так как надо. — Слишком сильно, — бросил он, не глядя на сеттера. — перебор. — Ты слишком медленно двигаешься, — парировал Ойкава, уже подбрасывая следующий мяч. — давай, Ива-чан, шевелись. Или мне позвать Мацукаву, чтобы он тебя подменил? Иссэй, стоявший в стороне и лениво растягивающий плечи, только фыркнул. — Не втягивай меня в ваши семейные разборки. — но холодный пот пробежавший по виску, сказал все за блокирующего. Мало кто хотел стоять в паре с капитаном. Ханамаки рядом с другом нервно хихикнул, но быстро нахмурился, чувствуя взгляд Хаджиме. Доигровщик молча принял ещё одну подачу. Мяч ушёл в сторону, но он успел его достать, перекинув на Тоору. — Видишь? — тот поймал его одной рукой, крутанул на пальце, как баскетбольный мяч, и усмехнулся. — Можешь когда хочешь. — А ты сегодня слишком много болтаешь. — наконец поднял тяжелый взгляд Иваизуми, без намёка на шутку прорычав. — Может, тебе рот заклеить скотчем? Вокруг раздался тихий смешок — кто-то из второгодок не сдержался. Это не первая ссора этой парочки. Они всегда собачаться, да только и миряться так же быстро. — Ива-чан! Ты ранишь меня в самое сердце! — Ойкава картинно схватился за правую сторону. — После всего, что я для тебя сделал… — После всего, что ты для меня сделал? — Хаджиме шагнул ближе, голос понизился, но в зале стало тише. — Например, как ты подаёшь так, будто хочешь мне кости переломать? Тоору моргнул — один раз, медленно. Улыбка сползла с лица, но не до конца. Неужели переборщил? Сеттер напрягся, когда его зам, отвернулся, что бы поднять ближайший мяч. — Сердце с лево, идиот. — развернулся тот, едва сдерживая улыбку и подкидывая мяч вверх. — Ива-чан! — прохныкал Ойкава ловя передачу, понимая, что все в норме. — Ты злой. Иваизуми смотрел на него ещё секунду, в ожидании передачи, но потом пролез под сеткой и протянув руку коротко хлопнул Тоору по затылку — не подзатыльник, а именно хлопок, как будто ставил точку. — Иди попей воды. И перестань подавать, как псих. Скоро конец тренировки. Капитан усмехнулся — уже по-настоящему. — Да, папочка. Хаджиме закатил глаза и пошёл к скамейке. Сеттер постоял ещё немного, глядя ему вслед, думая что произошло. Потом подбросил мяч, поймал его и пошёл следом. Тренировка закончилась позже обычного — Ирихата-сенсей сегодня был в ударе и заставил всех дополнительно пробежать пару кругов после основного блока занятия. Обещанный дождь лил как из ведра, когда парни наконец вышли из спортзала, и побежали к основному зданию. Густые капли барабанили по металлической крыше навеса у выхода, превращая школьный двор в размытое серое пятно. Тоору, как всегда, первым заскочил под навес, встряхнулся, как мокрый пёс, и театрально взвыл. — Ива-чан, это конец света! Мои волосы! Моя идеальная укладка! Она же погибнет! Он драматично схватился за голову, хотя капюшон куртки был надвинут, а сумка с формой придерживалась сверху. Волосы всё равно успели намокнуть и теперь вились ещё сильнее, чем обычно. Хаджиме зашел следом, молча поправил лямку рюкзака и бросил на друга взгляд, полный привычного раздражения пополам с усталостью. — Ты сам взбесил тренера, Дуракава. — зам-капитан шмыгнул носом, идя к шкафчикам с обувью. — Теперь не ной. — Но Ива-чан! — Ойкава повернулся к нему всем телом, сложив руки в умоляющем жесте. — Мы же не можем вот так просто идти домой! Я весь промокну, простужусь, умру молодым и красивым, а ты будешь жить с чувством вины до конца своих дней! Иваизуми фыркнул, но всё же огляделся. Самые смелые и взявшие зонты, решились на заплыв по домам. Кто-то поплелся в библиотеку, что бы переждать с пользой и сделать домашку. Дождь действительно не собирался стихать — лужи уже сливались в целые озёра, а ветер гнал воду почти горизонтально. — И что ты предлагаешь? Тоору вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Хаджиме всегда начинало сводить зубы. — А давай к Аяне-чан. — парень кивнул вверх, и в лево в сторону лестниц. — У неё там тепло, сухо, есть чай… и она точно не выгонит нас под дождь. Ну почти точно. Иваизуми закатил глаза так сильно, что чуть не увидел собственный мозг. — Ты серьёзно? — Не вижу причин для отказа! — Тоору уже тянул его за рукав. — Сам договариваться будешь, — буркнул Хаджиме, но всё же пошёл следом. — я и слова не скажу в твою пользу. Дождь лил слишком сильно, чтобы спорить, а мокрые кроссовки уже противно хлюпали. Парни взлетели по лестнице на третий этаж. Сеттер, конечно, успел пару раз поскользнуться и театрально ойкнуть, но Ива-чан просто молча подхватывал его за локоть и тащил дальше. Дверь студии была приоткрыта — видимо, кто-то из младших забыл закрыть плотно или вышел ненадолго. Изнутри доносился тихий гул мониторов и едва слышный голос. Кайто, Иваизуми узнал чисто из-за абсолютного чувства дежавю. Правда в этот раз парень стоял у стола Имауши, вытирая что-то салфетками и напевал. Когда в клубную комнату распахнулась дверь и послышалось «Аяна-чан!» от Ойкавы, первогодка пискнул обернувшись и побелел видя третьегодок. Хаджиме тут же отвесил Тоору подзатыльник. — Извини, Кайто-кун. — склонив голову пробасил вице-капитан. Кайто Саори явно был не в себе, но кивнул и подошел к ним, немного трясясь от остаточного страха, да и в принципе от страха перед семпаями. — Аяна-семпай отошла в туалет, облилась чаем. — прошептал парень, отодвигая свои вещи, что бы старшим было куда сложить рюкзаки. Хаджиме кивнул, понимая, почему дверь открыта и девушки тут нет. Ойкава же печальнее любого актера простонал, но быстро скинув кроссовки, сырую куртку и свои вещи плюхнулся на диван, закутываясь в теплый плед. Ива-чан цокнул и вновь извинился перед мальцом, говоря, что они постараются не мешать. Саори хлопнул глазами, проводя взглядом школьную знаменитость, а потом и Иваизуми, но сдержанно кивнул, предлагая горячий чай. Третьегодки не отказались, Кайто достал из холодильника воду и залил в чайник, нажимая на кнопку и потянулся за чаем, спрашивая, какой семпаи предпочитают. Ответить парни не успели, дверь вновь открылась и в комнату вплыла Аяна, вытирая серые спортивки туалеткой. — Саори, дай пожалуйста влажные салфетки. — согнувшись в три погибели прошипела альбинос. — Что бы я ещё раз пила из пластиковых стаканов чай! — Сейчас, Аяна-семпай! — первогодка тут же метнулся к своему рюкзаку. Имауши же материлась, проклиная изготовителей стаканчиков и резко подняла взгляд, слыша смешок человека, которого тут быть не должно. — Аяна-чан, не стоит девушке так говорить. — прохрипел ржущий Ойкава, облокачиваясь на плечо друга, что тоже улыбался. Комичность ситуации накрыла всех, кроме девушки. Она так и замерла, согнувшись как бабка, прижимая туалетную бумагу к штанине, чаем облилась, как идиотка, обжигаясь о пластик. А теперь ещё и эти двоя зачем-то приперлись. — Мы тут это в гости зашли. — маскируя смех кашлем, пробормотал Хаджиме. — Там льет как из ведра. Тоору в последующий неловкой тишине махнул рукой. Его друг, пытаясь исправить ситуацию, пробормотал, что они бы с её разрешения переждали дождь в студии. Девушка выпрямилась, поджала губы, словно погружаясь в раздумья, смотря на одногодок, — Вы бы разделись, мокрые же оба. — и выпалила кивнув на пледы. — Вытритесь хоть. Иваидзуми краем глаза заметил, как Кайто выронил челюсть на пол от неожиданности. Справедливости ради, сохранить бесстрастное выражение лица ему позволило только то, что его лучший друг — это Ойкава Тоору. Который тоже немного завис, но тут же вскачил и принялся снимать футболку со словами: — Аяна-чан, ты такая заботливая, я даже дам тебя согреть меня своим те… Продолжить фразу капитану не дал хлопок по черепушке от Хаджиме. И… абсолютно красный Кайто. Который, магическим образом телепортировался и теперь стоял закрыв Имауши собой, словно на неё покушаются. — С-семпай! — пискнул первогодка, раскинув руки в стороны, будто пытаясь заслонить Аяну от вида полуголого Ойкавы. Его лицо пылало до корней волос, глаза метались от Тоору к Хаджиме и обратно. — Н-не надо! То есть… я… я сейчас полотенце принесу! Или… или возьмите плед! Девушка стояла, всё ещё держа комок туалетной бумаги в руках, и смотрела на эту картину с таким выражением, будто только что зашла не в свою студию, а в цирк третьего сорта. — Кайто, успокойся и отойди. — она медленно отодвинула первогодку за спину, выдохнула сквозь зубы и произнесла ровным, но очень усталым голосом. — У тебя чайник вскипел, только ради бога, дай им обычные кружки. Саори замер, но послушно сделал шаг к чайнику, доставая из тумбочки кружки, всё ещё держа руки напряженными, как будто в любой момент мог снова прыгнуть на защиту. Имауши перевела взгляд на Тоору. Тот стоял посреди комнаты в одних спортивных штанах, мокрая футболка валялась на спинке её стула, а на лице сияла та самая улыбка, от которой у фанаток подгибались коленки. У Иваизуми вид был такой, будто он мысленно уже роет могилу для своего друга и репетирует надгробную речь. — Ойкава, — замогильным голосом сказала Аяна. От этого тона даже капитан слегка поумерил энтузиазм. — если ты сейчас же не наденешь что-нибудь сухое, я лично выкину тебя под ливень. — Аяна-чан! Ты разбиваешь мне сердце… — Тоору театрально схватился за сердце, но все же набросил на себя коричневое полотно. — Злая ты, я ждал тепла и уюта. — Ради тепла и уюта ты можешь закутаться в плед и сидеть тихо, — отрезала она, наконец-то разгибаясь, бросая скомканную бумагу в мусорку. — прекрати мне пугать ребенка! Кайто, хотел что-то возразить, но прикусил язык, отворачиваясь, скрывая красные уши. — Иваизуми, ты тоже. — уже спокойнее сказала девушка, поворачиваясь к названому. — Снимай куртку, пока не простыл. Хаджиме хмыкнул, но послушно стянул мокрую спортивную куртку, повесил её на спинку дивана, около себя и остался в чёрной футболке, которая успела промокнуть только на плечах. Он бросил взгляд на Аяну — короткий, оценивающий — и кивнул, мол, понял, не буду усугублять. Кайто, наконец-то расслабив руки, и он нервно начал разливать кипяток по кружкам, бормоча себе под нос. — З-зелёный… или… с жасмином? — роясь в упаковках с чаем, спрашивая даже не поворачивая головы. — Или… чёрный? Семпаи, какой вам? — Зелёный, — буркнул Хаджиме, садясь на край дивана и стягивая с себя мокрые носки. — а этому с мятой. Ойкава кивнул, повторяя за другом, подтверждая выбор. Первогодка, распечатал квадратики и достал пакетики, закидывая в кружки, все ещё переживая не лучшие моменты своей жизни. — Мне тоже сделай плиз, я все же хочу попить чай. — добавила Аяна, подходя к портфелю кохая, доставая влажные салфетки. — Только в этот раз в кружку. Тот на это не отреагировал, словно девушка часто рылась в чужих вещах. Но судя по тому, что первогодка не дал комментариев, так и было, отметил Хаджиме, перекладывая две пары мокрых носков, на небольшую трубу входа. Альбинос наконец-то смогла нормально вытереть штанину, но всё равно поморщилась от мокрого пятня. — Спасибо, Саори. — сказала девушка, забирая протянутую кружку и плюхнулась в свое кресло, балансируя жидкостью. — И… извини, что ты тут с ними один был, я не знала, что они придут. Первогодка замотал головой так активно, что волосы заплясали. — Н-нет, что вы, Аяна-семпай, вы же не виноваты! Я сам… то есть… я рад помочь! — повернувшись к двум парням из волейбольной команды, он чуть сменил тон. — И… и держите чай! Тоору, уже завернувшись в плед по самые уши, удобно устроился на диване и похлопал по месту рядом с собой, глядя на Аяну с щенячьими глазами. Иваидзуми, же забрал у первогодки обе кружки, кивая в благодарности, и поставил ту от которой пахло мятой, перед капитаном. — Аяна-чан, садись к нам, погреешься. — сеттер, в своем репертуаре продолжил болтать. — У нас тут тепло, как в личной сауне. Имауши посмотрела на него так, будто размышляла, сколько лет ей дадут за убийство. Потом на Саори, что пролил кипяток мимо кружки, услышав предложения семпая. Видимо свой чай он выпьет ещё не скоро. — Акуратнее, горячо же. — цокая, протянула девушка и перевела взгляд на Хаджиме, который молча пил чай и делал вид, что ничего не слышит. — У тебя есть пять секунд, чтобы заткнуть этого клоуна. Хаджиме поднял кружку, сделал глоток и только потом ответил, спокойно и устало: — Я на сегодня пас, самостоятельно. Аяна долго молчала, потом вздохнула — так тяжело, будто на неё навалили куча работы разом. Видимо Тоору сегодня в ударе. Либо Ива-чан на столько преисполнился, что ему уже плевать. Что ж, Саори делает отличный чай, успокоительное, что ли, туда заливает? — Ладно, сидите уж, но если хоть один из вас начнёт орать, петь, танцевать или раздеваться дальше — вылетите оба. — Обещаю вести себя идеально! — Ойкава поднял руки в шутливом салюте, а потом все же потянулся за кружкой. — Это значит «молчать». — уточнила Аяна, откидываясь назад, что бы первогодка пролез мимо неё на стул и прикрыла глаза. Кайто сначала поставил кружку на стол, около своего ноутбука. А только потом перелезая сел и сжался, стараясь стать как можно меньше. Забирая горячий предмет, Саори прижал его ко рту наклоняясь к девушке, что бы парни его не услышали и спросил. — Аяна-семпай… если что я могу их, ну… выгнать? Альбинос открыла один глаз, посмотрела на первогодку и уголок её губ чуть дрогнул в улыбке. — Пока не надо. — и чуть тише добавила. — Но держи это в уме. Кайто кивнул так, будто ему только что вручили секретное оружие, и развернулся к своему компьютеру, стараясь стать невидимым, хлебая кипяток. В студии наконец повисла долгожданная тишина. Дождь барабанил по окну, плед шуршал, когда Тоору устраивался поудобнее, а Иваизуми просто сидел, глядя в кружку. Аяна смотрела на потолок и думала. «Какого чёрта моя жизнь превращается в это, стоит кому-то из этой парочки переступить порог моего клуба?» Но вслух ничего не сказала. Просто взяла кружку и сделала наконец первый глоток. Горячий белый чай обжёг язык. Стоп, белый? Имауши удивленно подняла брови, стрельнув глазами в первогодку. Тот печатал какой-то текст в своем ноутбуке, алея ушами, чувствуя взгляд семпая. И показательно отпил из своей кружки, где бывает только белый чай. — Проказник. — фыркнула Аяна, улыбаясь и снова отпила из кружки, где должен был быть мятный кипяток. Нет, все-таки Саори заваривает прекрасный чай.