Отдушина Ива-чана

Аяна шла по маркету, толкая перед собой полу-пустую тележку, и чувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что впереди были полчаса блуждания по гипермаркету, а сзади осталась школа, где люди начали поглядывать на неё с той особенной, жалостливой тревогой, которая бесила больше, чем любые подколки Ойкавы. Всё началось с того, что Кайто вчера принёс в студию два пакета — не с проектами, не с вещами, а с продуктами. — Аяна-семпай, я заметил, что у нас закончились снеки, так что я купил немного… — прямо так, без предупреждения, поставил на стол и просто сказал. — Ну, для всех! Имауши тогда ещё не поняла, что он имел в виду под «для всех», потому что когда она через час полезла в холодильник за водой, то обнаружила там три упаковки её любимых рисовых крекеров, два вида батончиков, которые она обычно брала, и даже её любимый зелёный чай в огромных количествах. Оказалось «для всех». Значило для неё. Альбинос тогда долго стояла с открытой дверцей холодильника, глядя на эти припасы, и чувствовала, как в груди закипает раздражение пополам со странным, тёплым чем-то, что она отказывалась называть умилением. Саори — этот вечно краснеющий, вечно шаркающий ногой первогодка — заметил, что в клубной комнате нет еды, и просто пошёл и купил. Не попросил денег, не спросил разрешения. Купил на свои. Как будто Аяна была его младшей сестрой, которую нужно кормить, потому что она сама не догадается. Это было… чертовски мило. И чертовски бесило. Имауши тогда молча закрыла холодильник, ничего не сказав. Но уже на следующий день, когда первогодка вошёл в студию, она встретила его ровным, холодным голосом. — Саори, сегодня после уроков я иду за покупками. — парень собирался возразить, но Аяна склонила голову на бок и угрожающе улыбнулась. — Ты не будешь больше покупать еду в клубную комнату. Кайто вновь открыл рот, чтобы возразить. Девушка видела это по тому, как он напрягся и сделал шаг вперёд, явно собираясь сказать что-то вроде «Но семпай, мне не трудно», — но она просто подняла руку, останавливая его на полуслове. — Я глава клуба, Саори, не ты. Я решаю, когда и что покупать. — провела черту Аяна, стараясь звучать предельно понятно, а потом всё же смягчилась. — Ты не должен тратить на меня свои деньги, спасибо, но больше так не делай. Первогодка посмотрел на неё — долго, с каким-то странным, почти грустным выражением, — но всё же кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Он знал Имауши достаточно хорошо, чтобы уловить: когда глава говорит таким тоном, это уже приговор. — Хорошо, семпай. И больше не проронил ни слова. Но Аяна видела, как он сжал кулаки, когда вышел из студии. Девушка знала, что Кайто действовал бескорыстно и не преследовал никакие цели. Просто сам факт того, что кто-то из младшеньких тратит свои карманные не на себя, а на неё давил на моральный компас Имауши. Одно дело подарки или что-то на праздники… Аяна даже смерилась, что кохаи иногда приносят ей бенто. Флаг в руки, за это она отплатит, помощью с битами. Но полноценная закупка на постоянной основе, увольте. — Я имею достаточно денег, что бы самостоятельно закупать нужную мне же еду. — бурчала девушка, смотря на список в телефоне. — Совесть ещё при мне и периодически и так ковыряет мне ножом мозг. Вот поэтому она сейчас стояла в торговом центре, сжимая ручку тележки, листая список. Рисовые крекеры. Батончики. Зелёный чай. Это Саори уже приобрел. Может, взять ещё какой-нибудь чай для разнообразия, раз уж кохаи так заботятся. — Молоко, точно нужно будет. — идя по отделу со снеками, кивнула Имауши. — Тия пьет кофеёк с молоком… Так тогда и сливки надо, вроде кто-то из второгодок свои приносит. И возможно, что-то сладкое… Опять же Мацуно вчера просила шоколад, когда писала текст, хотя Имауши принципиально не поощряла сладкое во время записи. Потому что дети становяться не управляемыми из-за сахара. Внутри гипермаркета было не многолюдно — суббота, ближе к вечеру. Но Аяна, привыкшая к тишине своей студии, чувствовала себя неуютно среди редкого грохота тележек, криков детей и приторно-бодрой музыки, лившейся из динамиков над головой. Она натянула капюшон толстовки чуть ниже и двинулась вдоль полок, методично скидывая в тележку всё по списку, а иногда и что-то сверху. «Пакет соленых палочек. Пару шоколадок, вафли, Тоору их частенько таскает. Ещё надо взять мармелад для Хаджиме. Три пачки зефира — одну для клубной, ну и пару для Кайто.» — думала Имауши, скидывая все в тележку. — Вроде в последнее время, — выбирая сладость, шептала девушка. — Саори частенько пьет горячий шоколад с зефиром. Аяна застопорилась у стеллажа с зефиром, рассматривая бренды, пытаясь вспомнить какие любит первогодка, когда услышала голос. — Ая-сан? Голос был низким, чуть хриплым, с той особенной, узнаваемой интонацией, которая сразу выдавала человека, который не привык удивляться, но именно сейчас удивился. Имауши повернулась на звук — медленно, будто не веря своим ушам, — и увидела его. Кагеяма Тобио стоял в трёх метрах от неё, сжимая в руках корзину с продуктами: пара упаковок карри, молоко… Его лицо было таким же хмурым, как всегда — тёмные брови сдвинуты к переносице, губы сжаты в тонкую линию, — но в тёмно-синих глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. И лёгкое, едва заметное смущение, которое Тобио тщательно маскировал за привычной суровостью. Аяна замерла на секунду, а потом широкая, почти злорадная улыбка расползлась по её лицу — та самая улыбка, от которой у Хаджиме обычно начинало дёргаться левое веко, а у Кайто и Тоору подкашивались колени. Она развернулась вокруг своей оси всем корпусом. — Тобио-чан! — воскликнула старшая с той особенной, приторно-сладкой интонацией, от которой Кагеяму обычно передёргивало, но он терпел. — Какая встреча! Ты что, решил запастись на зиму? Карри и молоко? Прямо как в школьной столовой! Парень дёрнул плечом — рефлекторно, будто отгонял назойливую муху. Его лицо осталось каменным, но кончики ушей — Аяна видела это отлично — начали предательски розоветь. — Ая-сан, — повторил Тобио, чуть тише, и в его голосе проскользнула та едва заметная нотка, которую Имауши обожала ловить. Что-то между раздражением и смущением. — вы здесь одна? И ох, девушка едва не захихикала, увидев, что Кагеяма вертит лицом в поисках двух определенных личностей, что обычно бывают рядом. Но сегодня придется разочаровать кохая. — Ага, — Имауши подошла ближе, придерживая тележку одной рукой, и с любопытством заглянула в его корзину. — ой, а это ещё что? «Четыре яйца, потому что больше не надо»? Тобио-чан, ты готовишь на одного? Или наоборот ждёшь гостей? — Я живу один. — Кагеяма сжал ручку корзины так, что костяшки побелели. — И поэтому у тебя в корзине — молоко, яйца и карри? — Аяна театрально приподняла брови, изображая глубокое раздумье. — Тобио-чан, ты же не питаешься одним карри? Ты же спортсмен, тебе белок нужен. И овощи. — Я купил… — парень запнулся, на мгновение теряясь под её насмешливым взглядом, и его голос стал чуть ниже, почти бурчащим. — Я куплю всё по списку, Ая-сан. Спасибо, что беспокоитесь. Имауши усмехнулась — коротко, хрипло, с той тёплой искоркой в глазах, которая появлялась только в присутствии этого парня. — Да я не беспокоюсь. Я просто любопытная, — она наклонила голову, разглядывая его с ног до головы, как диковинную зверушку. Кагеяма застыл, чувствуя себя под этим взглядом словно под микроскопом. — ты, кстати, вырос. Или мне кажется? Нет, ты точно стал выше, То-чан. — Я… — он моргнул, явно не готовый к такому переходу, теперь краснея полностью. — Да. Немного. — Немного? — повторила Аяна с иронией, делая шаг вперёд и вставая рядом с ним. Они почти сравнялись, когда девушка выпускалась из Китогавы, но сегодня разница казалась огромной. — Ты наверное уже с метр восемьдесят. Тоору тоже вырос, у него где-то 183? Не важно, знаешь, он бы сейчас позеленел от злости, если бы увидел нас вместе. — Ойкава-сан? — Кагеяма нахмурился, и в его голосе проскользнула тень старого, ещё из средней школы, раздражения. — Он здесь? — Нет, нет, расслабься. — Имауши махнула рукой, заметив, как напряглись плечи парня. — Он в школе, бегает круги и ноет, они вроде сегодня вновь допоздна тренируются. Но вообще, — она снова взглянула на него с хитрым прищуром. — ты выглядишь хорошо. В Карасуно кормят лучше, чем в Китагаве? Тобио вздохнул — не тяжело, не устало, а так, с какой-то привычной, почти обречённой покорностью, будто знал, что от этой женщины не отделаться, пока она не скажет всё, что хотела. Он со средней школы знал Аяну — когда ещё Ойкава затаскивал её на тренировки. Девушка периодически подходила, чтобы потрепать Кагеяму по волосам или сказать какую-нибудь провокационную фразу. Что бы побесить Тоору, ну и потому что пыталась сгладить мосты между этими двумя, видя как младшему трудно. Не получилось конечно, но она правда пыталась. Тогда Тобио хмурился и отворачивался, а Имауши просто смеялась беззлобно, говоря что он милашка. И теперь, даже в разных школах, они иногда сталкивались, потому что жили относительно рядом. — Нормально кормят, — ответил парень, чувствуя, как уши горят. — Ая-сан, вы что-то покупали… я не буду мешать. — Ты не мешаешь, Тобио-чан. Ты — моё развлечение на сегодня, — Имауши развернула тележку и кивнула на ряд с зефиром. — Помоги зефир выбрать, для горячего шоколада. И мне потом ещё молоко надо взять. Ты же любишь его вроде, значит разбираешься? Поможешь! — Я пью молоко. — буркнул Кагеяма, чувствуя, как земля уходит из-под ног от таких перспектив. — Ты идёшь со мной. — не вопросом, а утверждением сказала Аяна, подхватывая его под локоть и разворачивая к себе, отчего Тобио, не ожидавший такого, чуть не споткнулся о собственную ногу и сжал ручку корзины сильнее. — Пойдём, пойдём. Я устала одна ходить, а с тобой веселее. И не смотри на меня так, То-чан, я же знаю, что ты не любишь бродить один. Кагеяма замер, и его лицо на мгновение дрогнуло, и он за озирался. Они выглядели как парочка и он не хотел недопониманий, мало ли кого знакомого встретят. Имауши тут же начала болтать о чем-то, отпустив его руку и просто подтолкнув ему тележку, что бы он сложил свои продукты. — Я… — начал Тобио, но Аяна уже пошла вперёд, хватая упаковку каких-то зефирок, закидывая в тележку и ему пришлось последовать за ней, потому что иначе он выглядел бы глупо, стоя посреди прохода с тележкой и корзиной, хмурясь на пустое место. Тёмно-синие глаза прищурились ровно на полсекунды, когда старшая обернулась на него, склонив голову и ухмыльнувшись, прежде чем он снова взял себя в руки. Понимая, что это скорее было сделано из-за того что ей лень вести. — Ая-сан, — попытался возразить Кагеяма, догоняя её и останавливаясь у полки с газировкой. — я правда не хочу отвлекать вас от покупок. — Отвлекать? — Имауши повернулась к нему, с усмешкой глядя на его красные уши. — Ты не отвлекаешь, Тобио-чан. Ты — мой личный помощник по переноске тяжёлого. Вот, — она сгребла пару баночек с колой и положила в тележку, не глядя. — ты же не откажешь своему семпаю? Кагеяма вздохнул, понимая, что спорить с ней — как пытаться остановить поток воды голыми руками. Аяна просто не слышала слова «нет», когда хотела чего-то. Он шагнул ближе и поставил свою корзинку на место куда дети садятся и покатил тележку, чувствуя, как её взгляд ловит каждое его движение. — Ты стал молчаливее, — заметила Имауши, наблюдая за ним с лёгкой улыбкой, шагая дальше. — раньше ты хотя бы рычал и огрызался, когда я тебя называла То-чан. Сейчас просто стоишь и краснеешь. Это прогресс? — Я не краснею, — буркнул Тобио, чувствуя, как жар поднимается к щекам, в противовес его словам. — Краснеешь-краснеешь, — хмыкнула Аяна, наклоняясь к нему и заглядывая снизу в глаза. — я же вижу, То-чан. Мы знакомы столько лет, я знаю все твои выражения. И ещё, ты не умеешь врать. Кагеяма сжал зубы, и на его лице промелькнула лёгкая гримаса раздражения — но не злого, а скорее растерянного. Парень действительно не знал, что ответить на это заявление, и его взгляд на секунду скользнул в сторону, прежде чем он снова встретился с ней взглядом. — Ая-сан, вы… — Тобио запнулся, и в его голосе проскользнула странная, почти уязвимая нотка, которая появлялась, когда он терялся в словах. — Вы всегда так делаете. — Что делаю? — Имауши приподняла бровь, продолжая идти вперёд и закинула упаковку сока в тележку, даже не глядя. — Вы просто… — он сделал шаг вперёд, поравнявшись с ней, и теперь они шли рядом. — Вы говорите о людях так, будто читаете их мысли. Но когда спрашивают что-то о вас, вы уходите от ответа. Аяна на секунду замерла, но почти сразу пришла в себя, издав короткий смешок, копируя Ойкаву. — Ой, То-чан, ты такой острый! — она развернулась к нему на ходу и показательно покачала головой, её белые пряди выбились из-под капюшона. — Мне это нравится. В тебе есть стержень. Кагеяма нахмурился, не до конца понимая, комплимент это или колкость. — Ая-сан, — сказал он осторожно, решая сменить тему. — про Ойкаву-сана… вы всё ещё терпите его? После того, как он вас бесил в средней школе? — Терплю? — Имауши удивлённо взглянула на него, а потом рассмеялась. — Тоору идиот, но он мой идиот. Как и Хаджи. И ты, Тобио-чан. Все вы — мои идиоты. Но я вас люблю. Она сказала это так легко, будто это было само собой разумеющееся, не требующее объяснений. Кагеяма застыл на месте, слыша, как кровь стучит в ушах. Он не ожидал этих слов — точнее, не ожидал, что она скажет их вслух. И почувствовал, как его собственное лицо начинает гореть сильнее. Тобио никогда не умел правильно реагировать на подобные заявления, а от Аяны они звучали особенно тепло. Он приоткрыл рот, но не нашёл слов и просто смотрел на неё, пока она остановилась и обернулась, чтобы проверить, идёт ли он. — Ая-сан, — выдохнул Кагеяма, стараясь, чтобы голос не дрогнул, потому что внутри всё сжалось от тепла. — Я… рад, что вы считаете меня другом? — Конечно, — видя, что Тобио не уверен в выборе слов, без проблем подтвердила Аяна. — а ты думал, я просто так к тебе цеплялась всё это время? Ты — мой любимый цундере, То-чан. Никто не краснеет так, как ты. И она снова пошла вперёд, вскрикивая, что нашла поки, которые хотела попробовать Тия, оставляя его стоять в проходе. Кагеяма моргнул, раз, второй, а потом сделал шаг, догоняя её. — Ая-сан, — Тобио подошел, осматривая, что выбирает старшая. — вы не меняетесь. Имауши остановилась, повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то мягкое, почти удивлённое, а затем она улыбнулась — по-настоящему, без сарказма, без колкости. — Тобио, — сказала она тихо, и в голосе её была та особенная теплота, которую она никому не показывала. — иди сюда, мелкий засранец. Она протянула руку и слегка, почти невесомо, потрепала его по макушке, как делала в средней школе. И хотя Кагеяма хмурился и отворачивался тогда, сегодня он просто стоял и позволял ей это, ещё и наклонился, что бы было удобно. Тобио сглотнул, чувствуя, как внутри разливается то странное, тёплое чувство, которое он не умел называть словами. — Идём, — сказал парень, чуть хрипло, но в голосе его уже не было того привычного раздражения. — я помогу вам выбрать молоко. — О, спасибо. — вновь беря его под локоть и ведя к молочному отделу, просияла Имауши. — Я куплю тебе что-нибудь вкусное за помощь. Например, что-то, что ты любишь, кроме молока. Что-то сладкое, о котором ты никому не рассказываешь? Кагеяма скрипнул зубами, но сдался, чувствуя, как её пальцы смыкаются на его локте, а его собственное сердце начинает биться быстрее от этого прикосновения. — Молоко. И… — он замолчал, не желая признаваться, что иногда покупает сладкое, когда никто не видит. — И? — Аяна повернула голову, и её глаза блеснули весельем. — Пудинг… — буркнул Тобио, потому что он знал, что Аяна не успокоится, пока не вытянет из него ответ. Имауши рассмеялась — легко, искренне, и этот смех разлился по рядам гипермаркета. Кагеяма смотрел на неё, чувствуя, как его собственные губы начинают предательски подрагивать в попытке улыбнуться, хотя он изо всех сил пытался сохранить привычную суровость. Это было невозможно. Рядом с Аяной невозможно было оставаться хмурым слишком долго. Не для Тобио. Тогда, в средней школе, Аяна появилась в его жизни случайно — или не случайно, как она сама любила говорить, что случайностей не бывает, а есть только вовремя принятые решения. Она приходила на тренировки вместе с Тоору, потому что тот периодически затаскивал девушку, чем-то шантажируя, по словам Иваизуми. Кагеяма тогда был замкнутым, злым на весь мир и у него были проблемы с капитаном. Имауши заметила это, хотя скорее нашла новую жертву. Она подошла к нему в первый раз после тренировки, когда почти все уже разошлись, а он всё ещё стоял у сетки, оставшись отрабатывая подачи, которые Ойкава отказался показывать. Без предупреждения, без объяснений, просто подошла и встала рядом. — Ты неплохо играешь, — сказала Аяна тогда, выглядя незаинтересованной, даже не смотря на Тобио. — но что-то мешает тебе видеть слабые места противника. Ты, Тобио, верно? Кагеяма тогда вздрогнул от того, что она назвала его по имени, хотя они не знакомы и хотел огрызнуться, сказать, что она ничего не понимает в волейболе, но промолчал. Семпай, все-таки, да ещё и подруга Ойкавы, не хотелось проблем. А потом девушка стала появляться чаще. Не навязчиво, не лезла в душу, просто была рядом: могла сесть на скамейку во время перерыва и начать говорить о чём-то своём, не требуя ответа. Могла принести ему любимое молоко, потому что «То-чан, ты сказал, что должен пить его чаще». Могла протянуть руку и потрепать его по макушке, когда он снова получал отказ от Тоору, и в этом жесте было что-то такое родное, что Кагеяма не уворачивался. — То-чан, — повысила голос Имауши, вырывая Тобио из воспоминаний. — давай выбирать молоко, а потом за пудингом. Есть предпочтения? Я вот люблю шоколадный. Кагеяма сглотнул, Аяна всегда была такой. Всегда пыталась вытащить его из той скорлупы, в которую он сам себя загнал. Не со злобы, не ради смеха, а потому что ей было важно, чтобы он был счастлив, наверное? Парень хотел так думать, указывая на любимую марку молока. — Я тоже, — выдавил он позже, и голос его был почти неслышным. — тоже люблю шоколадный.