Назад в прошлое

Si vis pacem, para bellum.

Хочешь мира, готовься к войне.

Небольшие различия в начальных условиях рождают огромные различия в конечном явлении… Предсказание становится невозможным.

Анри Пуанкаре

      Выражение лица Вокса было красноречивым. Казалось, само здание прекратило гудеть, ожидая гневной реакции повелителя. Вал и Вел с интересом и легким ироничным садизмом наблюдали за лицом их товарища, предвкушая взрыв эмоций.       Воксу было П.О.Х.У.Й       Кристалическое безразличие.       Ясное как в полностью солнечный день игнорирование данной важной новости.       - И? – Винсент поднял бровь, шерудя пальцами по карманам и доставая изящный портсигар. – И?       - Что “И?”       - Что “Что “И?””       - Блять, у нас урок английского!? – Вельветт взорвалась первой. – Аластор вернулся! Аластор! Але, Радиодемон в городе, прием, Вокс меня слышит?       - Я прекрасно вас слышал. Несколько раз. – с помощью легкой искры на пальце Медиадемон подпалил сигарету. – И мой вопрос неизменен. Это какая-то важная информация?       - Эм… ну, - Валентино даже сбился с мысли. – Вообще-то… вы враги вроде как? Уже семьдесят лет? И он, ну, вернулся и ты такой: “Вау, наконец-то ты пришел, урод!” – моль даже изобразила сцену руками. – А потом кчау-пау-бдыщь, вы бьете друг другу морды и поливаете говном из брандспойта и так… каждую неделю до его исчезновения? Нет, может я что-то путаю, поправьте меня или нет, но ты, блять, буквально ВСЕ время тратил на мысли об этом олене! Это твой кинк его убивать, строить планы! И ты этим занимался всегда, сколько мы знакомы! А теперь “И”!?       - Ну, да. Буквально наплевать мне. – дым от сигарет двух повелителей скрестился в воздухе, став из розового бледно бежевым. – Я все переосмыслил, осознал, больше так не буду – это вас устроит?       - Вокс, но это буквально твой соперник! Нельзя же так… наплевательски к нему относится! – Вельветт удивленно встала рядом с Винсентом, вскинув руки. Её забавные косы яростно дернулись.       - Странно. Не думал что вы яростно броситесь защищать его. Вы вообще на кого работаете?       - На себя, Вокс. И ты это прекрасно знаешь. – Валентино эротично выгнулся, на миг продемонстрировав V образный вырез в районе паха. – Но это бьет по имиджу. В Аду, как ты знаешь, любят экшен. Драму, вызов и чуть-чуть яростного боя. И пока ты игнорируешь этого оленя, это дает ему возможность… скажем, взять на себя чуть больше, чем ему положено. Ты известен своей ненавистью к этому пережитку прошлого…       - Стой-стой… ты… сейчас указываешь мне… МНЕ? … как с этим поступить?       - Amado, подожди, я лишь хочу уберечь тебя от нервов потом. Ты всегда…       - Да, всегда нервничаю, когда наши рейтинги просаживаются. – Вокс спокойно встает, не вытаскивая сигарету из цифрового рта. Он медленно обходит стол, подходя к Валентино хищным шагом. -  Но проблема в том, что ты пытаешься через этот кусок старой протухшей солонины влиять на меня. ВЛИЯТЬ НА МЕНЯ, ВАЛЕНТИНО! – на миг эмоции вспыхнули как солнце, но тут же сгорели в пламени перегрузки, оставив лишь пустоту. Глаз, пошедший красными спиралями, снова вернулся к спокойному треугольному. – Ну вот… в свободное время нервничаю из-за поломанного приемника и кто в этом виноват, хм?       - Вокс… но ты же не можешь оставить его пришествие без ответа. Все, буквально все повелители знают о том, что у вас страшные терки. И будут ждать твоего ответного хода. Не будет ли это… слабостью по отношению к ним?       - А сколько у них аккакунтов в сети ВоксТек? Правильно, максимум сотня, блять! И то, они, настолько старые развалины, что даже не могут удосужиться правильно обновить подписку. За, сранных, два доллара. Они не составляют и миллионную часть того, что дают мне толпы безмозглых идиотов, просматривающих мои передачи, будь они неладны вместе со сценаристами их разрабатывающими. – Вокс запустил экран. – А теперь посчитаем в циферках.       - За прошедшие семь лет экстреминации выкосили как минимум пятьдесят пять процентов старого населения ада. Это я говорю по состоянию до пропажи Аластора. Из оставшихся, реально тех, кто перешел на однозначный просмотр наших продуктов, внимание, девяносто восемь, мать его, процентов! Девяносто восемь! Это девять десятков и восемь единиц, о как!       - Восемь, девять? – Валентино начал загибать пальцы, но Вельветт оборвала его яростным взглядом, кинув подушку и сложив руки на груди.       - Итого, из условных миллиона грешников, реально сколько сейчас слушает это вонючее старье? Правильно, меньше двух десятков тычяч! Меньше двухсот сотен демонов каждый унылый день включают эти коробки и слушают кого? Правильно, унылых ведущих с замогильным голосом, не способных заинтересовать свою аудиторию и копирующих мои, я повторяюсь, МОИ сводки новостей. Да я могу даже полет на Марс вкинуть и они высрут это в головы этим старперам, которые как дятлы будут кивать головой.       Вокс обернулся в окну, стряхнув пепел с сигареты.       - Большинство аудитории этой технологии – грешники за семьдесят, в жизни не видевшие даже ламповое убожище, именованное телевизором, а остальные фанаты и продавшие душу, просто физически не имеющие возможности внимать нашему всеобъемлющему продукту! Итого, у меня миллион фанатов, а у него жалкие крохи.       - Вокси, папи… я кажется понимаю! – Валентино поднял руку, глаза за очками удивленно и радостно расширились. – Но я не могу понять, почему тогда ты не дашь этому оленю под сраку? Он же буквально жалкое ничтожество, как ты сейчас расписал.       - Это жалкое ничтожество черпает свои возможности из “ВНИМАНИЯ”, понимаете? – Винсент развел руки в стороны. – Не “Внимания”, не “внимания”, а “ВНИМАНИЯ”. Ему нужен громкий скандал, шум, драма и представление. Толпе наплевать на него как такового – его репутация осталась в прошлом, за пугалками о страшном демоне, способном наказывать всех слабых и маленьких овечек. Теперь, когда СМИ за нами, максимум какое освещение он может получить, это убить пару сотен тысяч этих безмозглых тараканов, вселить ужас, но это не даст ему аудиторию, ведь я могу промыть мозги толпе, объявить его врагом ада и все в шоколаде.              Отражение в стекле показало усталое выражение Винсента, которое не заметили другие Ви. Сетчатки теледемона медленно смотрели вниз на догорающие огни Ада, мерцающие у подножья высокой башни.       - Но ты, Валентино, предлагаешь нарушить мои принципы ради этого куска дерьма. И их, я напоминаю, два. Два самых ГЛАВНЫХ принципа этой, мать его, индустрии в которой мы вертимся уже хер знает сколько лет. Напомните мне?       - Красота и стиль?       - Страсть и эмоции?       - Нет. Платно и не в ущерб. – Уитманн хмуро стряхнул пепел, раздавив сигарету в пепельнице. Велветт, вдруг, с легким удивлением отметила, что Вокс ради своего имиджа бросил курить еще лет тридцать назад. – Первое – не работать за даром. И второе, не работать в ущерб самому себе. А вы предлагаете мне потратить мои нервы, средства, время, энергию на то, чтобы устроить представление. Нервы моих сотрудников, МОЕГО персонала, который мог бы выполнять полезные работы и, что самое главное, мое и ваше время на это убожище ради чего? Ради рекламы!? Ради того, чтобы на весь гребанный ад, эту бесполезную помойку, на вершине которой стоим мы, проорать с этой выгребной кучи: “Эге-гей, смотрите! Этот придурок стоит наравне с Медиавластителем Воксом! Он кусается с ним как кошка с собакой и, похоже, тот ему ничего не может сделать. Давай-ка и за ним понаблюдаем, вдруг что-то смешное будет!” За мои кровные шиши мне предлагают просто сделать ему пиар-акцию. Прославить его имя на половину Пентаграммы просто потому что в один прекрасный момент я не смог сделать самое важное.              Генеральный директор ВоксТек повернулся и безразлично окинул взглядом своих партнеров.       - Просто сказать: “Пошел нахуй”. Вот так, просто, задорно и тупо послать его в такие тридевятые дали, где он еще семь лет будет пердолиться в сраку, занимаясь самоудовлетворением.       - Это… это было сильно.       - Это было разумно и логично. Поэтому с этого момента никакого упоминания этого нехорошего человека, кхм… иронично, правда?, никакого упоминания этого оленя… да, так будет лучше… в этом здании, за исключением РАБОЧИХ моментов. Использовать его слабости, проколы, это всегда пожалуйста. Но не обличать это в какие-либо эмоции. С этого момента он такой же повелитель как и все остальные. Наравне с Кармиллой, Зестиалом и прочей сборной солянкой под эгидой “элитки” ада. Не хватало мне еще нервы жечь на отдельных индивидов - и так настроение к херам собачим попортили.       - Так ты порвал? Все…. С концами? Или это будет очередным обещанием, прежде чем ты сдашься в его чары и вы снова начнете эти акты… заигрывания друг с другом? – Вельвет была настроена скептически, но на всякий случай ввела пару хештегов по поводу Аластора, на всякий случай – вдруг взлетит?       - Вел, не начинай. – Вокс снова сжал переносицу, будто изображая смертельно усталого человека, что в принципе почти так и было. За декаду лет отсутсвия реальной работы с людьми в предыдущей жизни он немного подрастерял былую выносливость. Говорить так много и на тему, не особо приятную для него он не особо горел желанием. Но выразить свои мысли определенно стоило, даже если шрамы после всего слегка чесались и горели. Нужно было снова выпить обезболивающего.       - Нет, Вокс, это ты не начинай! – Вельвет внезапно окрысилась. – Давай для начала разберемся, что у тебя за гормональная буря! Ты, буквально, за один вечер в один присест делаешь подъем с переворотом, отказываясь от своего имиджа, своего образа жизни, своих идей и даже своих бзиков и делаешь это все с непринужденностью, что это меня просто вымораживает! Будто тебе плевать, что ты буквально на протяжении десятилетий греб все под одну гребенку, а теперь она резко сделала вжух и ты полетел в противоположную сторону. Будто ты другой человек!       - Кто ты и что ты сделал с моим Воксом? – внезапно, Валентино оказывается рядом, нависая над грешником в угрожающей позе. Его фигура буквально заслоняет свет комнаты, а руки в хищном положении почти хватают медиадемона.       - Может, этот олень подменил его? Промыл ему мозги? Так не бывает! Я уверена, здесь что-то не так!       - Может, отнесем его к инженерам? Пускай яйцеголовые его осмотрят.       - Бля, Вал, мне начать трансляцию в каких позах мы ебались четыре дня назад? И как ты выгибался, когда я начал завязывать тебе руки на душке кровати справа и резко затягивать тот узел у тебя на…       - ФУ. БЕ. Ладно, стоп, Вал, это точно Вокс. – Вельвет передернуло. – Даже не начинайте… Мерзость… Только вы так можете это обсуждать! – Валентино загорелся.       - Папи, так тебе понравилось? Очень!? Может, сегодня продолжим? Ты меня отлично знаешь, я тебя заезжу так, что у тебя ноги к концу ночи отстегнутся от тела!       Вельвет пока решила оставить эту тему, но Винсент видел, что у нее еще есть множество вопросов, которые она не озвучила. У него не было желания сталкиваться с ними лицом к лицу, но он понимал, что рано или поздно придется отвечать на них. Причем, в самый неудобный момент. Он даже не мог понять, как объяснить то, что его тело это буквально изрубленный в фарш ангельским оружием кусок мяса, который повидал больше, чем любой из нынешних грешников. На этом фоне даже рана Аластора от Адама выглядела мелковатой – его однажды чуть пополам не разрубили – благо он вовремя успел сшить себя, пока еще оставались его силы Медиаповелителя.       С каждым годом он слабел все сильнее и сильнее.       А восстанавливаться возможностей не было.       Приходилось даже пользоваться жалким оружием вместо своих способностей. Перемещение по электрическим цепям приносило ему огромную боль, когда он был поврежден. Но теперь его способности на пике. Оставалось лишь проверить, вот только энтузиазма ему это не приносило       “Какой смысл?” – в голове Вокса крутилось только это. В итоге ни сила ни всеобщая популярность не уберегли его от краха по глупости, по надуманной наивной причине, которая отправила его в ад, высвободив настоящего монстра от оков. Пока Аластор был закрыт сделкой с Рози, его сила была ограничена. Но после краха барьеров, сдерживающих эту лавину, был лишь вопросом времени её прорыв наружу для достижения истинных целей – власти над всем Адом и в перспективе, над всеми пластами реальности – Адом, Раем и Землей, где у Аластора не было бы ни противников, ни даже стоящей внимания угрозы.       Нужно держаться подальше от этого элемента, выбивая у него табуретку, когда он будет рваться слишком высоко.       Вот и все.       Просто и эффективно.       У Вокса была пара козырей на это счет, благодаря которым он мог бы выбраться из любой битвы с этим ублюдком. Совсем другое дело, что и подставлять под перекрёстный огонь Отель Хазбин, где он нашел свой уют он совсем не хотел.       Да, тогда они были врагами – даже не бизнес врагами, а идейными непримиримыми противниками, но с годами находясь в этом противоречивом месте Винсент понял, что за погоней за властью упустил столько возможностей наслаждаться жизнью по иному. Он жил все время как потребитель, ничем не отличающийся от таких же жалких тараканов под его ногами – жрал рейтинги одобрения, вращая задницей под тренды, которые, как он думал – задавал сам. Но правда оказалась жестче и как только с должности главного актера он слетел – его имя стало оскорблением. Жестокой насмешкой. “Глас” был не нужен народу, ведь у него был совсем другой интерес – более живой и настоящий.              А сраная принцесска, молокососка не видевшая жизни, не бывавшая в таких задницах, из которых только вперед ногами и доставали, сумела пробить барьеры в его панцире. Сделать так, что ему стало не отвратительно смотреть на себя по утрам, не отвратительно начинать новый день с глубокого вдоха и спокойного разума, а не разваливающегося на части подсознания, подсовывающего ему образы умирающих партнеров, по глупости брошенных на развалинах его империи.       Чарли была той силой, против которой Вокс ничего сделать сначала не смог, а потом не захотел.       Поэтому ему оставалось лишь ждать хода Радиодемона. Проигнорировать его он не мог –       Винсент отлично знал Аластора и понимал, что рано или поздно этот мелкий говнюк сорвётся.       Оставалось лишь покуривать сигареты и ждать его выхода в эфир.       Так или иначе.       Еще никогда Винсент не был так уверен в себе перед лицом этой маленькой выскочки.       Аластор был недоволен.       В принципе понять это мог разве что тот, кто знал его достаточно долго. Настолько долго, чтобы среди напыщенного образа невозмутимого джентльмена, в складках изящного красного пальто, в легких морщинках среди глаз, в чуть изменившемся угле улыбки и слегка прижавшихся ушах, уловить эту нотку , иллюзорный сигнал, будто сообщающий всем вокруг о явном расхождении реальности с ожиданием.       Прошла уже неделя с его возвращения. Вчера он провел свой очередной эфир и был, мягко говоря недоволен. Нет, души, которые остались в живых с истреблений, еще были в его власти, да и повелители, помнившие его со времен прошлого столетия узнали и мгновенно признали его силу. Но признание от элиты это одно, а до народа нужно было еще добраться, через каналы связи, слухи, окольные пути. Через этот барьер, созданный дураком Винсентом в надежде, что Аластор не сможет его преодолеть.       Но Вокс действовал намного умнее, чем прежде. Его прорезавшийся смекалистый ум заставил Аластора сомневаться в том, действительно ли компанией управляет эта забавная коробочка, или его управление перехватил кто-то более перспективный. Винсент был предсказуем со своей эмоциональностью и Хартфелт думал, что его изящные намеки, появление в нескольких репортажах всколыхнут тот затихнувший пожар и пламя безумия поглотит маленького Уитмана, оставив его перед хищником, который поглотит его без сожаления, как и многих других.       Разве что другие не удосужатся чести остаться в живых и даже со свободой воли. Аластор ценил своих соперников и был готов предложить телегрешнику особые условия, которые и сам отказывался признавать.       Готов предложить, а не переворачивать шахматную доску к чертям!       Где эмоция, где грация, артистизм? Полная чушь – барьер из безразличия и отчужденности! Безвкусная тишина даже на тех частотах, которые чувствовали лишь они вдвоем, словно Винсент просто затолкал себе носок в глотку, даже не смея дышать.       Сначала демон радио подумал, что это из-за страха. Страх, говорил себе он, сковал маленького Винсента, не давая ему действовать как положено. Аластор знал, что очень многие хотели его смерти и его соперник не входил в исключение, предпочитая увидеть его с пулей в голове, а не спокойно разгуливающим по городу, разыскивая себе очередную жертву.       Но это был не отнюдь страх, тщательная игра, условия которой не нравились утонченному убийце, ибо ломали саму суть соперничества.       Каждая попытка захватить зрителя своими чарующими сюжетами – почти полный провал. Немногие испытывали ностальгию по этим древним реликтам, не многие воспринимали звук, используя свой разум и воображение, а не картинку. Аудитория изрядно отупела – это Аластор понял сразу, поэтому рассчитывал перехватить частоты Вокса, чтобы ворваться в трансляцию и продемонстрировать себя свету, зазывая в свои объятья, но он… просто гасил телевизор.       Оказывается, Винсент прекрасно знал о его приходе. И решил не мелочиться, а действовать сразу решительно, не размениваясь на полумеры. Тени даже сумели достать копию приказа, разосланного по всем филиалам ВоксТек в городе, где четко была прописана процедура противодействия вторжению в эфир.       Просто отключалось электричество, блокируя район или даже целый квартал. Аластор не мог перехватить абсолютно все частоты в аду – приходилось выбирать, поскольку, оказывается, каждый сегмент большого мегаполиса питался лишь по одной из многочисленных частот, на которой велась трансляция всех передач ВоксТек. Сам модулятор был надежно спрятан под центральным офисом, кодируя поток информации смесью програмных и инженерных ключей, которые нужно было подбирать.              Хартфелт не зря был Радиодемоном – аналоговые частоты он быстро подмял под себя, начиная заход в эфир с ударом ноги в дверь, но перехватить цифровые сигналы было более труднее, ибо кто-то, скорее всего Вокс, разработал систему шифрования, которая мешала Радиодемону пронестись галопом по всем источникам сигнала в аду. Оставалось лишь довольствоваться крохами с барского стола – жирными крохами, но недостаточными.                   Молодой человек отказывался признать, что в этот раз задумка Винсента была более чем удачной. Подавляющей в своей креативности и смеси превосходства власти, технологии и, что самое главное, острого ума, заметившего, с какими намереньями к нему лезет один вечно улыбающийся мужчина.       Так еще и в этих сбоях винили самого Радиодемона. Оправдываться тот не планировал – любовь или ненависть были одинаковым топливом для него, но ему не нравилось, что с каждой попыткой выйти на свет он будто помогал маленькой коробочке превзойти его. Подталкивал вверх, на своих плечах. Делал ему имя доброго самаритянина.       Это вызывало волны напряжения по всему телу, поэтому когда он вышел из своей вотчины – радиорубки в недрах Отеля Счастья, его глаза слегка зло сверкнули.       Среди всех обитателей отеля более всего понятливым был Хаск. Оторвавшись от протирания очередной партии стаканов – почему-то даже не смотря на отсутствия конфликтов с участием летающей посуды в отеле, стаканы пропадали очень быстро – демон-кот сразу понял, что его хозяин не в настроении. Это выражалось и в том, что сразу после спуска с лестницы, дежурного приветсвия принцессы, он сразу направился в бар, одновременно делая вид, что никак в этом не заинтересован.       - Отличный день сегодня, Хаск! Как поживает это злосчастное заведение? Неужели посетителей не отпугивает твое хмурое лицо?       - Хмурость моего лица – результат лишь твоих действий, Аластор. Что касается посетителей, то кроме тебя и Даста тут никого и не бывает. Так что я, в принципе, не жалуюсь.       - Сазерак. И пару кубиков льда, будь любезен.       Хаск лишь пожал плечами, с элегантностью доставая хрустальные бутылки с разноцветным содержимым. Коктейль мешался по способу “билд”, то есть без использования посторонней тары и дополнительных инструментов. В оригинальном коктейле использовался коньяк, но бармен знал, что Радиодемон любил более дешевый рецепт на основе ржаного виски, который не так горчил и больше отдавал пряностью, делая напиток приятнее и легче на вкус. Следом полпальца абсента, кусочек рафинированного сахара, немного биттера пятилетней настойки и слегка помешать стальным стрежнем, затем пару кубиков льда – именно после изготовления, чтобы не перебить вкус виски наличием воды, а затем закрутить и подать дальше.       Аластор принял это с достоинством, слегка облокотившись на стойку, показывая одновременно превосходство и расслабление. Его взгляд мерно стрелял по холлу отеля, отмечая детали. Уши слегка подрагивали, а улыбка стала чуть более меланхоличной и далекой – Хартфелт погрузился в свои мысли, поцеживая янтарный нектар сквозь зубы. Хаскер не стал лезть в это дело. Пожалуй, Аластор был единственной личностью, с которой старый бармен не хотел иметь вообще ничего общего. Его усы слегка дернулись, когда демон жестом показал налить еще стакан. Обычно он не задерживался рядом с котом, предпочитая раздражать его издалека, но тут вдруг такая тяжелая дума… Ему было не по себе от того, как задумчив гроза половины повелителей ада.       Аластор неожиданно встал, поправив лацкан. Его лицо разгладилось, став спокойным. Казалось, осталось лишь складка в районе лба, извилистой линией выдающая работу мыслительных процессов. Его утонченные пальцы оттянули рукава пальто, поправили волосы. Щелкнув, он слегка провернулся, будто проверяя свой образ, а затем продолжил идти дальше.       - Аластор, Аластор, слуша-а-а… Оу... ты куда? – Чарли Морнингстар появилась словно лучик света, но под слегка ироничным взглядом притушила свои эмоции.       - Не волнуйся, моя дорогая. Старому доброму радиоведущему нужен глоточек свежего воздуха вдали от суеты этого заведения. Всего-лишь пара часов прогулки и я буду в твоем полном распоряжени…       - Но… эм… - девушка смущенно помяла пальцы, смотря в сторону а не в лицо демону, не замечая его насмешливого выражения глаз. – Я хотела пригласить тебя на упражнения на доверие. Все жители отеля учавствуют и я была бы рада, если и ты бы посетил данное мероприятие. Нет-нет, конечно, если ты занят, то я не буду докучать. Просто хочу сказать, что все, абсолютно все были бы рады видеть тебя там. Аластор обернулся, посмотрев на Хаскера. Скептическая морда кота не вселяла уверенность в слова венценосной особы.       - Дорогая Чарли. Я бы с радостью принял бы участие в вашей маленькой терапии, но меня ждут неотложные дела. Сама знаешь – накапливаются, а потом бац!, и их надо срочно решать. – Аластор легко обнял девушку за плечо, развернув к себе боком, одновременно продвигаясь к выходу. – К тому же ты отлично справляешься в роли наставницы этих грешных душ. Продолжай в том же духе и их мучения продлятся достаточно долго… чтобы быть искупленными. – последнюю часть пришлось добавить, поскольку не стоило слишком сильно расстраивать принцессу. Она была очень удобна в качестве марионетки, так что разрушать их легкую иллюзию товарищества не стоило. – И кто знает, может даже самый распоследний негодяй, прежде чем погибнуть, досадливо всхлипнет, вспоминая свой шанс в этом… злосчастно прекрасном месте. Порой, атмосфера этой сладковатой гадости его убивала.       - Не буду тебя отвлекать, - дойдя до парадной, он с легким нажатием развернул принцессу, отправляя ее вглубь холла. – Не стоит задерживать свои подопечных, ведь так?       Ему хотелось повеселиться.       Сбросить пар. А Чарли не входила в планы. Раздражала. Заставляла тратить драгоценное время, которое было нужно при сборе грешных душ.

***

      Общаться с Пентиусом было невозможно физически. И дело даже не в том что он низший недо-повелитель с огромным эго, не подкрепленным даже наличием яиц (ха-ха, двойная шутка), а в банальной незрелости его как грешника. Он был еще слишком молодым, слишком наивным, полагая, что его изобретательность, его уникальность как ученного заметят другие власть имущие и преподнесут ему место на блюдечке с золотой каемочкой. Не то что он был тупой или необразованный – глупость и детская непосредсвенность раз за разом губила змееподобного демона в борьбе за территории.       В отличии от его соперницы Черри, ему не хватало прагматичности и жесткости. Это Винсент знал отлично, ибо долго общался с этими двумя по отдельности и в разных обстоятельствах.       Бомб была его знакомой по нахождению на территории отеля. Кроме ненависти и сарказма она ничего больше в его сторону не проявляла в момент его появления, но с годами её неприязнь истончилась, стал лишь легкой нетерпимостью. Уитмана эта снисходительность бесила поначалу, но с осознанием своего краха он практически отбросил свою брезгливость к любым грешникам. Даже самым жалким.       Моменты с побиранием на помойках до сих пор вызывают легкое омерзение, поэтому когда он видел такое зрелище, это приносило лишь ощущение какого-то внутреннего понимания. Что, впрочем, не подавляло его жесткости к такого вида отбросам. Сочувствие это одно, но в шоу-бизнесе на благотворительности не уедешь дальше мелкой студии – в аду публика любила совсем другие зрелища и бедняки в их число не входили.             Нищета ебучая, как говорил Валентино.       -… поэтому, с вашей помощью, мистер Вокс, я надеюсь, что наше сотрудничество в сфере технологий принесет нам обоим пользу! – змей закончил раскладывать чертежи перед властителем, преданно уставившись тому в лицо. Тот не меняя выражения, демонстративно взял парочку из них, рассматривая навскидку. Было интересно, но не в качестве оружия. Дешевле было использовать ангельскую сталь в сочетании с старым добрым огнестрельным оружием, поскольку для убийства грешников можно было использовать и его способности, а на существ высшего порядка лучевое оружие не действовало без наличия источника энергии с ангельской сутью. По факту, электричество экзорцистам нипочем. Да и, если честно, Винсент уже сделал все снимки этого дрянного папируса, делая разговор бессмысленным.       Но Пентиус был здесь по другой причине.        Все дело было в эффекте бабочки. Вокс, конечно, старался идти по проторённой дорожке, желая управлять своим будущим в полном объеме. Пока у него был сценарий, над которым не следовало корпеть, ибо он был уже давно написан – можно было заняться более насущными вопросами, например, восстановлением своей разрушенной психики и разработкой плана того, как не дать Радиооленю влезть со своими злодейскими хотелками в его наметившуюся игру. И элементом этой игры был жалкий грешник, распинавшийся перед ним.       Если эта змея не попадет в отель, то не осознает своих чувств. Затем не пожертвует собой, не искупится на небесах и, что самое главное, не, блять, спровоцирует ответные действия Рая, с помощью которых жить в аду станет проще. Ну, до того, как Аластор нанесет свой удар.       - Это замечательно, Пентиус. Не зря я подметил твое уникальное… изобретательское искусство. Я предлагаю тебе заключить небольшой контракт…Прочитай пункты договора, а то вдруг я тебя обману. – ирония в голосе грешника была легко читаемой, но змей с восхищением схватил призрачную бумажку, не замечая, как свет в комнате стал потихоньку гаснуть, а кабеля, лежащие у ног медленно потянулись из под стола, кресел и даже из стен к наивному грешнику.       - Мистер Вокс, я согласе..кхнг! – испуганный писк вырвался из уст змея шипящим тенором, когда стальные тросы с силой впились в конечности и тела, завязываясь узлами словно объятия анаконды. – Вокс, сто… - один из кабелей перехватил горло, вызывая писк и конвульсивные подергивания. Ради приличия Медиаповелитель пропустил еще легкий разряд тока, чтобы слегка сбить порыв сопротивления змея. Причинять ему вред не было желания, но ради плана он был готов слегка отойти от хорошего впечатления их более тесного знакомства на небесах.       Не смотря на все противоречия змей всегда его поддерживал, благодаря за момент, когда он отправил его на это задание.       Пентиус расширенными зрачками смотрел, как оверлорд Вокс медленно подходит, нависая своей фигурой над маленькой змеей. В мозге Пентолтона испуганно дернулась мысль о том, насколько огромным кажется этот телевизионный ужас, прежде чем утонула в волне всепоглощающей паники. Тело змея задергалось в последней попытке вырваться, но когтистая рука обхватила его лицо и ангельские когти с щелчком захлопнулись у него на затылке, сминая и царапая капюшон.       - Не дергайся, Пентиус. – глаз медиадемона зажегся спиралевидными волнами, врываясь в сознание змея словно таран. – Скоро все будет кончено.             Винсенту раньше нравилось ломать сознание своих жертв. Когда сильные и независимые личности внезапно оказываются разломанными кусками прежних себя, это внушает действительно незабываемые эмоции.             Ты власть.             Ты создатель.             Ты сам БОГ.             Но теперь глядя на закатывающиеся глаза грешника, гипнотизер не испытывал и доли удовольствия. Особенно когда дергающаяся жертва начала обмякать в его руках, пуская слюни и дорожки горячих слез из закатившихся склер глаз. Обычно гипноз не был настолько губителен, но когда ты буквально меняешь установки человека, его подсознание слегка идет набекрень, пытаясь сопротивляться. Организм отторгает вмешательство и тут самое главное не прерывать процесс.       Иначе может остаться овощ, не способный к нормальной жизни.             Воск спокойно внушал демону мысли о его роли в слежке за юной Морнингстар и Аластором в частности. Это было то, что он говорил прошлой жизни и на этот раз менять планы он не рассчитывал.       И когда тело безвольно обмякло, хрипло всхлипывая, он отпустил его и с максимальной осторожностью усадил за кресло. Щупальца стальных жил поправили пиджак, вернули на место сбившуюся шляпу, разгладили полы и вытянули хвост. Затем обрезками бумаги он промокнул его щеки и немедленно сжег эти улики вспышкой электричества. Причинять боль Пентиусу он не хотел. Но мало ли, чего хотел каждый из них?       Судьбе было явно плевать на мнение грешников как таковых.       - Пентиус… Пентиу-у-ус. Очнись, Пентиус. Время приема окончено.       - Ахх… - хриплый вдох вырвался из груди изобретателя, когда его язык сухо проверил воздух, прежде чем в горле издался натянутый глоток. – Что… что произошло?       - Небольшое отключение энергии. Видать ты здорово струхнул. Не ожидал я такого от будущего повелителя…       - Прошу прощения, мистер Вокс. Мне… мне очень стыдно! Я… надеюсь я не разочаровал вас!       - О-хо-хо… думаю, ты меня не разочаруешь и дальше. Я ведь прав, Пентиус?