Назад в прошлое

Animus quod perdidit optat, Atque in praeterita se totus imagine versat

Душа жаждет того, что утратила, и уносится воображением в прошлое.

И хотя моя цель — понять, что такое любовь, и хотя я страдаю из-за тех, кому отдавал свое сердце, вижу ясно: те, кто трогают меня за душу, не могут воспламенить мою плоть, а те, кто прикасается к моей плоти, бессильны постичь мою душу.

Пауло Коэльо

      Валентино спокойно подкурил сигарету, подтянув тонкий мундштук к губам. Очередная порция ядовитого дыма простелилась по полу, залезая под складки одежды и ноздри многочисленным телам, лежащим на атласных матрасах. Те истомно простонали, но безвольно продолжили устилать пол, портя своим видом обстановку сладостной истомы.              - Merda.. – прошипел мотылек, запахнувшись в пушистое пальто. Инкрустация камнями крыльев была очень дорогой, как и покраска, но не использовать настолько удачливую возможность для Повелителя улучшить свой образ, даже ценой небольшой боли было равносильно кощунству.       В конце концов не зря он был звездой своего образа и профессионалом, пускай и в такой грязной и черной работе.       Валентино был человеком свободных взглядов, так что если какой-то дурачок сам налезает на удочку, грех не потянуть и не сорвать рыбку, попавшую на острие крючка. Проблемы местных неудачников не особо его интересовали, как и их дела и заботы.       Во-первых с эмпатией были некоторые неустойки – прошлое не располагало к сантиментам в сторону незнакомых и, в общем то, недостойных людей, особенно когда и своих задач было по горло. Работа окончательно убила в нем чувство причастности и на какое-то время он даже забыл про такое слово как “печаль” или “сочувствие”.       Не получалось испытывать эти, не столько полезные, сколько мешающие чувства, отвлекающие от работы. Потом пришла садисткая радость и удовольствие от сломанных жизней.       Было приятно ощущать власть.       Знать, что именно от твоего решения будет зависеть дальнейшая жизнь того или иного грешника.             Обладать той самой извращённой силой менять судьбы живых, находясь над ними в беспрекословном повелении.       Так было до появления Вокса.       Сильного, харизматичного лидера. Да, со своей ебанцой, маленькой одержимостью, но на фоне других грешников это было едва ли не детская шалость. Педофилы насилующие трупы детей встречались в аду чаще чем хотелось бы, а на фоне подавляющей части безликой толпы телегрешник смотрелся как яркая звездочка – может именно поэтому полуслеповатые глаза Валентино зацепились за горящий синим и матово голубым цветом экранчик.       Словно насекомое на свет, уловив знакомую душу.       Вокс был вдохновителем, примером для подражания и любовью всей жизни. Яростный, животрепещущий на сцене, жаркий и нежный в постели, словно невинный цветок, но благодаря нему эти чувства вновь пробудились и озарились яркими красками.       Если в аду и можно было получать удовольствие, то только от нахождения рядом с Воксом и его компаниней.       Так что же заставляло напрягаться одного из самых похотливых повелителей?       Перемены.       Они были очень резкие.       У человека за определенный промежуток нахождения на одной и той же пластинке задач появляется некий алгоритм –набор програмных установок, согласно которым он действует.       Это одна из особенностей мозга человека в принципе и его духовной составляющей, которая стремится облегчить жизнь своего носителя и слегка поправляет его психо-эмоциональный фон в лучшую для его жизни сторону.       У тройки Ви этот алгоритм был наработан еще задолго до появления кабельного телевидения.        Четкий порядок и последовательность действий, отыгрываемый каждым участником этого спектакля       . Но что вы будете делать, если один из актеров вдруг резко поменял свое отношение и даже базисы личности? Когда вместо отыгровки, он хватает спиннинг и идет рыбачить в ближайшем пруду, наплевав на целостность постановки, свою ответственность и свои обязанности?       Последовал за хотелками, слив в унитаз уникальные возможности, которых никогда не будет - это была характеристика обычного человека.       А что если актер все это меняет, но при этом отыгрывает свою роль достаточно грамотно, чтобы никто даже и не понял, что это не сцена фильма, а реальный дурачок, рыбачащий в минус двадцать шесть на реке?       Мастерская игра, скажете вы, “Браво!” проревет толпа, “Белиссимо!” взвоют коллеги, а вот начальство будет в ахуе, поскольку актер благополучно свернул фильм в свою канву, но при этом наплевал на согласование хотелок и четкого сценария?        Так вот, Вокс плавал где-то на пограничном состоянии, находясь в состоянии суперпозиции нездорового похуизма и желания получить конфетку на выходе.       Правда сказать, пока у него получалось изображать и то и другое.       Уникально.        Страшно и непонятно. Валентино с тревогой наблюдал за своим любимым, ибо в голове постоянно грыз какой-то лучик сомнения по поводу состояния Вокса.              Сначала он списал эту деланную безэмоциональность на желание выделиться или слегка разгрузить свои рабочий график, выдав такую чухню.       Но когда Вокс пришел и начал! Внимание! Писать музыку к вступлению к своему сериалу – это было выше всяких похвал. Грамотно и четко, с чувством, с толком и расстановкой, но Вал лишь судорожно схватил себя за плечи. Вокс никогда не умел писать музыку.       Это гложущее чувство неправильности личности его возлюбленного загоняло в тоску, а признаки чего-то ненормального он находил постоянно – тут поцелуй, там объятия, извинения (Вокс НЕ извиняется!), бильярд, крокет, игра в теннис – на секунду мотылек подумал, что они уже давно на курорте где-то на Тихом Океане. Но Вокс был ПОВЕЛИТЕЛЕМ! С высокими, безумными стандартами – он никогда не позволял себе выполнять что-то в ущерб своей основной работе. А теперь, без перехода, он резко меняет свои патерны поведения на противоположные и живет себе припеваючи.       С тяжелым сердцем Валентино допустил мысль, что никогда не знал настоящего Вокса. По факту, кроме его сомнительного прошлого в аду они ничего И НЕ ВЕДАЛИ. Вообще ничего – ни имени, ни чем промышлял до попадания в эту клоаку.       Единственный известный факт – работа телеведущим на каком-то телевизионном канале, да парочка особо удачливых убийств конкурентов.       Более ничего.       Прошло уже больше двух месяцев с момента преображения телегрешника. Казалось бы, самый срок уже привыкнуть, тем более адские жители всегда обладали отменной способностью к адаптации, но легче не становилось. Чаще всего Валентино отвлекался от непонятных сомнений, загоняя свой персонал работой и бесконечно участвуя в съемках очередной дешевой порнокомедии.              Работа практически перестала радовать.               “Ты можешь лучше, Вал”              - Какого черта, Вокс? – шептал Валентино. Раньше к нему никогда не было притензии – нервы и раздражение были его вечными спутниками, но никогда критики или осуждения, лишь понимание и некоторый нездоровый энтузиазм. Теперь же холодная деланная морда с отстранённым выражением преследовала его постоянно. Мотылек пытался заглянуть в глаза магната и не находил там ничего. Лишь пустые озера безжизненного неонового цвета, словно простой дешевый телевизор, висевший где-то в комнате. Выдача картинки, звука, но лишь как примитивный и эффективный инструмент – без эмоций или мнений.       Бывали моменты, когда он позволял себе утонуть в прикосновениях старшего Ви, но даже тогда, с учетом всей истомы и похоти, его глаза наталкивались на непробиваемую стену.       Словно Вокс уже был не живым.       Пустой, мертвый взгляд.       Имитация и ничего более.       Может он был недостаточно хорош?        Может, его навыки в постели отвратительны?       Может, может и никакого ответа.       Если кто и сумел так задеть самомнение и уверенность главного сутенера, то только его более опытный и зрелый товарищ. Вот и сейчас, на площадке съемок, он сидит на втором плане, наблюдая, как Вокс суетится вокруг огромной модели на половину зала. Десятки рабочих, вися на стропах, аккуратно закрепляют маленькие домики к специальным подставкам, расположенным каждая в своей ячейке. Сотни дорожек, имитирующих улицы, тянутся от одной стороны панорамы к другой. Закреплены машинки, каждая на своем месте, изображая бурный городской поток.        Здания высятся одно за другим, создавая кварталы и отдельные районы. Телегрешник сверяется со схемой, корректируя каждую мелочь и, одновременно, поправляя работу некоторых некомпетентных личностей.       Видеть директора ВоксТек в рабочем комбинезоне, замазанного маслом и с ключом в руке было новостью дня.       Правда, если смотреть правде глаза, то Вал скорее отдавал предпочтение поджарой фигуре, обтянутой тонкой синей тканью с множеством карманчиков. Экран на голове выдавал десятки чертежей, тут же сменяясь довольным выражением лица, когда работники понимали задачу и недовольной миной, когда кто-то его разочаровывал.       Вот и сейчас, подойдя ближе к Валентино, он обтер руки ветошью.       - Привет, Вал. Извини, что не обнимаю, сам понимаешь, - Винсент продемонстрировал ему руки. – Рад тебя видеть, красавец. – простой комплимент почему-то сработал наповал и на секунду он даже позволил себе раствориться в простоте этого слова. Простоте, но такой искренности. Другое дело, что выражение лица оставалось совершенно нейтральным. Даже, можно сказать, хмурым.       - Кхм… не знал, что в тебе взыграет желание повозится в грязи. – принюхался Валентино, слегка отмахиваясь от запаха. – Я, конечно, без ума от твоих идей, но если от тебя будет пахнуть соляркой и смесью лака с дихлофосом, публика не поймет твоих заморочек. – запах морской соли и бриза уступил ароматам заводского цеха и ему это не особо нравилось. – Вокси, ты точно уверен в своем личном присутствии?              - Конечно. Ты посмотри на этих дураков – даже с мануалом не могут правильно собрать схему шестеренной передачи. Приходится слегка подправлять, особенно сейчас, в конце.       - Вау… - неловко хмыкнул Валентино, чувствуя себя не в своей тарелке. Захотелось как обычно перейти на пошлости или задоминировать собеседника, но впервые он поймал себя на чувстве стыда перед Воксом, учитывая его возраст и опыт. Раньше работающая схема дала сбой, ибо её участник больше не воспринимался как объект подколов или упреков – теперь это был взрослый и уверенный мужчина, а набрасываться словно карапуз с леденцом было бы очень незрело.       Незрело и глупо, что не соответсвовало статусу Оверлорда.              - Я тут вообще нужен? Честно говоря, не вижу с чем тут можно работать. Ты же понимаешь – шик, блестки, все дела. А сейчас это больше на автомастерскую похоже.       - Вообще, я хотел показать как все работает, Вал. Подумал, тебе будет интересно узнать что-то новое, пускай и слегка вонючее.       - Вокс, оно не слегка вонючее. – чихнул мотылек, потеряв кусочек пуха с пальто. – Очень раздражает нос и, …бе… это что за жижа в металлическом ящике?       - Не металлическом, а жестяном. – поправил его Винсент. – Цинк в простонародье называется. Что касается смазки, то это литол. Подойдет для всяких механизмов или петель дверных. Сейчас буду промазывать шестерни и ставить последние группы в общую передачу. Работенка не сложная, но приходится замазываться.       - Ты ненавидел мазаться в грязи, Вокси. – Валентино хотел привычно притянуть его к себе, но отдернул руки. Уитманн усмехнулся, потом одним кончиком когтя подцепил его пальто, слегка потянув вниз и наградив его легким поцелуем в губы. – А теперь…мпф… теперь ты купаешься в этом дерьме круглосуточно. Что случилось? Может… может мы тебя чем-то обидели? Ты обещал следить за нами, но сейчас такое ощущение что ты просто убегаешь подальше, занимаясь чем угодно только не совместным управлением. Это меня немного… - Валентино покатал слово на языке, оглядев картину панарамы. – Напрягает.       - Напрягает? – Вокс, казалось, впервые слегка удивленно поднял имитацию бровей на своем экране. – И чем же?       - Да всем! – неожиданно рявкнул Повелитель. – Всем и всяким! Ты… ты изменился, Вокс. Словно в одну ночь тебя шендарахнуло током и все! Я не понимаю как с тобой себя вести, слышишь! Ты единственный, блять, грешник которому я в этом признаюсь, так что вот оно – я понятия не ебу, что происходит, Вокс. После той ссоры ты будто изменился – стал сам не своим. Ты хочешь услышать от меня какие-то извинения!? Да, я наговорил тебе чепухи, - Валентино неожиданно слегка вздрогнул, - сказал что ты безмозглое, бесполезное чучело без капли достоинства, но… после всего ты изменился. Сначала я не придавал значения, но я же, блять, опытный руководитель! Я читаю эмоции людей, а твои стали пустотой. Ты для меня перегоревшая лампочка и, что самое главное, даже когда мы рядом, это совсем не меняется. Будто я тебе безразличен…       - Валентино…- Вокс неожиданно оказывается рядом, подхватывая его под руку, строго хватая за пальто. – Пошли. – тот слегка морщится от официального тона, но позволяет себя утянуть, даже не смотря на пятна масла на крыльях. – При персонале болтать не надо.       - Понимаю, репутация. – деловито-раздраженно протягивает Повелитель.       - Да насрать на репутацию! – неожиданно жестко указывает Вокс, заходя в маленькую комнату отдыха на этаже. – Похуй мне вообще, речь идет о тебе.       Он усаживает мотылька на стул, расправляя его крылья. Валентино позволяет когтям скользить по самой уязвимой шелковистой части, рассматривая Вокса вблизи. Край монитора слегка скололся, а некоторые порты были забиты чем-то непонятным – скорее всего маслом или пылью. Его рука потянулась очистить их, но Вокс отодвинул экран, зрачком стрельнув в сторону моли.       - Ты переживаешь из-за наших отношений? – просто спросил он, очищая его драгоценную мантию. Рука нежно скользит по пористой структуре – он отлично знает чувствительность крыльев, поэтому когти уже закрыты специальными колпачками.       - А ты нет? Мне кажется что динамика сильно просела! Мы в последний раз ходили в ресторан два месяца назад – до всей этой истории! Сексом последний раз занимались тоже около того! Да выйти гулять ты меня отводил – я даже не помню когда!       - Ты хочешь заняться сексом? - Я хочу внимания, идиот! – щелкнул по экрану грешник. – Хочу чтобы меня водили, развлекали и занимались со мной, а не бросали в пучину этой работы! Это чертова скука – разбирать бесконечные отчеты.       - Такова трудность бытия директором, Вал. – пожал плечами Вокс, посмотрев в красные глаза долгим взглядом. – Или ты думал, что легкая прогулка будет тебе обеспечена?       - Я лишь думал о тебе, amorsito! А не о бумагомарательстве! Ты даже не представляешь, как у меня болят глаза после этой писанины, да еще и с таким крючкотворством, тьфу, что за пидрила придумал это слово? – Вал устало застонал. – А еще спина ноет! И крылья трясет! Ангела нету рядом, этой суки! И кстати, какого хуя ты расторговываешь им налево и направо, да еще и этой уродине Морнингстар!?       - Отель может принести нам множество бонусов… - начал было Вокс, но в известной манере был прерван.       - Ага, конечно! Скорее мне экзорцист отсосет хуй, чем мы получим с этого прибыль! Грешники идущие по пути искупления!? – нахохлившийся мотылек ростом на две головы выше Вокса выглядел забавно. –Да чушь собачья! Я посчитал популярность этой обнищалой халупы – после её провального рандеву на Небеса, у нас только проблем на жопу прибавилось. Причем, у всех! Я только заключил контракт с этой сучкой Веросикой! Веросика-веросика… А..       - Мейдей что-ли? Ну эта, суккуба с нижних колец?       - Да, черт возьми! – фыркнул Валентино, успокоившись под действием шелковистого полотенца, стирающего пятна. – У нас был уговор по которому она отсылала часть своих на наш круг на лифте. Тут с нас пропитание, проживание и защита, а от них качественная работа. Не ахти красавицы, но… - четыре руки потерли переносицу, - пф… за неимением лучшего... - Довольствуйся малым. – закончил Винсент. – Правильно, молодец. Так что именно случилось? - Да эта чувырла из королевской семейки! Напиздела на небесах, у нас сместились сроки и Веросика тут же отозвала своих сучек. Сказала: “У вас там сейчас пиздец начнется, а мои девочки мне намного важнее ваших барышей.” И была такова. Понимаешь, сука, меня кинула какая-то сисястая залупа даже не с Земли, а с этой помойки! А у нее отменное мясо, я тебе так скажу. Не чета нынешним грешникам. Раньше хоть похожие на моделей попадались, да с чувством вкуса. А сейчас это поколение… этих, зуммеров ебучих! Вообще на работу не затянешь! “Я буду удаленно работать”, “Да я уже больше двух часов пахаю, можно на обед?” Уебки. – Вокс лишь уселся напротив, стянув с себя верхние лямки, оставшись в одних штанах. - А ты не предлагал ей обсудить чуть иначе? - Конечно. – скривилось лицо сутенера. - Это самое первое что мне пришло в голову! Я был готов даже убежище им отгрохать под башней – отдельное, с сауной, джакузи и большим бильярдным залом. Все согласно элитным клубам Мадрида образца восемьдесят девятого года. С музыкальным оркестром! Dale a tu cuerpo alegria Macarena…       - Que tu cuepro es pa’darle alegria y cosa buena… - закончил Вокс, выразительно подвигав плечами. Валентино удивленно уставился, на повелителя, потом кашлянул. - Черт возьми, ты всегда ненавидел эти песни… - Я ненавидел лишь потому что в девяносто пятом их крутили на каждом блядском канале в этой дыре. Сама песня для клуба пойдет, если там будут старперы как мы, но на тот момент меня это раздражало. Я открывал программу по заказам и из ста треков девяносто шесть были этой Макареной. Бесило до невозможности. - А испанский? Ты что, понимаешь про что поется? Да ты, блять, терпеть не мог, когда я разговариыал на нем раньше! Я еле-еле научил тебя тому, что слово amorsito это любимый, а не “комар”. (amorsito и a mosquito – ирония в сходстве, но для такого расиста как Вокс это было забавно) - Кто старое помянет, тому глаз вон. Или lo pasado, pasado esta. – Валентино смеется недоверчиво, потом ухватывается за края телевизора и притягивает его к себе. - Блять, у меня сейчас желание убить тебя и трахнуть одновременно. Сколько лет ты скрывал от меня, гад, что ты умеешь балаболить на моем родном и меня понимаешь? – Вокс уловил тяжелое хриплое дыхание грешника и его растущую эрекцию. – Черт, черт! Сука, ты такой противоречивый! - Какой есть. – пожал плечами он, снова уходя в себя. Тяжело поддерживать диалог с Валентино, особенно когда ты уже не испытываешь подобного прилива чувств как раньше. Большая часть отношений с Валом состояла во взаимной всепоглощающей похоти, да искреннем желании вытерпеть собеседника перед актом страстного коитуса, но сейчас, глядя на него, воспринимать иначе как младшего брата он не мог.       Погибшего младшего брата, который был зверски убит им же много лет назад.       Чувство вины поглощало стократно.       Было физически больно на него смотреть вот так.       Так близко и так далеко.       Давно забытые частоты взвизгнули от отчаяния и скулящего одиночества. - Что же ты еще скрываешь от меня, Вокси? – сказанно было сексуальным тоном, но в глубине пустых глаз он уловил скрытое, едва заметное напряжение. Мелькнувшее, скрывшееся, но замеченное внимательными окулярами встроенных визоров. Экран на миг пропустил ошибку. Я убил тебя.

Вы все мертвы.

Валентино, прости.

Не могу.

Больно       Больно.       БОЛЬНО. Перезагрузить систему? Да/Нет.       Экран вздрогнул, но не издалось и звука. Лишь треск помех и сдавленный хрип. Вентиляторы натужно зашуршали, включив режим охлаждения и лишь тонкая искра проскользнула между модуляторами, заинтересовав мотылька.       - Вокси, кстати, я только заметил – твои забавные антенки куда-то делись… Ты их поменял? А зачем? Мне так нравилось дергать их – это было забавно…       Забавно дергать.       Винсент, твои антенки очень забавные… ты не против, если я к ним прикоснусь?       Прости, Валентино. Я из будущего… Из очень далекого будущего, где я всех подвел… Где все вы страдали из-за моего эго. Где вы…       Кх…       КХ…       Ни звука. Лишь всепоглощающая тяжесть чего-то древнего. Чего-то ужасного, подавляющего возможность не то что говорить – даже думать. Мысли из хранилища памяти бежали к модулям, но будто растворялись в каналах звуковыдачи, исчезая в виде визгов и писка. Сила воли не справлялась, контроль над собой рвался как старая тряпка, выпавшая из рук. Когти впились в ладонь, прорезав колпачки и пробив тонкую синтетическую кожу до каркаса. Кровь хлынула на пол восемью густыми нитями. Попытка отрешится, отказаться от эмоционального выброса не помогла.               Хруст когтей усилился и Вокса затошнило. Поднявшийся в горле ком также не удалось сглотнуть, а золотое сияние на секунду сверкнуло искрами, засветив сетку визоров. Раздался металлический звон чего-то похожего на цепь, но стих так и не успев запечатлеться.       Винсент на секунду потерял сознание, а когда очнулся, уже лежал на коленях мотылька. Тот с беспокойсвом ощупывал голову, что-то бормоча на испанском.       - Maltida sea, deberia haberte limpiado los lentes de contacto…       - Все… нормально… - треск помех говорит об обратном, но Винсент не собирается давать Валентино еще больше поводов для подозрений. И так достаточно крайне неоднозначных взглядов в его сторону, да и такой приступ не останется неувиденным, благо такое бывало очень давно, когда он еще сильнее перерабатывал на работе, даже забывая про нагрузку резисторов и микросхем внутри его головы.       Перегрев не самая идеальная среда, не смотря на то, что в этом состоянии мысли кратно разгоняются. Улететь в отрыв не особо приятно, особенно в момент катастрофического дефицита даже еды – да, в семидесятые приходилось выживать, доедая хуй без соли.       Елочка мне нравится!       - Вокс, мне не особо хочется наблюдать тебя в таком состоянии. – пренебрежительно говорит Валентино, что не коррелируется с его словами, сказанными раньше. Он это понимает, поэтому смущенно, насколько это возможно для сутенера, рявкает. – Иди, приведи себя в порядок!       - Ага, спасибо. – устало крякает Вокс, вырываясь из объятий. – Ты очень добр ко мне.       - Иди нахуй, сучка!       Вокс поправляет комбенизон.       - Если захочешь сам поставить макет своего дома в панораму, милости просим.       - Макет? Панорама? Ах, точно! А вообще, нахер она нужна? - заинтересовался Валентино. – У нас же не музей Пентаграммы или что-то в этом роде…       - Просто… предложил.. – устало и с напряжением тянет Повелитель, выходя из комнаты. За ним мчится мотылек с визгами о конченности медиагрешника. – Что касается макета, то это для заставки. Графика слишком сильно убивает дух, а вот макет города мы можем использовать, показывая отдельные сцены на карте – это будет приятно зрителю. Плюс, преемственность сезонов, намеки на новые локации – да, я старый пень, понятно?       - Вау…       - А теперь заткнись в пизду и поставь уже этот дом. – Вокс передает в руки Валентино массивный каркас. Тот забавно сегментируется под пальцами и с удивлением мотылек нащупывает огромное количество зубчиков, передач и прочего винтажного наполнения. Его когти забавно ищут части, чтобы подвигать и подергать. Он смотрит на коробочку с сомнением на вытянутом лице.       - Не похоже на дом…       - А ты установи его… вон, там как раз сегмент… - каждое слово давалось с трудом       Валентино брезгливо перешагивает через валяющиеся ключи, отвертки, молотки и чуть не поскользнувшись на пятне масла, подходит к месту установки. Знакомые виды заставляют замереть, уставившись на компоновку.       - “У Ларри”, Дом Потех – тьфу, ужастный был бордель с клоунами, м-м-м, даже Дух Флориста сохранил… Это же… Пятидесятые, да? Только тут не Голливуд… Вообще не Голливуд.       - Авторский произвол. К тому же кому не насрать на аутентичность, если по факту образ Голливуда это только надпись на холме, да боевики дешевого пошиба из подвалов студии, у которой не закрыт бюджет на десять лет назад?       - Ну… ладно… Только... Это как бы смесь?       - Именно…       - Ладно, как только это ставить? – забавные движения в попытке разместить эту коробку встретили нервный смешок Вокса. Тот забавно скрипнув помехами, отразил пошаговую инструкцию с рисунками, подав Валентино ключ. Мотылек с перекошенным лицом взял инструмент, покрутил пару болтов, разместил в зажимах макет, перед этим провернув передачу, что вообще-то требовало усилия человек десяти, а затем с щелканием поставил дом.       - Эм… это все? А где фанфары, где искры от моего триумфа!?       - Воу-воу, это всего лишь каркас дома. Не возбуждайся так сильно. – Вокс свистом обращает внимание. – Заканчиваем работу, наводим порядок. Через тридцать минут панорама стоит в готовом виде с нормальным освещением. Понятно? За работу…       Переодеваться под похотливым взглядом было тяжко, особенно когда твой член буквально прожигают на сквозь двумя прожекторами, но Винсент судорожно и со страхо натянул уже официальный костюм, сбив легкую пыль с подплечников.       - А ты стал будто больше, Вокси…       - Тебе кажется, Вал... – дрожь в голосе было трудно скрыть и это стоило титанических усилий.       - Я мастер в этих делах, сам знаешь…       Валентино выпорхнул. Вокс судорожно ухватился за шею, пытаясь нащупать что-то вещественное, осознать ту тяжесть, застрявшую на тонкой опоре головы. Когти прочертили синие полосы на воротнике костюма, попытавшись подлезть, пробраться в призрачный зазор между поверхностью кожи и чем-то округлым.       Наконец, раздался оглушительный скрежет и тело дернулось вперед, пройдя два шага. С нарастающей злостью руки зацарапали лацкан, оторвав перед этим пуговицу, раскрыв верх груди и ключицы. Воздух освежающе охладил поверхность, но на фоне ярости был не замечен даже мимолетно, ибо тяжесть на плечах, сдавливающие оковы на шее мешали нормально мешать.       - Что за… КХ!!! Цепь снова дернулась, волна ненависти перевернула живот, заставив сердце уйти в пятки и там сдохнуть в муках. Механические ингибиторы не помогали, на экране высветился ряд ошибок и экран перегрузки.       Сбитые вдохи и шум системы охлаждения раздался на всю комнату – давно не было подобного       - Сука… отпусти! – впервые за столько времени, он позволил себе злость. Пальцы впились в тошнотворное золотое сияние, решив разорвать оковы, но раздался лишь хор в голове и хрипнув от боли,       Винсент упал на пол, тяжело дыша.       Тысячи тон металла, поводок уходящий в неизвестность, тянущая духота в груди.       Носки в ботинках промокли насквозь, липкость по всему телу пропитала изящные штаны, дорогую надушенную рубашку, даже пиджак над ней чуть взопрел в районе подмышек, особенно там, где плавник выбивался из спины. В этом образце корпоративной культуры было тесно, невозможно дышать. Острые как бритва когти безжалостно взрезали слои дорогой ткани, сняв эту бесполезную обертку. Оставшись в изорваной рубашке, Вокс тяжело уперся в стол, сгорбившись от бессилия.       - Так вот она, какова цена… - слова вырвались в виде смеси шепотов и помех.       Было наивно думать, что такая возможность появится без какой-то подлянки. Контракты всегда требовали взаимную плату между двух сторон.       Его отправило сюда что-то или, может кто-то, обладающий силой значительно превосходящей все имеющиеся у грешников возможности и, похоже, оно потребовало свою плату.       Вот только Вокс не заключал никаких контрактов.       Или…       Или он не помнил, что заключал?       Его пробуждение… Между смертью и жизнью был один момент неведения, но…       Но…       Нет…       НЕВОЗМОЖНО…       Положив ладонь на шею, проведя по ней, не нащупал никакого ошейника. Только мягкость верхнего слоя кожи и чуть солоноватого пота.       Ладонь – нормальная, крепкая, даже похожа на лопату, чем на обычную ладонь грешника. С сегментами подшипников, острыми как бритва когтями. Никакого следа присутствия. Ничего необычного.       Но тяжесть была.       Невидимая.       Незримая.       Но была.       Вокс хрустнул шеей, тяжело вздрогнув. Из груди донеслось рычание, словно акула встала на след в поисках добычи. Это не должно его отвлекать – лишь дополнительное условие на его пути…       Дополнительная задача, которую стоит учитывать при дальнейших действиях.        Усложнение, но и только.       Ему опасно связываться с кем-бы то ни было.       Куда вот только идти?       Он и сам не знал.       Сны в аду снятся крайне редко. Виновато ли подсознание грешников или извращенная душа, не способная больше воспринимать светлое и доброе под слоями шелухи из сожалений, сомнений и боли, но Аластор видел сны нечасто.       В основном потому что не спал, ибо ему не особо то и нужно было отдыхать – бесконечное количество получаемых душ подпитывало тело, а возбужденный разум просто не давал телу никакого покоя, бросая из крайности в крайность. Образ жизни был целиком и полностью выбран грешником, так что никаких сожалений или раздражения не вызывал.       Это было правильно.       Это было постоянно.       Стабильно и подконтрольно только ему.       Но в последнее время удовольствие стало редким посетителем. Даже уничтожение в промышленных масштабах смердов его не так сильно интересовало, поскольку не было изюминки. Раньше крики бросали его в экстаз, обмывая искаженный разум волнами истинного наслаждения, передачи возводили его в ранг бога над всеми слушателями, а контролируемые судьбы пробуждали самые низменные желания, какие только могла создать человеческая сущность. Так почему же теперь все казалось пресным? Кофе без кофеина, сазерак без виски, джамбалая без мяса – бесполезные формализмы, не вызывающие удовольствия. Осколки привычной жизни, где все было подвержено единому порядку, невозбранимому закону, имя которому – Аластор.        А теперь же эти образы просто занимают время, не вызывая и доли того, для чего они предназначены. Аластор затянулся сигаретой, уставившись в окно, на зарево адского светила, медленно закатывающегося за рванную линию горизонта.       В Аду никогда не наступала темная ночь – какие-то отсветы адских огней и яркое сияние звезд четко освещали улицы, плюс к этому добавлялись неоновые огни города, да ослепительно-белое сияние Рая.       Белые полукольца и окружности, вращающиеся вокруг своего ядра – райских врат, притягивали внимание новых грешников и просто залетных адских существ, поскольку с других кругов такое зрелище не увидишь. У жителей кругов не иначе как раздражение, зависть и глубокая ненависть пробуждались, стоило только взгляду поймать столь далекое и недостижимое явление. Фантазии и грезы, но реальность была намного жестче и несправедливей.              Что-то его гложило… что-то непонятное… неопределенное и волнующее.       А это вызывало раздражение.       Винсент и Вокс…. Один человек и две личности. Все в одном теле, с забавной коробкой на голове. Честно говоря, отношение к нему было изначально самым что ни есть покровительственным. Аластор не признавался себе, но знакомство изначально началось со случайного сигнала по смежным частотам – на которые никто кроме него никогда не заглядывал.        Это задело молодого, на тот момент, повелителя. А потом взаимный интерес плавно начал разрастаться и на другие моменты в жизни.       Винсент боялся его. Это было видно по его дрожащим рукам, по ряби экрана – которую тот всегда старался скрывать любыми методами, вплоть даже до выключения этой картинки с его лицом. Когда оставались только два красных глаза, его личность становилась пугающе интересной. И, может быть, если бы он интересовался в судействе, то поставил бы твердую семерку – а по меркам Аластора это много. Ибо было довольно мало в тот момент грешников, которых не пугала залитая кровью телевизионная голова с двумя красными огнями и суженными точками глаз.       Жутко и артистично. Все как учил его Радиодемон.       Но с каждым годом…их взаимодействие становилось все опаснее и опаснее. Хартфелт не мог сказать что Винсент уж сильно превосходил его по силам – пока на тот момент радио и видео шли рука об руку.       Просто… чувство некоторого стеснения постоянно его напрягало. От этого стоило избавится еще в тот момент, когда все возникло, но Аластор, почему-то… ПОЧЕМУ-ТО, не смог… или не захотел… Или наоборот…       Сомнения редко посещали Радиодемона и в его оленьей голове лишь снова и снова замыкался один и тот же вопрос.       Почему именно он?       Почему на нем это произошло?       Ответов никогда не было. И это бесило.       Раздражало до невозможности.              Его ответные действия так же возымели эффект. Вокс всегда отдавался горячке столкновения. Словестно или физически, его гнев, его невозможность контролировать свое тело и свои эмоции очень часто играла на руку Аластору. Он знал на что надавить, какие кирпичики можно слегка сдвинуть, на какие раны можно насыпать соль, вызывая ответ незамедлительно. Где можно чуть садануть по занозе, причинив внутреннюю боль, а за какие рычаги потянуть, чтобы снова возбудить и поднять дух.       В его руках Винсент был как пластилин, податливый и беззащитный.       В своей жажде власти, силы, желании подмять под себя всех вокруг, так легко было контролировать его животные порывы в сторону тела и личности. Аластор знал, что для Винсента он лишь еще одна ступенька к власти.        А кто сказал, что эта самая ступенька даст наступить на себя и растоптать гордость в пыль? Ступенька должна шибануть так, чтобы он больше никогда не подумал поднять свои грязные ноги выше чем ему надо было. Пускай шагает в других направлениях, ломает себе кости, набивает шишки.       Но когда он снова встретится, Аластор жестоко накажет его за дерзость и бескрайнее неуважение к его личным границам. По крайней мере так было до недавнего времени.       А теперь он изменился. Причем, в совершенно неожиданную сторону. Больше нет того азарта и драйва от столкновения. Нет вспышки, искры эмоций. Когда Аластор потянулся тенью к телу Винсента, он ощутил холод. Безумный, всепоглощающий холод. И пустоту. Словно он пытался схватить не живое тело грешника, а айсберг или воздух – что-то среднее между этими двумя, казалось, различными явлениями. Язык тела, манера речи, скорость и степень реакции – десятки просчитанных заранее параметров сорвались и ушли в запределные значения – совсем не удовлетворяющие желаниям Радиодемона.        Теперь не было и доли того, что делало Винсента интересным…       Или было?       Или именно этого он и добивался – сломать его настолько, чтобы тот больше даже не думал о своих жалких мыслях? Наконец, познать покой спустя столько лет бессмысленных? (ха-ха, Вокс, хоть раз выразил правильную мысль) столкновений? … …       А нужен ли был этот покой? И не стояло ли за этими бесполезными встречами что-то большее?       Три месяца.       Все продолжают жить, готовясь к атаке. Чарли вопреки его мнению, особенно трепетно и, что самое удивительное, серьезно училась искусству управления. Не смотря на попытки как-то сбить её с намеченного курса, она упорно, тщательно и беспрекословно читала книги, которые посоветовал ей Вокс.              Ради интереса, он украл парочку, стремясь найти какую-то корпоративную пропаганду или посмеяться с мыслей Винсента по поводу своего господства, но они даже не были авторскими. Просто книги по теории управления с Земли.       Достоверные, с четкими указаниями, тренингами и даже, удивительно, практикумами, которые отдельно в приложениях добавил Вокс, с учетом специфики адского менталитета и, не маловажное, с учетом венценосного статуса Чарли.       Да, она как личность была не особо уважаема в сообществе демонов, но пользуясь статусом, стала добиваться больших успехов, чем от нее ожидали другие.       Уже даже приказывать пытается. Пускай и в своей манере.       Ангел, с подачи Вокса все чаще появляется в отеле. Его манера общения стала более свободной, изменилось и поведение. Он чувствовал себя раскованно, но не в своем обычном плане, а скорее ментально – больше спокойствия, алкоголь лишь в качестве горячительного, а не способа убить себя на ближайшие десять-двенадцать часов.       Да даже чертова змея, этот жалкий Пентиус начал абсолютно потешные отношения с одноглазой представительницы, так называемых новых Повелителей.       Жалкое зрелище, но в качестве очередного развлечения было бы интересно, вот только снова проклятое настроение!       Тень выдала серию стрекотов и легких взвизгиваний, прежде чем пробежаться по стене.       - Тише! – шикнул на нее Аластор, наблюдая за поскуливаниями и подергиваниями. – Спокойствие, мой дорогой. Поведение этого куска пластика не должно нас задевать, ведь так?       Тень в ответ лишь жалобно посмотрела. Аластор с меланхолической улыбкой погладил её по голове, уставившись в окно.       Три месяца.       Девяносто два дня унылого времяпрепровождения.       Три месяца…       Тень щелкнула пальцами, привлекая внимание демона. Глаза аккуратно, даже изящно проскользили по убранству радиовышки, прежде чем нашли окно, где вдали отображалось изображение Винсента в его вычурном образе корпоративной акулы. Аластор повел бровью, склонив голову в разгоревшемся интересе.       Сгусток гулко рыкнул, указав туда пальцем. Шея хрустнула, когда Радиодемон с задумчивым хмыканьем стрельнул взглядами по вышке, дернул ухом и неожиданно хмуро уставился на потолок.       Тень снова заурчала, замельтешив перед взглядом демона.       Тот снова вернулся назад, увидев уже другое изображение Вокса. На этот раз в старомодном образе, чего, кстати, никогда не происходило раньше. Крутилась какая-то реклама нового сериала и Аластор узнал его…       Этот жилет…       Эти брюки и эта рубашка…       - Фас. – раздался короткий приказ. Тень с безумным хохотом исчезла, на миг приглушив освещение. Аластор еще раз затянулся сигаретой, а потом с силой вышвырнул её в раскрывшееся окно.