Пикми дримлэнд

Какой же пиздец. Остаться одной в незнакомой Москве за час до полуночи и потеряться на территории ебучего Сколково. Да ещё и под холодным, сучьим ливнем. Тоня стояла под узким козырьком служебного входа в «Сколково», откуда час назад её буквально вынесло человеческим потоком после съёмок «Неигр». Теперь огромная территория, ещё недавно шумная и залитая светом фонарей, опустела. Ливень словно вымыл из неё всю жизнь. Машины одна за другой исчезли за воротами, поднимая колёсами широкие веера воды и оставляя после себя быстро тающие облачка выхлопных газов; люди растворились в дождевой пелене так стремительно, будто их здесь никогда и не было, и значит даже упасть кому-то на хвост не представлялось возможным. Под козырёк то и дело залетали косые брызги. Они оседали на джинсах, холодили голые щиколотки и заставляли Тоню невольно переступать с ноги на ногу, хотя это совершенно не помогало согреться. На самом деле, если бы не севший мобильник, было бы всё равно — заказала такси на место, где стоишь, и теперь найти тебя — проблемы водителя. Но телефон сел, самое обидное — исключительно по собственной глупости. Перед съёмкой она хотела выключить звук, чтобы не мешать, но на ощупь в кармане сумки вместо кнопки блокировки нажала на камеру. Та радостно начала записывать полуторачасовой «влог». Со вспышкой. Полтора часа экран честно светил сквозь ткань сумки, старательно снимая её подкладку и медленно доедая последние проценты аккумулятора. После, уже выйдя на воздух, Тоня была вынуждена принять звонок от клиента. Чувак попался классный и обычно не звонил в нерабочее время по ерунде, так что мотивация взять трубку была высокой. Двенадцати процентов аккумулятора как раз хватило, чтобы обсудить все детали. За это время люди и разбрелись, кто куда. Девушка пошла в сторону, в которую, кажется, уходили последние люди, когда она говорила по телефону. Дождь сразу же забрался под воротник куртки, ледяной струйкой скользнул между лопаток. Тоня коротко поёжилась и сильнее втянула голову в плечи, но холод уже успел устроиться поудобнее. Под стеной дождя вещи намокли почти мгновенно. Волосы начали липнуть к щекам и шее, ремень сумки скользил по мокрой ткани куртки, а рукава неприятно тяжёлели, будто кто-то незаметно подливал в них воду. Благо снег пока не выпал — в этом году ноябрь был похож на осень, а не на зиму. Недолго покружив между зданиями, подёргав ручки закрытых магазинов и офисов, Тоня прибилась под козырёк «Служебного входа». Она машинально смахнула воду с лица, но уже через секунду новые капли скатились по лбу к ресницам. Из соседних окон лился тёплый свет. Значит, кто-то там точно есть. «И вообще, — думала она, — не паникуем. Это же, блять, высокотехнологичный центр разработки новых, мать их, технологий. Здесь точно найдётся хотя бы один человек с зарядкой Type-C». Убедить себя вышло не сразу. Она опустила взгляд. Вода уже тихо хлюпала в кроссовках при каждом шаге. Носки окончательно промокли, и холод медленно, с каким-то садистским терпением, подбирался всё выше. — Ну нет, — тихо пробормотала она себе под нос. Перспектива спорить с недовольным охранником внезапно показалась куда приятнее перспективы ещё полчаса гулять под дождём. Уверенная в собственной правоте, она зашла в пугающее здание и почти сразу увидела охранника. Коренастый мужчина, почти на полголовы ниже неё, посмотрел тяжело и настороженно. Несколько секунд молча разглядывал незнакомую девушку, задержав взгляд на мокрой одежде, сумке и кудрях, прилипших к щекам. Кажется, он уже успел решить, что она караулит кого-то из именитых арендаторов центра. И, если честно, трудно было его в этом винить. — Здравствуйте! Дело в том, что у меня сел телефон, а я не местная и найтись не могу. Могли бы вы разрешить мне поставить его на зарядку буквально на пять минут? Мне нужно только вызвать такси. Охранник даже не шелохнулся. — Не положено. — Хорошо... понимаю. Тогда хотя бы подскажите, в какой стороне метро? Или автобусная остановка? Что угодно. Мужчина всё так же смотрел на неё. — Не положено. Тоня несколько секунд молча смотрела на него. Где-то за спиной мерно гудела вентиляция, по стеклянным дверям снаружи барабанил дождь. В тёплом холле пахло кофе — совсем слабо, будто кто-то допил его ещё час назад, — и этот запах сейчас раздражал почти так же сильно, как охранник. — Господи, вы издеваетесь, что ли? Я не прошу пустить меня в секретную лабораторию. Я просто спрашиваю, как выбраться отсюда и где тут сраное метро. Взгляд охранника поменялся. Лицо осталось таким же неподвижным, но на скулах отчётливо заходили желваки. — Девушка, покиньте помещение. Тоня шумно выдохнула через нос, смахнула с ресниц воду, которая всё ещё стекала с волос. — Там ливень. Господи, ну хоть обсохнуть дайте. — Я сказал, покиньте помещение. Иначе мне придётся вас вывести. Он шагнул вперёд и потянулся к её плечу. Тоня тут же сделала шаг назад. — Ладно! Не трогай меня, придурок. Выйду я. Она резко развернулась и вышла под козырёк, с силой толкнув дверь плечом. Та с глухим хлопком закрылась за спиной. Тоня прислонилась к холодному стеклу. От резкого перехода обратно на улицу по телу будто ещё раз прокатилась волна сырости. Её колотило: от злости на узколобого охранника, от злости на собственную глупость и, конечно, от ярости к дождю. Последний тем временем явно решил никогда не кончаться. Если полчаса назад он просто лил стеной, то теперь ветер швырял воду почти горизонтально. Крохотный козырёк продолжал честно защищать разве что голову, позволяя наблюдать, как кроссовки медленно, но уверенно проигрывают борьбу с огромными лужами. Холодная вода уже добралась до носков. — Интересно, выпизднет ли меня отсюда этот боров, если я тут закурю... Или заночую. Шум дождя стоял такой плотный, что собственный голос казался чужим. Но молчать не хотелось — слишком неуютной становилась тишина, когда вокруг не осталось никого. Тоня достала из кармана влажную пачку. Картон успел размокнуть и неприятно проминался под пальцами. Внутри, тесно прижавшись друг к другу, лежали несколько сигарет и зажигалка. Чирк. Ничего. Ещё раз. Только слабая искра. Она прикрыла зажигалку ладонью, заслоняя её от ветра. Ещё. Искра вспыхнула и тут же погасла. Сегодня, похоже, абсолютно всё решило устроить ей коллективную забастовку. — Пизда... Она тяжело выдохнула, сунула сигарету за ухо и устало прислонилась плечом к стеклянной двери. Холод мгновенно пробрался даже сквозь мокрую куртку. Оставалось только ждать, когда дождь станет меньше. Через несколько минут с другой стороны негромко постучали. — Тук-тук... Можно выйти? Мужской голос прозвучал так неожиданно, что Тоня едва заметно вздрогнула. Она поспешно обернулась. Сначала взгляд уткнулся в широкую грудь. «Охренеть высокий». Она машинально подняла голову. Сердце неприятно дёрнулось. Перед ней стоял мужчина, которого каких-то полтора часа назад она видела на сцене. Без яркого студийного света он выглядел почти так же, только теперь усталость больше не пряталась за идеально выверенной телевизионной улыбкой. Под глазами залегли тени, волосы слегка растрепались. Казалось, он и сам ещё не успел окончательно выйти из рабочего дня. — Извините... — растерянно улыбнулась Тоня, поспешно отходя в сторону. — Да ничего. Всё в порядке. Это вы меня извините, что отвлёк от созерцания дождя. Он улыбнулся спокойно, почти лениво. — Да уж, созерцание... Слушайте, извините ещё раз... У вас зажигалки не найдётся? Несколько секунд он внимательно смотрел ей в лицо. Потом заметил сигарету, торчавшую из-за её уха. Молча протянул руку ладонью вверх. Не требовательно, скорее так, словно предлагал испуганному зверьку самому решить, подходить или нет. Тоня машинально дёрнулась назад. — Подойди, — сказал Антон ровным, успокаивающим тоном. И, к собственному удивлению, она действительно сделала полшага ближе. — Послушная. Щёки предательски вспыхнули. Тоня нахмурилась, сама не понимая, что именно её смутило сильнее: то, что она действительно послушалась, или то, с какой лёгкостью он это заметил. Антон легко вытащил сигарету из-за её уха, зажал губами, достал из кармана зажигалку, щёлкнул колёсиком и прикурил. Только после этого перевёл взгляд обратно на промокшую незнакомку. — Девушкам не положено курить. Тоня моргнула. Брови медленно поползли вверх. Хотя ещё секунду назад она, кажется, вообще забыла, как дышать. Стояла и смотрела, как мужчина, которого она уже шесть лет видит в экране ноута, спокойно подходит почти вплотную, вытаскивает сигарету из-за её уха, будто имеет на это полное право, и делает всё так естественно, словно они знакомы сто лет. И вот теперь... Вот теперь он, не моргнув глазом, выдаёт какую-то сексистскую хуйню. Всё встало на свои места. Такой же козел, как и многие другие. База. Сознание даже не успело подобрать достойный ответ. Наружу вылетело первое, что пришло в голову. — Ну и иди ты нахуй. Развернувшись на пятках, она шагнула прямо под косой дождь. Ветер тут же швырнул в глаза пригоршню ледяных капель. Кроссовки жалобно хлюпнули после первого же шага. «Насрать». Тоня быстро зашагала в случайном направлении, рассудив, что если достаточно долго идти прямо, куда-нибудь выйдет. Главное — подальше от уже бывшего, видимо, «кумира». Найти бы магазин, круглосуточную кофейню... В идеале — метро. До центра она как-нибудь доберётся. Адрес отеля она помнила. Оставалось только добраться до Большой Конюшенной. Антон ещё несколько секунд смотрел ей вслед, пока тёмная фигура окончательно не растворилась в дождевой пелене. Честно говоря, выходить под такой дождь ему хотелось меньше всего. А догнать странную незнакомку, которая сначала попросила прикурить, потом послала его нахуй и демонстративно ушла под ливень, можно было только промокнув до нитки. Он тихо усмехнулся. «Ну ничего… Надеюсь, не слишком обиделась». И остался стоять под козырьком, с явным удовольствием докуривая чужую сигарету. __________ Тоня шла уже минут десять. А может, пять. В такую погоду время переставало существовать — растворялось вместе с силуэтами домов за плотной дождевой завесой. Дождь больше не казался холодным. Он просто был везде. В волосах, прилипших к шее, в рукавах куртки, в ресницах. Пальцы на руках неприятно ныли от холода. Вокруг не было ни души. Впрочем, неудивительно. Нормальные люди в такую погоду не высовывали наружу даже кончик носа. Кроме людей, у которых на этом самом кончике носа красовалась маленькая родинка, которую весь фандом уже шестой год разглядывал чуть ли не под микроскопом. «И зачем было так грубить?..» Мысль крутилась в голове с самого момента, как она ушла. Нет, ну правда. Человек всего лишь пошутил. Дурацки, конечно. Но ведь, скорее всего, не со зла. Хотя... Кто вообще забирает у незнакомого человека сигарету, чтобы самому её выкурить? «Правильно. Всё равно он мудак». Девушка раздражённо шмыгнула носом. Попыталась убрать мокрые волосы за ухо, но они тут же выскользнули обратно и прилипли к щеке. Кудри, ещё утром аккуратно уложенные, теперь превратились в тяжёлые мокрые пружины. Одежда липла к коже, совсем перестав защищать от ветра, наоборот — словно помогала холоду пробраться ещё глубже. Подходя к Можайскому шоссе, она расслышала ровный шум двигателя, доносившийся со спины. Тоня машинально обернулась. Сквозь дождь медленно приближались фары. Она сама не поняла зачем, но подняла руку. «Смешно». Кто вообще голосует машину в Москве? Это же не трасса, а шоссе, блять. К её удивлению, автомобиль действительно притормозил. Она быстро оглянулась по сторонам, словно водитель мог останавливаться не по её просьбе. Пассажирское стекло плавно опустилось. Тоня тут же наклонилась к окну, одновременно натягивая на лицо самую дружелюбную улыбку из своего арсенала, лихорадочно раздумывая, слишком ли большая наглость просить докинуть до МКАДа, или можно охуеть окончательно и попросить докинуть до центра. Однако трогательное выражение лица прожило ровно до тех пор, пока она не встретилась взглядом с водителем. Антон. «Да ты издеваешься». Он смотрел прямо на неё и широко улыбался, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как стремительно тает её улыбка. Несколько секунд он просто молчал, будто наслаждался моментом. А потом спросил: — Почём? Тоня несколько секунд молча хлопала глазами, пока не осознала, что аллегория про трассу пришла в голову не только ей. — Чего, блять?! — Стоишь на дороге. Подходишь к первой попавшейся машине… Он сделал многозначительную паузу. — Как... Тоня шумно вдохнула, медленно закрыла глаза и тут же снова открыла. Будто проверяла, не исчезнет ли он сам собой. — Слушай, я не хочу повторяться, но иди нахуй. Извини, что остановила. Надеялась, тут ездит хоть кто-нибудь адекватный. Антон рассмеялся и уже потянулся к ручнику, собираясь уехать. И только в этот момент до Тони дошло, что следующая машина может появиться здесь чёрт знает когда. — Хотя стой! Рука Антона замерла. Он вопросительно поднял бровь. — Скажи, в какую сторону метро. Небольшая пауза. — И тогда иди нахуй. Смех стал только громче. — Ты потерялась, что ли? — Я не потерялась. Просто не знаю, как добраться до отеля. Телефон сел... А в этой вашей Москве непонятно нихуя. — Потерялась, получается. Он всё ещё улыбался. Только теперь уже как будто не потому, что она смешная. Скорее потому, что наконец понял: всё это время она действительно не пыталась ни познакомиться, ни привлечь его внимание. — Ты вообще знаешь, кто я? Тоня коротко кивнула. — Знаю, Антон. Но мне сейчас, честно, не помогут ни твой автограф, ни фотография с тобой. Я замёрзла как собака и... вероятно... очень сильно теоретически... скорее даже не так... но, возможно, всё-таки типа почти потерялась. Последние слова она пробормотала почти себе под нос, старательно делая вид, что это вообще не признание, а какое-то случайное уточнение. — Просто скажи мне, пожалуйста, где тут метро. Или хотя бы одна, блядь, автобусная остановка. Потому что ещё немного — и меня с таким видом точно заметут менты. Антон несколько секунд молча смотрел на неё. Дождь негромко шуршал по крыше машины. С мокрых волос Тони продолжала капать вода, собираясь на кончике носа и срываясь вниз. Он искал хотя бы намёк на игру, попытку разжалобить, на плохо сыгранную беспомощность. Не находил. Только усталость, растерянность. Причём настолько настоящую, что не поверить уже не получалось. Он тихо вздохнул. — Слушай... Ты не понимаешь, да, насколько мы далеко даже от МКАДа? До метро отсюда пешком пиздец. Ты пальцы себе отморозишь, пока дойдёшь, или под машину попадёшь. Автобусы уже не ходят, время за полночь. Он ненадолго замолчал. Будто сам ещё не решил, стоит ли договаривать. Но всё-таки продолжил: — Давай я подвезу тебя. До дома или хотя бы до центра. Куда скажешь. Тоня обречённо прикрыла глаза. — Вообще садиться ночью в машину к незнакомому мужику — идея так себе. Антон понимающе улыбнулся. — Но ты вроде знаешь, кто я. Так что, надеюсь, моя репутация сегодня играет мне на руку. «Ну, в целом, это то, что я хотела. Меня довезут. И, скорее всего, это сильно безопаснее, чем садиться к совсем левому человеку». Она ещё несколько секунд молчала, разглядывая тёмную ленту мокрого шоссе за его плечом. Дождь барабанил по крыше, дворники размеренно гоняли воду по стеклу, а внутри машины было соблазнительно тихо и тепло. Останавливало только одно. — Разрешишь мне покурить в машине? Антон не ответил сразу. Вместо этого несколько секунд просто смотрел на неё, будто вопрос оказался совсем не тем, которого он ожидал. Просит разрешения. Не ставит перед фактом. Не спрашивает, где можно выйти. Не начинает торговаться заранее. Просто спрашивает. Он вдруг поймал себя на мысли, что первое впечатление, сложившееся ещё там, у служебного входа, кажется, не было случайным. В этой странной, колючей девушке удивительным образом уживались привычка огрызаться на весь мир и почти детская готовность соблюдать чужие правила, если они были озвучены нормально. Уголок губ сам собой дрогнул. Антон тихо фыркнул. — Дам тебе любую невонючую никотиновую хуйню на выбор: айкос, дудку с манго или никотиновый пластырь. Но сигареты — точно нет. Он нажал кнопку центрального замка. — Садись уже. На тебя смотреть больно. Тоня устроилась на пассажирском сиденье. Дверь закрылась с приятным глухим звуком. В салоне пахло дорогим парфюмом, кофе и чем-то едва уловимо древесным. После промозглой улицы тепло казалось почти нереальным. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как начинают понемногу согреваться замёрзшие щёки. Антон молча повернул дефлектор кондиционера в её сторону. Тёплый воздух сразу ударил в ладони. Пальцы неприятно закололо — они наконец начали оттаивать. — Ладно, — сказала девушка, пристёгивая ремень. — Спасибо. Она посмотрела на него с притворной серьёзностью. — Обещаю больше не посылать тебя нахуй. Антон рассмеялся уже совершенно искренне. — Отличная сделка.