Rainy Attic Room

Спит Арвид откровенно плохо. Сказать по правде, он вообще не уверен, что это можно назвать сном. Скорее, организм периодически выключается на несколько минут, а потом снова выбрасывает его на поверхность сознания, где под закрытыми веками всё ещё стоит пустой дождливый чердак. За ночь он раза четыре автоматически тянется к телефону, чтобы посмотреть время, и только под утро наконец засыпает глубже, без сновидений, без мыслей, без бесконечных попыток убедить самого себя, что происходящее имеет какое-то разумное объяснение. Утренний будильник воспринимается почти как спасение. Он выключает его, тяжело выдыхает и несколько секунд сидит на краю кровати, растирая ладонями лицо. Голова кажется ватной, глаза неприятно саднит, мышцы плеч неприятно ноют после вчерашнего симулятора. День обещает быть длинным. И, наверное, именно поэтому первое, что приходит Арвиду в голову, – вовсе не работа. Планшет. Он стоит на тумбочке. Точно там же, где остаётся вечером. Арвид смотрит на него секунд десять. Нет. Это уже похоже на зависимость. Или на безумие. И то, и другое одинаково не радует. Он решительно отворачивается, идёт в душ, долго стоит под горячей водой, позволяя ей окончательно смыть остатки сна, потом варит кофе, собирается, отвечает на пару сообщений Изака, который уже с семи утра присылает фотографии каких-то графиков с подписью: "Если инженер снова спросит, почему ты вчера спорил с цифрами – Я промолчу." Арвид коротко усмехается. Жизнь снова становится привычной. Почти. Перед самым выходом взгляд снова цепляется за планшет. Он колеблется. Недолго. Минуты на две. Потом всё-таки подходит. – Только проверить. Нажимает. Шум дождя. Загрузка. Комната появляется почти мгновенно. Пусто. Ничего не меняется. Ни Лиама. Ни кружки в руках. Ни облачек с репликами. Даже кресло теперь перестаёт покачиваться, будто за ночь окончательно успокаивается. На столике лежит книга. Открытая ровно на той же странице. Арвид неожиданно чувствует совершенно иррациональное желание закрыть её. Чтобы страницы не испортились. Чтобы пыль не оседала. Чтобы... Он усмехается самому себе. – Ты разговариваешь с пикселями. Тишина. Никакого ответа. Он закрывает игру быстрее обычного. В этот раз даже не прощается До кофейни Арвид доходит почти машинально. Она оказывается буквально по пути от парковки до главного входа на базу команды, и вчерашняя встреча, вопреки здравому смыслу, оставляет внутри странное ощущение незавершённости. Он не строит планов. Не собирается задавать вопросы. Не рассчитывает снова увидеть того самого бариста. Просто... Просто хочется проверить. Светловолосый парень действительно стоит за кассой. Сегодня волосы собраны небрежно заколкой, из которой всё равно выбиваются несколько непослушных прядей. Под глазами всё те же тени, только лицо выглядит чуть менее бледным, чем накануне. Он сосредоточенно рисует молоком очередной листик на капучино, настолько внимательно следя за тонкой белой струёй, будто от этого зависит что-то значительно большее, чем обычный кофе. Арвид останавливается в очереди. Смотрит. Потом неожиданно ловит себя на том, что сравнивает. В игре Лиам всегда двигается медленно. Осторожно. Кажется, будто любое действие требует от него усилий. Настоящий Лиам работает иначе. Быстро. Отточенно. Даже красиво. Каждое движение доведено до автоматизма. Поворот запястья. Лёгкий наклон питчера. Короткий щелчок кофемашины. Всё настолько привычно, что напоминает хорошо поставленный танец. Только глаза остаются такими же. Уставшими. Будто всё тело научилось существовать отдельно от человека. – Следующий. Лиам поднимает голову. И сразу замечает Арвида. В этот раз никто из них не замирает. Наверное, вчера они оба успевают пережить слишком сильное удивление. Теперь остаётся только неловкость. – Доброе утро. – Доброе. Лиам едва заметно кивает. – Как обычно? Вопрос вырывается прежде, чем он успевает подумать. И сам же удивляется. Потому что... Он действительно запоминает. Арвид улыбается. Совсем чуть-чуть. – Запомнил? Лиам будто спохватывается. Опускает взгляд. – Это моя работа. Ложь получается значительно слабее вчерашней. Арвид слышит. Но не спорит. – Тогда... как обычно. – Сейчас сделаю. Пока кофемашина шумит за спиной, Арвид неожиданно замечает маленький рисунок, приклеенный к стойке изнутри. Неровный домик. Покосившаяся крыша. Окно. И дождь. Он невольно прищуривается. Нет. Конечно нет. Это не тот дом. Совсем другой. Наверное, чей-то детский рисунок. Но сердце всё равно делает совершенно лишний удар. – Это... Лиам прослеживает его взгляд. – А... Он впервые за всё время разговора выглядит немного живее. – Племянница Габи нарисовала. Говорит, похож на нашу кофейню. Арвид тихо выдыхает. Конечно. Разумеется. И всё же странное чувство никуда не исчезает: Слишком много совпадений. Для одного человека. Для одной недели. Для одной игры. Привычки появляются незаметно. Наверное, именно поэтому человек почти никогда не может сказать, в какой именно день они становятся частью жизни. Никто ведь не просыпается утром с мыслью: *с сегодняшнего дня я буду делать вот так*. Всё происходит гораздо тише. Один раз выбираешь одну и ту же дорогу. Потом второй. Потом перестаёшь замечать, что уже неделю ходишь именно ею. К концу недели Арвид понимает, что начинает выходить из дома на пятнадцать минут раньше. Не потому, что боится опоздать. До базы команды от кофейни идти меньше трёх минут. Не потому, что кофе там какой-то особенный. Если уж совсем честно, на базе варят ничуть не хуже. И уж точно не потому, что ему вдруг становится жизненно необходим ежедневный американо. Он не пытается себя обманывать. Кофе здесь вообще ни при чём.

***

Колокольчик над дверью звенит уже привычно. Лиам поднимает голову прежде, чем успевает подумать. И только потом, заметив знакомую фигуру, мысленно выругивается. Вот идиот. Ну чего ты смотришь? Арвид стоит в конце небольшой очереди, что-то печатает в телефоне, время от времени кивает самому себе и хмурится так сосредоточенно, будто решает судьбу чемпионата прямо здесь, возле стойки с сиропами. На самом деле он отвечает инженерам. Инженер присылает уже третью за утро таблицу с настройками перед следующим этапом, а Изак параллельно спорит с ним в общем чате, доказывая, что машина снова будет недостаточно поворачивать на выходе из медленных шпилек. Читать их переписку почти смешно. Если не знать, что через несколько дней эти люди будут готовы часами спорить из-за пары миллиметров дорожного просвета. — Следующий. Арвид убирает телефон. Подходит к стойке. — Доброе утро. — Доброе. На этот раз между ними не возникает той неловкой паузы, которая появляется в первые два дня. Лиам уже знает заказ. Большой американо. Без сахара. Он даже не спрашивает. Просто молча начинает работать. Арвид наблюдает. Вблизи становится заметно ещё больше мелочей. У Лиама очень светлые волосы. Не белые, скорее пшеничные, и сейчас, в утреннем солнце, отдельные пряди кажутся почти золотыми. Несколько непослушных локонов неизменно падают на глаза, и каждые две-три минуты он привычным движением убирает их за ухо, хотя они почти сразу возвращаются обратно. На запястьях выступают тонкие голубые вены, пальцы длинные и удивительно ловкие. Человек, не видевший его лица, наверняка решил бы, что перед ним музыкант. Или художник. Уж точно не парень, который по восемь часов подряд стоит у кофемашины. — Держите. Арвид принимает стакан. Вместо того чтобы сразу уйти, неожиданно спрашивает: — Тяжёлая смена? Лиам чуть заметно пожимает плечами. — Обычная. — Это хороший ответ или плохой? — Не знаю. Он произносит это без привычной колкости. Скорее устало. Арвид кивает. — Тогда... пусть станет хорошей. Лиам поднимает взгляд. Всего на секунду. Будто не ожидает услышать нечто подобное. — Спасибо. Арвид улыбается и наконец выходит. Дверной колокольчик ещё не успевает затихнуть, когда рядом с Лиамом материализуется Габриэль. Материализуется – самое подходящее слово. Кажется, этот человек вообще не умеет ходить тихо. Он появляется всегда внезапно, неизменно пахнет карамельным сиропом и свежей выпечкой, а улыбка у него такая широкая, что порой возникает ощущение, будто она существует отдельно от хозяина. — Так-так... Лиам обречённо прикрывает глаза. — Даже не начинай. — А я ещё ничего не сказал. — Но собираешься. — Собираюсь. Габи складывает руки на груди и театрально наклоняет голову. — Симпатичный. — Кто? — Гонщик. — Какой ещё гонщик? — Тот самый, который уже четвёртое утро подряд приходит ровно в восемь двенадцать. Лиам молчит. Габи победно улыбается. — Значит, я прав. — Ты слишком много придумываешь. — Правда? Он начинает загибать пальцы. — Во-первых, ты впервые за два месяца сам запомнил чей-то заказ. — Работа такая. — Во-вторых, ты сегодня поправил волосы три раза, пока он стоял в очереди. — Не поправлял. — Поправлял. — Габриэль... — В-третьих... — Господи... — ...ты сейчас краснеешь. Лиам тяжело выдыхает. — Отстань. — Не хочу. — Почему? — Потому что впервые за всё время вижу, как ты смотришь на человека, а не сквозь него. Эта фраза неожиданно сбивает улыбку с лица Лиама. Он опускает взгляд на кофемашину. Несколько секунд молчит. Потом очень тихо отвечает: — Я не смотрю. Габи больше не улыбается. Он слишком хорошо знает этот тон. — Ли... — Что? — Это не страшно. — Что именно? — Если тебе вдруг становится... чуть менее одиноко. Лиам невесело усмехается. — Ты же знаешь, чем обычно заканчиваются такие истории. — Нет. — Знаю я. Он берёт тряпку и начинает с совершенно ненужным усердием протирать идеально чистую стойку. — Люди сначала приходят. Потом привыкают. Потом исчезают. Так проще. Габи некоторое время молча наблюдает за ним. Потом подходит ближе и очень легко касается плеча. — Не все. Лиам ничего не отвечает. Он вообще не уверен, что ещё способен в это поверить.

***

Тем временем Арвид уже выходит на улицу. Кофе приятно греет ладонь, утренний воздух пахнет мокрым асфальтом, а впереди его ждёт очередной день, расписанный буквально по минутам. И всё же, прежде чем перейти дорогу к базе, он зачем-то оборачивается. Через большое окно кофейни видно, как Лиам стоит спиной к залу и сосредоточенно протирает стойку. Габриэль что-то оживлённо рассказывает ему, размахивая руками. И происходит странная, почти незаметная вещь. Лиам закатывает глаза. Совсем чуть-чуть. Но уголок его губ всё-таки дрогает. Не улыбка. Даже не её тень. Скорее воспоминание о ней. Арвид сам не замечает, как улыбается в ответ.