Встретимся в третьей жизни

      Лето выдалось жарким и душноватым. С одной стороны, не могло не радовать – урожай обещал быть обильным, потому что погожие дни сменялись ливневыми дождями. С другой стороны, работать Анне было решительно невозможно.       Прежним летом они с матерью, Ромой и Симкой с радостью при наступлении жары выезжали в деревню – бегать босиком по траве, купаться в прохладной речке, а после устраивать пикник с парным молоком и свежими яблоками в тени раскидистых ясеней. А какие венки вместе с Симкой плели на Ивана Купала...       Анна поджала губы и вытерла выступивший пот со лба. Теперь, когда она работает на Николая Шереметьева, о выездах за город можно забыть. От этого только тяжелее было разбирать сундуки на чердаке усадьбы. Цель у нее была благородная – охладив ее пыл с украшательством его комнат, Николай с легкой усмешкой позволил ей продолжать свои изыскания в других покоях. А это означало, что она со спокойной совестью увлеченно зарывалась в сундуки, оставшиеся после смерти его матери.       Конечно, ей было бы легче, разбирай граф вещи лично. Потап же не особенно заботился о порядке. Поэтому среди прелестных шелковых платьев, словно снятых с плеч императрицы Жозефины, она находила деревянных лошадок и солдатиков маленького Николая. Когда ей в руки впервые попались свидетели детства графа, поиск безделушек обрел новый смысл. Теперь она с любопытством крутила в руках вещи Николая, и пыталась представить, какой был их хозяин.       Ей на ум приходил прелестный ангелок со случайно найденного портрета, необычайно серьезный для своих лет. И конечно, этот милый ребенок доводил до белого каления старую графиню, свою няньку и всех окружающих своей занудностью и бесстрастностью. Потому что глядя на холодного, отрешенного графа сложно было его представить задорным шалопаем, каким еще недавно являлся Рома.       Анна засмеялась – сравнивать брата и Николая было бессмысленно и даже забавно. Шереметьев и улыбаться толком не умел, если только не хотел усилить нотки сарказма в своем голосе или довести Анну до бешенства своим превосходством.       Размеренные мысли прервали звуки приближающейся к дому кареты. Анна подняла голову: Николай, конечно, говорил, что Муратов хотел нанести визит, но его ждали только завтра. Симка даже тесто на пироги не ставила, да и Потап только уехал на рынок. Вздохнув, она отряхнула передник от пыли. На днях в имение Шереметьевых заезжала повидаться Елена Алексеевна с пастилой. Что же, теперь ее можно употребить в дело, все равно пока больше угощать Муратова было нечем.       Анна с легкой жалостью покинула чердак. Безусловно, когда приезжал полковой товарищ Николая, дом немного оживал, но девушка чувствовала себя в его обществе необъяснимо неуютно. Возможно, дело было в его странных шутках. Не то чтобы ей было неприятно внимание видного офицера, но когда за ней ухаживал Нифонтов, Николай все-таки ревновал и вступался за ее честь, а вот двусмысленные намеки Муратова он будто пропускал мимо ушей. Поэтому толку от лестных слов чернявого балагура было мало.       Тем не менее, приветливо улыбнувшись, она приготовилась мило поприветствовать друга Шереметьева, как... услышала раскатистый, счастливый смех. Она замедлилась на повороте – и раньше она слышала смех графа, особенно когда в очередной раз чудила перед ним или он радовался своей победе над ней. Но таким его она слышала впервые – открытый, искренний, громкий. Анна с недоуменным выражением лица вышла на парадную лестницу и остановилась.       Ее глаза удивленно раскрылись – граф на пороге обнимал даму в темно-синем дорожном платье и широкополой модной шляпе, закрывавшей ее лицо. То, что приехавшая особа была молода, выдавал ее смеющийся голос, просивший ее выпустить из объятий Николая. – Nicolas, еще немного, и я буду думать, что ты действительно скучал по мне, – она ласково похлопала его по спине, и повернула голову назад. – Марья, освободи извозчика, прошу. – Натали, друг мой, ты не представляешь, как я рад, – Николай отстранился от нее и быстрым движением поднес к губам тыльные стороны ее рук, чтобы мимолетно поцеловать. « Натали? Неужели?» - Анна почувствовала, словно ей на спину плеснули ушат холодной воды. Слишком живые эмоции для вечно отрешенного графа, слишком знакомое Анне имя.       Приехавшая девушка лишь махнула рукой на это высказывание, и элегантным движением сняла шляпу. Анна начала спускаться вниз, впиваясь в нее глазами. Натали действительно была молода – около тридцати лет. Горделивая, прямая осанка, спокойное лицо, темно-русые волосы. Она была красива, Анна не могла отрицать этого, правда, лицо ее было не кукольным, как у той же Юли Спицыной. Прямой нос, немного капризно изогнутые губы, светло-карие глаза – она кого-то ей напоминала, но Анна не могла понять кого.       Анна остановилась на последних ступенях лестницы, как вкопанная. Натали... Она потрясенно выдохнула, чем обратила на себя внимание Николая и его гостьи. – А, Анна, вот и вы, прекрасно, – выражение лица графа, хоть и оставило на себе отпечаток прошедшей радости, уже походило на привычное ему. – У нас гости. Позвольте представить, графиня Наталья Алексеевна Нарышкина, фрейлина Императорского двора. Натали, Анна Аверина... – Та самая невеста? – перебила его Нарышкина, с любопытством оглядывая стоящую девушку. – Как, ты уже знаешь? – Николай недоверчиво посмотрел на гостью, и не будь Анна в таком шоке, она даже бы сочла выражение его лица забавным. – Конечно. Твоя тетушка так впечатлилась знакомством с ней, что немедленно все в красках отписала известной тебе княгине Одоевской. Мне кажется, что ее приход ко мне на чай с этой интересной новостью, был отдельной просьбой княгини Воронцовой. – Не сомневаюсь, – он вскинул брови, тонко улыбнулся и повернулся к Авериной. – Анна, графиня Нарышкина будет гостить у нас неделю, подготовьте, пожалуйста, с Симкой комнаты. Также передайте ей, что за ужином понадобится три прибора. Натали, если ты не устала, я предлагаю выйти в сад и размять ноги. Сегодня чудесная погода, ветер приятный. Заодно объясню, что тут произошло.       Натали благосклонно приняла его руку и, бросив по дороге распоряжения своей компаньонке, вышла вместе с графом в сад. Анна осталась стоять внизу лестницы, не обращая внимания на служанку гостьи. Она не часто попадала в ситуации, вгоняющие ее в ступор, но неожиданное знакомство выбило ее из колеи. Марья что-то спросила Анну, но та лишь махнула рукой и поспешила на кухню к Симке. Дышать было нечем, наверное, из-за нестерпимой духоты. – Анна, что произошло? – Симка оторвалась от разделываемой тушки курицы и с любопытством посмотрела на подругу. – Ты красная, как рак вареный. Чего то, сиятельство наше опять что-то натворил? – Граф? – переспросила Анна, подскочив к Симе. – О нет, Николай спокоен, счастлив, ну а каким ему быть, если приехала сама Наталья! – Какая такая Наталья? – служанка выгнула бровь. – Дочка этого, что ль? – Какая такая Наталья! – передразнила ее Анна, повышая голос от растущего возбуждения. – Та самая Наталья, Симочка, от имени которой мы писали Николаю! Его ненаглядная Натали. – Да ладно? – Симка от удивления даже сделала пару шагов назад, прикрывая рот рукой. – А ты уверена? – Уверена ли я? – Анна с ноткой легкой истерики усмехнулась. – Да ты бы видела их сейчас у двери. Ах, графиня Нарышкина, я так рад, ах, Натали, позвольте ручку, позвольте вас обнять, ах сударыня, ваши прелестные ножки устали, позвольте их размять прогулкой! – Так прямо и сказал? – Симка на пантомиму Анны, изображавшую учтивость Николая, недоверчиво прищурилась. – Почти. Сима, да кому важны эти детали! Ты бы видела их со стороны, он смеялся, как ребенок на именины, получивший заветную игрушку! А как она гладила его по спине, с такой любовью, да в обществе уже давно все осудили их за неприличие. И ты представляешь, стоило ей оказаться на пороге, как он ей сразу предложил остаться, и она согласилась. Как безнравственно! – Говоришь как эта вобла сушенная, Катерина Михална, – Симка попыталась остановить Анну, смотря как та нарезает круги вокруг стола с незаконченными потрохами. – Сама то думала о приличиях, когда осталась у графа работать? Или когда прыгала на постели Николая ради того, чтобы тетку его удар хватил? – Княгиня! Точно, это же она устроила! – Анна, казалось, из речи Симки услышала только одно слово. – Эта Натали же сама сказала, что тетка письмо написала. Княгиня специально после того ужина вызвала ее сюда, чтобы расстроить помолвку Николая и напакостить ему. И она сразу тут как тут, глазки строит. А он каков! Никакой гордости, холодности, да он в ногах у нее готов валяться. Как щеночек радуется, хвостом разве что не виляет.       Симка слушала ее и только качала головой. Она прекрасно понимала, что Анну, уже построившую теорию заговора, остановить было сложно. – Анна, милая моя, я понимаю, ты ревнуешь Николая, но... – Ничего я не ревную, Сима! – она прервала подругу на полуслове, отмахнувшись от нее. – Ты просто не понимаешь, какая ревность, Николай в опасности! Козни княгини, это же не просто так. Она же не просто так заставила эту Наталью приехать к Шереметьеву, да и еще остаться у него в доме. Погостит, как же, как будто бы у нее своего дома нет. А Николай, он как мотылек, летит на свет, не понимая, какая это опасность. – Ты права, я не понимаю. Зачем это княгине и этой Наталье? – нахмурилась Симка, задумчиво покусывая стрелку зеленого лука. – Она коварна! – Анна выхватила из курицы оставленный большой нож и торжественно подняла его над головой, словно Коринна перед Эмилией. – Ох, батюшки святы! Начиталась своих книжек. Тихо, тихо, тихо, ну-ка, отдай-ка нож, – Симка аккуратно подошла к девушке и вырвала нож из ее рук. – А что, Николай, не справится со своей теткой? – Надо ей помешать! – Анна решительно кивнула сама себе, кусая губы. Казалось, что в панике ее мысли летели быстрее, чем она успевала их осознать. Что-то странное творилось в ее душе, она не понимала, почему ее настолько взволновала эта встреча. – Николай умен, но мужчине никогда не понять хитрость женщины, тем более такой, как княгиня. Так мама всегда говорила. – А ты понимаешь, что она задумала? Ну чтобы это, план составить. – Нет, – с досадой вздохнула Анна, немного успокоившись. – Но я обязательно узнаю, покажу их истинное лицо Николаю, пусть это и будет для него ударом.       Симка покачала головой и собралась было сказать еще что-то, как они внезапно услышали мелодичный женский голос, который доносился из открытого на проветривание окна. – Николенька, смотри!              Анна подошла к окну, приятный свежий ветер проникал сквозь филейную занавеску. Она протянула руку, чтобы откинуть ее и посмотреть на Николая и Наталью, но в сантиметре от нее просто сжала пальцы в кулак. – Николенька, – проворчала она, отворачиваясь от окна. – Какое ужасное имя, как будто к маленькому.