Встретимся в третьей жизни

      Время ужина настало незаметно. Анна настолько сосредоточенно полировала столовое серебро, что в какой-то момент случайно попавший на поверхность солнечный зайчик на мгновение ослепил ее. Но девушка не обратила на это внимания — ее мысли были далеко. Она ломала голову, как бы ей показать Николаю истинное лицо Натальи. Но прошло время, Симка старательно перекладывала приготовленную утребку в парадное блюдо, а Анна лишь с досадой признала, что ничего толкового не придумала.       Она ничтожно мало знала о Наталье, а поэтому все придуманные ходы казались ей глупыми и даже детскими. — Ты накроешь на стол? — поинтересовалась Симка, украшая блюдо свежей зеленью. — А? — Анна словно очнулась от сна и часто заморгала. — Да, конечно, это же мои обязанности. — Ну я не знаю, — служанка пожала плечами, вытирая руки о передник. — Я думала, ты не захочешь обслугой перед этой Натальей показаться. — Николай ей всё рассказал, я уверена, — Анна опустила глаза и начала дергать несуществующие нитки из шатлена. — Зачем ему продолжать разыгрывать спектакль перед… ней, двусмысленности тут не нужны, — она не смогла произнести «своей возлюбленной».       Симка тяжело вздохнула и с нежностью обняла подругу. Хоть деревенская девушка мало разбиралась в тонкостях дворянского этикета, она поняла чувства, которые испытывала Анна в данный момент. Чуткость молодой служанки подсказала ей, что Аверина могла показывать гордость своим теперешним положением перед любым членом дворянского собрания, но увидеть жалостливую и снисходительную улыбку Натальи было выше ее сил.       Украшение стола не заняло много времени — за окнами только начинало смеркаться. Анна решила заранее зажечь свечи, тем более это занятие ее необъяснимым образом успокаивало. Вытягивающиеся огоньки на фитилях тревожно колыхались на сквозняке. Она заканчивала с последним подсвечником, когда в зал вошли Николай и Наталья. Нарышкина за время, пока Анна ее не видела, успела переодеться в домашнее платье. Несмотря на то, что она окинула гостью только беглым взглядом, девушка не могла не отметить про себя изящную воздушность линобатиста. «Конечно. Она не может выглядеть обычно, даже на домашнем ужине».       Тихо вздохнув, она торопливо одернула рукав собственного платья из полинялого атласа. Прежняя решимость покинула ее окончательно, ей хотелось только поскорее уйти из гостиной. — Анна, вы уже тут. Прекрасно, — вдруг она услышала голос Николая. — Ужин готов, можете приступать, Николай… Александрович, — Анна давно перестала называть его по имени и отчеству, но тут язык ее не слушался. Девушке нестерпимо хотелось показать ему, что ей совершенно не интересны его дела и он сам. Она едва удерживала себя, чтобы не начать жадно рассматривать графа. Казалось, что если она это сделает, то обязательно увидит какую-то перемену в его лице, которая ей не понравится. Такое же глупое лицо, как у Ромки, когда он рассказывал про свои наивные подарки Юле. — Спасибо, Анна, всё чудесно, — голос не менял интонаций, послышался скрип стула по половицам.       Анна торопливо сделала книксен, резко развернулась на каблуках и было двинулась в сторону кухни, как была остановлена возгласом Николая: — Анна, вы разве не присоединитесь к нам? Я просил три прибора, рассчитывая на вашу компанию.       Аверина закатила глаза — граф как всегда ломал ее планы. Она не была готова сидеть за одним столом с Натальей: не продуманы фразы, внешний вид после дня на чердаке и на кухне оставлял желать лучшего. Хотелось быть, если не равной, то достойной графине, но Николай не давал ей выбора, потому что его вопрос не предполагал отрицательного ответа.       Анна отложила поднос и села по правую руку от графа, так как Наталья уже разворачивала салфетку слева от него. Гостья мягко улыбнулась ей, но, как показалось девушке, — снисходительно. Это вызвало в Анне небольшую волну возмущения, и, как ни странно, в первую очередь, на саму себя. Ведь она искренне хотела помочь Николаю, а стушевалась из-за каких-то мелочей: богатого платья, мыслей графини о ней. Поджав губы от досады, Аверина перевела взгляд на графа и удивилась. Николай выглядел спокойным и обычным, разве что смотрел на Анну, слегка прищурив глаза, словно изучал ее. «Значит, княгиня носом землю роет, чтобы заполучить его наследство, а он как кот перед тарелкой сметаны!» — ее возмущение быстро переключилось на Шереметьева. — «Смотрит на меня, пытается понять, насколько я впечатлена великолепием его зазнобы… Она же специально ослепляет вас, Николай!» — Анна? — Николай слегка наклонил голову, что показывало растущее в нем любопытство. — Вы в порядке? — Д-да, — досадная заминка в голосе, как ей показалось, выдала ее состояние с головой. — Сегодня слишком жаркий день. — Вы полагаете? Поднялся северный ветер, Натали даже понадобилась шаль.       Она почувствовала, как жар приливает к щекам, и закусила губу. Шумно выдохнув, она как могла выпрямила спину и нарочито грациозно начала нарезать мелко нарубленную курицу. Николай же усмехнулся чему-то и принялся за ужин. На его лице появилась едва заметная улыбка — Анна уже знала, что это верный признак того, что он что-то задумал и явно наслаждался этим. Но Шереметьев мог подождать со своими идеями, Анна практически сразу перевела взгляд на Нарышкину.       Наталья же, казалось, не замечала растущего напряжения. Она продолжала рассказывать Николаю о каких-то пансионах для девочек, но Анна слушала вполуха, внимательно наблюдая за ней. Ее взгляд зацепился на скромном, но явно дорогом кольце на безымянном пальце правой руки Натали. «Еще и адюльтер, Николай совсем ослеп от любви к ней, если поселил замужнюю женщину в своем доме!» — Анна все больше и больше не понимала происходящее, а оттого не могла спокойно рассуждать. Пристальное внимание к гостье сыграло с ней злую шутку: она поперхнулась кусочком курицы, чем на мгновение обратила на себя внимание присутствующих за столом. — Как замечательно, что Ее Императорское Величество продолжает поддерживать ваши начинания, Натали, — Николай ласково и мимолетно провел пальцами по тыльной стороне руки Натальи, голос его был удивительно мягкий. — Мой друг, ты просто ангел милосердный. — Спасибо, мой друг, — вернула ему в том же тоне девушка, вскидывая брови в удивлении. — Николай, ты восхитительно учтив, еще немного, и я подумаю, что ты… — Что я слишком долго ждал тебя, Ната, — торопливо перебил ее граф.       Улыбка Николая была крайне красноречивой, а Анна в шоке приоткрыла рот, не замечая этого за собой. Наталья было замолчала, смерила долгим взглядом Шереметьева и внезапно коротко усмехнулась. — Николенька, — практически по слогам произнесла гостья самым слащавым тоном, смотря крайне выразительно на хозяина дома. — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда ко мне обращаются так. — Также как и ты, что я не терплю детские прозвища, — Николай деловито потянулся за графином. — Однако, Анна, ужин сегодня удался, передайте Симке мою благодарность.       Эта фраза вывела Анну из оцепенения. За столом творился форменный ужас, и она не собиралась быть безмолвным свидетелем. — Наталья Алексеевна, — она нашла в себе силы немного вымученно улыбнуться, хотя это больше походило на оскал, — надолго вы к нам? — На неделю, может, немногим больше, — Натали пригубила вина. — Я писала Николаю, но, видимо, письмо увязло в распутице Тосна, там ужасно размыло дороги из-за недели дождей. — Ммм, видимо, не одно письмо сгинуло там. А вы так переживали, Николай, что Наталья вам не пишет, — Анна перевела взгляд на графа и вскинула брови. — Мне кажется, вам надо подать жалобу на почтовую службу.       Николай медленно поднял взгляд на Анну. — Ваши советы, как всегда, бесценны, Анна, — Шереметьев казалось с трудом сдержал благосклонно-нейтральное выражение лица, однако девушка не могла однозначно считать скрываемые им чувства. Уголки его губ дернулись, пальцы правой руки ритмично сжали вилку. «Наверняка, он взбешен тем, что я раскрыла его перед Натальей. Конечно, она не должна была узнать, как сильно он ее ждал,» — решила Анна, наблюдая немного затянувшуюся паузу Николая, словно он тщательно подбирал следующие слова.       Но Шереметьев достаточно быстро собрался и с искоркой веселья в глазах посмотрел на нее: — Однако главное, что Наталья с нами, а ее появление — приятный сюрприз. Для меня так точно.       Осознание, что последняя фраза была произнесена специально, словно точка над «и», подействовало на девушку, как красная тряпка на быка. Ей уже было все равно, как она выглядела со стороны, Аверина чувствовала необходимость выйти из этой комедии положений на коне. Шереметьев сам заставил ее остаться с ними, а значит пусть получает заслуженное возмездие. — Ваш муж, Наталья Алексеевна, тоже нечаянно нагрянет? — Анна не любила великосветские полунамеки и предпочитала атаковать прямо в лоб. — Знаете, не так давно тут гостила моя подруга. Внезапное появление мужа Лизы тогда чуть не закончилось для Николая Александровича незапланированной дуэлью. — Которого вы же сами позвали, не правда ли, Анна? — Николай усмехнулся, а Наталья всплеснула руками и, к удивлению Анны, заливисто рассмеялась. — Однако, Nicolas, ты обязан рассказать мне эту историю, — она, казалось, пропустила невоспитанность Анны мимо ушей. — Ты удивительно умеешь попадать в двусмысленные ситуации. — С появлением Анны в доме таких ситуаций стало до неприличия много, — миролюбиво заключил Николай. — Вы страдаете от этого? — Аверина с вызовом посмотрела ему в глаза. — Ничуть, — граф слегка наклонился к ней. — Это иногда даже бывает забавно. Мне порой кажется, что не Петербург, а Москва построена на болотах, а вы их разбавляете.       Анна опустила взгляд в тарелку, пытаясь скрыть улыбку. Николай был несносен — он умел одной фразой кардинально поменять ее настроение. Наталья откинулась на спинку стула и, почти не мигая, внимательно смотрела на них, словно кошка, которая наблюдала за играющими в стороне котятами. Покачав головой, она деликатно подавила зевок. — Однако поздно, — спокойно произнесла Нарышкина. — Поездка была все-таки не самой комфортной, я вас покину. Спасибо за ужин. — Я тебя провожу, Наташа, — граф отложил салфетку и встал со стула, подавая ей руку. — Как хочешь, хоть я прекрасно знаю этот дом, — Наталья разгладила складки на юбке и повернулась к Анне. — Анна Ильинична, я не прощаюсь. Искренне надеюсь, что мы за это время узнаем друг друга получше.       Она легко взяла Николая под локоть, сделала изящный книксен перед Анной, и они вышли из гостиной, оставив ее в полном недоумении. Стоило им скрыться за дверью, как она закрыла лицо руками. От эмоциональных вспышек начало покалывать в висках, в груди появилось неприятное чувство опустошения вперемешку с усталостью, словно за день она умудрилась перетаскать все книги из Шереметьевской библиотеки. — Анна, ты как? Нормально себя чувствуешь? — девушка не заметила, как в комнату вошла Симка с подносом. — Да-да, — Анна со вздохом положила руки на стол и часто заморгала, пытаясь вернуть душевное равновесие. — Я в порядке, Симочка, день тяжкий просто. — Ну так не удивительно, — служанка пожала плечами и загремела тарелками. — Ты, если хочешь, иди. Я сама тут справлюсь.       Анна кивнула — они с Симой были неразлучны уже больше десяти лет, и та научилась четко понимать, когда Авериной нужно было побыть одной, а в какие моменты она искала утешение. В спальню идти не хотелось, ветер прилично свистел в оконных щелях, поэтому не долго думая девушка выбрала библиотеку в качестве комнаты единения. Ей всегда нравился особый запах кожи и пыльной бумаги, а теплые огоньки пары подсвечников и полумрак давали ощущение уютной и надежной пещеры.       В библиотеке царила успокаивающая тишина. Анна подошла к окну, зябко обнимая себя, и задумчиво посмотрела на двоящееся отражение зажженных свечей.       Что это было? Мысли, как бы она ни пыталась, не могли сойтись в единую последовательность. Сцены и детали случившегося хаотично всплывали в голове. Она словно снова видела пальцы Николая около руки Натали, его улыбку, их удаляющиеся спины… Сейчас, когда эмоции схлынули, и она осталась в тишине, Анна не могла сказать, что ее толкнуло на такое поведение. Как будто бы с приездом Натальи странный морок окутал ее разум, а теперь осталось лишь ощущение пробуждения от забытья и немного стыда за свои слова. Все-таки ее бесцеремонность не достойна воспитания приличной барышни, да и она не имела права так говорить с Натальей. Она всего лишь служанка, свое положение не надо было забывать ни на минуту… — Анна, — поток мыслей прервал спокойный голос Николая. — Вы тут. — Николай, простите, — Анна видела, что его мутное отражение в стекле приблизилось к ней, но головы не повернула. — Я не хотела, чтобы все прошло так. — Ваши манеры неповторимы, — послышался его смешок совсем рядом с ней. — Раз вы просите прощения, у меня к вам только один вопрос: почему вы так предосудительны к Наталье? — Она же не просто так приехала, Николай! — девушке показалось, что если она сейчас скажет ему правду, то он прислушается к ней. — Вы в опасности, княгиня Воронцова постоянно интригует против вас, а теперь, спустя столько времени, Наталья внезапно появилась на пороге.       Она резко повернулась, чтобы с жаром продолжить перечислять свои доказательства, но осеклась. Оказалось, что граф встал практически вплотную к ней, и Анна чуть не врезалась в его грудь. Тяжело вздохнув, чтобы продолжить, она решилась посмотреть ему в лицо и опешила. Взгляд Николая был внимательным, но с искоркой затаенного веселья и удовлетворения, он мягко улыбался. — Положим, с Натальей мы виделись не так давно, буквально накануне моего отъезда из Петербурга, — голос его звучал вкрадчиво и невольно завораживал Анну. — Но Потап говорил, что прошло много лет с вашей последней встречи с ней… — Анна решительно отказывалась понимать происходящее. Что-то важное умело скрывалось от ее внимания, но она не могла сообразить. Слишком много мыслей и переживаний прошло через ее голову в этот день. — Анна, — Николай вздохнул, взял ее за запястье и потянул за собой. — Этот разговор нам нужно продолжить в другом месте. Пойдемте.       Анна не сопротивлялась ему, она слишком устала для этого. Сначала ей показалось, что они идут к нему в кабинет, но они прошли мимо, двигаясь прямо в его спальню. Не успела Анна удивиться и обдумать это, как Николай подвел ее к незаметной двери в стене и вывел в коридор. Они оказались напротив двери спальни хозяйки дома. Все время, пока Анна находилась в усадьбе Шереметьева, эта дверь была заперта. В первые дни она было спросила графа про уборку комнаты, однако получила однозначное «нет», произнесенное тоном, который не предполагал последующего обсуждения.       Но сейчас Николай вытащил из кармана массивный ключ и, немного провозившись со несмазанным замком, отворил дверь. Взяв из коридора стоящий на столике подсвечник, он завел Анну в комнату. В густом, едва просматриваемом мраке накрытая кусками белой ткани мебель казалась пугающей, а само помещение напомнило невольно Анне склеп. Она помотала головой, прогоняя ненужное сравнение.       Приподняв подсвечник над головой, Николай подвел ее к тряпке, под которой угадывались очертания секретера. Анна проследила глазами его движение и уставилась на картину, висящую над ним.       Это было портретное изображение двух мужчин в военной форме на фоне пасторального пейзажа. Один из них, который выглядел юнее, опирался на саблю и стремился взглядом вдаль, второй, зажав в руках треуголку, миролюбиво смотрел прямо на Анну и Николая.       Николай приблизил подсвечник к картине так, чтобы лица изображенных были хорошо видны. — Они похожи, — вырвалось у Анны, которая завороженно смотрела на играющие блики красок на портрете. — Не удивительно, — улыбнулся Николай, его взгляд потеплел. — Анна, разрешите познакомить. Это, — он показал на смотрящего на них молодого человека, — Александр Петрович Шереметьев, мой отец. Рядом с ним изображен его младший брат, Алексей Петрович. Оба — прекрасные военные, сыны Отечества, отдавшие свои жизни во время нашествия Наполеона. — Вы унаследовали его черты, Николай, — Анна повернулась к нему и смутилась. Никогда еще до этого он не подпускал ее так близко к своему прошлому. Конечно, она видела парадные портреты родителей Николая, которые висели в доме, но она заметила, что именно к этой картине граф испытывал особый трепет и благоговение. — Но я вас привел сюда не только для этого, — Николай взял ее за локоть и пошел к противоположной стене вглубь комнаты.       Из темноты проступали очертания кровати без перины и балдахина, туалетного столика, тусклые узоры на штофных обоях. Анна поняла, что они целенаправленно двигаются к картине, висящей так, чтобы ее было видно из постели. Глаза Анны расширились — на ней она без труда узнала графа. Его волосы были коротко острижены, лицо еще не потеряло юной припухлости и свежести, а губы были изогнуты в улыбке, которую девушка могла бы даже назвать шаловливой. Она перевела взгляд на подпись: «1816», Николаю было тогда немногим больше двадцати лет. Рядом с ним на портрете сидела на стуле молоденькая девушка в белом, воздушном платье, придерживая в руках накинутую на плечи бордовую шаль. Анна выдохнула — Наталья практически не изменилась за прошедшее время. Благодаря талантливой кисти художника их внешнее сходство теперь было очевидным. Догадка мелькнула в ее голове, головоломка сложилась окончательно. — Этот портрет моя мать заказала после того, как я вернулся из заграничного похода и поправил здоровье, а Наталью назначили в штат Императорского двора. После потери отца и дяди хотела запечатлеть на память оставшихся наследников фамилии Шереметьевых, я тогда только обосновался в Петербурге, — Николай вздохнул. — Наташа рано потеряла мать, Елизавета Дмитриевна умерла от лихорадки, когда ей было четыре года. Алексей Петрович тогда состоял в действующей армии, постоянно разъезжал по гарнизонам с проверками, мои родители решили взять Натали на воспитание, все же девочке было лучше с семьей, чем жить с няньками в пустом доме. — Она ваша кузина, — упавшим голосом произнесла Анна. Ей стало невероятно стыдно, она потупила взгляд, не смея посмотреть на Николая.       Сцены дня и ее собственные слова мелькали у нее в голове, но теперь все казалось таким простым и очевидным… В своих глазах она выглядела хуже героинь сентиментальных романов, которые только и делали, что истерили на протяжении всего повествования, заламывая руки. — Да, — Шереметьев усмехнулся, но беззлобно. — Анна, Натали мой добрый друг с самого детства. Я был бы рад, если бы вы наладили отношения. — Простите, мне следовало сначала узнать… — начала было девушка, но была остановлена жестом Николая, который поднес пальцы к губам.       Пляшущие тени от трепетавших свечей играли с Анной злую шутку. Ей казалось, что граф смотрит на нее как-то по-особенному, но она не могла назвать выражение его лица. Николай и раньше преподавал ей уроки, но сейчас привычной снисходительности в его глазах она не замечала.       Тишину в комнате прервал отдаленный бой часов. — Доброй ночи, Анна. Отдыхайте.