Петля возмездия

На улице был декабрьский ветер Нью-Джерси, когда Джерард заглушил двигатель своей раздолбанной Хонды. Ему было двадцать девять, и его жизнь представляла собой коллекцию провалов, скреплённых жирными пятнами от пиццы на дешёвых брюках. За спиной в термосумке остывал заказ 47 - двойная пепперони для какого-то счастливчика, который, в отличие от Джерарда, сидел сейчас в тепле и, вероятно, не чувствовал себя пустым местом. Он заглянул в бардачок, где лежали несколько мятых страниц. Это были наброски его комикса - «Академия неудачников». Никому не нужная история о парне, который не может умереть, как бы ни старался. Автобиографично до тошноты. Издательства отказывали ему три года подряд. «Слишком депрессивно», «Рынок хочет супергероев, а не суицидальных лузеров» - эти фразы он помнил наизусть. Он ненавидел свою особенность. Возрождение - так он её называл про себя. Откат времени на две-три минуты, оно срабатывало всегда не вовремя и на чужих людей. Машина, летящая на пешехода, ребёнок, падающий с лестницы. Каждый раз - резкая боль в голове, вспышка света, и он снова стоит на том же месте за минуту до трагедии, уже зная, что делать. Он предотвращал беду, но никогда не говорили ему спасибо, никто не знал. Он называл это не даром, а наказанием. Наказанием за трусость и пассивность. За то, что в своей жизни он всегда был наблюдателем, а не участником. Его мать, Донна Уэй, была другой. Журналист-расследователь старой закалки - цепкая, бесстрашная, с голосом, который мог выбить признание из коррумпированного политика или заставить расплакаться прожжённого копа. Она была единственной, кто верил в Джерарда. В тот вечер он приехал к ней. В её маленькой квартирке пахло корицей и старыми газетами. На столе, рядом с ноутбуком, лежала доска с прикрепленными фотографиями, газетными вырезками и красными нитями. — Джерард, послушай, — сказала она, снимая очки. Под глазами залегли тени. — Я раскопала это. Дело 1988 года. «Коллекционер из Нью-Джерси». — Мам, только не это, — Джерард устало потёр переносицу. — Ты опять лезешь в могильники. Этот маньяк, скорее всего, давно сдох или сидит за решёткой по другому делу. — В том-то и дело, что нет! — она постучала пальцем по фото мальчика с грустными глазами. — Фрэнк Айэро, первая жертва. Потом ещё четверо детей. Дело спустили на тормозах. Я нашла несостыковки в полицейских отчётах. И знаешь что? Я уверена - убийца кто-то из наших местных. Возможно, человек, которого мы видим каждый день. Учитель, почтальон, может, даже... — Мам, прекрати, — оборвал он резче, чем хотел. — Я пришёл не для того, чтобы слушать про мертвых детей. Я пришёл сказать, что меня снова не взяли в издательство, они вернули рукопись. Повисла тишина. Донна вздохнула и обняла его. — Ничего, милый. Твой день ещё придёт. Он отмахнулся, сказал, что зайдёт завтра, и ушёл. Последнее, что он видел - её обеспокоенное лицо в дверном проёме. Четыре дня спустя он открыл дверь её квартиры своим ключом. Она не отвечала на звонки. В гостиной пахло металлом. Донна лежала на полу, раскинув руки. Вокруг были разбросаны её бумаги. Тот самый снимок Фрэнка Айэро был приколот ножом к её груди. Джерард закричал и упал на колени в лужу крови. А потом в дверь забарабанили. Голоса: «Полиция! Открывайте!» Соседи вызвали копов, услышав крик. Джерард - парень без алиби, доставщик с кучей долгов и странным хобби, стоящий над трупом собственной матери. Идеальный подозреваемый. Дверь начала трещать под ударами. Паника накрыла его ледяной волной. В отчаянии он схватился за край стола, где лежала её рука. Просто чтобы попрощаться и прикоснуться в последний раз. И тут мир раскололся. Это не было похоже на обычное возрождение, не было минутного отката. Реальность схлопнулась в одну точку, в бездонный колодец из крика и белого шума, и Джерард провалился в него, как в ледяную воду, теряя сознание, возраст, тело.