Стиратель

      Похоже, ты бредишь. Иначе просто нет нормального объяснения тому, что сейчас происходит в твоей «второй жизни». Ни научного, ни логического. Неужели реинкарнация существует на самом деле? Разве это не удел аниме и прочей выдумки? Считай, что никто тебе не поверит, если расскажешь правду. Да и кому ты расскажешь?.. Разве что местному терапевту, если он здесь вообще существует, а не является плодом твоего воображения. Хорошо, прошло уже достаточно времени, а ты всё ещё морочишь себе голову. Столько вопросов и ни одного рационального ответа, который смог бы тебя удовлетворить. Потому что, чёрт возьми, это буквально невозможно. Однако здесь идеально подходит фраза: «невозможное возможно». Ты сошла с ума? Это какой-то новый, максимальный уровень навязчивых грёз? Встреча с «настоящим боссом»? Звучит нелепо. Да, ты на 99,67% сошла с ума. В конце концов, тебе стоило послушать рекомендации из Тик-Тока и избавиться от этого синдрома, пока он не обострился до такой степени. Подождите-ка. А что, если ты переродилась в аниме или мангу? Что, если ты — главная героиня какого-нибудь классического романтического фанфика? Типичная «Мэри Сью», у которой, конечно же, есть личный гарем из невероятно красивых и популярных персонажей. Ух ты. Звучит намного лучше, чем реальность, правда? Однако главное, чтобы это был не «Атака титанов», не «Магическая битва», не «Сага о Винланде» и не «Хантер х Хантер». Там ты умерла бы в числе первых, без шанса на нормальную жизнь. Хотя... можно же изо всех сил избегать основного сюжета и ключевых персонажей, пытаясь прожить жизнь самого обычного человека. Даже это звучит слишком шикарно для таких миров. В любом случае, брось эту мысль. Это самая глупая теория из всех, что приходили тебе в голову. И тут твой поток сознания нагло прерывает чья-то физиономия. Буквально. Перед глазами огромный бюст, от которого в глазах рябит, а реальность начинает опасно крениться. Секунду. Она что, серьезно? Она пытается запихнуть тебе в рот сосок размером с блюдце, как у какой-то дойной коровы? Ты что, в сюрреалистичном хорроре? Твой мозг отказывается обрабатывать этот визуальный шум, выдавая лишь одну короткую ошибку: «невозможно». Ты брезгливо отстраняешься, чувствуя, как внутри всё переворачивается от абсурдности ситуации. Кажется, твои 99,67% безумия только что превратились в уверенные сто, и этот «новый мир» уже начал вызывать у тебя острое желание проснуться или просто перестать существовать.

***

      Ты определенно переродилась. Пришлось принять этот факт; виной тому годовое грудное вскармливание, которое слишком уж травмировало тебя. Но самое ироничное — ты до сих пор не знаешь, в какой именно мир попала. Серьезно, не знать единственную и главную вещь — это как прийти на званый ужин голым, но в дорогой шляпе. Тебе радоваться или плакать? И чем же ты вообще заслужила эту вторую жизнь? Разберемся с этим позже. Боже, ты думала, самое ужасное в жизни — увидеть спойлер о том, что умрет твой любимый персонаж. Оказалось, самое ужасное — быть взрослым сознанием в теле новорожденного и буквально проживать всё заново. Список минусов бесконечен. Начнем с того, что твоя моторика работает по принципу «хочу взять погремушку, но вместо этого просто бью себя по лицу». Твои вкусовые рецепторы ограничены безвкусной кашицей, от которой хочется выть. А эти бесконечные попытки родителей сюсюкать с тобой, называя какими-то глупыми прозвищами? Каждый раз, когда тебя пытаются «улюлюкать», внутри что-то умирает. Ты чувствуешь себя шпионом, который застрял в самой нелепой маскировке в истории. Ты не можешь даже сходить в туалет без посторонней помощи, а твой главный социальный навык — это плач разной степени громкости. Если это и есть твой «второй шанс», то Вселенная явно обладает крайне специфическим чувством юмора.  И самое пугающее: ты понятия не имеешь, в какой момент этот психологический хоррор превратится в еще хуже, в кровавую драму, когда сюжет начнет развиваться всерьез. Остается только надеяться, что ты хотя бы не в списке главных героев, которые по закону жанра вечно ищут неприятности на свою голову. Какаешь в подгузники? Ужасно. Ты буквально воняешь, и приходится орать на всю громкость, чтобы твои «чудесные» родители отмыли тебя от этого позора. Сосешь грудь матери и при этом слышишь нытье папаши, который жалуется, что мама запрещает ему... тоже сосать её грудь? Ужасно. Ты опять плачешь. Наблюдаешь за тем, как родители прямо перед твоими глазами флиртуют, лапают друг друга и завязывают свои грязные разговоры? Омерзительно. Ты плачешь еще сильнее, на грани истерики. От этого твоим родителям становится только хуже: мать даже начала волноваться, что их миленькая дочь, похожая на выжатый изюм, понимает их. И не надо тебя исправлять, все новорожденные дети выглядят как инопланетяне, овощи и буквально все на одно лицо. Без понятия, как родители и родственники сразу определяют, на кого похож этот ребенок. Неужели твой папа в их глазах такой уродливый? Ближе к теме: отец всё-таки ее успокоил и убедил, что всё хорошо, а твои слезы — это глупости, это невозможно. Чувак, невозможное возможно. Говорю тебе это исходя из личного опыта. И, блядь, какого фига ты её успокаиваешь? Вам надо было бояться и прекратить вести такой мерзкий разговор при своей маленькой принцессе. Незнакомые люди на улицах? Родственники в гостях, которые лезут целовать тебя, обмазывая своими слюнями? Тебя тошнит. Режим «хныкать на всю мощь» активируется моментально. Учишься ходить на своих двоих? Терпимо, но всё равно непривычно. Заново учиться ходить — то ещё занятие, на любителя. У тебя такие крошечные, непослушные ноги, что ты вечно не можешь сбалансировать тело и хоть как-то его контролировать. Полнейший провал координации. Смотреть детские мультики на повторе по тысяче раз? У тебя от этих визгливых песен голова раскалывается. Ты успокаивалась только тогда, когда родители переключали канал на документалки: жизнь животных, история планет, эволюция динозавров, история человечества, астрономия и прочее. В прошлой жизни ты не особо любила учиться, но это было в миллион раз лучше, чем смотреть ту дегенеративную фигню для малышей. Ты подсела на детективы, разборы дел серийных убийц, рассуждения о том, почему инцест — это табу, и глубокий анализ мотивов тех, кто совершает убийства. Родители пугались до усрачки. Ну, подумай сама: какой нормальный ребенок в возрасте от пяти месяцев до года успокаивается, только когда на фоне рассказывают о методах пыток какого-нибудь маньяка? Зато ты спишь спокойно. Твой ребенок дрыхнет в розовых платьицах и бантиках, а на фоне вещают про расчленёнку. Какая замечательная, уютная атмосфера! Мать и отец, как «нормальные» родители, пытались запретить это дерьмо, но ты же капризная тварь — пришлось идти на уступки. Прости их, родная мать, выбора у них не было. Твоя жизненная энергия — это вообще отдельная боль. Ты засыпала каждые тридцать минут. Со временем время бодрствования увеличивалось, но всё равно этого было недостаточно. Сейчас тебе год, и, по крайней мере, спасибо хотя бы за это. Тебя знакомят с другими мелкими детьми? Ого, один мальчишка попытался тебя поцеловать своим сопливым ртом. Фу, блядь. Пришлось вцепиться когтями и поцарапать ему лицо. Урок усвоен: к тебе лучше не лезть. Стоит ли тебе говорить, что ты даже в этом мире неудачливая? Думаю, да. Оказалось, что от тебя отказались твои биологические родители. Тот «теплый голос» матери, который ты слышала, принадлежал именно ей — ты определила это по интонациям. А откуда молоко у твоей приемной матери? Оказывается, у них умер родной сын сразу же после родов. Забавно, что в этой жизни не только ты неудачница. Еще забавнее, что твоя биологическая мать и приемная мать рожали в одном роддоме. Одна не хотела детей, а вторая отчаянно хотела, но не смогла уберечь своего родного ребенка. Твоя биологическая мать так легко от тебя отказалась, как только услышала мольбу другой женщины забрать тебя. Возможно, это к лучшему.

***

      Твое детство проходило до ужаса скучно. Если не считать того, что ты слишком рано научилась читать, писать и разговаривать — причем на уровне, который заставлял взрослых нервно переглядываться. Родители были в экстазе: они воображали тебя гением, строили планы на твое «светлое будущее» и пихали на все возможные кружки, пытаясь выжать из тебя максимум. В какой-то момент ты осознала: выделяться — значит навлечь на себя беду. Что, если тебя решат сдать в какую-нибудь закрытую школу для одаренных детей? Или, что еще хуже, тобой заинтересуются «ученые» в белых халатах, чтобы превратить в инструмент для создания запрещенных веществ или катализатор новой войны? Перспектива стать подопытным кроликом в твои планы не входила. Поэтому временами приходилось включать «режим дурочки» и притворяться обычным ребенком, который с трудом отличает квадрат от круга. Хотя, будем честны: иногда удержаться было невозможно. Ты же человек, а все мы любим, когда нас хвалят. Ох, как же удачно, что никто не знает, что твои «способности» — это по сути чит-код на минималках, оставшийся от прошлой жизни. Хотя нет, какой чит-код? Ты просто примерный, одаренный от природы ребенок. Именно это ты и говорила себе, когда в очередной раз поражала учителей эрудицией. Родители — заядлые путешественники, поэтому ты постоянно кочевала с места на место, не успевая даже запомнить лица соседей. Привязываться к кому-то на детских площадках? Пфф. Даже не смешно. Ты была лютым домоседом, и каждый поход на улицу, куда тебя выпихивали силой, воспринимался как личное оскорбление. Пока другие дети лепили куличики, ты сидела в углу, поглощая документалки про квантовую физику, теории струн и историю динозавров. «Играть»? Твоё «играть» выглядело так: ты агрессивно прыгаешь на скакалке, при этом монотонно рассуждая с плюшевым медведем о ничтожности человеческого бытия и крахе метафизики.  Вспомни хотя бы тот момент, когда ты, еще в подгузниках и с соской во рту, зависала у окна, задумчиво потирая подбородок пухлой ручкой. Со стороны ты выглядела как крошечный, крайне недовольный жизнью профессор, запертый в теле «пухленького мини-человека». Забавно? Для родителей — пугающе, для тебя — единственный способ не сойти с ума от окружающей тупости. К шести годам жизнь стала чуть менее тошнотворной. Ты была искренне рада тому, что в этой реальности не стала «серой массой» или очередным середнячком, растворяющимся в толпе. Ты — личность. Ты — звезда этого странного, опасного мира. Оставалось только молиться, чтобы сюжет этого мира не решил закончиться на самом нелепом моменте — например, как в твоей первой жизни. Надеемся, что в этот раз ты не умрешь на унитазе. Удачи, она тебе понадобится, ведь за углом тебя уже ждет встреча, которая окончательно перевернет твою игру.

***

      Обычный день на детской площадке. Ты сидишь на скамейке, поджав под себя ноги, и сверлишь взглядом мальчишку, который стоит метрах в десяти от тебя. Этот ублюдок только что назвал тебя «занудой». Прямо в лицо. Чертов нахальный ублюдок. Твой мозг уже вовсю генерирует план возмездия. Ты не просто хочешь, чтобы он заплакал — ты хочешь, чтобы его детская психика треснула под весом твоих слов. Ты перебираешь варианты оскорблений, одно хлеще другого, пытаясь подобрать те, что оставят в его памяти шрам не хуже ножевого. Ты представляешь, как он рыдает, как в ужасе убегает к матери, навсегда запоминая этот день как самый страшный кошмар своей никчемной короткой жизни. «Куда ты так смотришь? Таким убийственным взглядом?» — раздался тихий, почти заговорщический голос прямо над ухом. «Я тоже хочу так смотреть.» Ты резко дернулась, едва не свалившись со скамейки. Рядом с тобой стоял мальчишка. Он был ниже тебя примерно на пять сантиметров, с широкой, нахальной лыбой, в которой не хватало двух передних зубов. Он с интересом проследил за твоим взглядом, а потом снова уставился на тебя, повторяя твое выражение лица с комичной точностью. От неожиданности ты задохнулась воздухом и взорвалась: «Ты какого черта подкрадываешься?!» — твой голос сорвался на визг. «Ты что, возомнил себя крутым или типа того? Недоделанный ниндзя. Зачем так пугать, у тебя с головой всё нормально или это заразно?!» Мальчишка не отшатнулся. Напротив, его улыбка стала только шире, а в глазах промелькнул какой-то странный, не по-детски озорной огонек. Похоже, твой «профессиональный» убийственный взгляд только что нашел себе достойного зрителя. «Нельзя же материться, тебя что, не учили? Мы еще маленькие». Этот мальчик без зубов еще и посмел учить тебя жизни? Ух, он явно тебя недооценивал. У тебя жизненного опыта было в сотни раз больше, чем у всей этой площадки вместе взятой. Впрочем, они все были слишком примитивны для своих лет — одна из главных причин, почему ты никогда не заводила друзей своего возраста. С ними просто не о чем говорить, кроме как о машинках или куклах. Ладно, похоже, ты начала вести себя как ребенок, и это мелкое тело на тебя плохо влияет. С каких пор ты стала такой агрессивной и вспыльчивой? Раньше ты могла игнорировать идиотов, а сейчас принимаешь слова какого-то карапуза близко к сердцу и реагируешь так бурно, будто он оскорбил твой интеллект. Тебе стоит взять себя в руки, в конце концов, тебе не шесть лет. Ну, теоретически. Решив не отвечать на его замечание, ты лишь бросила на него цепляющий, косой взгляд. Твой взор медленно опустился вниз, изучая его прикид. И, мягко говоря, он выглядел ужасно. На нем была поношенная, выцветшая до состояния тряпки футболка, которая явно была ему велика размера на три. Края протерлись, превратившись в лохмотья, а на груди виднелось какое-то пятно, которое даже после десятка стирок не собиралось сдаваться. Шорты держались на честном слове и узле из веревки, заменяющей ремень, а стоптанные кеды, судя по их состоянию, пережили не одну помойку.  Одежда кричала о том, что ее обладатель не знает, что такое «новый гардероб», и, возможно, никогда не знал, что такое личные вещи, которые не достались от кого-то другого. Типичный прикид беспризорника, который привык донашивать обноски за теми, кому повезло чуть больше. Ты хмыкнула, чувствуя смесь брезгливости и странного, холодного любопытства. Сирота. В этом мире это было почти приговором, особенно если учесть, в какую дыру ты, возможно, угодила. После этого ты просто развернулась и пошла домой. Беззубик, очевидно, решил, что преследовать тебя — отличная мысль. В тот день он таскался за тобой повсюду, куда бы ты ни направилась, и его рот не закрывался ни на секунду. Он болтал без умолку, пересказывая свою биографию, пока ты демонстративно молчала. Впрочем, зачем отвечать? Как ты и догадывалась, он сирота. Родители выкинули его на мусорку сразу после рождения. Его подобрала странная женщина, которая воспитывала его до пяти лет, а потом просто исчезла. Бросила? Не имеет значения. Она была бедной — нет, очень бедной. Без понятия, как она умудрялась находить деньги на еду для двоих. Последний год мальчик скитался по улицам, буквально выживая на грани: просил подаяние, за что некоторые взрослые его избивали, а другие — делились объедками. Настоящий ад в миниатюре. Тебе было его жаль. Очень. Удивительно, насколько похожими оказались ваши стартовые позиции: оба нежеланные, оба брошенные. Однако судьба распорядилась иначе, и тебе чертовски повезло с приемными родителями. Кто знает, где бы ты оказалась, если бы не этот случай? И вот, не успела ты опомниться, как этот «хвост» привел тебя прямо к твоему дому. «Ого, мы уже настолько близки, что ты даже привела меня к себе? Круто!» — Беззубик восторженно выдохнул и захлопал в ладоши, пытаясь обнять тебя. Ты оттолкнула его руку и скорчила гримасу, показав язык. Все, что он говорил о «лучших друзьях», было чушью, но... он был по-своему милым. Мальчишка громко рассмеялся на твою реакцию, теребя край своей недо-футболки. «Так как тебя зовут?» — спросила ты, сдаваясь. «Я так и знал, что ты хорошая! Всё-таки я классный парень, правда?» «Завались, я просто спрашиваю. И ты не ответил на вопрос». «Леонард». Ты нахмурилась. Неужели он не знает свою фамилию? Видимо, заметив твою задумчивость, он пояснил: фамилии нет, так как приютившая его женщина не оформляла опеку. «Лимонад? Довольно странное имя». «Какой еще лимонад?! Меня зовут Леонард!» «Еще страннее. Впервые вижу человека с именем Леопард». «Да ты издеваешься! Л-Е-О-Н-А-Р-Д!» «А, прости, Ломбард». Детский крик возмущения разнесся на всю улицу, привлекая внимание прохожих. Ты поморщилась: внимание — это последнее, что тебе было нужно. Ты метнула взгляд на окна второго этажа своего дома. Тишина. Похоже, родители пока не заметили этот балаган. «Заткнись, придурок, — шикнула ты, хватая его за локоть и втаскивая в тень густых кустов у забора, подальше от лишних глаз. — Если хочешь орать — вали обратно на свою помойку». Леонард замолчал, но его глаза — яркие, несмотря на всю грязь этого мира — продолжали смеяться. Он стоял перед тобой, переминаясь с ноги на ногу, и от него пахло дождем, дешевым мылом и чем-то неуловимо горьким, вроде жженого пластика. Это был запах улиц, который невозможно было смыть простым умыванием. Ты посмотрела на свои чистые, ухоженные руки, а потом на его сбитые, в ссадинах кулаки. Внутри что-то неприятно кольнуло. Ты-то знала, что за этой «дружелюбностью» и глупыми шуточками скрывается банальный страх. Страх того, что его снова вышвырнут, как ненужную вещь. Он не просто болтал — он цеплялся за тебя, как утопающий за спасательный круг, даже если этот круг сам был не в восторге от такой компании. «Ты ведь даже не знаешь, где будешь спать сегодня, да?» — пронеслось в мыслях. Ты тяжело вздохнула, чувствуя, как твой пафосный настрой «одинокого волка» трещит по швам. Пока, твое любимое одиночество. Ты больше не будешь загадочным ребенком гением. «Слушай, Ломбард, — ты понизила голос, стараясь придать ему как можно больше безразличия. — Если ты еще хоть раз так заорешь у моего дома, я лично прослежу, чтобы тебя покусали бродячие псы. Понял?» Он закивал с такой готовностью, что чуть не свернул себе шею, и снова растянул рот в этой своей щербатой улыбке. «Понял! Значит, завтра здесь же?» Ты ничего не ответила, просто развернулась и пошла к двери. Но в глубине души уже точно знала: завтра ты вынесешь ему лишнюю порцию ужина, спрятанную в салфетку. И, возможно, даже сэндвич. Не потому, что ты стала «добренькой» — боже упаси — а просто потому, что этот придурок слишком хлипкий для этого мира, а тебе еще нужно с кем-то разговаривать о наггетсах, чтобы окончательно не деградировать в этой «идиллической» жизни.

***

      Три месяца пролетели как в тумане. В этом плане ничего особо не изменилось: Леонард по-прежнему прилип к тебе, как банный лист к пятой точке. Он узнал твое имя — ты до последнего строила из себя шпиона в глубоком тылу, но в итоге проболталась. А потом, под предлогом «ой, случайно сорвалось с языка», выдала, что ты, вообще-то, гений. С тех пор парень окончательно с катушек съехал. Превратился в пиявку, в потерянного щенка, в хвост, в тень — называй как хочешь. Ты продолжала свой театр одного актера: приносила ему одежду и еду, якобы «для себя, чтобы перекусить на свежем воздухе», а он, о чудо, оказывался рядом. Ты же, как самая невинная душа в этой реальности, «великодушно» отдавала ему всю порцию. То, что ты всегда плотно обедала дома, оставалось твоим маленьким секретом. Самое странное началось, когда вы начали обсуждать серьезные темы. Ты часами могла распинаться о чем угодно: от методов средневековых пыток до устройства Вселенной. А он слушал. И, что самое бесячее, запоминал. «Гравитационное линзирование? Это когда массивные объекты, типа галактик, работают как увеличительное стекло и искажают свет, создавая те самые светящиеся кольца?» — выдал он однажды, пока вы жевали украденные у тебя сэндвичи. Ты поперхнулась крошкой хлеба и уставилась на него, как на экспонат из кунсткамеры. Какого черта? Ты втирала ему про «сигму», про теории заговора и квантовую физику, ожидая, что он просто будет кивать, как болванчик, а он реально впитывал информацию? «Ты что, становишься таким же умным, как я?» — буркнула ты, скрестив руки на груди. «Еще чего не хватало, конкуренции мне тут не хватало». «Откуда ты знаешь столько всего? Кто такая эта сигма?» — он не унимался, игнорируя твой сарказм. Ты лишь раздраженно отмахнулась, закатив глаза до самого затылка. «Гениев часто не принимает общество, Леопард. Мы слишком сложны для этого мира». Это было единственное, что он понимал из всех твоих лекций. Он кивнул с таким серьезным видом, будто только что постиг дзен. Видимо, осознание того, что он — «изгой-гений», грело его душу сильнее, чем теплый сэндвич. Иногда тебе казалось, что эта ваша странная связь — единственный островок адекватности в мире, где родители ведут себя как подростки, а ты вынуждена играть роль вундеркинда-шизофреника. Впрочем, если он продолжит в том же духе, у тебя хотя бы будет с кем обсудить что-то сложнее, чем «какая машинка быстрее едет». Он твой ровесник. Как удивительно, да? Можно даже от удивления впасть в обморок, открыв Америку. Но реальная проблема была в другом: твои родители опять собирались сваливать. Очередная смена локации, очередной город, очередной список вещей, которые нужно упаковать. Только вот самая главная проблема заключалась не в коробках. Она заключалась в том, что если ты уедешь, как выживет твой «щенок»? Над ним снова начнут издеваться, а ты не сможешь вовремя прилететь, как супергерой, чтобы разнести его обидчиков. Кто еще будет «раскидывать» этих мелких буллеров рэп-батлом, используя заумные термины со скоростью света? Ты сыпала процентами, графиками и псевдонаучной чушью, от которой у любого обычного ребенка начинал плавиться мозг. А что? Работало на ура. Люди — существа пугливые, а когда шестилетняя девчонка в розовом платье с принтом пони начинает оперировать статистикой смертности в зависимости от уровня нейротизма, даже самые отбитые школьники предпочитали свалить куда подальше. Ты стояла там, выпячивая грудь от гордости, пока за твоей спиной Леонард смотрел на тебя с такими сердечками в глазах, будто ты только что в одиночку предотвратила апокалипсис. К сожалению, твое розовое платье с пони немного портило имидж «угрозы обществу», но ты старалась компенсировать это максимально презрительным взглядом. И вот вопрос: что теперь будет с ним? И, честно говоря, что будешь делать ты без него? Все остальные дети — это же просто сплошная серость, помешанная на дурацких машинках. Леонард же был как свежий глоток воздуха, даже несмотря на то, что иногда он притворялся, будто понимает твой бред про истории динозавров.  На самом деле, он был без ума от тех же машинок, но тщательно это скрывал, чтобы ты — не приведи господь — не разочаровалась в нем и не посчитала скучным. Да ладно, ты всё равно об этом не догадывалась. Ты была слишком занята тем, что воображала его своим личным «подопытным кроликом» для трансляции своих знаний. Даже если он был совсем тупым в этих дебрях, Беззубик был единственным, кто запоминал всё. До последней запятой. Тебе было до тошноты страшно сообщать ему эту новость. Казалось бы, такая мелочь, но ты знала: горькая правда лучше, чем исчезнуть в никуда, оставив его гнить на этих улицах в полном одиночестве. Его реакция оказалась предсказуемой и оттого еще более мерзкой. Он пытался сдержаться, сжимал кулаки до побеления костяшек, но крупные, предательские капли слез всё равно катились по грязным щекам. В его глазах отражалась такая вселенская боль, что твое собственное сердце, которое ты считала сухим и черствым, предательски защемило. Ты не выдержала. Истерики — это для слабых, а ты — «гений», ты выше этого. Резко развернувшись, ты сбежала с площадки, пока внутри тебя клокотал вулкан. Влетев в комнату родителей с таким грохотом, что дверные петли, кажется, взмолились о пощаде, ты со всей дури швырнула им в лица блокнот. На обложке крупными буквами значилось: «100 причин, почему мои отец и мать должны усыновить Леонарда (и почему отказ приведет к краху нашей семьи)». Там было всё. Ты давила на их совесть с грацией асфальтоукладчика. История его жизни, описанная настолько трагично, что даже у камня бы выступила слеза; перечень «полезных качеств» Леонарда (ты приписала ему навыки, которыми он отродясь не владел, вроде умения готовить завтраки и чинить краны); и, конечно, твоя «одинокая детская душа», которой нужен был кто-то, кто не является плюшевым медведем. Родители сидели, хлопая глазами, как два испуганных карася. Первым очухался отец. Он прокашлялся, пытаясь сохранить остатки авторитета, и бросил на мать взгляд, полный мольбы: «Скажи ей ты!». Она же в ответ вперилась в стену, как будто там внезапно начали показывать кино. «Солнышко,» — начали они неловко, «у нас нет для него комнаты, ты же понимаешь... Это огромная ответственность, это не игрушка, это...» бла-бла-бла… Ты не дала им договорить. Ты начала методично раскидывать их по фактам. Твой монолог длился минут пятнадцать, ты жонглировала терминами, юридическими лазейками и психологическими манипуляциями с такой скоростью, что они даже не могли вставить слово. Когда ты закончила аргументированную атаку про «оптимизацию семейного бюджета через трудовое воспитание», у них просто не осталось моральных сил сопротивляться. Они сдались. Побежденные собственной шестилетней дочерью, они лишь тяжело вздохнули, признавая поражение. Ты вышла из комнаты, чувствуя себя триумфатором, который только что переписал законы мироздания. Леонард всё еще сидел на площадке, ссутулившись и шмыгая носом. Ты подошла к нему, слегка пнула его стоптанный кед и, глядя куда угодно, только не в его полные надежды глаза, бросила: «В общем, так, Беззубик. Мои предки... они тут посовещались. В общем, они сами предложили мне усыновить тебя. Видимо, им стало чертовски скучно.»  Ты напустила на себя вид глубокого безразличия, поправляя воротник платья. «Они, конечно, идиоты, что вообще на это пошли, но раз уж они настояли — выбора нет. Придется тебе пожить у нас. Так что вытирай сопли. Ты же не хочешь прийти в мой дом и сразу же испачкать там всё своим видом? У меня там вообще-то стерильно, в отличие от твоих нынешних «апартаментов».» Леонард замер. Он медленно поднял голову, и в его глазах, которые еще минуту назад были полны слез, вдруг вспыхнул такой яркий свет, что тебе стало даже неловко. «Сами предложили?» — переспросил он, почти не дыша. «Они... они правда хотят, чтобы я пришел?»  «Ты что, глухой или что?» — ты закатила глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от его реакции. « Я же сказала: выбора нет. Мои родители помешаны на всяких глупостях вроде «благотворительности» и «помощи ближнему». Не заставляй меня повторять дважды, иначе я передумаю, и тебе придется и дальше ночевать в обнимку с мусорным баком.» Ты отвернулась, чтобы он не увидел твою улыбку — короткую, случайную и совершенно нехарактерную для тебя. Ты знала, что врешь. Ты знала, что на самом деле это была психологическая экзекуция над родителями, а не их «великодушное предложение». Но пусть он думает, что его хотели видеть. В этом мире, где его бросили, это было единственным подарком, который ты могла ему дать — иллюзию того, что он был нужен с самого начала. «Ну, чего застыл?» — ты сделала шаг в сторону дома. «Иди за мной. И только попробуй принести в дом своих блох, я тебя в порошок сотру.» Леонард вскочил на ноги так быстро, будто его ударило током. Он не задавал лишних вопросов, он просто шел за тобой след в след, не веря своему счастью, а ты в это время думала о том, какой же ты всё-таки «гений» — умудрилась не только спасти мелкого придурка, но и сохранить свою репутацию «холодной и расчетливой девчонки». Правда, где-то в глубине души ты понимала: это была твоя самая большая авантюра за все шесть лет жизни в этом странном мире. И, кажется, впереди тебя ждало еще больше проблем, чем ты могла рассчитать в своем блокноте.