Стиратель

      Годы пролетали «спокойно», если этот хаос вообще можно было так назвать. Леонардо окончательно прибился к новой семье, но до сих пор ходил, как натянутая струна. Вечно пытался всем угодить, из кожи вон лез, лишь бы в нём не разочаровались. Особенно в тебе. Бедолага до сих пор боялся, что его выставят за дверь, как ненужную собаку. Его страх был вполне обоснован: детство этого парня стало настоящим адом, если выразиться максимально мягко. До пубертата вам пришлось делить одну комнату. Скучно не было, поэтому никто и не жаловался, а он был вполне рад таким условиям. Поначалу Леонард до ужаса боялся заговорить с новыми родителями и при любом удобном случае ходил за тобой по пятам, а ты методично помогала ему привыкать к нормальной жизни. Сказать, что это понемногу не раздражало? Разумеется. Кому понравится, когда твоё личное пространство постоянно нарушают? Каким был хвостом, таким и остался, ничего удивительного. Даже когда ты уходила в туалет, он умудрялся стоять у самой двери и ждать, пока ты выйдешь. Но винить его ты не могла. Наверное, ты просто слишком привыкла к одиночеству, а он видел в тебе единственный якорь. Терпеть ты, конечно же, могла, как-никак, ты была мудрым, терпеливым ребёнком, ну и, если уж на чистоту, настоящим гением в теле подростка. Ты наблюдала за ним, чувствуя этот странный, удушающий отголосок ответственности. Иногда хотелось просто оттолкнуть его, вышвырнуть и сказать: «отвали», запереться в своей комнате и погрузиться в свои мысли о будущем, о еде… но ты не стала так делать. Все потому, что ты, видимо, слишком добрая для этого чертового мира. Ему откровенно повезло. По ночам вы часто не спали, разговаривая обо всем на свете. Его наивность иногда смущала до такой степени, что хотелось спросить, нет ли у него повреждений мозга. Он настолько глуп? Совсем непонятно, как он с таким характером вообще смог выжить целый, чертов год без каких-то грандиозных проблем. Либо он не всё тебе рассказывает, либо его глупость — это какая-то защитная реакция организма. Тебе было трудно его понять. Хотя, наверное, нужно быть ребенком, чтобы понять ребенка. Ах, ну да — ты же технически тоже ребенок. Как ты могла об этом забыть? За эти годы совместной жизни вы стали как не разлей вода. Родители относились к нему неприлично мягко: вечно пытались подкупить его вниманием, исполняли любые хотелки и защищали от любой дворовой шпаны, которая решала к нему докопаться. Хотя защищать его особо не требовалось — ты всегда была на стреме, разбираясь с «букашками» в своем стиле, так что Леонард был под надежной защитой. Ходили в школу вместе, и контраст между вами был просто комичным. Он был туп как пробка. Серьезно, встретить человека с таким уровнем академической неспособности в естественной среде практически невозможно. Ты же, напротив, была гением, который вечно сдерживался, чтобы не привлечь внимание «людей в халатах» из лабораторий, не хватало еще стать объектом для экспериментов, как в «Очень странных делах». При этом потенциал у него был колоссальный. У Леонарда была феноменальная, почти пугающая память: он впитывал всё, что ты болтала, словно губка. Тот случай с гравитационным линзированием — классика. Ты сама уже успела выкинуть это из головы, а он выдал теорию в деталях, стоило лишь намекнуть. И таких моментов было полно. Почему же он такой «одаренный идиот»? Проблема была в том, что он страдал от «когнитивного ступора при стрессе» — так ты это называла. В спокойной обстановке его нейронные связи работали идеально, но стоило нервной системе напрячься, как адреналин просто «замыкал» доступ к оперативной памяти. Из-за этого он не мог применить свои знания в нужный момент, превращаясь в паникера. Проще говоря, у него мощнейший процессор, но кривые драйверы для взаимодействия с реальностью. Ты, конечно, пыталась компенсировать это, подкидывая ему шпаргалки под носом у учителя. Но Леонард в критический момент включал режим «оленя в свете фар». В тот день, когда учитель потребовал предъявить бумажку, этот придурок, вместо того чтобы просто скрыть её, с перепугу запихнул шпаргалку в рот и проглотил её. Ты от смеха так сильно нагнулась, что с размаху приложилась лбом о парту — звук разнёсся на весь класс, казалось, твое лицо отпечаталось на дереве в мельчайших деталях. На следующий день ты щеголяла с шишкой во лбу. И как бы ты ни ползала перед родителями, умоляя оставить тебя дома, «позорный столб» в виде похода в школу был неизбежен. Похоже, лимит везения на этот год ты исчерпала до дна. И, судя по ноющему ощущению внутри, минус накопленная аура стала той самой ценой за твой приступ истерического смеха. Круто, ничего не скажешь.

***

      Родители наконец-то решили осесть, выбрав тихое место, чтобы бросить якорь навсегда. Уф, наконец-то. Ты уже начала всерьез волноваться, что этот момент никогда не наступит, учитывая вечный оптимизм и гиперактивность этой парочки. Не то чтобы тебе не нравилось объезжать мир, просто каждый божий месяц собирать чемоданы и менять локации — то еще удовольствие. Из-за этих бесконечных переездов нормальных друзей у вас не водилось в принципе. Тебе, в общем-то, было плевать: общение с людьми в этом мире редко приносило что-то, кроме головной боли, но Леонард... с ним всё иначе. Кажется, он всерьез начнет деградировать от отсутствия хоть какого-то круга общения, кроме тебя и родителей. А если у него появятся «свои» друзья, он наконец-то начнет хоть немного фильтровать свое присутствие в твоей жизни. Перестанет быть привязанным хвостом и, глядишь, даст тебе вздохнуть спокойно. Как-то так. Жизнь на одном месте обещала стать либо идеальным прикрытием для твоих дел, либо самой большой скукой в истории, но по крайней мере вещи больше не нужно было запихивать в коробки каждые тридцать дней. Но было одно жирное «но». Перед тем как осесть на «постоянку» — локацию, которую они держали в строжайшем секрете, уверяя, что тебе «точно понравится» — твои чудо-родители решили зависнуть на аукционе, который проходил каждый год с первого по десятое сентября. Ты лишь раздраженно закатила глаза, надеясь, что они не решат в очередной раз перекроить все планы, увидев что-то «необычное и крутое». Это их вечное «давайте всё поменяем в последний момент» было твоим персональным ночным кошмаром всю жизнь. Вроде бы взрослые люди, а по факту — сгустки спонтанности, с которыми даже дышать спокойно не получалось. Ты выдохнула, пытаясь успокоиться. Если они опять решат сорваться с места, это будет означать прощай, «спокойная жизнь», и здравствуй, очередной чемоданный ад. С ними никогда нельзя было расслабляться, и это выбешивало больше всего. Оставалось только молиться, чтобы на этом аукционе не продавали ничего такого, что могло бы перетянуть их неустойчивое внимание на себя.

***

      Настал день аукциона, а ты так и не узнала название города. Впрочем, тебе уже было плевать. Раньше ты еще пыталась запоминать все эти заковыристые топонимы, в которых вы оседали, но после пятой попытки бросила это гиблое дело. Звучали они все одинаково странно, наверняка ты никогда не была в этих местах в прошлой жизни, вот и не видела смысла забивать голову информацией, которая не пригодится дольше, чем на месяц. Ничего интересного, только пустая трата нейронных связей. Город жил своей жизнью: шум, толпа, бесконечные яркие ленты и запах жареного мяса, смешивающийся с дешевым парфюмом прохожих. Леонард, как обычно, вертелся где-то рядом, то и дело дергая тебя за рукав, чтобы показать очередную безделушку. Ты присмотрелась и поморщилась: предмет подозрительно напоминал мужские гениталии. Зачем людям вообще это покупать? Неужели… боже. Нафига продавец называет это «волшебным»? Оно что, в реальную конструкцию превращается? И самое главное — нахрена этот придурок рекламирует подобный ассортимент тринадцатилетнему пацану? Куда этот мир вообще катится?! Ты отвесила Леонарду легкий подзатыльник, чтобы он перестал пялиться на этот «сувенир» с таким нездоровым интересом. Парень выглядел как полный болван, который искренне пытается понять предназначение пластиковой хрени, а ты лишь в очередной раз убедилась, что нормальным детям в этом городе ловить нечего. Если бы ты могла, ты бы вообще запретила ему приближаться к лавкам ближе чем на пять метров, но Леонард, как обычно, был готов сунуть свой нос в любую кучу дерьма, лишь бы его заметили. Ты закатила глаза, мысленно проклиная этот фестиваль, родителей с их «сюрпризами» и этот гребаный город.  Предки, как обычно, вели себя как дети в кондитерской, охая над каждым прилавком с сувенирным хламом. Ты плелась сзади, сканируя этот хаос взглядом. В паре шагов от вас разворачивалась классика жанра: покупатель с красным лицом пытался выбить скидку в пятьдесят процентов, брызгая слюной и сыпля аргументами, от которых у любого здравомыслящего человека завяли бы уши. Ты наблюдала за этим цирком с холодным скепсисом. На месте этого придурка ты бы скрутила продавца так, что он отдал бы товар бесплатно, ещё и приплатил за молчание. Но вместо блестящей сделки клиент получил по лицу тухлой рыбой. Ты поморщилась, чувствуя, как в нос ударил запах несвежего улова. Отвратительно. Повторять этот позорный сценарий ты не собиралась , по крайней мере, не так топорно. Пока что. Ты поправила лямку сумки, бросив короткий взгляд на Леонардо, который испуганно жался ближе, и подумала, что в этом балагане единственное, что сейчас важно — не потерять родителей в толпе, пока они не купили что-то, из-за чего вам придется сорваться с места раньше времени. А, о нет. Похоже, ты слишком долго задумалась и присматривалась, что уже упустила родителей из виду. Какого хрена? Почему  в вашей семье родитель как будто ты, а не они? Они что, совсем не чувствуют ответственность за вас? Тебе придется искать их, черт, какая морока. А этот сопляк рядом с тобой совсем безнадежен.  Ты спокойная, умная, красивая, самая добрая, так что выдохни. Потеряться в этом потоке людей — задачка на раз-два. Ощущение, что взрослые вокруг давят своей массой, будто ты просто муравей под их подошвами, раздражало до зубовного скрежета. Леонард, как назло, не затыкался, продолжая что-то бубнить себе под нос , его монотонное нытье действовало на нервы почище любой пытки. Ты мягко, почти ласково, попросила его прикрыть рот, чтобы не портить тебе утро. Но в реальности всё выглядело иначе. В глазах Леонарда, который резко сжался в комок, и окружающих, которые поспешили отвести взгляд, ты буквально взорвалась. Твой голос сорвался на визг, переходящий в отборный мат, от которого у прохожих завяли уши. Ты не «мягко попросила», ты проехалась по его интеллекту, родословной и самому факту его существования с такой экспрессией, что даже голуби на площади предпочли улететь подальше. Да простит тебя господь. Твоя «доброта» сегодня явно взяла отгул, оставив после себя лишь гробовую тишину и испуганного парня, который теперь будет молчать до самого вечера. Отлично, одно задание ты выполнила! Хотя, ты словно кожей чувствуешь этот взгляд — тяжелый, цепляющий, какой-то липкий. Он не просто скользит, он буквально препарирует тебя. Ты резко оглядываешься, разрезая взглядом поток людей, но вокруг лишь серые, смазанные лица. Кто-то толкает тебя плечом, кто-то куда-то спешит, все выглядят как бессмысленные фоновые текстуры, не более того. Из-за низкого роста ты чувствуешь себя здесь даже не человеком, а мелким насекомым. «Черт, опять» — проносится в голове. Ты снова начинаешь сомневаться в собственной адекватности. Это уже не первый раз за день: то мерещатся следы, то чужое присутствие за спиной. Может, пора признать, что крыша едет? Грудное вскармливание, потом бесконечное детство, попытки не спалиться родителям, учителям что ты из другого мира — всё это, видимо, напрочь выбило тебя из колеи. Ты понятия не имеешь, что это за место, в какой части света или даже мира ты вообще находишься, и эта неопределенность давит на мозг почище паранойи. Видимо, твоя психика решила, что с неё хватит, и теперь активно генерирует бред, чтобы хоть как-то оправдать этот хаос. Ты раздраженно одергиваешь край одежды, пытаясь отогнать дурные мысли. В такой ситуации единственный адекватный путь — списать всё на усталость и недосып. Нужно найти хоть какой-то способ прийти в себя, потому что если ты начнешь оглядываться на каждый чих в этой непонятной толпе, то точно привлечешь внимание тех, кого лучше вообще никогда не замечать. Ты делаешь глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание, и снова переключаешься на Леонарда, который после твоей «тихой» просьбы молчит, как воды в рот набрал. Идеально. По крайней мере, сейчас он не издает ни звука.

***

      Сколько времени прошло в поисках? Черт знает. Часы на запястье — бесполезный аксессуар, когда ты полностью дезориентирована в этом мире. Кажется, родители решили поставить очередной рекорд по «родительской халатности», потому что их и след простыл. Идеально. Просто «родители года». Ты методично прочесала каждый грязный угол уличного рынка, чуть не стошнило от запахов специй и дешевой еды, но — ноль. Круг сузился до одного места. Здания. Огромные, подавляющие своей архитектурой сооружения, куда местные «рыночные обыватели» старались не соваться без особой нужды. Атмосфера там была какая-то… отталкивающая, стерильная, что ли? Но выбора не было. Ты решительно направилась к главному входу: монументальному зданию с колоннами, вокруг которого вертелись типы в дорогих костюмах. Выглядели они как цепные псы, охраняющие что-то очень дорогое. Логика была проста: родители с их болезненной тягой к «диковинкам» и приключениям на задницу наверняка поперлись именно сюда. «Сюда нельзя, мелочь» — голос охранника, чей бицепс был толще твоей головы, прозвучал как удар хлыста. Ты замерла, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Ты уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость о «сервисе» и «клиентах», но взгляд на его скрытую под пиджаком кобуру заставил тебя прикусить язык. Это была не школьная охрана. В глазах этого человека читалась готовность сломать тебе шею за секунду, и это было настолько пугающе буднично, что воздух в горле застыл. Тебя унизили, нет, ты больше крутая в глазах Леонарда Ты резко развернулась, едва не сбив Леонарда, который виновато плелся следом. «Ну и ладно», — буркнула ты, стараясь, чтобы твой голос не дрожал. «Всё равно там внутри наверняка душно и скучно. Не могли же они туда зайти? У них даже нормального билета нет, не то что связей». Ты успокаивала себя этой мыслью, хотя внутри росло чувство неправильности. Если родители не здесь, то где их черт возьми носит? И почему этот охранник посмотрел на тебя так, будто ты досадная помеха на пути чего-то куда более опасного? Ты поёжилась, снова ощутив на затылке тот самый липкий взгляд. Кто-то из толпы явно наблюдал за твоим позорным отступлением, и этот интерес был куда хуже, чем насмешка охранника.  Что это за чувство? Непонятное, липкое, пробирающее до костей. Ты действительно чувствуешь, как кто-то смотрит не в спину, а прямо в центр груди, пытаясь раскусить твою суть. Но оглядываешься — и вокруг лишь шум, гам и абсолютное равнодушие прохожих. Словно ты пытаешься уловить радиочастоту, которую твои человеческие уши не должны слышать. Ты крепко хватаешь Леонарда за руку и тащишь его прочь, обратно к месту, где вы последний раз видели родителей. И да, в голове всплывает дурацкое правило из детства: если потерялся — стой на месте и жди. Но ты уже не ребенок, и эта детская наивность вызывает только раздражение. Имеет ли это вообще хоть какое-то значение в городе, где каждый второй прохожий кажется потенциальным психопатом? Внезапно в тебя кто-то врезается. Это не было обычным столкновением в толпе; ощущение такое, будто ты на полной скорости влетела в бетонный блок. Плечо пронзает острая, пульсирующая боль, рука безвольно повисает, начиная стремительно неметь. Что за черт? Человек, который задел тебя, был среднего роста и совсем не выглядел как гора мышц, но сила удара была нечеловеческой. Он что, сделан из стали? Ты с грохотом валишься на твердую мостовую. Мелкие камушки впиваются в кожу, отзываясь резкой болью в копчике, но это ничто по сравнению с тем, как ноет раздробленное плечо. Гнев перекрывает всё остальное. Ты не собираешься просто так проглотить этот «урок вежливости». «Какого хуя? Ты что, слепой? Надо смотреть, куда прешь, урод. Ты мне сейчас плечо вынес, с тебя причитается компенсация, и…» Ты медленно поднимаешь голову, намереваясь высказать этому придурку всё, что думаешь, но слова застревают в горле. Взгляд цепляется за фигуру перед собой, и всё внутри мгновенно леденеет.   Что-то знакомое лицо. Знакомые волосы, одежда и самое важное — рост. Характерные узкие серые глаза, бледная кожа, худощавое тело, темные волосы, уложенные в причудливую прическу, и бандана с черепом, скрывающая нижнюю часть лица. Обалдеть. Да это же один в один Фейтан из «Hunter x Hunter»…  Подожди, что? В глазах на секунду поплыло, словно картинка на старом телевизоре, который внезапно потерял сигнал. Ты моргнула, надеясь, что это просто галлюцинация от недосыпа. Но фигура никуда не делась. Внутри всё похолодело: это было не просто сходство. От него исходила такая тяжелая, давящая волна пустоты, что у тебя перехватило дыхание, а кожа на руках покрылась мурашками. Это было нереально. Совершенно, черт возьми, нереально. В этот миг раздался отчаянный, срывающийся на визг голос Леонарда. Похоже, он перепугался не на шутку. Парень резко упал на колени, судорожно ощупывая твои руки, проверяя, не сломано ли чего, и то и дело касаясь ноющего плеча. Ты поморщилась, но отвлечься от фигуры перед собой не могла — всё внимание было приковано к человеку в бандане. Вдруг Леонард дернулся. Его голова развернулась с неестественной скоростью, почти на 170 градусов, словно у совы, заметившей добычу. Ты на секунду даже забыла о своей боли, всерьез побеспокоившись за его шейные позвонки. У него что, вертолет вместо шеи? «Да кем ты себя возомнил, карлик?!» — заорал Леонард, переходя на ультразвук. «Ты реально слепой?! Лучше бы кушал свои морковки для роста, а не ходил бы тут, чуть не сломав моей сестре руки!» Внутри тебя всё похолодело. Твой мозг отчаянно пытающийся сохранить остатки логики: лихорадочно искал объяснение. «Он не должен был меня так сильно ударить, если он такой мелкий... Физика так не работает». Ты чувствовала, как от незнакомца веет странным холодом, от которого кожа покрывалась мурашками, а в ушах начал нарастать противный гул. Ты уже видела, как рука Фейтана в рукаве едва заметно дернулась, и этот жест был настолько хищным, что инстинкты завопили: «Заткни его!» Ты поняла, что если Леонард сейчас не замолчит, то этот «карлик» может сделать что-то, после чего ты точно сойдешь с ума от увиденного. Ты с силой впечатываешь ногу в бок Леонарду — удар выходит даже чересчур уверенным, учитывая твое состояние. Парень от неожиданности затихает, округлив глаза от боли и шока, а ты, тяжело дыша, пытаешься придать лицу хоть какое-то подобие нормальности. Способ сработал: Леонард заткнулся. Но легче не стало. Воздух вокруг словно загустел, превратившись в вязкую, холодную массу, от которой начало тошнить. Ты поднимаешь взгляд на того, кого Леонард только что назвал «карликом», и внутри всё сжимается в тугой узел. Лицо Фейтана… оно не выражает ярости. Нет, это что-то гораздо более неприятное. В его узких серых глазах читается лишь холодное, ленивое раздражение, как у человека, на которого наступило насекомое. От этого взгляда по спине пробегает неприятная дрожь. Ты чувствуешь, как этот «холод» от него начинает давить на барабанные перепонки, усиливая тот самый мерзкий гул в голове. «Только не это, пожалуйста, не сейчас…» — проносится в мыслях. Он не злится. Он просто оценивает. И от этого спокойствия становится в сто раз страшнее, чем если бы он начал кричать в ответ. Ты чувствуешь, как твои собственные пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, а пульс начинает бить в висках с бешеной скоростью, стараясь перекрыть этот давящий гул. Твой организм, сам того не осознавая, готовится к чему-то, чего твой рассудок до сих пор отказывается признавать. Фейтан медленно переводит взгляд с замолчавшего Леонарда обратно на тебя. И в этот момент тебе кажется, что он видит не просто «девчонку», а что-то, что ему категорически не нравится. «Фейтан, чего ты остановился? Неужто проблемы появились?» Голос прозвучал за спиной: низкий, хрипловатый, с ленцой. Ты дернулась, и этот рывок отозвался новой вспышкой боли в плече. Из толпы вышел высокий, широкоплечий мужчина. Его облик был настолько вызывающим, что ты на секунду приняла его за какого-то фаната экстремального косплея: массивная фигура, странный головной убор, напоминающий головной убор фараона, и тяжелая, уверенная походка. Финкс. Его лицо — грубоватое, с жесткой линией челюсти и насмешливым прищуром — было еще одним «знакомым» элементом, который окончательно рушил твою картину мира. Ты сфокусировала взгляд на его голове, пытаясь понять конструкцию этого странного «шлема», но в этот момент он дернулся, и до тебя дошло: это вовсе не убор. Это его собственные волосы, уложенные каким-то немыслимым способом. Твое восприятие реальности в очередной раз дало сбой, и ты подавила нервный смешок, от которого во рту стало горько. «Скучно»  — коротко бросил Фейтан, даже не повернув головы. Он всё еще смотрел на тебя — вернее, сквозь тебя, будто пытаясь разгадать какой-то раздражающий ребус. Финкс остановился рядом, заложив руки за голову, и с ленивым любопытством перевел взгляд на Леонарда, который до сих пор сидел на земле, и на тебя. В его глазах не было угрозы — лишь то самое спокойствие хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. Ты чувствовала, как твой «гул» в голове перерастает в настоящий набат. Твоё тело реагировало на них двоих так, будто рядом находились два обнаженных кабеля под колоссальным напряжением. Воздух вокруг стал настолько плотным, что его было больно вдыхать, а кожа горела, как от химического ожога. Ты сжала ладони до белых костяшек, пытаясь убедить себя, что это просто два очень странных и опасных парня, а не персонажи из того самого мира, который ты так старалась обойти стороной. «Это просто люди, — твердила ты себе, хотя сердце билось где-то в горле. — Просто очень сильные, опасные люди, от которых надо бежать, пока они не решили, что мы лишние в этом сценарии». «Скучно, не скучно — не имеет значения», — отозвался Финкс, перехватив руку Фейтана, которая уже потянулась к скрытому оружию. — «Куроро приказал не создавать лишних проблем и шума». Как же вам везет. Или как же тебе не везет, что ты вообще оказалась здесь. На подгибающихся ногах, с бешено колотящимся сердцем, ты рванула вверх, едва не теряя равновесие. Страх перед этими двоими был сильнее любого здравого смысла, сильнее боли в плече и сильнее твоего собственного эго. Ты судорожно вцепилась в руку Леонарда, который после твоего пинка так и не удосужился подняться, и сложилась пополам в настолько глубоком поклоне, что позвоночник отозвался неприятным хрустом. «Да пусть господь простит нас, грешных, за то, что толкнули вас!» — затараторила ты, не поднимая головы и чувствуя, как лицо заливает краска позора. «Хотя, по факту, толкнули вы, а не я, но это уже неважно, я простила вас, честное слово! Я ужасно согрешила перед вами, примите мои извинения от простых, бедных крестьян! У нас тут… э-э… корова рожает, нам пора, не поминайте лихом!» Блядь. Что ты вообще несешь? Твой собственный голос звучал в ушах как скрежет пенопласта по стеклу. Ты чувствовала, как на затылке буквально ощущается тяжелый, пронизывающий взгляд Фейтана. Еще секунду назад ты хотела наорать на него из-за плеча, а теперь несла какую-то церковную чушь про коров и крестьян. Ты была готова провалиться сквозь землю, лишь бы эти двое решили, что ты просто сумасшедшая городская дурочка, которую не стоит даже марать. Кто-то хмыкнул. Будь у тебя хоть капля того «девятого чувства», ты бы почувствовала, как один из них, вероятно, Фейтан раздраженно закатил глаза. К счастью, такой способности у тебя не было, и ты могла лишь догадываться об их презрении. Секунды тянулись бесконечно. Вы замерли в этой нелепой позе, кажется, на целую вечность, полминуты растянулись, как резиновые. Тишина давила на уши сильнее, чем любой крик. Ты была искренне благодарна Леонарду: его молчание сейчас стоило дороже любых слов. Видимо, твой «приказ» заткнуться в начале сработал безотказно. Ты боялась представить, что будет, если он решит подать голос — после этого дня тебе явно понадобится психотерапевт, если только ты не получишь еще более «красочную» детскую травму прямо сейчас. Наконец, тишину нарушило движение. Судя по тому, как удлинилась тень на асфальте, это был не Фейтан. Тень Финкса — массивная, широкоплечая накрыла тебя целиком, а на её фоне тень Фейтана казалась почти миниатюрной. Неожиданно для самой себя ты выдавила из себя нервный, почти истерический смешок. Сравнить их тени в такой момент… твой мозг окончательно решил сойти с ума, лишь бы не признавать масштаб катастрофы. Финкс, проходя мимо, вдруг остановился. Тяжелая рука опустилась на твое плечо и с нажимом надавила вниз: настолько сильно, что ты, не успев среагировать, чуть снова не впечаталась лицом в асфальт. Колени подкосились, и нос замер буквально в миллиметрах от грязной земли. Это было даже унизительнее, чем предыдущий поклон. Он наклонился к самому уху, его дыхание опалило кожу, а в голосе сквозила ленивая, почти скучающая издевка: «Ужасная актерская игра». От этого шепота внутри всё оборвалось. Ты не видела его лица, но чувствовала, как он смотрит на тебя сверху вниз, как на что-то до смешного нелепое. Фейтан, который всё это время стоял чуть поодаль, издал короткий, сухой звук — то ли хмыкнул, то ли сдержал смешок. «Пахнешь не как крестьянка. Пахнешь как ошибка, которую забыли утилизировать. Не попадайся мне в следующий раз, «корова»…» Внутри тебя всё похолодело от страха, но в ту же секунду на смену ледяному ужасу пришла яростная, пульсирующая волна бешенства. «Корова»? Этот карлик, этот недомерок в бандане, возомнил себя вершителем судеб? Гнев ударил в голову, перекрывая гул и паранойю. Ты, всё ещё согнутая в три погибели, сжала зубы так, что челюсть заныла. Какая, к черту, актерская игра? Сейчас тебе было плевать на скрытность. «Да пошел ты на хуй!» — прошипела ты, выпрямляясь с такой резкостью, что едва не вписалась лбом в подбородок отошедшего Фейтана. Ты смотрела на него, и, несмотря на то что он был опасен как ебаная бомба с часовым механизмом, в твоих глазах плескалось чистое, незамутненное презрение. «Слышь, ты, кусок недоразумения, ты на себя в зеркало-то хоть раз смотрел, ушлепок? Или тебе, блядь, приходится на табуретку вставать, чтобы увидеть свою прыщавую рожу?! Твой рост — это не «компактность», это природа решила поугорать, создав настолько нелепый карманный вариант человека, который даже до дверной ручки не дотянется!» Ты сделала шаг к нему, игнорируя то, как внутри всё сжалось от собственной дерзости. Твой внутренний голос орал, что это самоубийство, но рот было уже не заткнуть. «Ты, небось, из-за того, что до нормальных вещей дотянуться не можешь, такой озлобленный? Тебе эта сраная бандана нужна только для того, чтобы подбородок казался выше, а то ведь со спины тебя за пиздюка из детсада принять можно, если не приглядываться к твоей унылой физиономии! Не попадаться? Да я бы тебя, блядь, даже в толпе не заметила, если бы ты, как последний мудак, об меня не споткнулся! Ты не ошибка, ты просто недоразвитый экспонат, который забыли выкинуть на помойку, пока сортировали хлам!» Ты выдохлась, тяжело дыша, и только сейчас осознала, какую самоубийственную хуйню только что вывалила прямо в лицо одному из самых опасных ублюдков в этом мире. Твой мозг, который ещё минуту назад пытался спастись притворством, сейчас просто решил, что раз ты всё равно «ошибка», то подыхать нужно с музыкой. Фейтан медленно повернул голову. Его взгляд холодный, пустой и до одури пронизывающий впился в твои глаза.  Ты поняла: сейчас этот «карлик» либо рассмеется, либо превратит тебя в кровавое пятно на асфальте. Леонард за твоей спиной перестал дышать. Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Кстати, о ноже… Ты видела, как рука Фейтана начала медленно тянуться к скрытому оружию, и в этот момент мир вокруг начал стремительно плавиться, как старая кинопленка, брошенная в огонь. «Нет, нет, нет…» — пронеслось в голове, когда реальность вокруг внезапно дала трещину.