Сумеречный

Глава 1. Тишина Форкса Дождь в Форксе не прекращался уже три дня. Серые тучи низко висели над бескрайним еловым лесом, превращая поздний полдень в густые, бесконечные сумерки. Этот влажный полумрак, пропитанный запахом хвои и влажной земли, показался Дэвагасу уютным и даже каким-то родным. Такая погода была отличным прикрытием. От олимпийской гряды тянуло дикой, первозданной силой, на которую он откликался каждой клеткой своего тела. В этой глуши, на краю цивилизации, было легче оставаться незамеченным. Однако тишина имела и обратную сторону. Чем дальше он уезжал от городов, тем сложнее становилось добывать пропитание. В мегаполисах исчезновение одного-двух бездомных никогда не вызывало паники. Здесь же, в маленьком городке, каждый человек на счету. Придется быть осторожным. Или очень голодным. А голодным он становился опасным даже по собственным меркам. Дорога была пустынной, и низкий, урчащий голос двигателя его «Ford Mustang» 1954 года нарушал тишину леса глубоким басом. Он любил эту машину. Бордовый, отполированный до идеального зеркального блеска кузов, казалось, хранил в себе отсветы ушедших десятилетий. Для существа, чья жизнь измерялась тысячелетиями, классический автомобиль был не просто роскошью, а чем-то большим — напоминанием о вещах, созданных с любовью и душой, которые так редко встречаются в современном мире. Дэвагас поправил очки в круглой оправе и сквозь красные стекла взглянул на указатель: «Форкс, 15 миль». Он искал тишину. Последние несколько лет он провел в мегаполисах: Токио, Лондон, Нью-Йорк. Толпы людей создавали непрерывный, пронзительный шум в его голове. Ему требовалась передышка, место, где можно на время забыть о пустоте внутри себя. Глухой городок в дождливом лесу подходил для этого идеально. Дом, который он снял через интернет, стоял на отшибе, в миле от города, утопая в зарослях папоротника и древних елей. Это было двухэтажное здание из темного дерева с большими окнами, выходящими прямо в чащу. Внутри пахло запустением и пылью. Дэвагас заглушил двигатель и вышел под дождь. Капли барабанили по полям его шляпы, стекали по плащу, но он не обращал на них внимания. Сначала он открыл багажник. Там, помимо пары старых кожаных чемоданов и коробки с книгами, стоял массивный, оббитый матово-черным металлом контейнер. Переносной холодильник, работающий от мощного аккумулятора, который он заказал у одного умельца в Германии еще десять лет назад. Дэвагас бережно выгрузил его, ощутив привычную тяжесть. Внутри, в вакуумных упаковках и герметичных стеклянных банках, хранилась его тайна. Запас, собранный за последние месяцы. Он не воровал кровь из банков крови — это слишком примитивно и оставляет следы. Нет, он предпочитал договариваться. Некоторые люди за деньги готовы закрыть глаза на многое. В каждом крупном городе у него были свои люди. Санитары, патологоанатомы, владельцы похоронных бюро. Они получали щедрую плату за то, чтобы не задавать вопросов. Так в его холодильнике оказывались банки с кровью разных групп, аккуратно промаркированные датами, а также вакуумные пакеты с тем, что официально считалось «биологическими отходами». Кусочки печени, почек, мышечной ткани — всё человеческое, свежее, замороженное при правильной температуре. Иногда, если ему особенно везло, — сердце. Дэвагас предпочитал начинать трапезу именно с сердца. Вкус страха, застывшего в мышцах, был ни с чем не сравним. Этого могло хватить на три-четыре недели, если питаться экономно. «Потом придется пополнить», — мысленно отметил он, занося холодильник в дом. Этот ящик был для него важнее любых документов или денег. Он был его жизнью в переносном виде. Вернувшись к машине, он забрал остальные вещи. Ему не нужно было много. Вековая мебель в доме была добротной, хоть и старой. Он снял промокший плащ и шляпу, повесив их у входа, затем, оставшись в жилете и рубашке, принялся за дело: проверил дымоход, открыл окна, чтобы впустить свежий воздух, и избавился от паутины. Переносной холодильник он установил на кухне, в самом темном углу, замаскировав старым шкафом. Достал из внутреннего кармана ключ, запер замок. Никто не должен был случайно заглянуть внутрь. Вскоре в камине весело затрещал огонь, отблески которого заплясали на полированном дереве стен. Устроившись, он почувствовал легкое жжение в горле. Знакомое чувство. Голод. Он подошел к холодильнику, открыл его и достал одну из стеклянных банок. Темно-красная жидкость густо плескалась внутри. Дэвагас сорвал герметичную крышку и сделал несколько глотков. Кровь была холодной — холодильник работал в обычном режиме, поддерживая температуру чуть выше нуля. Ему было всё равно. Кровь есть кровь. Она скользнула по горлу, притупив острое желание, но не утолив его полностью. «Экономить, — напомнил он себе, закрывая банку и убирая ее обратно. — Две банки в день, не больше. Пока не найду новых источников». Однако две банки крови не могли заменить вкуса настоящей плоти. И уж тем более они не могли вернуть ощущение сытости, которое дарило свежее, еще теплое мясо. Дэвагас привычно подавил глухое, звериное рычание, поднявшееся из глубины его существа. Он знал, что будет, если голод станет сильнее. Сначала начнут удлиняться клыки — едва заметно, так что можно скрыть за улыбкой. Потом глаза за стеклами очков начнут светиться красным даже без злости. А если не поесть совсем... Тогда разум начнет затуманиваться, уступая место древней, неутолимой жажде. Он станет безумным, кровожадным зверем, который будет рвать все на своем пути, пока не насытится. Так уже было. Трижды за последние две тысячи лет. Каждый раз он потом месяцами отмывал руки от того, что натворил. Дэвагас вздохнул и заставил себя думать о другом. Сначала нужно заехать в город, купить то, что поможет ему держать облик человека подольше, а затем отправиться на охоту. В конце концов, лес большой. Туристы иногда теряются. Несчастные случаи бывают. Он не боялся замарать руки — за свою долгую жизнь он убил столько раз, что счет давно потерял смысл. И, если быть честным с самим собой, он любил это. Любил момент, когда жертва понимает, что не убежит. Любил запах страха, сладкий и терпкий, который разгонял кровь быстрее любого допинга. Это была не просто охота. Это была игра, в которой он всегда выигрывал. Но сейчас — не время. Сначала порядок. Спустя час он уже парковал свой «Мустанг» у небольшого продуктового магазина в центре Форкса. Городок встретил его тишиной и пустыми, мокрыми улицами. Серое небо сливалось с асфальтом, и казалось, что мир замер в ожидании чего-то. В магазине пахло кофе, дешевым пластиком и человеческим потом. Продавщица, женщина с усталыми глазами, с любопытством уставилась на высокого, странно одетого незнакомца. Дэвагас чувствовал ее взгляд, но проигнорировал. Он галантно кивнул ей, коснувшись полей шляпы, и прошел к полкам. Он купил несколько упаковок кофе, который не станет пить, пару бутылок минеральной воды для вида и, подумав, взял кусок сырой говяжьей вырезки — завернутый в бумагу, он выглядел вполне невинно. Конечно, говядина не шла ни в какое сравнение с человеческим мясом, но если смешать ее с кровью из запасов, можно было создать иллюзию сытости на пару дней. Зазвеневшая у входа колокольчик возвестила о приходе нового покупателя. Дэвагас, расплатившись, вышел на крыльцо, коротко кивнув продавщице на прощание. Он сел в машину, завел двигатель и выехал на трассу, ведущую к его дому в лесу. Дождь усилился. Дворники ритмично шуршали по стеклу, а «Мустанг» мягко урчал на поворотах. Дэвагас расслабился, позволив себе на мгновение забыть о голоде и просто наслаждаться дорогой. Он нажал на газ чуть сильнее, чем следовало. Стрелка спидометра поползла вверх. Лес за окном превратился в размытое серо-зеленое пятно. Именно тогда в зеркале заднего вида мигнули синие огни. Дэвагас медленно выдохнул и плавно прижался к обочине. Не хватало только полицейской проверки в первый же день. Он поправил очки, убедившись, что стекла надежно скрывают цвет его глаз, и убрал руки на руль, приняв спокойную, расслабленную позу. Шаги по мокрому асфальту приблизились. Дэвагас опустил стекло — холодный воздух ворвался в салон вместе с запахом дождя и… человека. — Добрый вечер, сэр. Вы знаете, с какой скоростью вы ехали? Голос был низким, слегка хрипловатым, с нотками усталой вежливости. Дэвагас поднял взгляд. Перед машиной стоял мужчина. Среднего роста, худощавый. На нем был полицейский плащ, с которого стекала вода. Короткие черные волосы — почти без седины, вопреки уставшему лицу — и аккуратные усы. Внимательные карие глаза безошибочно оценивали собеседника. Шериф. Об этом говорила и нашивка на форме, и кобура с пистолетом на поясе. Дэвагас позволил себе легкую, вежливую улыбку. Ему приходилось общаться с полицией тысячи раз за свою долгую жизнь. В этой игре тоже были свои правила. — Добрый вечер, офицер, — его голос оставался ровным и спокойным, в нем не было и тени беспокойства. — Признаюсь, я немного увлекся. Дорога такая пустынная, а дождь убаюкивает. Моя вина. Мужчина — Чарли Свон, как успел прочитать Дэвагас на бейдже, — на мгновение задержал взгляд на машине. Бордовый «Мустанг» 1954 года даже под слоем дождевых капель выглядел так, будто только что выехал из автосалона. Такие машины не каждый день встречаются на дорогах Форкса. — Права и регистрация, пожалуйста, — Чарли перевел взгляд на водителя, и внутри у него что-то едва заметно шевельнулось. Парень был... необычным. Очень высокий — даже сидя в машине, он казался крупным. Широкие плечи обтягивала дорогая ткань жилета. Идеально выглаженная рубашка. Круглые очки с красными стеклами, сквозь которые невозможно было разглядеть глаза. Смуглая кожа, черные волнистые волосы, падающие на воротник. И лицо — слишком красивое, слишком правильное для такого захолустья. «Приезжий», — сразу понял Чарли. — «И явно не бедный». Дэвагас спокойно протянул документы. Его движения были плавными, неторопливыми, каждое — словно выверенное годами привычки быть безупречным. — Вы новенький в наших краях? — спросил Чарли, изучая права. Те были в полном порядке. Подлинные, хоть и выданные в другом штате. На имя Дэвида... Дальше шла фамилия, которую Чарли даже не рискнул произнести вслух — Проклятая фамилия, созвучная с адом, Хелл(Hell). — Да, — кивнул Дэвагас. — Только сегодня приехал. Снял дом в лесу, хочу пожить в тишине. Город у вас очень спокойный. — Спокойный, — согласился Чарли, возвращая документы. — Поэтому я и прошу вас сбавить скорость. У нас тут олени часто выбегают на дорогу. Встреча с двухсоткилограммовым самцом на скорости в сто десять миль в час ничем хорошим не заканчивается. — Вы совершенно правы, — Дэвагас принял права с легким поклоном. — Приношу извинения за беспокойство. Обещаю быть внимательнее. Чарли хотел уже отпустить водителя — нарушение было незначительным, парень вел себя вежливо и адекватно, — но что-то его остановило. Он еще раз взглянул на незнакомца. Внешность, манеры, машина... Все это не вписывалось в Форкс. Совсем. — И надолго к нам? — спросил он, все еще не решаясь отойти от машины. Дэвагас чуть заметно улыбнулся — краешком губ, мягко и без угрозы. — Пока не надоест, шериф. Я люблю тишину. А у вас здесь тихо. — Это да, — Чарли наконец кивнул и сделал шаг назад. — Хорошего вечера, сэр. И помните о скорости. — Непременно. Благодарю за понимание, офицер Свон. Дэвагас поднял стекло, дождался, пока шериф вернется в свою машину, и плавно выехал на дорогу — на этот раз строго соблюдая ограничение. В зеркале заднего вида он видел, как полицейский «Форд» разворачивается и уезжает в противоположную сторону. Дэвагас провел языком по клыкам — они все еще оставались обычной длины, слава богам. Не хватало только, чтобы полицейский заметил, что у задержанного во рту не тридцать два зуба, а куда больше. Он нажал на газ чуть сильнее, но все же держался в пределах дозволенного. В голове крутилось лицо шерифа. Усталое, но живое. Честное, без той лжи, которую Дэвагас привык видеть в глазах большинства людей. И эти усы... Забавно. В его время мужчины с усами считались особенно надежными. Или это были просто пьяницы. «Чарли Свон», — повторил он про себя. — «Возможно, это знакомство еще пригодится». Лес сомкнулся за окнами машины, и Дэвагас остался один на дороге, ведущей к его новому убежищу. Голод все еще давал о себе знать, но теперь к нему примешивалось другое чувство — смутное, давно забытое любопытство. В этом маленьком дождливом городке, казалось, было нечто большее, чем просто тишина. Он улыбнулся своим мыслям и включил печку. Впереди была долгая ночь, и ему еще предстояло решить, чем он сегодня поужинает на самом деле.