Сумеречный

Элис и Дэвид ехали за городом в непонятном для него направлении, туда, куда указала девушка. Она провела рукой по приборной панели, что была из лакированного дерева. – У тебя отличная машина. – Да, она для меня не просто транспорт – это память и страсть. В наши дни отыскать экземпляр пятидесятых годов в столь безупречном состоянии почти невозможно. – Наверное, я не искала. А твоя какого года? – 57-го. – Раритет. Наверняка ещё и мощная, да? И тут он нажимает на газ сильнее, и V8 набирает обороты, скорость была немыслимой. В повороты они входили по оптимальным, но не законным траекториям. Хорошо, что встречных машин толком не было. Деревья в окнах размывались, становясь размытыми силуэтами. Стрелка спидометра была на 200 км/ч. Любая дама вжалась бы в сиденье и пищала от страха, но Элис, наоборот, пищала от восторга. – Юхууу! – кричала она. Лес становился более густым и тёмным. Дэвагас начал притормаживать, когда Элис сказала, что скоро должен быть съезд справа. – И куда же мы держим путь? Признаться, я ожидал скорее ресторана, чем бесконечной дороги среди лесов. – Два года назад, когда мы только переехали, я часто гуляла. Не хотелось сидеть дома, и мы с Джаспером нашли это место, – сказала она, оставляя загадку. Дэвагас смотрел на её лицо, ища подсказку. Она смотрела в окно, следя за мелькающими деревьями, а на лице мелькала спокойная улыбка. Но подсказки он не нашёл, зато приобрёл любопытство. По её указке они свернули на гравийную дорогу, которая была не очень длинной. Привела она их к месту назначения – дому, сделанному из деревянных брёвен и с фундаментом из булыжников. Стоял дом на берегу озера. – Приехали... – сказала Элис и была готова выйти из машины, когда Дэвагас задал вопрос: – Что это за место? – Кафе и в то же время зоопарк. Узнав больше, он начинал подумывать, не свидание ли это. Не рассчитывает ли девушка на его симпатию? Но и спрашивать напрямую он не хотел, не хотел выглядеть высокомерным. Но спросить всё же стоило. Они вышли из машины, и Элис, весело виляя бёдрами, пошла ко входу, пока он стоял подле машины, наблюдая. Она остановилась возле двери и, повернувшись в сторону Дэвагаса, сместив вес на одну ногу, ждала, когда же её компаньон соизволит подойти к ней. – Ну и чего же ты там застрял? Пошли. Он ещё раз, вертя головой, осмотрел лес, окружавший их, одноэтажный дом и еле видное озеро. Поправив очки, что съехали к носу, он пошёл к девушке. – Скажу честно: это место навевает мысли о дешёвых хоррорах – глухой лес, одинокий дом у воды, никаких признаков цивилизации. Прямо декорация для триллера, – сказал он о том, что думал. Ещё неделю назад он был в местах, где солнце висело над головой, освещая тёплыми лучами и согревая землю, а в холодном Фоксе солнце словно обиделось и отказывается распространять добро, жизнь, тепло и хорошее настроение на этот город. Синие и серые оттенки захватили всё. Дэвагас начинал жалеть о том, что переехал сюда. Он променял солнце на серые тучи. – Возможно, но так даже интереснее. Он встал возле неё. – Приготовься... Это место влюбит тебя в себя, и ты не захочешь покидать его. – Она положила руку на дверную ручку. – Готов? Дэвагас кивнул. Она провернула ручку и открыла дверь со словами: – Добро пожаловать в «В Пучине». – «В пучине»? Что за ужасное название? – спросил он, нахмурив брови. Он сделал шаг вперёд и заглянул внутрь. – Не я выбирала название, – Элис закатила глаза. Не успел он заглянуть, как его встретил манящий аромат свежеприготовленной еды, рыбы и разнообразных гарниров. Внутренний интерьер был выполнен исключительно из дерева и металла. Длинная деревянная барная стойка из цельной коряги, обработанной и залитой эпоксидной смолой. Металлическая люстра со свечами. Круглые столики, хаотично расставленные по залу. А также фотографии, висящие на стенах в резных рамках, на них были люди с пойманными рыбешками. Они зашли внутрь, и его спутница, не размышляя ни секунды, направилась к столику у окна. Все окна были панорамными, широкими и чуть ли не до самого пола. – Ты увлекаешься рыбной ловлей или тебя привлекает только этот меланхоличный пейзаж? – спросил Дэвагас Элис, садясь напротив неё. – Нет, мне нравится вид, – она посмотрела в окно. Вид и вправду был чудесен, хоть и мрачен. Озеро, чью необъятность создавал туман, расстилавшийся плотной пеленой, но сквозь который пытались пробиться лучи солнца. У берега плескались гуси, а в середине – белоснежные лебеди. Рыбка плескалась, а птички пели. – Да, в этом есть своя суровая красота. Туман, гладь воды, тишина – почти гипнотически, – сказал он, глядя на рябь воды. Он выдержал паузу, а затем спросил: – А теперь, Элис, без уловок. Зачем я тебе понадобился? Вряд ли просто ради прогулки. Она опешила, уголки её губ опустились, выражая обиду или же грусть. – А ведь говорила... – Да, но у меня такое чувство, что ты чего-то не договариваешь. Ты наверняка в курсе, что ваша семья не славится общительностью. – Да, это правда. Но я правда хочу быть друзьями. – Но почему я? – Ему было искренне интересно: вокруг столько подростков, но она подошла именно к нему. Почему? – Все проблемы вытекают из одного места – из слухов. Ну а ты… – Она засмущалась, но румянца не было, она смотрела то в окно, то в меню, что лежало перед ней. – Как чистый лист. Ты сам слышал, что про нас говорят. Ну а мне захотелось подружиться с тем, кто ещё не сформировал своё мнение. – Но ведь есть ещё Белла – она здесь так же недавно, как и я. Почему выбор пал именно на меня, а не на неё? Элис замялась, ей стало резко очень неудобно. Словно было то, что она не должна говорить. Некая тайна. – Не думаю, что мы сможем подружиться… Мне, конечно, хотелось бы, но шансы малы. Теперь ему стало немного понятно, чем была движима Элис. Ей было одиноко. Даже будучи в кругу большой семьи. Но семья была словно решётка, что оградила её от остальных. Это напомнило ему времена, когда он тоже был ограждён клеткой. Его ковен под управлением вождя (жреца) Ировада. Его не выпускали за пределы временных жилищ. Сельчанам было страшно. Слухи ходили из уст в уста. Дитя, что появилось из плоти, крови, боли павших. Демон. Нечисть. Мерзкая тварь. Так сначала называли его. Но те люди не были злыми. Нет. В них говорил страх, свойственный всем людям. Но когда ему исполнился пятый год, все только тогда поняли, кем он был для них. Надежда. Услышанные молитвы. И только тогда ворота отворились, но он всё равно не отходил от них. Дэвагас родился, чтобы стать их хранителем. Сила его росла, но рос и его голод. Ничем не получалось утолить его. Его кормили рыбой, кашами, овощами, всем в немыслимых размерах. Но голод не унимался. И кто-то додумался сделать немыслимый шаг. Мужчина – Дэвагас не уверен насчёт его имени, но, вроде, его звали Моро. Дэвагас лежал, сжавшись в клубок на своей кровати, поскуливая от голодной пытки, что сводила его с ума, но убить была не способна. Плач пятилетнего ребёнка причинял боль Моро, и тогда, вложив в свою руку острый массивный нож, он отрезал кусок плоти со своего бедра. Плач ребёнка прекратился, и послышалось, как он втягивал воздух носом. С жаждой и интересом он выбрался из собственного клубка и посмотрел на Моро. Моро накрыл страх. Но не из-за боли или от того, что он отрезал кусок себя. Глаза маленького Дэвагаса стали двумя сияющими белоснежными шарами без зрачков. Рот его заполнился острейшими зубами. Он вырвал сочное мясо из рук мужчины и с жадностью начал чавкать. Кровь стекала по подбородку. Таким был его первый раз, когда он утолил свой бесконечный голод. – Хорошо, тогда поедим? – спросил Дэвагас Элис. Он не хотел, но в подобном месте и в компании это было неизбежно. Она устремила взгляд на меню, секунду провела в раздумье и ответила: – Я не голодна. Дэвагас удивился. – Не голодна? Тогда не стоит тут задерживаться и напрягать людей. За барной стойкой стоял мужчина средних лет с длинными седыми волосами и козлиной бородкой, у которой возраст забрал все цвета. Он выжидающе смотрел на них, ожидая, когда его позовут для заказа. – А ты что, тоже не голоден? Тут много чего выглядит очень аппетитно, – она провела пальцем по бумажке, где было много изображений рыбных блюд. Конечно, Дэвагас был голоден, и это чувство не покидало его. Но рыба – тоже мясо, но проклятие человечества коснулось и этих маленьких созданий. Они его портили огнём. Но может, ему понравится? – Правда? Ты уже что-нибудь из этого пробовала? – он придвинул меню и стал всматриваться. – Я... была здесь, но ничего не ела. – Почему? – он посмотрел на неё и видел стыд, выраженный тем, что она отводила взгляд в сторону, а ладони, лежавшие спокойно на столе, сомкнулись в замок. Она приоткрыла рот, чтобы ответить, но он сделал предположение первым: – Из-за диеты? Сейчас все на них сидят, что, конечно, глупость. – Да, я на диете. Дэвагас слегка нахмурился. – Правда? Ещё немного – и ты станешь невидимкой. Напрасно ты занимаешься этой дуростью, у тебя прекрасная фигура. Элис широко улыбнулась неожиданному комплименту. – Хах, спасибо. – Я, наверное, всё же возьму филе осетра в фирменном соусе и стакан воды. А ты, может, передумала? Она замялась, принимала решение, словно находясь на развилке двух путей: облако пчёл в гневе и пропасть, в которую придётся прыгнуть, а после взбираться по крутой стене. – Всё же я не буду. – Хорошо... Он поднял руку и громче произнёс: – Мы хотели бы сделать заказ! К их столу подошёл тот седой мужчина. Тембр его голоса был редким и крайне приятным уху. – Добрый день, что вы хотели бы к своему столу? – Филе осетра в соусе, стакан воды и... – он дал знак Элис. – Я буду только безалкогольный мохито. – Это всё? Может передумаешь и присоеденишься? – спросил работник заведения. – Да, у вас очень приятный голос. Ни румянца, ни каких-либо заминок не было у этого мужчины. Он слышал комплименты тысячами. – Спасибо, мне часто это говорят. – Работали на радио? – Когда-то работал в рекламном агентстве, прошу прощения, но мне нужно работать. – Конечно. И он ушёл, скрывшись за дверью, что была у барной стойки.