Сумеречный

Девушка молила его о пощаде. Но это было бесполезно. Она надеялась вызвать жалость, надавить на человечность, но получалось вызвать у него лишь голод. Скребущий глотку и мозги, голод. Дэвагас легко, якобы неосознанно, отодвинулся в сторону. Девушка подумала, что у неё получилось вызвать его чувства и что всё же зверь оказался не таким уж чудовищем и он даёт шанс на жизнь. Со страхом, что он передумает, она срывается с места, спотыкаясь в проходе, но бежит в поисках спасения. Но хищник не собирался её отпускать, лишь поразвлечься. Как же он любил, когда жертва борется за жизнь. Она бежала, постоянно оглядываясь, а Дэвагас шёл не спеша позади, на ногах. Шёл он на таком расстоянии, чтобы ей казалось, что у неё есть шанс убежать, но и так, чтобы она всё ещё могла видеть его. И тут, обходя очередное дерево, она споткнулась и упала на что-то не похожее на твёрдую землю, издав звонкий хруст. Было очень темно для человеческого глаза, но, осязая и различив силуэт из лунного света, она поняла, что стало причиной её падения и откуда был источник хруста. Это было безжизненное тело её парня, чьи рёбра она сломала. Её охватила новая истерика, сильнее прежней. Она прижала руку ко рту, что была покрыта чёрной в свете луны кровью, стараясь приглушить поток истеричных звуков. Она осторожно коснулась рукой его лица, которое было измазано уже начавшей засыхать тёмной, пахнущей металлом субстанцией. – Р-Рики... О Г-господи... – сказала она, поглаживая его щёку, нежно, почти невесомо. – Нет, это всего лишь я. – послышался зловещий голос из-за её плеча. Дэвагас стоял за её спиной. От испуга она предприняла попытку встать, но её нога зацепилась за Рики, и она повалилась на него. Но ей было необходимо бежать. Иначе её ждала неминуемая смерть – так она думала. Так оно и было, ведь Дэвагас уже насладился охотой, объёмом эмоций девушки и был готов заканчивать. Последующая её попытка встать была так же неудачной, сила ушла от неё, и не оставалось ничего другого, как ползти. Острые камни впивались ей в ладони и колени, раздирая кожу, к влажным от крови ранам прилипала земля и сухие листья. Лицо её было полностью заплаканным той вездесущей жидкостью и слезами. А Дэвагас не спеша шёл позади, иногда говоря фразы, которые вводили девушку в большее отчаяние. – У тебя такая мягкая кожа, а на вкус она так же хороша? – говорил он с издёвкой. Но в ответ было лишь хныканье и мольбы о пощаде. – Я уверен, ты гораздо слаще, чем твой парниша... – говорил он и злобно хихикал. И тут он встаёт на четвереньки, делает рывок и перепрыгивает свою жертву, оказываясь с ней лицом к лицу. Глаза её стали словно два блюдца. Его страшная улыбка и два красных фонарика были прямо возле её лица и продолжали приближаться, пока он не уткнулся своим лбом в её. Подобное для неё было сравнимо с гипнозом. Краснота целиком захватила её взор, и оторваться она была не в силах. Ладонью он обхватил её тонкую шею, впившись когтями в кожу. Сжав ладонь, он с лёгкостью ломает шею, и девушка мгновенно умирает. Обмякшее, но ещё тёплое тело он закинул на плечо и бегом вернулся к телу Рики. Девушку он скинул рядом. Сейчас парень интересовал его. Начал он с его правого плеча. Ел он жадно, разрывая кожу и мышцы. Кровь, что раньше спешила пройти малый и большой круги кровообращения, сейчас тихонько вытекала из сочного мяса недавно убитого человека. Беленькие кости выглядывали, выделяясь в мраке ночи. С плеча он перебрался к груди и проел там дыру до самых рёбер. Когтями он провёл линию по животу, и плохо пахнущие кишки вывалились на землю. Есть он их не собирался. Не в таком виде, и потому бросил их на тело девушки. Он заберёт их с собой позже. Ещё полчаса он наслаждался вкусом. От парня осталось немного. Голова, без языка, глаз и мозга, который он выковырял через глазные отверстия. Мозг был склизким, но очень сладким, а также сытным. Не зря ведь зомби предпочитают мозги. Но, к сожалению, он опасен в качестве еды для обычных... Ну а теперь время самой нелюбимой части Дэвагаса. Уборка. Парня с собой брать ему не хотелось, но и оставлять его так было опасно. Ладно, люди найдут, пошумят и успокоятся, но где-то недалеко шастали оборотни. А они уж точно наведут шороху. Сжечь? Нет. Дым привлечёт нежелательных личностей. Да и карманы его были пусты: ни спичек, ни зажигалки. Закинуть в какой-нибудь водоём? Тоже нет. Чуть побулькает и всплывёт, ведь лёгкие он из него не вытаскивал. Остаётся закопать. Муторное и грязное занятие. В зарослях чуть в стороне он начал копать яму. Дэвагас копал яму руками. Когти вгрызались в землю, выбрасывая влажные комья грязи, смешанные с корнями и камнями. Работа была медленной, но он не торопился. Ночь была длинной, и времени хватало. Ложиться спать было уже бесполезно. Через час яма была достаточно глубокой. Он перетащил тело парня. Целиком никак не получилось: во время своего пиршества он немного увлёкся, и некоторые части тела отделились от основного. Сверху он высыпал землю, утрамбовывая её ногами. В голову ему пришёл образ домашнего кота, что копается возле лотка, и от этого образа его губы изогнулись в улыбке. Место выглядело пустым, было очень заметно, что кто-то здесь копошился. Он немного подумал, глядя на влажную землю, и в стороне вырвал небольшой кустик и воткнул его на место захоронения. – Так-то лучше, – похвалил он свою работу, уперевшись руками в боки. Конечно, оставался достаточно сильный запах крови, но что ни делай, от него не избавиться. Он посмотрел на небо. Луна уже подустала и была готова передать смену солнцу, а это означало, что надо было возвращаться. Девушку он закинул на плечо, в руку взял кишки и направился к своему дому. Дома он скинул девушку с кишками на пол и глянул на время. 5:37. Хреново. Ему ещё нужно было помыться. Мысленно он прикинул, сколько займёт разделка и фасовка мяса. Час или два? А может, больше? Возможно, стоит оставить всё до вечера? Но был нюанс: морозилки, способной уместить в себе человека, у него не было, а к вечеру барышня начнёт пованивать. Резать нужно сейчас. В багажнике машины он достал набор для разделки: полиэтиленовая плёнка, большой рулон; мешки для мусора и вакууматор. На полу гостиной он расстелил прозрачную защиту, на которую положил тело убитой, и обычным кухонным ножом начал разделывать. Отрубил голову, вспорол живот, вытаскивая внутренности. В две разные кучи он кидал органы: в одну – то, что он будет есть, а в другую – всё то, что на выброс. На выброс шли кости, поджелудочная, аппендикс, пальцы и ладони. А в вакуумные пакеты и пищевую плёнку шло всё остальное. Голени ног и кисти рук он нарезал большими кусками и запаковывал вместе с костью. Её голубые глаза, цвет которых он уже мог различить, ведь от звериной ночи осталась лишь она, были запакованы вместе с языком. Крови он набирать не стал – вытекла она вся ещё в лесу. Ну а остальное по отдельности было распихано по морозильникам. Всё непригодное и запачканный полиэтилен он распихал по чёрным пакетам и на время закинул в кладовку. Вечером он сожжёт всё дотла. С припасами было закончено, и теперь его ждало новое испытание. Школа. Но сначала он пошёл помыться. Стоя под тёплым душем, с него стекала тёмная вода из крови и земли. Он тёр себя мочалкой с гелем для душа, пахнущим так называемой «Силой земли», и пах свежестью и елью. Выключив воду, он вылез из старомодной ванны и принюхался к своей коже. Кровью почти не пахло, но всё же запах присутствовал. Человек его учуять не сумеет, но тот, у кого нюх выходит за рамки обычного, сумеет, и это не очень хорошо. Как выяснилось, в этом мелком городишке всё же присутствует сверхъестественное. Как бы Дэвагасу ни хотелось быть опознанным, но как-то дополнительно запах свой он маскировать не стал. Время уже было 7:27, и пора было ехать на учёбу, но Дэвагас только одевался. Надел он светлые джинсы, белую футболку и чёрную джинсовку. Не очень сочетался наряд с его чёрными волосами, но его красивое личико всё компенсирует. До звонка оставалось 15 минут, а он только завёл двигатель, переключил передачу и направился к школе.