Living in a Happy Nation

Democratic Republic Fracia.

Paperburg.

200X.

На улице уже неделю подряд идут антиправительственные митинги. Страна, которой правит диктатура, но после смерти вождя не смогла продержаться и месяца. Люди от социалистов до нацистов объединились в коалицию «кто угодно, но не власть». В столице по автотрассам едут танки. Полиция, скорая помощь, пожарные остались без связи. Тысячи людей с смертельными диагнозами без лекарств. Погода, как назло, стала бессолнечной и временами дождливой, даже с грозой. На другом краю страны сотни тысяч страдают от наводнений и землетрясений. Маньяки уже почти не скрывают своих наклонностей, бездумно бродя по деревням и городам в поисках жертв. В школах большинство сверстников находит единственную радость в буллинге слабых, а эти слабые даже не пытаются друг друга защищать. Все, от детей до взрослых разбились по группам в два-три человека и ждут, как другие нападут на них. Все вдруг стали параноиками. Кроме этого, начинался расцвет мафии, сатанистских культов, по всему государству открывается огонь из автоматов, и в большинстве случаев не по уголовникам. Страна, родина десятков миллионов, вступает в период своей истории, в котором она либо выстоит и расцветёт, либо вовсе перестанет существовать, погрузившись в анархию, и в любом случае лучшие годы своей жизни девушка проведёт за выживанием между агрессивным, коррумпированным правительством и неофициальными силами, которые могут быть кем угодно, представляя опасность не меньше

***

Очередное депрессивное серое утро. Мать на работе круглые сутки, чтобы в конце месяца получить зарплату в виде веников или вообще не получить. Отец, после того как потерял работу в результате дефолта, каждый день на митингах против власти, где силовики бьют их дубинами, где сограждане поджигают всё, что видят, и где по улицам некогда счастливых городов едет военная техника, за рулём которой были некогда защитники отечества, нынче защитники денег, Эбигейл Малум, девушка, которой всю жизнь втирали дичь про лучшего президента и счастливое будущее, оказалась в одном из опаснейших городов своей страны. Как обычно просыпаясь в пустой от людей и почти пустой от мебели квартире, яблочной не хотелось ни видеть, ни слышать, ни говорить. И это просто о хоть чем-то, даже не о ситуации в которой она живёт. Хотелось пропасть на время, пока все не успокоится, хотелось уберечь максимально возможное количество людей от этих ужасов, творящихся на её родине. Но это были лишь добродушные мечты, мечты, начавшиеся после первого выстрела танка по парламенту. Уроки были собраны ещё вчера, всё важное заранее приготовлено, всё важное сделано. Девушке оставалось только умыться привычной холодной водой, ведь горячей сейчас ни у кого нет, причесаться и снова пойти в злосчастную школу. Место, где между уроками, на которых почти ничего не объясняли, происходил ад. Сигареты и драки в туалетах, некоторые смельчаки приносили и алкоголь своих родителей. Безусловно, в стране были места, где можно было свободно и безопасно дышать. Но, понятное дело, они были только для элиты, депутатов, олигархов и их детей. Меньше двух процентов населения. Прилично собравшись, яблочко уже в привычной угрюмой манере шла в учебное заведение. Учёба приходилась трудно, не столько из-за сложности предметов, сколько из-за сверстников. Не будь у неё желания получить образование и при первой возможности съебаться в любую развитую страну, она бы забила и целыми днями прогуливала уроки, смотря дома телевизор. Обстоятельства позволяли, но её совесть нет. Её друг детства, Лейн, всегда был слишком правильным. Высокий, нескладный парень с вечно растрёпанными светлыми волосами и серьёзным взглядом уставших глаз. Он носил потёртую кожаную куртку, доставшуюся от старшего брата, и вечно ходил со сбитыми костяшками пальцев. Лейн был из тех, кто не мог пройти мимо несправедливости, даже если это грозило ему самому неприятностями. Он защищал Эбби с начальной школы, когда впервые увидел, как кто-то на год-два старше отбирают у неё завтрак. С тех пор он словно назначил себя её личным стражем. Дрался за подругу, не раз приходил к ней домой с разбитым носом, чтобы она его подлечила, но никогда не жаловался. Однако настоящей симпатии, той самой, от которой замирает сердце, между ними не было. Эбби ценила его как самого верного друга, а Лейн... Лейн, возможно, и чувствовал что-то большее, но никогда не подавал виду, понимая, что в такие времена лучше быть друзьями, чем пытаться строить отношения и получать кучи говна в лицо от одноклассников. Он просто был рядом, и этого хватало. К слову об одноклассниках. Среди них был один парень, Лайл Хейз. Он был сыном одного влиятельного и богатого человека. Из-за нежелания быть «идеальным» преступником, как он считал, его отправили в Пэйпербург на перевоспитание. В обычной школе, где при первой возможности надо было хвастаться любым богатством, чтобы заиметь хоть какое-то уважение, Хейз быстро набрал популярность, особенно у девушек. Однако Лайла мало интересовали люди, которые пляшут под него чисто из-за денег и его блядского папаши, поэтому в основном он заводил общение с теми, кто поначалу на него не обращал внимания, а таких было мало. Первым другом Лайла был Пит, блондинистый парень, любивший сплетни и кроликов. От него он и узнал об Эбби, красивой девушке, но с большими проблемами с социофобией и пугливостью. Несмотря на то, что он знал таких, как она, мало, мозгами его не обделили, и он понимал, что, чтобы добиться с ней хотя бы общения, надо играть роль белого и пушистого. В нынешних реалиях это было практически невозможно.

***

Школа встретила Эбби привычным шумом и запахом сырости. В вестибюле толпились ученики, обсуждая последние новости с митингов. Кто-то рассказывал, что вчера на соседней улице застрелили человека, кто-то хвастался новыми кроссовками, купленными на последние деньги, у кого-то всю семью насмерть забили силовики дубинами. Эбби быстро проскользнула мимо, опустив голову. Её целью было добраться до кабинета алгебры и занять своё место на предпоследней парте. Первый урок алгебра. Мистер Сёркл, старый учитель в мятом коричневом пиджаке, вечно пахнущий табаком, вошёл ровно со звонком. Он был одним из немногих, кто ещё пытался что-то объяснять, несмотря на хаос вокруг. Но его монотонный голос убаюкивал, и большинство класса откровенно забивало на тему квадратных уравнений. Кэтти, сидевшая через две парты сзади от Эбби, громко шепталась со своей подругой мигранткой из Польши Эди. Зипстер, третий из их компании, рисовал в тетради чьи-то оппозиционные карикатуры. Эбби старательно записывала формулы, но краем глаза видела, как Кэтти время от времени оборачивается от подруги и бросает на неё колючие взгляды. Внезапно мистер Сёркл вызвал Кэтти к доске. Та нехотя поднялась и поплелась вперёд, нарочно задев парту Эбби бедром, отчего тетрадь слетела на пол. Раздался смех пары парней из неблагополучных семей. Кэтти взяла мел и тупо уставилась на доску. Мистер Сёркл терпеливо повторил вопрос, но она лишь пожала плечами и отпустила пошлую шутку. Класс заржал, учитель устало махнул рукой и отпустил её на место. Проходя обратно, Кэтти наступила на тетрадь Эбби, оставив на обложке грязный след. — Ой, прости, яблочко, Бросила она с притворным сожалением и села на своё место. Эбби молча подняла тетрадь и попыталась стереть грязь рукавом. Лейн, будучи из параллельного класса, не догадывался о ее планах на его подругу на перемене. Как раз таки перемене ад разгорелся по-настоящему. Едва прозвенел звонок, Эбби попыталась быстро выскользнуть в коридор, но её тут же окружили. Кэтти схватила её за лямку рюкзака и резко дёрнула. Содержимое в виде пары учебников, сломанного карандаша, старого пустого пенала и ручки высыпались на заплёванный пол. — Куда спешишь, подружка? Мы же с тобой так редко общаемся. Может, расскажешь нам что-нибудь интересное? Например, как твой папаша вчера от ментов бегал? Эди и Зипстер захихикали. Вокруг стала собираться толпа зевак из их класса. Эбби молча наклонилась, чтобы собрать вещи, но Зип пнул один из учебников, и тот улетел в лужу грязной воды, натёкшей с чьих-то ботинок. — Какая неловкая. Эбби чувствовала, как к горлу подкатывает ком, а на глазах начинают закипать слёзы. Она знала, что плакать нельзя, это лишь раззадорит их, но ничего не могла с собой поделать. Слёзы потекли по щекам, и Кэтти удовлетворённо усмехнулась. В этот момент сквозь толпу протолкалась Энгелина, девушка с яркой красной повязкой на рукаве и вечным выражением праведного гнева на лице. Она была активисткой, старостой класса и первой знакомой всех новеньких, которая вечно боролась за справедливость, но её никто не воспринимал всерьёз. — Кэтти, отстань от неё! Ты что, совсем озверела? Кэтти даже не повернула головы на пытавшуюся встать между ней и яблочной чудачку. Эди оттолкнула Энгелину в сторону и процедила: — Не лезь, курица. Без тебя разберутся. Энгелина вспыхнула, но толпа вокруг сомкнулась, оттесняя её. Никто не хотел связываться с компанией Кэтти. Лейн, который был в другом конце коридора, услышал шум и начал пробираться к месту событий. Его высокий рост позволял видеть, что происходит, и он увидел заплаканное лицо Эбби. Не раздумывая, он растолкал зевак, которые говорили ему вслед какое-то оскорбления, и встал между подругой и обидчицами. — Отошли от нее. Кэтти скрестила руки на груди и оценивающе посмотрела на него. — О, Лейн, рыцарь без страха и упрёка. Иди своей дорогой, мы просто болтаем. — Я сказал: отошли. В её глазах мелькнуло раздражение. Перечить с Лейном было себе дороже, он уже не раз доказывал, что не боится драк, в том числе и не брезговал врезать противоположному полу, хоть и в редких случаях, и он мог хорошенько побить, несмотря на численное превосходство. К тому же где-то поблизости уже слышался голос завуча. Кэтти нехотя отступила. — Ладно-ладно, мы уже уходим. Но это не конец, яблочко. Она махнула своим шестеркам, и они скрылись в толпе. Лейн повернулся к Эбби. Та сидела на корточках, дрожащими руками собирая разбросанные вещи. Он присел рядом и молча помог. — Не обращай внимания. У них просто дома родителей нет, вот и отыгрываются Эбби кивнула, не поднимая глаз. По её щекам всё ещё текли слёзы. Лейн достал из кармана скомканный, но чистый платок и протянул ей. Она взяла его и прижала к лицу. В этот момент к ним подошёл Лайл Хейз. Он появился словно ниоткуда, засунув руки в карманы дорогих джинс, Пит, идя за ним, рассматривал кто впереди них и, видимо, уже сочинял сплетни, с любопытством глядя на сцену. Лайл остановился и посмотрел на Эбби с каким-то странным выражением, не жалостью, скорее оценивающе. Его мобильник, дорогая раскладушка «Моторола», торчал из нагрудного кармана рубашки, вещь, которую в этой школе могли себе позволить единицы, включая директора. — Ты в порядке? Эбби не ответила, лишь сильнее вцепилась в платок. Лейн поднялся и заслонил её собой. — Всё нормально. Иди куда шёл. Лайл не двинулся с места. Он перевёл взгляд на Лейна, и в воздухе повисло напряжение. Пит за его спиной нервно переминался с ноги на ногу. — Я не к тебе пришёл. Я к ней. Эбби, верно? Меня Лайл зовут. Я просто хотел помочь. Эбби подняла заплаканные глаза и встретилась с ним взглядом. В его лице не было привычной насмешки, как у Кэтти, но было что-то другое, слишком спокойное, слишком уверенное. Такое спокойствие бывает только у тех, кто привык получать желаемое. Она сразу почувствовала опасность и инстинктивно отшатнулась.

— С-спасибо, не нужно..

Лайл улыбнулся краешком губ. Он не настаивал, по крайней мере, не сейчас. Знал, что спешка только напугает её сильнее. — Как знаешь. Но если Кэтти опять полезет, можешь позвать меня. Я с ней разберусь. Он развернулся и неторопливо пошёл прочь, Пит засеменил следом. Лейн проводил их настороженным взглядом. — Не нравится мне этот педик Эбби ничего не ответила, но внутри у неё поселилось смутное беспокойство. Она чувствовала, что эта встреча явно не последняя.

***

Следующая большая перемена застала Эбби в библиотеке. Это было единственное место, где можно было спрятаться от шума и чужих глаз. Она сидела в углу, за старым деревянным столом, и пыталась читать учебник по литературе. Рядом, как всегда, сидел Кларк, новенький парень, сразу подружившийся с Энгелиной. Он тоже прятался здесь от школьного ада, и между ними установилось молчаливое перемирие. Дверь библиотеки скрипнула, и вошёл Лайл. На этот раз без Пита, видно он пошел за новой порцией сплетен от старшеклассников. Он осмотрелся, заметил Эбби и направился прямо к ней. Библиотекарь подняла голову, но, узнав сына М. Хейза, лишь вздохнула и вернулась к своим бумагам. — Можно? Спросил Лайл, указывая на свободный стул рядом с Эбби. Кларк напрягся и вопросительно посмотрел на неё. Эбби замерла, не зная, что ответить. Отказать значило привлечь ещё больше внимания. Она лишь неопределённо пожала плечами. Лайл сел. Он достал из сумки какую-то книгу и сделал вид, что читает. Несколько минут прошло в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц. Эбби чувствовала его присутствие каждой клеточкой, от него пахло дорогим парфюмом, что было почти вызывающе на фоне общей нищеты. Наконец, он заговорил: — Слушай, я понимаю, ты меня боишься. И это нормально. Но я не враг тебе. Я знаю, каково это, быть одному. Эбби покосилась на него. Её пальцы нервно теребили уголок страницы.

— Откуда тебе знать? У тебя хотя бы уважение есть

— Уважение? Они уважают не меня, а кошелёк моего отца. А настоящих друзей у меня нет. Кроме Пита, может быть. Но Пит... он хороший парень, но не тот, с кем можно поговорить по душам. Он помолчал, глядя в окно, за которым моросил бесконечный дождь. — Я видел, как Кэтти к тебе относится. Это неправильно. Если хочешь, я могу сделать так, чтобы она больше к тебе не лезла. Серьёзно. Эбби покачала головой.

— Не нужно. Будет только хуже. И... я не хочу быть обязанной.

— Понимаю. Но моё предложение в силе. Он поднялся, аккуратно задвинул стул и, прежде чем уйти, положил на стол маленькую шоколадку. Обычную, каких давно не видели в магазинах. — Это тебе. Сладкое помогает от стресса. Говорят, шоколад поднимает настроение. И ушёл. Эбби смотрела на шоколадку, не решаясь к ней притронуться. Кларк покосился на угощение, но ничего не сказал. Внутри у девушки боролись противоречивые чувства: подозрение, страх, но где-то на самом дне крохотная искорка любопытства. Кто он такой, этот Лайл Хейз? И почему он так настойчиво добивается её внимания? День тянулся бесконечно. На остальных уроках Эбби не могла сосредоточиться. В голове крутились обрывки разговора, этот оценивающий взгляд, шоколадка, оставшаяся лежать в кармане рюкзака. Лейн заметил её задумчивость и спросил, всё ли в порядке. Она соврала, что просто устала. Вечером, выходя из школы, Эбби заметила Лайла. Он стоял у чёрной «Ауди», машины, которая выглядела инопланетным кораблём среди разбитых советских «жигулей», хотя и они были непривычными в такой стране 3-го мира. Рядом с ним крутился Пит. Увидев Эбби, Лайл махнул ей рукой и сделал пару шагов навстречу. — Эй, Эбби! Давай подвезу? Она испуганно замотала головой и, прижав рюкзак к груди, почти бегом бросилась к выходу с территории. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он что, её преследует? Слишком много внимания для простого сочувствия. Слишком подозрительно. Слишком. Лейн, дожидавшийся её у калитки, увидел эту сцену. Он взял её за локоть и повёл прочь, не оглядываясь. — Что этот хлыщ от тебя хочет?

— Н-не знаю..Говорит, помочь хочет.

— Помочь? Такие, как он, за просто так ничего не делают. Будь осторожна, ладно? Эбби кивнула. Она и сама это понимала. Но где-то внутри, вопреки всякой логике, ей было приятно, что кто-то, пусть даже такой подозрительный, обратил на неё внимание. Не чтобы унизить, а чтобы... а реально, зачем? Пока она не знала ответа. Остаётся только выживать. День за днём. Урок за уроком. И ждать, то ли чуда, то ли полного краха всего, включая ее родины. А теперь ещё и гадать, что на уме у этого загадочного Лайла, фамилия которого созвучна с одним известным человеком. To be continued.