Судьба Дракона

Северус Снейп

      И это только вторая неделя нового учебного года… Даже думать не хочу, что там будет дальше…       С момента оглашения Альбусом известия о проведении Турнира прошло меньше суток, а к нам уже подъезжали иностранные гости…       Как же всё это пафосно… Аж тошнит…       Болгары приплыли в Хогвартс на огромном корабле, словно копируя легендарный Летучий Голландец. С кормы его свисали тонны наросших на неё ракушек, и было стойкое чувство, что эти хмурые и неразговорчивые маги нарочно их туда понаклеили. Для антуража.       А французы вообще припёрлись на огромной карете, запряжённой восьмёркой пегасов… Очередной пафос и тотальный бред. Эти кони годились разве что на ингредиенты и мясо, но уж никак не для того, чтобы на них летать.       Лишь корейцы, к моему вящему удовольствию, просто и без затей аппарировали небольшой кучкой сразу на площадку перед школой, чем заработали плюсик в копилку моего к ним отношения.       Хотя надо признать, что из всех новоприбывших именно эти маги вызывали во мне самые противоречивые чувства. Не скажу, что негативные — хотя на мой взгляд все они слишком уж показушно лучились дружелюбием, но, по сравнению с мрачными дурмстранговцами и надменными шармббатонцами, они явно выигрывали.       Даже ярко-алые и не менее яркие, только синие волосы двоих из них не вызывали во мне, человеке, привыкшем к строгому однотонному стилю, никакого отрицательного отклика. Просто внутри при виде этих восьмерых совсем ещё молодых мальчишек что-то дрогнуло, а сердце забилось в странном предвкушении.       Видимо я слишком уж пристально рассматривал наших азиатских гостей, потому что один из них, невысокий светлокожий блондин, вдруг окинул меня пристальным взглядом пронзительных ярко-голубых глаз, а потом улыбнулся. Радостно и открыто, так, что мне даже на секунду показалось, что он меня знает…       Бред. Этого мальчишку я точно видел в первый раз в своей жизни, да и не было у меня никогда возможности побывать хоть где-то за пределами родной Англии. Скорее всего это было то самое пресловутое азиатское дружелюбие, о котором Дамблдор за последний месяц прожужжал нам все уши.       Приветственная речь директора, как всегда, была долгой и пространной. Его совершенно не смущало, что на улице погода стояла уже далеко не летняя, и собравшиеся дети явно замёрзли.       Я грустно вздохнул. Про себя. С ужасом представив, сколько Бодроперцового зелья мне сегодня придётся сварить, чтобы завтра половина Хогвартса не шмыгала сопливыми носами. Прощай здоровый, хотя бы пятичасовой сон — с утра вновь придётся заливаться Бодрящим зельем, чтобы не заснуть прямо посередине завтрака.       Украдкой глянул в сторону оживлённо вопящих гриффиндорцев, чуть поодаль от которых с мрачными выражением лица и крайней заинтересованностью во взгляде стоял мой Поттер.       Хотя какой он, к Мордреду, «мой»?! С чего вдруг подсознание сегодня целый день подкидывает мозгу такие картинки, от которых аж жарко становится? Пожалуй, не мешает вечером проверить себя на наличие в организме несанкционированных зелий, особенно любовных.       Хотя рассуждая здраво, ну кому я нахрен нужен?! Я вообще-то здравомыслящий взрослый человек, ежедневно вижу в зеркале своё отражение и не питаю никаких иллюзий о том, что однажды кто-то воспылает ко мне неземной любовью. Без помощи зелий. Прибавим к отвратительной внешности ещё более отвратительный характер, и любой идиот поймёт, что такого никогда не случится. Не со мной и точно не в этой жизни.       Но вот то, что Поттер просто глаз не сводит с улыбчивого блондина — напрягает. Сильно. До той самой степени, когда хочется в эту солнечную улыбку швырнуть Аваду.       Видимо, я вновь на мгновение потерял контроль над мимикой лица — блондинистый пацан бросил на меня недоумённый взгляд, а после отчего-то нахмурился. Всего-то на мгновение, но мне показалось, что на улице резко похолодало на десяток градусов.       Не став дожидаться, когда директор закончит свои разглагольствования о дружбе, взаимовыручке и силе любви, я просто ушёл в Хогвартс. Потому что побоялся, что не сдержусь и прокляну на глазах у всех совершенно незнакомого и ни в чём не виноватого человека.       Уже сидя на своем месте за столом в Большом зале, я лихорадочно пытался проанализировать собственное поведение. С какого бока ситуацию не крути, но получалось, что я ревную.       Ревную, блять, собственного ученика! Мальчишку, годившегося мне по возрасту в сыновья… Северус Снейп, старый ты извращенец… До чего ты докатился…       В зал весёлой толпой ввалились продрогшие на холодном ветру ученики и по быстрому расселись по местам. Поттер зашёл одним из последних, аккуратно придержав дверь перед одной из своих сокурсниц. Кажется, эту девочку с вечно затуманенным чем-то глазами зовут Луна. Точно, Полумна Лавгуд, когтевранка, третий курс. Весьма способная, кстати, девочка, даром что почти всё время витает где-то в облаках — на моих занятиях у неё всегда было твердое «выше ожидаемого».       Но то, как Поттер ласково и немного смущённо улыбнулся в ответ на её благодарный книксен, меня снова выбесило. Да что ж за день-то сегодня такой, что к этому парню все липнут, словно им мёдом намазано?! И этот… отвечает!       В груди шевельнулось что-то тёмное. Очень тёмное и большое. Словно во мне резко надулся огромный воздушный шар, заполненный отборной тьмой… В глотке почти мгновенно стало сухо и горячо, словно я раскалённых углей наглотался. Они перекатывались по горлу, будоража внутренности. Это тоже раздражало.       Захотелось выплюнуть скопившийся внутри жар. Казалось, что, если я этого не сделаю, он просто разорвёт меня изнутри…       Но тут мне на плечо легла чья-то ледяная ладонь, и по телу прокатилась волна обжигающего холода, успокаивая разбушевавшийся в груди пожар…       Я недоуменно посмотрел на чью-то наглую конечность, пытаясь понять, сквозь лёгкую дымку облегчения, что принёс с собой странный холод, кто тут у нас завёлся такой бесстрашный. И, похоже, бессмертный.       Длинные, тонкие, холёные пальцы. На двух из них изящные, прямо-таки даже женственные кольца с розовыми камнями. Но широкая ладонь и тонкое, даже на первый взгляд сильное запястье, с головой выдавали в их обладателе человека явно близко знакомого с тренировками с холодным оружием.       От ухоженной кожи мне сейчас в чувствительный «донельзя» нос забился лёгкий аромат роз. Огненных. Редчайшая разновидность, кстати…       Но тут глаза мои нечаянно съехали ниже, и у меня вслед за ними немного съехала крыша: потому что ну не может же быть такого, чтобы у мужчины были ногти накрашены… Или может?!       Комок в горле почти прошёл, но до конца так и не исчез — просто сжался до размера макового зёрнышка, и хотя больше дискомфорта не причинял, я всё равно отчётливо ощущал, что он есть. Пожалуй, стоит поблагодарить неизвестного за помощь с внезапно возникшим удушьем — Мордред знает, чем бы оно закончилось…       — Мистер… — я чуть повернул голову, чтобы разглядеть моего нежданного спасителя, но кроме одного слова больше из себя вытолкнуть ничего не смог.       Потому что на меня с хитрым весёлым прищуром смотрели ярко-синие глаза, которые вкупе с удлинёнными алыми волосами, уложенными на макушке в явно специальный творческий беспорядок, произвели на меня просто неизгладимое впечатление.       — Хван. Хван Хёнджин, — пальцы на моём плече сжались едва ощутимо, словно безмолвно здороваясь. — А вы, мистер…       — Снейп. Северус Снейп. Профессор зельеварения, — это что ещё за фигня? С чего бы вдруг у меня охрип голос?!       — Очень приятно, мистер Снейп. А я в этом году буду преподавать вашим ученикам Защиту. Надеюсь, им понравится.       Милый.       Нет, я что реально подумал, что этот парень милый?! Кажется, на фоне Поттера у меня в голове завелись мозгошмыги, которые медленно, но верно разъедали мой мозг… Но почему-то выглядеть саркастическим желчным мудаком перед этим человеком совершенно не хотелось. Глядя в эти безумно-синие глаза, которые от улыбки сощурились в полумесяцы, иррационально захотелось тоже улыбнуться… Кошмар… Снейп, как же низко ты пал…       А новый преподаватель, на вид лет двадцати трёх, не больше, ни слова больше не говоря, сел по левую руку от меня и принялся изучать происходящий в зале бедлам, иногда морщась от особо громких несдержанных воплей кого-то из учеников. Его же подопечные как-то уж слишком скромно стояли плотной кучкой в стороне, словно чего-то ждали, и тихо переговаривались, посмеиваясь.       — Мистер Снейп, — кстати, хотя английский язык Хван знал довольно хорошо, но всё равно в голосе его слышался отчётливый иностранный акцент, — ваш директор сказал, что участники Турнира будут проживать вместе с вашими учениками. Хотелось бы осведомиться, как у вас в школе обстоят дела с удобствами и есть ли возможность проводить для моих ребят отдельные тренировки.       Вот что значит другая страна и другой менталитет… А наших лентяев не то что на дополнительные занятия под страхом Круцио не загонишь, они же даже на обычные занятия умудряются опаздывать… Да и поведение их, мягко скажем, сильно отличается от поведения наших гостей.       Болгары с суровыми лицами стояли, выстроившись в шеренги по три человека. И всё так же упорно молчали. Французы столпились плотной кучкой и что-то негромко, но очень эмоционально, обсуждали между собой, хотя этим простительно — женщины в любом возрасте любят поговорить. Корейцы сейчас от французов мало чем отличались, разве что все шестеро были парнями.       — Наш директор недавно упомянул, что хочет предложить всем участникам Турнира пройти распределение на факультеты с помощью специального артефакта. Думаю, он поможет каждому найти себе самое комфортное для него место, — я лишь вежливо ответил на вопрос, но всё равно никак не мог избавиться от ощущения чьего-то пристального взгляда…       — Прекрасно. Думаю, это именно то, что нужно. Кстати, познакомьтесь, это Хан Джисон, мой хороший друг, а по совместительству Магистр Зельеварения, — Хван махнул рукой куда-то мне за спину, и, волей-неволей, мне пришлось обернуться, чтобы увидеть того, кому я собирался с чистой совестью сплавить первые три курса Хогвартских идиотов.       Первое, что бросилось в глаза — это сосредоточенное лицо и умильно надутые щёки, что-то активно жующие (Северус, да у тебя точно крыша протекла!), а уже потом взгляд зацепился за приметные ярко-синие волосы, торчащие в разные стороны, словно их обладатель был совершенно не знаком с расчёской.       — Хан Джисон, — парень, такой же молодой на вид, как и Хван, протянул опешевшему мне правую руку для рукопожатия. — Так кого из своих вы не пожалеете и отдадите мне на растерзание? — озорные смешинки в шоколадных глазах-бусинках не то что плясали, они там канкан и румбу в одном флаконе танцевали.       Что-то мне внезапно даже малость жалко стало тех, с кем этот Магистр тесно общался. Ну дураку же даже было понятно, что этот тип тот ещё любитель поиздеваться над собеседником! Значит, мы с ним точно общий язык найдём!       — Младшие курсы подойдут?       — Самое то! — Хан Джисон удовлетворённо потёр ладони и вдруг, криво усехнувшись, выдал:       — Джинни, кажется, кого-то сегодня ожидает знатная порка…       Я, если честно, ничерта не понял, но, проследив за заинтересованным взглядом своих новых коллег, отметил для себя лишь то, что оба они смотрели в сторону своих учеников. Это что же значит?! Что Хван… Мордред, похоже, в этой корейской школе вполне себе нормальным считается связь ученика с учителем…       — Не расслабляйся, Сони! Судя по всему, Хо тебя сегодня тоже без сладкого оставит… Ты на морду его недовольную посмотри… — Хван как-то очень уж глубокомысленно хмыкнул и, вдруг резко поменяв тему, неожиданно спросил: — Мистер Снейп, а часто ли у вас случаются такие приступы?       Да не приведи Мерлин ещё раз такое удовольствие испытать!       Видимо, непробиваемая маска на моём лице во второй раз за день дала трещину, и Хван Хёнджин, задумчиво так пожевав свою пухлую нижнюю губу, вздохнул:       — Значит, впервые… Плохо. Возраст у вас уже не подходящий…       — Не подходящий для чего? — я вообще что-либо перестал понимать, и это неимоверно бесило.       — Для Наследия, — Хван пожал плечами. — Вам будет очень тяжело.       Всё остальное, что говорил этот странный парень, пролетело мимо моих ушей. Я в шоке уставился на одну из паривших под потолком магических свечей и лихорадочно пытался разобраться с тем, что услышал.       Я ведь вообще человек крайне недоверчивый по жизни. Роль двойного шпиона обязывает. Но этому красноволосому чуду почему-то поверил. Сразу. Но тут возникало аж два резонных вопроса: какого хрена он вообще мне об этом сказал, и откуда, мать его, у меня вообще взялось Наследие?!       Раскрутив в голове генеалогическую цепочку своего семейства, пришёл к неутешительному выводу: пусть в род Принц меня так никто и не принял, но, видимо, гены их всё-таки мне передались. Только вот какого Мордреда они решили проснуться именно сейчас? Обычно те, у кого в теле текла хоть капля крови волшебных существ, принимали своё Наследие в семнадцать. Нет, иногда, конечно, происходил какой-то непонятный сбой, и тогда оно просыпалось лишь на полное совершеннолетие мага. Но двадцать один мне стукнуло ещё пятнадцать лет назад… Так какого хрена?!       Додумать умную мысль мне не дал наш дорогой директор: он, прижав к горлу волшебную палочку, Сонорусом усилил свой голос так, что новый профессор Зелий от неожиданности аж подавился. Нет, ну правда, в этом не было ничего удивительного: голос Дамблдора сейчас, наверняка, по громкости мог бы посоперничать с Иерихонской трубой какого-то там архангела, но зато все резко заткнулись.       В наступившей тишине наш мудрый старец по второму кругу начал вещать о силе любви и дружбы, а я вновь украдкой посмотрел на молчавшего всё это время Поттера.       Ну и что у него уже успело случиться за это время?       Парень сидел за столом, вытянувшись в струну, напряжённый, в глазах горел огонь, а пухлые губы сжались в тонкую нервную линию… Прекрасен до безобразия, но что-то внутри мне настойчиво подсказывало, что так же и опасен, несмотря на то, что всем в округе демонстрирует пассивное дружелюбие.       — …мы с министром магии решили, что прибывшие в нашу прекрасную школу участники будут проживать и учиться вместе с нашими студентами!       Директор с гордым видом обвёл взглядом всех собравшихся и, повернувшись лицом к директорам чужих школ, уточнил:       — Мистер Каркаров. Мадам Максим. Господин Хван… Вы же не будете против?       Все трое лишь согласно кивнули головами, а на лице Хвана промелькнула мимолётная ехидная усмешка… Интересно, и что же вам в словах Альбуса так не понравилось, молодой человек?!       Тем временем Минерва, по въевшейся за долгие годы в мозг привычке, отлеветировала и поставила перед учительским столом неизменный табурет и, взяв в руки Распределяющую Шляпу, застыла рядом с нечитаемым выражением лица. А Дамблдор принялся громко оглашать имена тех, кто сегодня должен был пройти распределение.       Жесть. Почти все подопечные Каркарова, за исключением двоих, попали на Слизерин… Мало же мне своей головной боли, теперь ещё и за чужими детьми бдеть придётся…       Француженки равномерно распределились между факультетами Флитвика и Помоны. А вот парни из Кореи меня удивили. Сильно.       — Ли Минхо́!       На древний табурет с грацией наследного принца лениво опустился высокий статный брюнет. Красивый. Я бы сказал, даже слишком. Я уже заранее пожалел того декана, на чей факультет его отправят. Его же наши студентки на сувениры разберут и по самую макушку любовными зельями напичкают!       Хотя… Глядя на надменное выражение лица парня, которому даже младший Малфой бы позавидовал, почему-то подумалось, что не всё с ним было так просто…       Вообще, шляпа обычно выдавала свой вердикт уже спустя пару минут после того, как её одевали на голову студента. Сейчас же прошло уже больше десяти, а артефакт лишь как-то очень задумчиво шевелил полями и молчал… Неужели сломался?       Стоило мне только подумать о таком невероятном исходе событий, как Распределяющая Шляпа обречённо вздохнула, словно живая, и буркнула:       — Гриффиндор…       Под громкие аплодисменты и восторженные писки подопечных Минервы, парень с гордым видом прошествовал к столу алознамённых и, пройдя мимо всех свободных мест в начале стола, аккуратно пристроился в его конце. Рядом с Поттером…       А у меня внутри появилось острое чувство, что что-то сегодня точно будет…       — Со Чанбин!       Здоровенный такой качок… Ощущение, что он не в школе учился, а сбежал прямиком с тренировок Аврората… Чем же таким занимаются в этом Оддинарри, если их студенты имеют вот такое вот телосложение?!       Самое интересное, что, когда этот тип садился на табурет, незастегнутая мантия у него на груди распахнулась, и я имел сомнительное удовольствие созерцать кожаный жилет на шнуровке, надетый прямо на голое тело… Н-да…       А ситуация с Распределяющей Шляпой повторилась точь в точь, как и перед ним. Что-то странное происходило в Хогвартсе… Что-то, что мне очень не нравилось… Но, украдкой взглянув на светившегося от удовольствия Альбуса, я понял, что это поганенькое ощущение неправильности было только у меня одного. Потому что все остальные, включая педсостав, сияли счастливыми лицами…       — Бан Чан!       Ещё один качок. Только ростом повыше первого будет, и лицо у него ещё такое странное… Запоминающееся… А у меня внутри зреет чувство, что я его уже где-то видел…       — Гриффиндор!       — Ким Сынмин!       Парнишка, в отличие от своих друзей, высокий и худой, но на лице играет ехидная, наглая улыбочка… И меня, взрослого мужика, прошедшего огонь и во́ды, чуть не передёрнуло с нервов…       И снова история повторилась — десять минут раздумий артефакта, и однозначный вердикт:       — Гриффиндор!       — Ян Чонин!       Хитрый прищур мудрых лисьих глаз совершенно не вязался с миловидной внешностью мальчишки. Но от его мимолётного проницательного взгляда у меня по загривку всё-таки пробежали мурашки, и я мысленно попросил Мерлина, чтобы и этого типа тоже отдали Минерве.       Видимо, Мерлин меня всё же услышал, потому что крик Шляпы «Гриффиндор!» невольно вырвал из меня тихий вздох облегчения.       Остался лишь последний кандидат.       — Ли Феликс!       Красивый. Той самой красотой, когда всего слишком. Слишком правильные черты лица, слишком яркие голубые глаза, слишком светлые, почти белоснежные длинные волосы, слишком радушная солнечная улыбка… Глядя на него невозможно понять, вызывает он во мне чувство приятия, либо же чувство жёсткого отторжения…       Скажу честно, но даже Люциус Малфой, маг, принявший почти на пятьдесят процентов Наследие своих предков Вейл и частенько пользовавшийся в собственных целях пресловутым вейловским обаянием, и тот никогда не вызывал во мне таких противоречивых чувств…       А этого парня мне одновременно хотелось и убить, и рухнуть перед ним в смирении на колени… Последний вариант, особенно после всех собраний Тёмного Лорда, я вообще категорически не приемлю.       Тем временем на белокурую макушку опустился древний артефакт и… Шляпа, как-то задушенно пискнув, рявкнула:       — Гриффиндор!       Одарив всех присутствующих широкой сияющей улыбкой, от которой женская половина присутствующих восторженно запищала, а мужская половина что-то одобрительно загудела, этот странный парень отправился к столу своего нового факультета.              Нет ничего удивительного, что он, проигнорировав все предложения гриффиндорцев сесть рядом, остановился возле своих друзей, сидевших по обе стороны от хмурого, молчаливого Поттера. А вот дальше было странно.       Тот самый принц с надменным взглядом резко подвинулся на скамье, заставляя и остальных сидевших рядом парней немного сменить свою дислокацию. А блондин, улыбнувшись краешком губ, спокойно уселся прямо рядом с моим Поттером…       Ну и зачем?! Что за гляделки такие устроил новенький, раз он уже несколько минут с мальчишки глаз не сводит? Он ведь такими темпами точно от меня Аваду схлопочет…       — Мистер Снейп, — моего предплечья вновь едва ощутимо коснулись пальцы Хвана Хёнджина, — расскажите мне об этом занятном молодом человеке…       Я совершенно непонимающе посмотрел на своего нового коллегу. Рассказать ему о Поттере? В честь чего это?! И почему именно я?! И вообще, с чего это вдруг все в округе так резко им заинтересовались?!       — Кажется, мои ребята нашли себе нового друга, — Хван широко улыбнулся. — Думаю, мне стоило бы тоже узнать о нём немного больше от, так сказать, хорошо знающего его человека…       Что-то меня этот Мастер Защиты начинает сильно бесить… Не к добру это, тем более нам с ним не только вместе работать ещё целый год, но и не забываем тот факт, что он всё же подданный другого государства, и Альбус меня по головке явно не погладит, если мы с ним разосрёмся в первый же день знакомства…       Поэтому, мысленно прокляв одного из своих работодателей и от души пожелав ему пару дней хорошего несварения, я глубоко вздохнул и постарался как можно более безэмоционально ответить:       — Обычный студент. Прилежный, умный и, как сами видите, не очень общительный. Об остальном можете спросить его непосредственного декана. Думаю, она не откажет вам в такой малости.       Глядя на ехидно прищурившиеся синие глаза, я мысленно дал себе зарок никогда больше не общаться с корейцами — странные какие-то они. С виду просто излучают дружелюбие, а внутри… Редко бывает, когда глаза не могут передать то, о чём на самом деле думает человек. Их не зря «зеркалом души» называют. А за столько лет двойного шпионажа я в совершенстве научился по ним читать. Иначе просто не выжил бы.       Вот и сейчас на лице Хвана лучилась доброжелательнейшая улыбка, и весь он словно источал вокруг себя радушие, но вот его глаза…       В этих ярко-синих, совершенно нечеловеческих глазах плескалось такое, что мне малодушно захотелось спрятаться куда подальше от этого взгляда. Казалось, что он видит меня насквозь, хотя могу с уверенностью сказать, что легилименцию он не применял. Такое я бы точно почувствовал.       Да и не пробить мои ментальные блоки никому — ни Дамблдор, ни Тёмный Лорд как ни пытались в своё время это сделать, но ни одному, ни другому, хвала Мерлину, это не удалось. Спасибо кому-то там, одарившему меня непробиваемой природной защитой.       Я вновь украдкой бросил взгляд на стол алознамённых: там творилось что-то воистину странное. Шестеро корейских студентов с энтузиазмом что-то обсуждали с Поттером.       С тем самым нелюдимым Поттером, который за три года учёбы, дай Мерлин, раз десять был замечен мною скупо отвечающим на вопросы других учеников. А сейчас?       Сейчас на его лице не было ни грамма недовольства. Вся его мрачность куда-то резко испарилась. А на лице блуждала немного ошарашенная, но от этого не менее искренняя улыбка…       Он с неподдельным интересом слушал, как тот самый хмурый принц что-то тихо рассказывал собравшимся с нечитаемым выражением лица, а его друзья, а что самое странное, и Поттер тоже, внимательно слушали, периодически оглашая Большой зал короткими вспышками заливистого смеха…       Глядя на такого непривычного, раскрасневшегося от смеха парня, у меня в душе что-то словно перевернулось…       Знать бы ещё что…

***

Гарри Поттер

      Я в шоке.       И это ещё мягко говоря.       Лишь много позже, анализируя тот прошедший день, я понял одну интересную вещь: именно он стал той самой пресловутой точкой «невозврата», пройдя которую я уже никогда не смог бы вернуться обратно, даже если бы очень сильно захотел.       Ведь даже сегодняшнее утро началось до одури странно.       За завтраком я как всегда занял самое отдалённое от кучи галдящих грифов место. Они давно смирились с тем, что ко мне лучше не лезть, поэтому, по негласному соглашению двух сторон, рядом со мной всегда оставалось достаточно большое пустое пространство, чтобы у меня не возникло желания психануть.       Потому как доблестные гриффиндорцы, всего единожды, около года назад, столкнувшись с таким явлением, как «психованный Поттер», дружно решили, что больше такого переживать не хотят. Никогда. Вот и не лезут теперь ни со своими умными советами, ни с дружбой, нахер мне не сдавшейся, ни с приглашениями поиграть или провести совместно досуг.       Вообще, как выяснилось опытным путем, мне вполне хватало собственной компании. Были, конечно, люди, с которыми я был бы не прочь поболтать, но все они учились на других факультетах. Иногда я даже жалел, что не поддался уговорам Шляпы и не поступил на Слизерин. Там хотя бы было относительно спокойно. А ещё там был ОН…       Но сделанного не вернёшь, да и в мои планы совершенно не входило провести ещё три года в этом дурдоме. Хотя придётся всё же годик потерпеть — ведь, помимо навязчивой идеи сблизиться со своим Истинным, у меня недавно появилась ещё одна: выиграть этот грёбаный Кубок. Ну и кто мне в этом помешает?!       Объективно оценивая собственные возможности, я прекрасно понимал, что даже со всеми министерскими ограничениями на детскую магию я был сильнее любого из потенциальных участников. Хотя мысль о том, какой же уровень силы будет у меня после принятия Наследия, меня всё равно волновала. По всему выходило, что магия Истинных Драконов ничего общего с магией обычных волшебников не имела. Тем и привлекала меня, как свет фонаря влечёт к себе мотылька.       Хотя где-то внутри всё равно сидела крупица страха, что же именно со мной будет, если я не смогу к тому знаменательному моменту наладить отношения со своим не в меру упрямым и чрезмерно ядовитым Истинным.       Но будем решать проблемы по мере их поступления, ведь, чтобы я там ни планировал в своей голове, жизнь в любой момент могла повернуться ко мне не только передом, но и показать во всей красе свою филейную часть.       Так вот. Тем самым утром за завтраком у меня возникло дикое, просто таки непреодолимое желание вывести свою Пару на эмоции. Хоть какие-нибудь. И ничего лучше банального провокационного флирта мне в голову не пришло.       Хотя даже эта совершенно невинная по моим меркам выходка дала просто ошеломляющий результат…       От Снейпа едва ли не физически ощутимыми волнами шла такая бешеная энергия, что я просто поплыл… Сколько же всего там было намешано… Растерянность, непонимание, нежность и страсть… Причём последняя, по моим ощущениям, напрочь перекрывала всё остальное.       Представив на секунду, как мой мрачный мужчина сейчас сидит за столом и пытается скрыть совершено однозначную реакцию собственного организма на меня любимого, я аж сам словил перманентный стояк. Пришлось в срочном порядке зарулить в ближайший пустующий класс, чтобы подрочить — желание было таким сильным, что даже физически больно стало. Радует, что эта чрезвычайная мера помогла — а то сидеть на чарах со стоящим колом членом меня как-то не сильно вдохновляло.       А после двух пар мы всем Хогвартсом отправились встречать будущих участников Турнира.       Ну это и мрак, скажу я вам…       Пафосно, до той самой степени, что аж подташнивать начинает.       Ещё и реакция собственной магии на аппарировавших корейцев меня не на шутку обеспокоила…       Потому что всё моё нутро при виде этих парней резко сжалось в тугой комок, а потом так же резко растеклось по телу растаявшим мороженым… От чего-то очень захотелось заурчать диким котом и подставить голову, чтобы меня почесали за ушком… Нормально вообще?!       Вот и я решил, что ненормально. Ещё и Снейп, сволочь, вылупился на блондинчика так, словно ожившего Мерлина, сука, увидел… Зааважу к Мордреду, обоих…       А дальше была комедия в шести актах с распределением.       Мне ли не знать, как реагирует этот артефакт на то, когда пытаешься уломать его отправить свою тушку туда, куда надо тебе, а не туда, куда захотелось ему. Все шестеро, драккл их разберёт нафига, были отправлены Шляпой на Гриффиндор, хотя надо быть слепым идиотом, чтобы не понять, что перед тобой находятся никакие не грифы, а самые настоящие змеи. Хитрые, скользкие и очень ядовитые змеи.       Ну а когда они вдруг начали общаться со мной так, словно мы с ними были уже лет сто как знакомы, меня вообще вынесло…       Когда парень, на вид ещё больше отмороженный чем младший Малфой, Ли Минхо, как он мне представился, вдруг начал рассказывать о том, как у них в стране любят и почитают всевозможных магических существ, особенно драконов, я плюнул на взбрыки собственной магии и оравшую сиреной интуицию и весь обратился в слух.       Очень уж странным было то, что он говорил не просто о каких-нибудь там гиппогрифах или русалках, он словно специально завёл речь о самом, сука, наболевшем…       За семь лет, с момента, как я узнал о своей будущей сущности, я перелопатил тонны литературы. Библиотека Поттер-мэнора была мною перерыта так, словно там орда кротов-копателей прошлась. Да и в школьной библиотеке под видом дополнительной литературы я искал малейшие намеки о том, что же именно из себя представляют эти самые Истинные Драконы.       Ни-хре-на. Ни там, ни там я не нашёл ничего, кроме банальных обобщающих фактов, что, мол, да, были такие. В мохнато-лохматом году. Ну а так как ни одного из них никто не видел вот уже более пятисот лет, английские маги сделали вывод, что они попросту вымерли…       Ну да… А я, видимо, от вымершего существа и народился…       Так что сами понимаете причину, по которой мне пришлось засунуть свои предубеждения и предчувствия глубоко в задницу и внимательно слушать. Слушать и пытаться вычленить из кучи весёлых и не очень сказок полезную и правдивую для себя информацию.       Поэтому я и сидел сейчас в окружении незнакомых парней и пытался улыбаться. По первости получалось, кстати, не очень. Но Минхо рассказывал настолько увлекательно, что уже несколько минут спустя я сам поймал себя на мысли, что мне нравится.       Нравится вот так вот сидеть и разговаривать с этими странными, совершенно не похожими на привычных мне студентов парнями. Нравилось слушать, как они дружно и абсолютно беззлобно смеются и подкалывают друг друга. Нравилось странное чувство, что я не просто был рядом с ними, я был среди них…       Сумбурно, конечно, но в целом как-то так. Просто для меня, с младенчества выросшего в тотальном игноре и одиночестве, было дико вот так вот в одночасье стать частью чьей-то дружной сплочённой компании… Дико, но, зараза, приятно…       — Кстати, Гарри, а ты заявку на участие подавать будешь? — хитрющие лисьи глазищи сейчас смотрели на меня в упор, и я даже невольно поёжился — было ощущение, что этот парень читает меня, словно открытую книгу.       Если бы ещё много лет назад гоблины не сказали мне, что драконьи ментальные блоки, доставшиеся мне с самого моего рождения, пробить невозможно, я бы подумал, что он меня легилиментит.       А так, я лишь как можно более безразлично пожал плечами и буркнул:       — Возможно.       — Тебе обязательно стоит попробовать! Мне почему-то кажется, что у тебя всё получится… — солнечная улыбка Феликса разлилась теплом по сердцу, одновременно с этим приятным чувством вызывая непонятную глухую досаду…       Но всё равно странно, почему это я с самого начала решил, что этот парень мне неприятен? Милейший же человек, странный только. Задумчивый местами, да в глазах проскальзывает что-то такое, отчего становится неуютно. Не в плохом смысле этого слова, а неуютно от того, что рядом с ним я почему-то чувствовал себя маленьким глупым ребёнком…       — А ты сам-то хочешь победить? — я, прищурившись, смотрел на безмятежно улыбающееся веснушчатое лицо.       — А зачем? Я и так знаю, что достоин победы, так почему бы не дать другим возможность проявить себя?       Вот это, блин, самомнение у человека! Не зная истинного уровня сил и возможностей других участников, так в открытую заявлять, что он лучше них… Самонадеянно, однако…       Я в ответ, ехидно усмехнувшись, фыркнул:       — Так и скажи, что боишься. И нечего прикрываться своими мифическими умениями. Я один шиш ни одного ещё не увидел. Может, не так они и велики…       Над ухом раздался тихий смешок, словно большая кошка чихнула. Потом ещё один, только уже громче. И ещё… Спустя пару секунд Минхо уже беззастенчиво ржал, картинно утирая слёзы и хлопая ладонью себя по бёдрам.       Остальные тоже посмеивались, но как-то более сдержанно, словно чего-то побаивались. Ну или субординацию соблюдали, хрен поймёшь этих азиатов…       А Ли Минхо, снова громко фыркнув, становясь ещё больше похожим на здоровенного, ленивого, но от этого не менее опасного кота, усмехаясь, выдал:       — Ликси-я, он тебя сделал! Ну признайся уже, что парень действительно достоин…       Вот теперь фыркнул уже блондин. Только не как кот, а как какое-то большое и чертовски опасное животное. Что у них там, в культуре заложено, что ли, выражать свои чувства вот в таком вот звуковом эквиваленте?       — Не факт. Острый язык ещё не показатель ума и силы. Хотя… — парень посмотрел на меня так, что мне показалось, будто меня сквозь магловский рентген пропустили. — Уговорили. Я тоже приму участие в этом вашем Турнире. Только потом не обижайтесь — поддаваться не буду! — парень состроил довольную моську и, ещё больше напустив ехидства в свой голос, поинтересовался: — Так что, Гарри Поттер… Согласен потягаться со мной за титул чемпиона?       А из моей глотки непроизвольно вырвался утробный, низкий, буквально на грани слышимости, рык. Глаза заволокло пеленой бешенства от такого неприкрытого вызова со стороны какого-то непонятного выскочки… И я рявкнул так, что в Большом зале все мгновенно заткнулись и с ошарашенными глазами повернулись в нашу сторону:       — Согласен. Только не плачь, когда проиграешь.