Dragons In Shadows

Крики детского смеха разносились над полями, пока солнце сияло в бесконечно голубом небе. Белые пушистые облака лениво плыли над землёй, а лесная тропа была усыпана пятнами дневного света, пробивавшегося сквозь листву деревьев. День выдался особенно тёплым и светлым — что было большой редкостью для маленького острова Олух. Но весна в том году оказалась особенно щедрой, и юные жители деревни были в восторге: наконец-то можно было играть на улице после долгой и суровой зимы, что держала их взаперти четырёх стен. Особенно счастлив был один мальчик, бегавший по лугу за светящимися огоньками, что порхали в воздухе на прозрачных крыльях. Те щебетали и подзывали его, кружась у самой кромки леса. Мальчик радостно повёл плечами, готовясь прыгнуть — голубой огонёк завис прямо перед ним. На этот раз он был уверен: поймает. Но в тот миг, когда он подпрыгнул, его маленькое тело легко подхватили и сжали в крепких, мозолистых руках. — Иккинг! — раздался знакомый голос, наполнивший сердце мальчика спокойствием и радостью. Иккинг поднял глаза на лицо отца, державшего его на руках. — Иккинг, что ты тут делаешь один? Ты ведь знаешь, что нельзя одному уходить в лес, — строго сказал грузный мужчина. — Прости, папа. Я охотился на драконов, — объяснил Иккинг и потупил взгляд, чтобы избежать отцовского обеспокоенного, сурового взора. Отец тяжело вздохнул — он не мог оставаться строгим, когда сын смотрел на него своими большими зелёными глазами из-под взъерошенных каштановых прядей. — Ты должен быть осторожнее, сын. Лес — место опасное. Там и волки, и кабаны, и драконы, — мужчина прижал мальчика к груди, развернулся от опушки и понёс обратно в сторону деревни. Но Иккинг продолжал смотреть через его плечо на деревья. Маленькие огоньки летели следом. Папа их не видел. Никто не видел. Только он. — У меня работа, Иккинг. Почему бы тебе не пойти поиграть с Астрид и другими детьми? Они сейчас в поле, — предложил отец, и мальчик радостно улыбнулся. — Хорошо! — радостно выкрикнул он, а большой мужчина лишь усмехнулся и понёс своего вечно дёргающегося сынишку к широким лугам… Шесть маленьких фигур ползли под кустами у края поля, поглядывая на вонючие растения, что ровными рядами росли на рыхлой земле. — Капустное поле Гнильца, — морщилась светловолосая девочка с косой. — Я… я не вижу его, — жалобно пискнул самый крупный из детей. Иккинг особенно пристально вгляделся в аккуратные ряды капусты. Щурился, сосредотачиваясь изо всех сил. И тут услышал знакомое щебетание и поднял голову. Три огонька плавно перелетели на поле и закружились над спрятанной добычей. — Вон там! — улыбка Иккинга расплылась во всё лицо, и он показал на мяч, застрявший между двумя рядами зелёного овоща. — Как-будто мы ищем клад! — ухмыльнулся мальчишка с тёмными волосами, и зелёноглазый Иккинг радостно закивал. — Но как мы его достанем? — нахмурился долговязый блондин. — Да, как? — подхватила его двойняшка-сестра. Дети переглянулись в тишине, не зная, как вернуть мяч. — Мой папа говорит, всегда надо слушать Вождя! — гордо заявил двоюродный брат Иккинга, Сморкала, и посмотрел на него. — Твой папа — Вождь. Значит, слушаться надо тебя. Так папа сказал. — Что будем делать, Иккинг? — спросила Астрид, сидевшая по другую сторону. Иккинг задумался. Сильно-сильно. Потом улыбнулся — у него созрел план. — Надо быть очень хитрыми, — прошептал он, и друзья просияли. Мальчик осторожно выполз из-под куста и, пригибаясь, прокрался меж капустных рядов. Добравшись до мяча, он с победной улыбкой перекатил его к своим друзьям. Мяч покатился прямо в руки Астрид, и Сморкала с близнецами радостно зашипели от восторга. Рыбьеног тоже попытался крикнуть от радости, но вдруг сморщился и громко чихнул. Эхо его чиха разлетелось по всему огороду. В ту же секунду дверь домика у края поля распахнулась, и на пороге появился высокий старик с грозным лицом. — Гнилец! — воскликнул Сморкала. — Что вы делаете на моём капустном поле?! — заорал старик и, размахивая посохом, пошёл прямо на них. — БЕЖИМ! — выкрикнул один из близнецов, и вся ватагa рванула к деревянному мосту, спускавшемуся вниз, к деревне. Гнилец гнался за перепуганными детьми до самого подножия горы, яростно размахивая посохом, но так и не задел ни одного ребёнка. Дети визжали, подгоняя друг друга. Под весом множества маленьких ног одна из старых ступеней моста треснула, и когда последняя девочка ступила на неё, доска окончательно проломилась. Астрид вскрикнула и потеряла равновесие — её нога застряла в сломанной ступени. Иккинг, бежавший впереди, остановился и бросился к ней. — Астрид! — воскликнул он, помогая ей высвободить щиколотку. Но было поздно. Гнилец навис над ними со своей жуткой, дьявольской ухмылкой. Солнце скрылось за тучей, и гром загрохотал над головой. Дети сжались друг к другу в страхе, глядя, как старик поднимает посох. — НЕЕЕТ! — закричал Иккинг. И в тот миг молния с оглушительным треском ударила в землю между ними. Гнильца отбросило назад, вокруг загорелась трава. Дым и грохот привлекли внимание деревенских. Дети бежали к родителям в слезах. Мать Астрид подхватила её на руки, прижимая к себе. — Что тут произошло?! — проревел вождь, пробиваясь к центру толпы. Его глаза сразу нашли мать семейства Хофферсон, утешающую свою дочь, и своего маленького сына, рядом с которым поднимался на ноги Гнилец. Вождь шагнул к сыну, и Иккинг, всхлипнув, прижался к его ногам. Огромная ладонь легла ему на голову. — Этот демон! -… — взвизгнул Гнилец, указывая скрюченным пальцем на Иккинга. Тот отпрянул, спрятавшись за отца, и только один зелёный глаз с ужасом смотрел из-за меховой накидки. — Эта тварь! -… Толпа зашумела, кто-то смотрел на старика с отвращением, кто-то — с возмущением. — Это уже третий раз за месяц! — выкрикнул кто-то из толпы. — Они всего лишь дети! — Позор тебе, Гнилец! Детей напугал! — возмутился другой викинг. — Я?! — истерично завопил старик, снова указывая на Иккинга. — А этот мальчишка?! Вы все видели! Он демон! Я видел! Его глаза — как у зверя! — Прикуси язык, старый пень! — рявкнул Стоик, сжимая кулаки и заслоняя сына. — Этот мальчик — мой сын. Ваш будущий Вождь. Запомни это! — Будущий Вождь?! — прорычал Плесневел. — Я за чудовищем не пойду! Вы все знаете — он всегда был другим! Всегда странным! Теперь он навлёк огонь Тора на Олух, а вы покрываете его пакости! Он проклят! Его надо изгнать, тогда мы спасёмся от беды! — Любой другой Вождь уже казнил бы тебя за такие слова! — взревел Вождь. — И я сам в шаге от того, чтобы сослать тебя с острова. Ты клевещешь на меня и моего сына! Ты пугаешь детей Олуха! Ты поднял руку на своего будущего Вождя! Если кто и разгневал богов, так это ты, Гнилец! Убирайся! В свою гнилую нору, пока я не отрубил тебе голову! Его крик загремел вместе с громом. Молния сверкнула в небе. Понимая, что не одержать победы против правды Вождя и поддержки односельчан, старик сдался и убежал в дом. Пошёл дождь. Вождь поднял сына на руки. Толпа молча разошлась, стараясь не попадаться под горячую руку. А он шёл, прижимая Иккинга к груди с пышущей яростью и неуемной отцовской защитой…

***

После ночи в библиотеке утро у Иккинга не задалось. Вместо спокойного сна и позднего завтрака прямо перед тренировками, юный Хэддок получил Плеваку, что явился в башню Когтеврана ни свет ни заря и стащил его с постели, приговаривая, что нужно починить и наточить оружие для новой недели уроков. Так что, проведя бессонную ночь и пару часов беспокойных снов, которые он даже не мог толком вспомнить, Иккинг был вырван из тёплой уютной постели и затащен в кузницу. Там он принялся помогать Плеваке с работой: двигались они слаженно, с той уверенностью, что появляется только после многих лет практики в качестве наставника и его подмастерья. Иккинг качал меха и лил раскалённый металл в формы, затем хватал клещи Плеваки и туда-сюда переносил тяжёлые заготовки на рабочий стол. — Да не куксись, парень, — сказал кузнец, заметив мрачное выражение ученика при упоминании новой программы уроков драконоборства. — Сражаться с этими тварями нелегко, да и ты ведь только начал… — Но я не хочу сражаться с драконами! — перебил его Иккинг, тяжело вздохнув и подхватив клещи. — По крайней мере, больше не хочу… — Он грубо сунул протез в руку Плеваке. — А со Стоиком ты разговаривал? — поинтересовался Плевака, перекладывая меч на наковальню. Иккинг подбежал, чтобы придержать клинок, пока кузнец менял протез клещей на молот и принялся орудовать им, придавая металлу форму. — Разговаривал, но ты же знаешь, какой он! Слушать не станет. Мы с ним едва взглядом пересекаемся, — Иккинг посмотрел на наставника, Плевака на секунду приостановил работу. — Ты помнишь, что я тебе говорил на Олухе про гарнир из Отваги и Славы. Плевака расхохотался. — А ты должен помнить, что говорил тебе я! Главное не какой ты снаружи, ему не нравится какой ты внутри. — Повторение — мать учения, — проворчал Иккинг, обиженно зыркнув на него. — Нет, я имею в виду, что есть Путь викингов, а есть Твой Путь, и Твой Путь заставляет взрослых мужчин чувствовать себя некомфортно, — Плевака пытался объяснить как мог, но Иккинг продолжал смотреть на него с тем же сухим выражением лица. — Раз уж мы заговорили о комфорте, давай сменим тему? — буркнул мальчишка. — Ладно, — легко согласился Плевака, но тут же изогнул брови зловещей дугой и ухмыльнулся: — Как там продвигается с поиском девушки? — О, да, отлично тему сменил, — съязвил Иккинг, закатив глаза. — Да брось! — протянул Плевака и подмигнул. — Я видел, как ты смотришь на Астрид. — Я тебя умоляю! — фыркнул Иккинг. — Да Астрид не подошла бы ко мне, даже если бы горела, а у меня было единственное ведро воды во всем Хогвартсе. — Эй, — Голоса заставили обоих поднять головы. В дверях кузницы стояла сама Астрид Хофферсон. — Можете подточить? — спросила она, указывая на топор, лежащий на её плече. Иккинг едва не подавился собственным языком, издав странный сип. Плевака же расплылся в широчайшей ухмылке, хлопнул ученика по спине так, что тот пошатнулся вперёд. — Конечно! Мой мускулистый подмастерье исполнит все ваши желания! — провозгласил он, пока Астрид вопросительно приподнимала бровь, а Иккинг изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица. — А я… ну… мне нужно… там… — Плевака замялся и, натыкаясь на предметы, двинулся к задней двери. — Пойду пройдусь, — наконец заявил он и, невзирая на беззвучные протесты Иккинга, оставил подростков одних. Иккинг глянул на Астрид, выдав слабую улыбку и нервный смешок: — Ох уж этот Плевака, — пробормотал он, закатив глаза. Но Астрид не была в настроении смеяться. Тогда он протянул руки за топором. Девушка на секунду замялась, потом сунула оружие ему в ладони. Оно с такой тяжестью потянуло его вниз, что Иккинг согнулся, упираясь обухом в пол. — Ладно! — пробормотал он, пытаясь скрыть стон усилий своей улыбкой. — Бритвенно-острый боевой топор — сейчас сделаем, — Иккинг потащил его к точильному камню. — Аккуратнее! Он мамин, — предупредила Астрид, прохаживаясь вдоль стеллажей с готовым оружием. И остановилась именно у его стойки, где висело несколько мечей и кинжалов. Иккинг, скосив взгляд, едва не залип на её волосы, глаза… и то, как она легко перекатывала в руке пару мечей из арсенала. — Т-так, э-э… Тренировки… С драконами. Уроки драконоборства. Они тебе нравятся, а?.. — неловко попытался заполнить тишину Хэддок, тут же мысленно дав себе подзатыльник. — Ага. Только ни одного шрама пока нет, — ответила она беспечно, беря в руки один из кинжалов. — Слушай, сколько Плевака за этот возьмёт? — Э-э… Кинжал? Ну… — Иккинг торопливо сдёрнул топор с круга и, лихорадочно соображая, выпалил: — Для тебя — бесплатно. — И утвердительно кивнул. — Правда что-ли? Обычно он берёт и за материалы, и за работу, — удивилась Астрид. — Ну, знаешь, торговец Йоханн в прошлый раз подкинул нам лишних материалов, вот мы с Плевакой и наделали пару запасных… — пробормотал он, тщательно полируя топор. Ручка, заметил он, сидела немного рыхло, нарушая баланс — лёгкая работа для такого профессионала как Иккинг. — Уверен? Слишком уж он хорош для «запасного», — заметила Астрид, разглядывая клинок: сталь сверкала, кожа на рукояти была подогнана, по лезвию шли плавные линии викингского узора. Простой, но великолепно сделанный кинжал. — О, д-да! — поспешно подтвердил Иккинг, подкручивая рукоять струбцинами и вытирая топор. — Это мы с Плевакой экспериментировали-… — Ну ладно, тогда возьму, — сказала Астрид, оборачиваясь с кинжалом в руках. Иккинг протянул ей топор. Она с легкостью взяла его, с удовлетворением оглядела лезвие. — Какое-то… Странное чувство… — Я ручку подтянул. Баланс был нарушен, вот я и… — Иккинг осёкся, отчаянно стараясь не покраснеть. — Спасибо, — бросила Астрид, перекинула топор за спину и взяла ножны из рук Иккинга. Засунув кинжал и закрепив его на поясе, она направилась к выходу. — Увидимся. Иккинг смотрел ей вслед, чувствуя, будто грудь у него легче воздуха, а улыбка тянет уши к вискам. — Разве это не тот самый кинжал, на материалы которого отдал Йоханну все свои сбережения? Тот, что делал три недели? — язвительно спросил Плевака, вернувшись к ученику. — Ей понравилась моя работа… — мечтательно протянул Иккинг, даже не взглянув на наставника, всё ещё уставившись на фигуру уходящей Астрид. — Хе-хе-хе! Ладно, собирайся, герой-любовник, — Плевака потрепал его по волосам. — Время кормить драконов! Эти слова тут же вернули Иккинга в реальность, и после небольшой уборки в кузнице они вдвоём отправились к арене с корзинами рыбы. Иккинг помогал Плеваке скармливать добычу драконам через маленькие окошки внизу клеток. В одной из корзин он заметил угря и, пока Плевака не видел, сунул его под меховой жилет — чтобы кузнец ненароком не бросил его в клетку. Вот бы была суматоха.

***

— Сегодня работаем в команде! — провозгласил Плевака, когда из дверцы клетки вырвалось облако зелёного газа. — И так, мокрый дракон не может плеваться огнём. Кошмарный пристеголов хитро устроен. Одна голова выдыхает газ, другая поджигает. Ваша задача — не перепутать. Их разделили на пары. Сморкала с Задиракой, Астрид с Забиякой, а Рыбьеног с Иккингом. У каждого было по полному ведру воды. Юные викинги прижались спина к спине, когда зелёный туман окутал всю арену, заслонив вид с трибуны студентам-зевакам, пришедшим поглазеть на тренировку. — Острые зубы впрыскивает яд для лучшего переваривания жертвы… Обожают засады, дробя жертву-… — Рыбьеног! Хватит! — резко прошипел Иккинг, прервав нервное бормотание Рыбьенога о новом противнике. — Пусть этот дракон хоть одну свою морду высунет, я ему-… — начал Сморкала, так и не закончив угрозу. — Там! — вдруг заорал он, и вместе с Задиракой выплеснули свои ведра воды. Тут же из тумана последовали возмущённые возгласы. — Эй! Не в нас, идиоты! — взвизгнула Забияка. — Ну и задницы у вас, — парировал Задирака. — Мы восприняли за драконов, — и закончил предложение с глупым смешком. — Хотя у «драконих» неплохие фигур—АУ! — взвыл Сморкала, когда Астрид врезала ему кулаком прямо в челюсть, а Забияка метнула своё ведро, угодив Задираке прямо в голову. И вдруг Задираку что-то резко утащило в туман. Он заорал и замахал ногами, но это ему не помогло. Забияка хотела рвануть за ним, но Астрид вовремя перегородила ей путь рукой. Из тумана выметнулся хвост, сбив обеих девочек с ног и опрокинув ведро Хофферсон. Задирака выскочил обратно, перепрыгнул через сестру и, вопя, что он «очень опасно ранен», умчался прочь. — Шансы на выживание катастрофически стремятся к нулю, — мрачно изрёк Рыбьеног, пока Иккинг напряжённо искал глазами хоть малейшее движение дракона в тумане. Совсем скоро из зелёной завесы выскользнула голова, так напугав Рыбьенога, что тот взвизгнул. Он с дрожащими руками выплеснул воду прямо дракону в морду, но тварь лишь злобно уставилась на него и распахнул пасть, выпустив облачко зелёного газа. — Ой, не та голова, — пробормотал Рыбьеног, и в следующее мгновение дракон обдал его потоком газа, погнав прочь с криками. — Рыбьеног! — выкрикнул Плевака, но прежде чем дракон успел навредить, он заметил Иккинга. Обе головы Пристеголова вынырнули из тумана, внимательно разглядывая сына вождя и его ведро. Вторая голова засверкала и заискрила, и Иккинг несмело шагнул вперёд. — Давай, Иккинг! — крикнул Плевака, и мальчишка подбросил ведро вверх. Вода вылилась на землю, даже не коснувшись дракона. — А-а, да ладно, — простонал Иккинг, когда сверкающая голова наклонилась прямо к его лицу. Дракон издал рёв и ринулся вперёд, расправив крылья. Хэддок, пятясь, вскоре споткнулся и рухнул на землю, неумолимо сокращая дистанцию между ним и Пристеголовом. — Иккинг! — обеспокоенно крикнул Плевака, бросившись на помощь, но вдруг застыл, поражённый невероятным зрелищем. Дракон пятился прочь от когтевранца, будучи в полном ужасе, пока тот неспешно поднимался на ноги и стал прогонять его к клетке. — Место. Место. Место! — приказывал Иккинг, понемногу загоняя обе головы обратно в загон. — И больше повторять не буду! Да, вот так. Домой, в свою клетку! И подумай над своим поведением, — заключил он, вытащив угря из-под мехового жилета и бросив его в клетку. Кошмарный Пристеголов вжался в угол, жмурясь от ужаса перед угрём, пока Иккинг захлопывал дверцу клетки, пообещав себе, что потом попробует вытащить оттуда угря обратно. Когда он обернулся к остальным студентам, вытирая слизь с угря об жилет, все стояли неподвижно, с вытаращенными глазами и отвисшими челюстями. Единственным звуком на всей арене стал грохот упавшего ведра — Рыбьеног, в шоке, выронил его из рук. Чувствуя себя ужасно неловко под их взглядами и с лёгким ужасом в животе от осознания того, что он только что сделал, Иккинг неуклюже попятился к выходу. — Ну-у-, что… э-э… это всё? А то у меня там свои дела… ну… да. Всем… Всем до завтра! На следующий день они снова увидели Иккинга, как и каждый день после, но… когтевранца будто подменили. На арене он больше не был тем неловким, неуклюжим неудачником. Он бесстрашно стоял лицом к лицу перед драконами, как и остальные подростки-викинги. По крайней мере, так это выглядело со стороны. На самом же деле Иккинг поразился реакции Пристеголова на угря. Сначала его трясло от страха, что кто-то что-то поймет, догадается, но потом любопытство взяло верх. Он стал думать о том, что узнал от Беззубика, и гадал, сработает ли это на других драконах. На следующий день, после короткой вылазки в лес, Иккинг смог уложить Громмеля на глазах у всей школы. Никто толком не понял, что случилось, но репутация мускулистого подмастерья кузнеца с отлаженным ударом отвела все подозрения. Сам Иккинг был в восторге от того, как сработала его «кошачья мята для драконов». На следующий день он узнал, что Змеевик — особенно любопытный дракон: тот сразу прекратил атаку, едва увидел, что Иккинг уронил топор. Пока Змеевик смотрел на бегущую к нему Астрид, Хэддок успел поднырнуть ближе к пасти создания и почесать его под подбородком — то самое место. Дракон мгновенно рухнул к его ногам, довольно-урчащий к такой неожиданной нежности. Позднее Плевака представил им нового дракона: — Встречайте — Жуткая Жуть! — Ха! — фыркнул Задирака, глядя на зелёную чешуйчатую кроху. — Размерчик меньше чем мой—АЙ! ПУСТИ, НЕ НАДО! — взвыл он, когда малютка вцепился ему в нос, жуя его, словно игрушку, пока остальные юные викинги в панике отбежали подальше от Жути. Но вдруг крошку отвлек солнечный зайчик, и он отпустил нос Задираки, погнавшись за световым лучиком. — АЙ-! Я ранен! Я очень опасно ранен! — хныкал Задирака, катаясь по полу и держась за свой нос. Тем временем Иккинг с помощью блестящей поверхности щита завёл Жуткую Жуть обратно в клетку и захлопнул дверцу ногой. — Ого, тебе ТАК точно слабо! — сказал восхищенный Задирака Астрид, потирая покрасневший нос. С каждым успехом на арене Иккинг становился всё популярнее. Друзья без конца его хвалили. Джек, Мерида и Рапунцель до ужаса гордились им. Ками и Бандюг только и делали, что хвастались: мол, всегда знали, что он ещё всем покажет. Другие викинги-подростки начали общаться с ним, даже садиться рядом во время обедов! Все хотели быть рядом с ним. Но каждый раз после тренировки, когда адреналин спадал, его мигрени становились всё хуже. Сначала боль была терпимой, затем начала мешать спать. Утром он просыпался с адской болью в висках, едва разлепляя веки. Со временем начали чесаться глаза, иногда дёргались уши, а левую руку и вовсе ломило от тянущего дискомфорта. Хотя был момень, когда боль исчезала, — когда когтевранец находился рядом с драконами. Однажды мигрень оказалась такой сильной, что он не мог сосредоточиться на уроке Трансфигурации, совмещённый с пуффендуйцами. В конце концов он глубоко вдохнул и попросил у профессора Песочника разрешения выйти в коридор. Молчаливый учитель легко отпустил его без лишних вопросов, и Иккинг впервые оказался рад своей репутации «отличника». Мальчик поспешил выйти, прежде чем Рапунцель успела спросить у него хоть что-нибудь. Он направился прямо в ближайшую уборную. Однако, сегодня, видимо, был не его день: по коридору к нему шли Даррен Фоулз и один из его слизеринских дружков. Иккинг выругался про себя — он и забыл, что у Слизерина и Гриффиндора в это время стояло «окно». — А вот и наш ботаник, — осклабился Даррен, явно радуясь встрече. Иккинг опустил голову и попытался пройти мимо, но Фоулз схватил его за запястье и припечатал к стенке. — Эй! Я с тобой разговариваю! Думаешь, раз ты теперь герой-драконоборец, то теперь выше нас? — Пусти, — сдавленно сказал Иккинг, стараясь, чтобы в голосе не прозвучал стон боли. Голова раскалывалась от боли. Он стиснул зубы и крепко зажмурился, чувствуя надоедливый зуд в левой руке. — Видишь, а? Да он такой же никчёмный, каким и был! — злобно прошипел Фоулз своему другу, а после снова повернулся к когтевранцу. — Как ты собираешься сражаться с драконами, если за себя не в состоянии постоять? Ты всё ещё неудачник, Иккинг! Лгун! — Я сказал пусти! — повторил Иккинг, теперь уже громче. Он поднял голову, вперившись взглядом в рожу обидчика. — Т-твои глаза! — ахнул Дарен и тут же отшатнулся, выпустив Иккинга. Лицо его побледнело от ужаса, а затем исказилось от отвращения. — Урод! Самый настоящий урод! — Пошли отсюда, — бросил второй слизеринец, и оба задиры, охваченные страхом, бросились прочь. Иккинг же, уже не в силах думать ни о чём, кроме боли и визжащего звона в ушах, добрался до уборной. Он припал к раковине, тяжело дыша, и стал судорожно царапать левую руку, пытаясь избавиться от жуткой пытки. Но зуд не проходил. Хэддок не заметил, как расцарапал руку до кровавых следов. В отчаянии он вцепился в руку зубами. Укус заставил его заскулить, но проклятый зуд наконец угас в тупой ноющей боли. Когда во рту появился металлический привкус крови, Иккинг тут же разжал зубы. Его вырвало прямо в раковину. Шум в ушах усиливался, тело потряхивало. Он с усилием поднял взгляд к зеркалу над краном — и застыл, увидев отражение. По ту сторону зеркала на него смотрели драконьи глаза. Ярко-зелёные, с чёрными щёлками вместо зрачков. Белок исчез. Каштановые волосы торчали в разные стороны, уголок рта был перепачкан кровью. Левая рука раскраснелась от царапин и сердито набухала в области укуса. Перед ним стоял какой-то дикий мальчишка. Монстр. Этим мальчишкой был он сам. Иккинг медленно отступил назад, не отрывая взгляда от зеркала, пока не упёрся в стену. Слёзы потекли по веснушчатому лицу, и он сполз вниз, прижав колени к груди. Он уткнулся лицом в ладони, плечи подрагивали при каждом всхлипе. Наконец Хэддок снова взглянул на своё отражение сквозь окровавленные пальцы и не смог ничего сказать. Он с ужасом разглядывал себя в зеркале, пока в голове крутился единственный вопрос:

«Что со мной не так?!»