Волчья клетка

      Вдох отозвался громким, тяжелым кашлем, разрывающим горло. Сухой и холодный воздух резко ударил в лёгкие, обжигая их. Кашель, что пошёл следом, начал вырываться, заставляя согнуться пополам. Руки тянутся к горлу, словно пытаются остановить удушье, убрать невидимые пальцы, перекрывшие кислород. Но ничего не находят и лишь сжимают горло. Перед глазами темно. Но тьма эта не кромешная, а как некая пелена, исходящая из глубины самого глаза. Словно кто-то заполнил глазное яблоко кровью изнутри, преграждая любой проблеск света.       Постепенно кашель становится тише, а тьма перед глазами расступается, уступая место размытому зрению. Горло жжёт от долгого надсада. В ушах звенит. А долгожданные, полноценные вдох и выдох смешиваются с затяжным хрипом. Руки отпускают шею, спина выпрямляется, голова слегка откидывается назад – словно тело само знает, как будет проще дышать. Глаза открываются и взгляд плавно скользит вправо. Правда в следующий момент они широко открываются. Бледная рука сама тянется ко рту, чтобы не дать крику сорваться – глаза увидели отражение в зеркале. Это было неожиданно. Всё тело вздрагивает, словно током ударенное, а правая нога делает шаг назад, наступая на старую деревянную половицу. Та жалобно скрипит. Сердце пропустило удар, заставив замереть на месте.       Когда тишина вновь ударила в уши, рука наконец-то медленно опускается с лёгким дрожанием. Но не достигнув даже уровня талии, невольно тянется к зеркалу, стоящему в десяти-двенадцати шагах.       — «Это... как так?»       Нога всё же делает шаг. Ровный, тихий. Аккуратный. Как у испуганной дикой лисы, вышедшей из тени. Тело подаётся слегка вперед, рот приоткрывается, глаза не отрываются от силуэта в зеркале: бледный, немного худоватый парнишка лет восемнадцати-девятнадцати. Голубоглазый брюнет с немного отросшими волосами, пряди которых касаются скул и щёк. Падающий, с левой стороны сероватый свет касается лица, покрытого ожогами. Заметными, но не настолько чтобы испортить лицо, оставляя очертания чёткими, понятными. Казалось, что когда-то огонь сделал несколько точных хлестких ударов, оставив память о себе. А на щеках «красуются» два шрама – в виде улыбки. С правой стороны лишь легкий разрез, словно кожу кто-то поверхностно рассек. С левой же – грубый шрам от сплошного, неаккуратного разреза насквозь и грубого шва, соединившего плоть обратно.       Парень, смотря на себя, быстро поправляет расстёгнутую фиолетовую толстовку, хватаясь за край ткани несколько нервно. Движения быстрые, неаккуратные, зацепляющие пальцами чёрную майку. А после руки невольно тянутся к тёмно-синим джинсам, отряхивая их – быстро,  резко, сверху вниз. Словно пытается от насекомых избавиться, которые ползут по ногам. Из-за нарастающей паники брюнет не заметил, как сделал пару коротких шагов назад. Но благо подошвы легких ботинок на шнуровке не издали громкого шума. Только половицы поскрипывают.       Только в один момент запястье левой руки начинает ныть из-за резких, наотмашь быстрых движений. Боль острая, пусть и не сильная. Но точным уколом она заставляет парня замереть и схватиться за руку, задирая рукав толстовки. Бинты, повязанные поверх кожи немного окрасились красным цветом. Правда, давненько – может, часа два назад, и кровь уже начала высыхать. Пару мгновений голубые глаза внимательно рассматривают перевязанную конечность.       — «Болит... Зараза! Хорошо укусила, всё никак не заживёт.»       Вернув рукав на место, парень поднимает голову, прищурившись. Тут темновато, и даже отражение в зеркале удалось разглядеть лишь потому, что сам он стоял  на свету.       — «Стоп! А где я...?» — Подняв взгляд наверх и повернув голову, парень осматривает помещение.       Большой холл, напоминающий внутреннее строение викторианского особняка, был погружен в полумрак и лишь свет от окна между этажами хоть как-то разгонял эту тьму. В ней с трудом, но можно было заметить старую мебель: диваны, столы, стулья и то самое зеркало.       Высокие, деревянные колонны с вырезанными узорами поднимались высоко вверх – на четыре метра, плавно переводя взор по балкам в стороны огромной, роскошной люстры. Она висела под потолком поблёскивая тусклым светом. И в ней было столько мелких деталей, что разглядеть их представляется возможным лишь с лестничной площадок с обеих сторон, пока поднимаешься к дверям на втором этаже.       — «Это шутка какая-то? Или... Так! Джефф, дыши ровнее. Всему есть объяснение. И этому тоже.»       Опустив голову, чтобы видеть перед собой, он рассматривает двери – большие, двойные. Явно входные. От них по разные стороны расположены ещё две – ведущие в коридоры, из которых виден свет. Там есть окна.       Сердце бешено колотится. Сознание никак не может принять то, что видят глаза. Помещение, окна, двери. Всё это не вяжется с тем, что Джефф видел пару мгновений назад:       — «Я не мог тут оказаться за одну секунду. Я же вот только что был в лесу!»       Паника начинает нарастать. Но не та, которая воет от того, что сердце от испуга сбилось с ритма. Другая. Медленная, вязкая как патока. Паника от того, что мысли складываются в одну цепочку, выстраивая самые страшные предположения.       — «Показалось. У меня просто голова кружится. Сейчас на счет три открою глаза – и я снова в лесу, у пригорода...»       Ладонь сжимается в кулак. Глаза всё ещё закрыты. И вот губы шепчут заветное «раз-два-три», а пальцы разгибаются в такт. Но после того, как веки открываются – ничего не меняется. То же помещение.       — «Может, меня собаки догнали? Уже разорвали? Галлюцинации от кровопотери?»       Рука тянется к шее. Дрожащие пальцы находят пульс. Пытаются уловить ритм. Сбивчивый. Но есть, живой.       — «Нет. Пульс есть. Значит не предсмертная агония,» — взгляд снова плавно перемещается в сторону зеркала. — «Глупость! Сплю, скорее всего. Осознанный сон. Если он – значит, всё хорошо.»       Подойдя поближе, чтобы рамы зеркала можно было коснуться рукой, Джефф проводит кончиком пальцев по узору. Старому, детальному, отдающему цветочными мотивами. Так много тонкой проработки, в которой читается ритм. Одни и те же детали повторяются то тут то там. И когда глаза вновь опускаются в сторону отражения и затем назад – узор не меняется.       — Нет... Это не сон, — невольно вырывается, скрываясь в тихом, почти беззвучном шёпоте. — Мозг не может во сне, даже в осознанном такое повторить.       После этих слов наступила тишина. Не в ушах – в голове. Ни одна мысль не могла пробиться сквозь неё.       А потом – голос. Мужской, с характерной для курения хрипотцой. Он приходит откуда-то сверху и сзади одновременно, разрывая тишину в клочья.       — Долго ещё будешь себя в зеркале рассматривать?       Звук бьёт куда-то под лопатку, поднимаясь вверх по позвоночнику к основанию черепа. Тело дёргается раньше, чем мозг успевает осознать услышанное. По ощущениям, слова прозвучали как выстрел, заставив правую руку броситься к ножнам. Пальцы смыкаются на рукояти ножа. Охотничьего. На месте.       Джефф резко поворачивает голову и смотрит на вверх. Второй этаж. Там стоит мужчина. Шатен. Крепкий – такие плечи не в тренажёрном зале делают. Скорее уж в армии или где похуже. Чёрная футболка с высоким воротом открывает руки, которые явно знают, как ломать кости. Тактические штаны. Берцы. Перчатки без пальцев.       Стоит, облокотившись на перила. Курит. Смотрит сверху вниз. Спокойно. Даже слишком спокойно. Словно он встречает незнакомцев каждый вторник и привык к этому настолько, что это стало не то что бы привычно – скучно.       Джефф смотрит, не отрывая глаз. Старается не шевелиться, хотя тело уже готово сорваться с места куда подальше. По привычке. Мышцы напряжены, готовы к побегу и необходимости увернуться от удара. И это явно ускользнуло от чужого взгляда.       — Не дёргайся так. Тут тебя есть никто не собирается, — полное спокойствие со стороны собеседника. Затяжка. Выдох. Дым. Это напрягает намного больше, нежели когда противник достаёт оружие. Даже больше. В голосе чувствуется насмешка. Лёгкая, едва уловимая. Словно он перед собой видит щенка, который рычит на волка.       По правде говоря, Джефф даже не может вспомнить, когда в последний раз сталкивался с такими людьми. Уверенными в своей безопасности, когда с ними в помещении находится человек с ножом. В привычных ситуациях всё разворачивается по двум сценариям – либо человек даёт деру, либо готовится к атаке. Тут же ничего. Только интерес. Это сбивает с толку.       —  Ладно, можешь не держаться так за нож. Давай поговорим немного.       Джефф прищуривается. Взгляд сам проходится по фигуре незнакомца. Ножны? Кобура? Хоть что-то, что можно назвать оружием? Ничего. От этого не становится легче, но делать нечего. Поэтому парень кивает. Медленно. Мужчина же одобрительно выдыхает дым и начинает спускаться.       —  Вот и хорошо. Вижу, с тобой можно договориться.       — Смотря о чём.., — голос звучит тише, чем хотелось бы.       — О многом, — он не повышает голоса, не торопясь идя вниз к пролету. Ступенька, ещё одна. Каждое слово долетает чётко, словно они стоят близко друг к другу. — Например, как тебя зовут? Начнём с этого. Мы тут с тобой надолго.       Джефф медлит. С одной стороны, ничего не случится, если он назовёт своё имя. Оно ничего не скажет незнакомому человеку. Но всё же в голове всплывали моменты, когда его просто находили по имени, чтобы устроить взбучку. И то это были простые люди, которые даже кулаками махать не умели, но возомнили себя хозяевами района. А здесь ситуация немного иная. Что-то внутри подсказывает – только подставься под удар и все кости треснут.       — А ты кто? —  Всё же сделав глубокий вдох, Джефф задаёт этот вопрос. Взгляд же не отводит. Но и смотреть в лицо собеседника не решается. Точнее в глаза.       — «Нужно вести себя как можно тише. Не груби, не хами. Просто говори меньше...» — Успокаивает себя парень, наблюдая за тем, как мужчина останавливается на лестничном пролёте.       — Тимоти Райт, — его губы растягиваются в усмешке, словно он сейчас общается со школьником. — Но формальности опустим, так что просто Тим. Сейчас не до них. Мы просто немного поговорим.       Тим правда никуда не торопится. Он не стал расхаживать туда сюда, как это иногда делают при допросах, используя действия, чтобы разворачивать диалог как можно шире. Вместо этого он упирается рукой в бок, перенося вес на правую ногу. Смотрит выжидающе. Человек готов разговору.       — Джеффри Алан Вудс. Это если полное.       — Хорошо, вот и познакомились, — Тим усмехается, делая ещё одну затяжку. Выдыхая табачный дым, он смотрит внимательнее на Джеффа. — У тебя есть вопросы. Я прав?       Брюнет скрещивает руки на груди. Да, собеседник прав. Вопросы есть. И если Тим понял это с первого раза, значит, он точно что-то знает. Доверять первому встречному не хотелось, но Джефф всё равно делает шаг вперёд. Показывает, что готов слушать.       — Да, есть вопросы.       Тим крутит сигарету в пальцах, наклоняет голову к плечу. Рассматривает парнишку. Как он стоит, как пальцы сжимают плечи, а в теле ощущается напряжение. Как у собаки, которая готова броситься на противника, но ещё не решила, стоит ли делать выпад.       — Ты очень... Осторожный, как я погляжу. Что, был опыт, когда резко нападали?       — Заметно?       — Конечно, — Тим отворачивается к окну, но лишь вполоборота. — Стоишь напряжённо, не подходишь. Фразы короткие, голос тихий. Это типичное поведение человека, который не желает нарываться на проблемы и уж тем более не хочет получить нож в спину за лишнее грубое слово. Ты почву прощупываешь сейчас.       Джефф молчит. Снова. На деле он не знает что сказать в такой ситуации. Глаза невольно опускаются вниз, пока в голове мечутся мысли. Их много, но все они сводятся к одному – «заткнись, я ухожу». Это не лучший посыл прямо сейчас.       — Понял, — Райт направляется к окну. Подойдя к нему, он приоткрывает одну из секций окна, выбрасывая сигарету, а после достаёт новую. Даже не глядя – пальцы автоматом достают зажигалку из кармана и новая сигарета горит на конце тускленьким огоньком. — Знаешь, мы с тобой можем так час простоять, как в дешёвом романе. Времени у меня навалом, но я не собираюсь его тратить впустую.       — И что ты предлагаешь? Я не собираюсь подходить ближе, — пусть голос и звучит ровно, но внутри уже начинает нарастать раздражение, смещая панику куда-то назад. — Ты не просто так спокоен рядом с вооружённым человеком. Для тебя не проблема наличие ножа.       Тим замирает. Сначала он смотрел в окно, но затем плавно повернулся обратно к мальчишке. Рот приоткрыт, словно он хотел ответить что-то логичное. Как учитель, который общался с ребенком. Но голос на мгновение пропал. Сказанные слова явно были неожиданностью, словно Джефф вытащил карту, которой быть в колоде не должно. Это вызвало тихий смех, беззвучный. Только печи дрогнули. А когда Тим снова начинает говорить, голос звучит мягче.       — Ты прав. Я тебя не боюсь. Если бы у меня была цель сломать тебе шею, то это бы случилось пару минут назад, пока ты стоял у зеркала.       — «Отлично... И я тебе после такого заявления верить должен?! Ты же только что подтвердил, что убить меня для тебя минутное дело. Ну хоть не врет и на том спасибо.» — Джефф прикусывает щёку изнутри, что бы не оскалиться.       — Давай лучше так...— Райт делает паузу и вновь обращает взгляд к окну. — Подойди сюда. Посмотри, что находится за стеклом. Вдруг диалог сдвинется с мёртвой точки.       — Хорошо, я подойду, — Джефф наконец-то сдвигается с места, руки опускаются. Он решил что лучше держать их свободными. — Но если ты меня попытаешься схватить, я стоять не буду.       Тим кивает без усмешки.       — Знаю. Но у меня действительно нет причин тебе сейчас руки заламывать.       Несмотря на эти слова, внутренний голос орёт. Но Джефф не останавливается. Пройдя десять шагов, он начинает подниматься по лестнице. И каждая ступенька делает внутренний голос всё громче:       — «Не подходи! Стой, вернись назад!»       Правая рука вернулась к рукояти ножа. Так намного спокойнее. Слова человека, которого видишь впервые, лучше не проверять за счёт своей наивности.       Оказавшись рядом, но на расстоянии метра, Джефф невольно бросает взгляд на Тима – ему где-то под тридцать. Черты лица грубоватые, не молодые уже. Осанка прямая. Плечи крепкие, расслабленные. И сейчас удалось сравнить рост – он выше Джеффа на полголовы.       — Ты не на меня смотри, — Джеффа как током в позвоночник ударило, так как глаза Тима направлены в сторону окна. — Лучше в окно глянь.       Джефф переводит взгляд. Снег. Много снега. Крупные хлопья падают с серого, пасмурного неба и медленно оседают на землю. В саду если быть точнее.       За окном виднеется сад, заполненный каменным ограждениями и статуями. Уже с первого взгляда угадывается, что это должно быть цветущее место, но снег все скрыл. Из-за этого высокий забор из ровной каменной кладки ощущается не как логичное окончание сада, а скорее как ограда кладбища, за которой растут чёрные деревья. Хотя те скорее наоборот казались уснувшими, если не мёртвыми. Без листвы, с чёрной корой. И так целый лес.       Голубые глаза широко раскрываются. Тело сковывает и теперь невозможно пошевелиться. Этот вид из окна – он охватывает всё сознание, обволакивает его, как вода. Только она ледяная и хлещет нервы, вызывая некую боль.       — Это... Шутка какая-то? Сейчас же начало июня.       — Нет. Не шутка.       Джефф не знает что и сказать и продолжает смотреть в окно. Парнишка даже не замечает, как его правая рука тянется к стеклу. Пальцы касаются гладкой поверхности. Холодная. От этого глаза опускаются в ту самую точку, где кожа соприкоснулась со стеклом – оно покрылось тонким, еле заметным слоем конденсата. Тепло столкнулось с холодом.       — «Да быть такого не может...»       От мыслей его оторвал звук открывающейся створки. Джефф вздрагивает – он на пару мгновений забыл что тут не один. И мгновенно осознав это, резко поворачивает голову и видит, как Тим выкидывает окурок из окна, а затем вытягивает руку на улицу на пару мгновений. На ладони упало несколько крупных снежинок.       — Он что...? — Вопрос невольно вырывается и Джефф поднимает глаза уже на Тима, смотря прямо ему в лицо. Он хочет услышать ответ, но боится.       — Настоящий. Да. За окном не экран или обман зрения. Снег, который тает от тепла.       — Вижу что настоящий... Только почему он в июне идёт?! — Потихоньку эмоции, которые Джефф держал под контролем, начинают вырываться. Голос повышается на полтона и уже последнее слово раздается эхом в холле.       Тим складывает руки на груди. Джефф улавливает этот момент и резко осекается. Брюнет знает этот жест прекрасно и почему-то ловит себя на мысли, что сейчас он видит человека, которому в десятый раз повторяют одну и ту же фразу. А глубокий выдох в моменте говорит о том, что Райт старается сохранить своё расположение духа.       — В июне иногда идёт снег, — в голосе мужчины проскакивает уставшая ирония.       От такого Джеффа снова накрывает волной раздражения. Но он вовремя закрывает себе рот рукой и теперь сомневается в правильности этого жеста – в глазах Тима мелькает что-то острое. Может интерес, может что-то похожее на веселье. В любом случае, он заинтересован.       — Ну и чего замолчал?       Джефф опускает руку. Мышцы невольно сами сжимаются, от чего плечи слегка поддаются вперёд, сворачивая грудную клетку в инстинктивной попытке защитить жизненно важные органы от внезапного удара.       — Что произошло со мной?       — Сложно объяснить кратко, на самом деле. — Заметив, что правая рука Джеффа снова потянулась к рукояти, Тим сам опускает руки, делая их свободными.       — Ты издеваешься? — Пальцы сжимаются на рукояти ножа.       — Нет, — Тим прищуривается, поднимая взгляд на уровень плеча Джеффа. — Просто, понимаешь...  Не так просто объяснить новичкам, что их, по сути, похитили...       Последнее слово срабатывает как выстрел. Тело срабатывает быстрее, чем сознание – Джефф напрягает плечо, лезвие – вверх. Но в момент что-то идёт не так – Тим не уклоняется. Он делает шаг и оказывается вплотную. Джефф мигом понимает, что зря приблизился к нему так близко. Это был лишь один выпад, даже не рывок. Тело невольно отстраняется назад, но это не помогает, и крепкая рука сковывает запястье. Жёстко, до хруста сустава.       Мир переворачивается быстрее, чем парень успевает моргнуть. Только что нож был в руке, но теперь он отлетел куда-то в холл, а его плечо выворачивает от боли. Рука завёрнута за спину профессиональной хваткой. Никакой борьбы. Райт просто перехватил руку и выбил нож, взяв Джеффа в захват. И даже вывернуться не получилось. Свободная рука тоже оказалась схвачена.       — А вот это не нужно было делать, — Тим чуть сильнее давит на руку, от чего Джефф стискивает зубы от боли. — Я же говорил, что не боюсь тебя. И ты вроде понял, что дело в физической подготовке.       Дыхание перехватывает. Джефф старается дышать. Но рёбра отдаёт болью, щемящей, острой.       — Слушай внимательно. Тебя похитили. Но это произошло не только с тобой, — Тим сжимает руку сильнее, так как Джефф рвётся из захвата. — Я тоже тут оказался не по своей воле.       — Тогда какого хуя ты такой спокойный?! — Давление на руку усиливается ещё сильнее и Джефф замирает. Если он дёрнется ещё сильнее, сустав попросту не выдержит.       — Не сквернословь. Ты не в том положении, чтобы сейчас зубы показывать.       Хватка немного ослабевает и дышать становится проще. Но мужчина не стремится отпускать чужую руку.       — А теперь будешь слушать?       Джефф немного медлит, но кивает. Делать нечего.       — Вот и хорошо, — на этих словах Тим разжимает пальцы и Джефф сделав шаг в сторону резко разворачивается, хватаясь за запястье.       — Говори уже, что тут происходит. Середина лета не могла стать серединой зимы за пару секунд.       Руки Райта снова достают сигарету. И в этот момент Джефф ловит себя на мысли:       — «Это не просто курение... Зависимость или просто нервничает?»       — Дело вот в чём, — Тим поворачивает голову в сторону Джеффа и смотрит уже прямо в глаза. — Никакого скачка во времени не было. Сейчас действительно середина июня. Но не здесь. Не в этом месте.       Только сейчас, когда эмоции немного остыли, а взгляд между ними сравнялся, Джефф заметил что у него карие глаза. От этого чужой взор казался тяжелее, более давящим.       — Звучит как бред.       — Знаю, — выдыхая дым, Райт наклоняет голову в сторону, словно вспомнил что-то. — Я сам когда тут оказался, то первым делом подумал что умом тронулся. Но когда столкнулся с «хозяином» этого места, то быстро убедился что с головой у меня всё в порядке.       Из-за того, что нить диалога пошла в странное русло, Джефф напрягается. Нож выбит, а слова Тима звучат как признания умалишённого. Те тоже уверяют, что у них всё отлично и шарики за ролики не успели заехать. Только вот Райт выглядит как человек, который в трезвом уме. И он ещё ни разу не выдал бы что-то такое, что способно заставить усомниться в этом.       — Если говорить в общих чертах: ты находишься в особняке, из которого не сможешь выйти, пока тебе не разрешат его покинуть.       — Двери, охрана?       — Звучит логично, но нет. Тут дела хуже обстоят – в паре слов не рассказать. Тебе это надо на собственной шкуре испытать. Но это потом. Просто давай к «вкусному» перейдем, — слово «вкусному» Тим как-то особенно выделил интонацией. Не саркастично-ироничной. А скорее как что-то, на что стоит обратить внимание.       Джефф делает шаг к лестнице.  Он хочет подобрать нож. С ним спокойнее. Но если он сейчас бросится к нему, Тим его точно перехватит. Поэтому он остался на месте.       — Я надеюсь тебя на пугает слово «маньяк»?       Повисла тишина. И тут же, ровно в этот момент, где-то в глубине особняка раздался женский крик. Слов разобрать невозможно. Слишком далеко. Но судя по звучанию эха, голосовые связки только так надрываются. А Тим же и глазом не ведёт. Только выдыхает табачный дым с каким-то рыком, закатывая глаза.       Джефф же обхватывает плечи руками. Он не смог понять, что это был за крик. Но прошлое заявление Тима сыграло злую шутку – прямо сейчас он представил, как какую-то женщину начали потрошить, приковав к столу. И эта картинка заиграла такими яркими красками, что холодок пробежался по спине.       — Маньяк? Тут всем заправляет маньяк?       — Нет. Хозяин тут необычный и назвать его маньяком, это как назвать старую лачугу особняком. Он скорее ближе к работодателю. А маньяк же – это типичный житель этого места.       Джефф невольно открыл рот, чтобы что-то спросить. Но голос пропал. Совсем. Да и в голове стало резко тихо. Тим же, увидев эту реакцию, прищурился. Словно он понял, что немного перегнул палку.       — Ну, это если грубо, — голос его стал чуть тише. — По правде говоря, на нынешний момент клинических маньяков тут всего двое. Остальные... Скорее люди, у которых руки, мягко говоря, по локоть в крови.       Из глубин особняка снова раздался тот же самый женский крик. Только теперь голос громче и яростнее. И больше напоминал крик озлобленной кошки, нежели жертвы.       — Я понял, — Джефф пытался подобрать слова. Только вот не получается. — Только вот... Ты сказал что отсюда нельзя уйти.       Тим не отвечает сразу. Молчит, подбирает слова. Но теперь же, когда вместе с очередным криком по холлу разносится звук, словно кто-то разбил кучу зеркал или большое окно в глубине особняка, Райт закрывает глаза. Вдох. Выдох. Плечи обмякают – на секунду, не больше. Ладонь проводит по лицу сверху вниз. Но теперь звук не прерывался, а просто перешел на более тихий фон, словно там какая-то потасовка началась.       — Я уже сказал, что просто так это не объяснить. Я могу начать тебе рассказывать всё в подробностях прямо сейчас, но это затянется на час. Просто тут самое главное – уйти не получится, как бы ты не хотел. Если же ты мне не веришь, то можешь пойти и проверить. До тебя тогда быстрее дойдёт, а у меня освободится время так как появились дела, — Райт снова громко выдыхает, когда проходит новая волна шума. — Важнее...       Не дожидаясь ответа, Тим поворачивается к лестнице и спускается по ступеням, направляясь в сторону левого крыла. Шаги ровные, быстрые. Даже на нож по дороге не взглянул. И вскоре его фигура исчезает за дверьми коридора, а Джефф остаётся один. Он слушает, как тот самый шум всё ещё громыхает. Пальцы крепче сжали собственные плечи. Чувствовалась некая дрожь, которая затихла лишь тогда, когда в особняке наконец-то наступила тишина.       В голове вертелась лишь одна мысль:       — «Что мне делать?»       Но после неё наступила тишина. Не вокруг. В голове.