Искусство быть безупречными

Мой тгк: мысли жени нокс ✍🏻, либо же zhenyashanox.

***

Из личного дневника Элеанор Уайт:

«Мечты любят терпеливых.»

***

Регулус. Утро началось совсем не так, как я рассчитывал. Едва я вышел из гостиной Слизерина, как понял – произошло что-то, о чём уже успел узнать весь Хогвартс. Люди не просто разговаривали. Они обсуждали, перешептывались. Останавливались прямо посреди коридоров, чтобы обменяться очередной «сенсацией», после чего снова начинали смеяться. Сначала я не придал этому значения. За последние несколько лет замок привык обсуждать сестёр Уайт. Чаще всего под прицел попадала Сиенна: её яркие наряды, бесконечные поклонники, очередная ссора с Эваном. Иногда доставалось Астрид за очередную драку, иногда Давине за её резкость. Поэтому я был почти уверен, что речь снова идёт о ком-то из них. Пока случайно не услышал имя. — ...Элеанор. Я резко остановился. Эван, шедший рядом, вопросительно посмотрел на меня. — Ты тоже услышал? Я молча кивнул. Мы переглянулись и одновременно повернули головы в сторону двух пуффендуек, оживлённо обсуждавших что-то возле окна. — Простите, — окликнул я их. — О чём речь? Девушки сразу обернулись. Одна из них смущённо поправила волосы, заметив меня. — Вы ещё не слышали? — удивилась она. Мы одновременно отрицательно покачали головами. Она хихикнула, явно наслаждаясь тем, что знает новость раньше других. — Говорят, Элеанор Уайт вчера после бала бегала за Итаном Картером и буквально умоляла... — она на секунду запнулась, будто сама не верила тому, что собиралась произнести, — ...лишить её девственности. Рядом стоящая подруга тут же прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех. — Так отчаянно с её стороны, правда? Они снова переглянулись и засмеялись. Я почувствовал, как внутри медленно начинает подниматься знакомое чувство. — Это сам Итан рассказал? — спросил я неожиданно спокойно. Настолько спокойно, что даже Эван повернул ко мне голову. — Да, — кивнула девушка. — Он признался Анджеле, а потом... — Анджеле, — перебил её Эван. Он сложил руки на груди и скептически выгнул бровь. — И вы сразу решили, что это правда? Девушки переглянулись. — Ну... — Когда Анджела Блоссом уже который год не может спокойно пройти мимо Сиенны Уайт, не опустив ни какой колкости? — продолжил Эван. — Странно, что теперь досталось её сестре. — Но...Итан ведь не стал бы врать, — неуверенно произнесла одна из них. Я сделал шаг вперёд. — А если его заставили? Обе девушки растерянно замолчали. — Вы сами прекрасно знаете Итана, — продолжил я, не сводя с них взгляда. — Он избегает любых конфликтов. Это последний человек в школе, который добровольно стал бы рассказывать подобные вещи всему Хогвартсу. Ни одна из них больше ничего не сказала. Их лица перестали выглядеть такими уверенными. Я больше не стал терять времени. Развернулся и быстрым шагом направился к Большому залу. За спиной послышались торопливые шаги Эвана. Когда до дверей оставалось всего несколько метров, они резко распахнулись. Из зала буквально выбежала Элеанор. Я едва успел отступить в сторону, чтобы она не врезалась в меня. Её глаза были красными от слёз. По щекам одна за другой стекали прозрачные дорожки. Она даже не заметила меня. — Элеанор! — окликнул я, инстинктивно сделав шаг следом. Никакой реакции. Она продолжала бежать, будто за её спиной рушился весь мир. Я смотрел ей вслед всего несколько секунд и повернулся обратно. Из Большого зала доносился довольный и противный смех. Я вошёл внутрь. Возле слизеринского стола всё ещё стояла Анджела со своей компанией. Некоторые ученики уже начали расходиться, оживлённо обсуждая только что увиденное. Итан сидел на своём месте, опустив голову, словно хотел исчезнуть. Я направился прямо к нему. Не сворачивая и не замедляя шаг. Остановившись возле Итана, я без единого слова схватил его за воротник мантии и одним резким движением заставил подняться со скамьи. По Большому залу мгновенно прокатился удивлённый гул. — Регулус! — испуганно выдохнул Итан. Я крепче сжал ткань его мантии. — Смотри на меня. Он медленно поднял взгляд. В его глазах не было ни злости, ни возмущения. Только страх. — Скажи им, — произнёс я, с трудом сдерживая ярость. — Прямо сейчас скажи всем, что ничего этого не было. Итан судорожно сглотнул. Молчание затянулось. Я чувствовал, как вокруг нас постепенно стихает весь Большой зал. — Скажи, — повторил я уже жёстче, почти не повышая голоса. — Или мне самому начать выяснять, кто именно заставил тебя открыть рот? Итан судорожно сглотнул. Несколько долгих секунд он смотрел мне прямо в глаза, потом его взгляд скользнул куда-то мне за спину. Я не стал оборачиваться и без того понимал, кого он увидел. Когда он вновь посмотрел на меня, лицо его стало каким-то пустым. — Я не собираюсь отрицать правду, — неожиданно громко сказал он, так, чтобы услышали окружающие. — Что сделано, то сделано. Во мне словно что-то оборвалось. Я уже замахнулся, собираясь одним ударом стереть это выражение с его лица, когда по Большому залу разнёсся громкий женский голос. — Что здесь происходит? Я резко обернулся. Через весь зал к нам быстрым шагом направлялись Бриджит Уайт и Римус Люпин, старосты школы. Следом за ними почти бежали Астрид и Сиенна, не было только Давины. Конечно. Она наверняка ещё ничего не знала, иначе вся компания Анджелы отправились на больничный покой. Скорее всего, она бы избила их своими инструментами. — Блэк, что случилось? — первой спросила Бриджит, переводя взгляд с меня на перепуганного Итана. Я не успел ответить. — Розье, что происходит? — нахмурилась Сиенна, заметив стоявшего неподалёку Эвана. Эван холодно усмехнулся. — Разве вы ещё не слышали? Он и его замечательные друзья решили прославиться за счёт вашей младшей сестры. Лицо Астрид мгновенно изменилось. — Что... Она сделала шаг вперёд. Я сильнее толкнул Итана в плечо, заставляя его выйти из-за моей спины. — Давай, — произнёс я, не сводя с него взгляда. — Чего замолчал? Расскажи им ту же историю. Про то, как Элеанор якобы бегала за тобой по всему замку. Сиенна резко повернулась к Итану. — О чём он говорит? — Да что тут объяснять? — лениво протянула Анджела. Она медленно вышла вперёд вместе со своей компанией, сложив руки на груди. На её лице сияла самодовольная улыбка. — Твоя сестра, видимо, такая же ненормальная, как и ты, вчера бегала за Итаном по всему Хогвартсу и умоляла его переспать с ней. Большой зал снова загудел. Я краем глаза увидел, как у Бриджит дрогнули пальцы. Она редко злилась. — Следи за своим языком, — произнесла она тихо. — Почему же? — невинно улыбнулась Анджела. — Мы всего лишь повторяем слова потерпевшего. — Потерпевшего? — переспросила Сиенна. — Именно. — Что за бред вы несёте? — голос Бриджит звучал громко. — Элеанор никогда в жизни не поступила бы подобным образом. — Конечно, — фыркнул кто-то из компании Анджелы. — Все так говорят про своих родственников. И этого оказалось достаточно. — Да как ты вообще посмела открыть рот в сторону моей сестры?! — сорвалась Сиенна. Она рванулась вперёд так стремительно, что никто не успел её остановить. Одним движением она вцепилась Анджеле в волосы. Та вскрикнула от неожиданности. — Сиенна! — ахнула Бриджит. Однако было уже поздно. Сиенна дёрнула соперницу на себя с такой силой, что обе едва не рухнули на пол. — Я терпела тебя шесть лет! — почти кричала она, продолжая удерживать Анджелу за волосы. — Терпела каждую твою выходку, каждую попытку унизить меня! Анджела попыталась ударить её по руке. Безуспешно. — Но мою сестру ты трогать не смеешь! К ним уже бросились несколько старост факультетов. Астрид тоже сделала резкий шаг вперёд. По выражению её лица было ясно – она собиралась продолжить то, что начала Сиенна. — Астрид, нет! — Бриджит обеими руками схватила старшую сестру за локоть. — Отпусти меня! — прорычала та, пытаясь вырваться. — Я ей сейчас... Римус тут же оказался рядом, помогая удержать её. Эван, не раздумывая ни секунды, подхватил Сиенну за талию и буквально оттащил её назад. Она ещё несколько раз попыталась вырваться. — Отпусти меня! — выкрикнула она, тяжело дыша. — Сейчас же отпусти! Эван только крепче перехватил её. — Успокойся. — Я сказала – отпусти меня сейчас же! — Чтобы ты её добила? Даже не мечтай. Сиенна резко повернула голову в его сторону. В её глазах больше не было привычной насмешки. Только настоящая ярость. Это был первый раз за все годы, что я видел Сиенну Уайт такой. Не доброй, не излучающей солнечный свет тут и там, и даже не той девушкой, которая с удовольствием выводила Эвана из себя. Передо мной стояла сестра, готовая разорвать любого, кто посмел причинить боль её семье. Пока они продолжали кричать друг на друга, а старосты безуспешно пытались развести Сиенну и Анджелу в разные стороны, я понял, что больше не могу здесь находиться. Элеанор. Она сейчас была одна. Эта мысль перекрыла собой весь шум вокруг. Я бросил последний взгляд на переполненный Большой зал, развернулся и быстрым шагом вышел в коридор. Сначала я направился в гостиную Слизерина. Пусто. Заглянул в библиотеку. Мадам Пинс лишь недовольно посмотрела на меня поверх очков и покачала головой. Следующим оказался внутренний двор. Несколько учеников сидели возле фонтана, кто-то читал, кто-то повторял конспекты перед уроками. Элеанор среди них не было. Я остановился посреди двора, пытаясь заставить себя мыслить спокойно. Куда идет Элеанор, когда хочет исчезнуть? Ответ пришёл почти сразу. «Но когда я танцую...становится тише. В голове.» Я резко сменил направление. Коридоры второго этажа были тихими. Чем дальше я уходил от оживлённых лестниц, тем слабее становился гул замка. Возле двери танцевальной студии я замедлил шаг и осторожно нажал на ручку. Дверь оказалась не заперта. Она тихо скрипнула. В огромном зале было светло. Утреннее солнце ложилось длинными полосами на паркет, отражаясь в зеркалах, занимавших почти всю стену. Элеанор сидела на полу у самого станка, спиной ко входу. Колени были подтянуты к груди, а руки крепко обнимали их, словно она пыталась удержать саму себя. Рядом лежала её сумка. Она не плакала. По крайней мере, больше не плакала. Она просто сидела неподвижно и смотрела куда-то в одну точку. Так неподвижно, что на мгновение мне показалось, будто она даже не дышит. Я тихо закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко. Элеанор вздрогнула и обернулась. Увидев меня, она быстро отвернулась обратно и торопливо провела ладонью по лицу. Будто надеялась, что я не замечу опухших глаз. Конечно, заметил. Я подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах. Она не любила, когда нарушали её личное пространство. Несколько секунд мы молчали. Где-то далеко звонил колокол, созывая учеников на занятия. Никто из нас даже не шелохнулся. — Все тебя ищут, — наконец произнёс я. Она едва заметно покачала головой. — Пусть. — Они волнуются. — Знаю. Она по-прежнему не смотрела на меня. Лишь крепче обняла колени. — Прости, — неожиданно сказала она. Я нахмурился. — За что? Она грустно усмехнулась. — За то, что тебе пришлось всё это увидеть. Я несколько секунд просто смотрел на неё, не веря собственным ушам. Потом медленно выдохнул. — Элеанор... Она наконец подняла на меня взгляд. В этот момент я окончательно понял одну вещь. Она действительно считала, что виновата сама. — Как забавно, правда? — уголки её губ едва заметно дрогнули, хотя улыбкой это назвать было невозможно. — Годами мне удавалось сделать так, чтобы никто не замечал меня. И всё это рухнуло в одно утро. Она ненадолго умолкла. Элеанор так и не подняла головы. — Раньше мне казалось, что быть незаметной – это ужасно. Я смотрела на своих сестёр и думала, что однажды тоже научусь быть такой же. Такой же смелой, как Астрид. Такой же умной, как Бриджит. Такой же...живой, как Сиенна. Или хотя бы настолько талантливой, как Давина. Она выдохнула, словно каждое имя отзывалось внутри чем-то тяжёлым. — А теперь... — её голос стал ещё тише. — Теперь я мечтаю только об одном. Чтобы всё снова стало как раньше. Я молча слушал её, не перебивая. — Сегодня, когда я вошла в Большой зал... — она слабо покачала головой. — На меня впервые посмотрели все. Знаешь, это странное чувство. Всю жизнь тебе кажется, что ты невидимка, а потом однажды несколько десятков человек одновременно поворачивают головы в твою сторону... И ты понимаешь, что лучше бы они продолжали тебя не замечать. Такое было только один раз. Когда умерли мои родители. Я медленно опустился рядом с ней на паркет, оставляя между нами расстояние в несколько ладоней. Нарушать её личное пространство не хотелось. Казалось, одно неосторожное движение – и она окончательно закроется. — Они перестанут об этом говорить, — произнёс я спустя какое-то время. Элеанор негромко усмехнулась. Не зло. Скорее с какой-то безнадёжной обречённостью. — Нет, Регулус. Она повернулась ко мне. — Люди очень любят красивые истории. Особенно если они грязные. Её взгляд ненадолго скользнул по зеркалам, занимавшим почти всю стену. — Через неделю никто уже не вспомнит, что я стала старостой. Никто не вспомнит мои оценки. Не вспомнит, сколько часов я провожу здесь после уроков. Всё это слишком скучно. Зато будут помнить девочку, которая якобы бегала за парнем и умоляла переспать с ней. Это ведь намного интереснее. Несколько секунд я просто смотрел на неё. Потом негромко спросил: — А ты? Элеанор нахмурилась, явно не понимая вопроса. — Что? — Ты тоже собираешься запомнить себя именно такой? Она не ответила. Её пальцы лишь крепче сжали ленты пуантов, и я вдруг понял, что она делает это каждый раз, когда нервничает. — Посмотри на меня, — спокойно произнёс я. На этот раз она не стала отводить взгляд. Карие глаза встретились с моими. — За пять лет учёбы я ни разу не видел, чтобы ты причинила кому-то боль. Она хотела что-то сказать, однако я едва заметно качнул головой, не позволяя ей перебить. — Зато видел совершенно другое. Видел, как ты оставалась после отбоя, чтобы помочь первокурсникам разобраться с расписанием. Видел, как ты извинялась перед людьми, которые сами налетали на тебя в коридорах. Видел, как ты каждое утро приносила сову профессору Слизнорту, потому что у него болело плечо и ему было тяжело подниматься по лестницам. Я усмехнулся уголком губ. — Честно говоря, я вообще не уверен, что ты способна повысить голос на человека. На её лице впервые за весь разговор появилось что-то похожее на живую эмоцию. Она тихонько фыркнула. Именно этого мне сейчас и хотелось. Хотя бы на несколько секунд заставить её забыть о том, что произошло утром. Медленно переведя взгляд на огромное зеркало напротив нас, я несколько секунд смотрел на наше отражение. — Можно я скажу тебе одну вещь? — спросил я, снова повернувшись к ней. Я дождался, пока она едва заметно кивнёт. — Ты ведь даже не представляешь, сколько людей каждый день проходят мимо тебя, так ни разу и не посмотрев. Она непонимающе нахмурилась. — И что? Я невольно улыбнулся. — А я не помню ни одного дня за последние пять лет, когда бы тебя не заметил и не думал о тебе. Элеанор застыла. По-настоящему. Даже её пальцы, до этого непрерывно теребившие ленты пуантов, наконец остановились. Я опустил взгляд, усмехнувшись самому себе. — Это прозвучало странно. — Нет... — почти сразу покачала головой она. — Просто... Она запнулась. Её щёки едва заметно порозовели, и она поспешила отвернуться к окну, пряча смущённую улыбку, которая всё равно успела появиться. — Просто никто никогда не говорил мне ничего подобного. Мне вдруг стало невероятно интересно, о чём она сейчас думает. Хотелось спросить. Хотелось услышать ответ. Вместо этого я лишь выдохнул и тоже перевёл взгляд на окно. Элеанор машинально заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Совершенно обычное движение. Я видел его сотни раз. И всё равно поймал себя на мысли, что сегодня оно показалось мне самым красивым из всего, что происходило за это утро. — Спасибо, Регулус. — прошептала Элеанор. — Ты можешь звать меня Элли, кстати. Друзья и сестры зовут меня так.

***

Элеанор. На занятия я пришла только ко второму уроку. Пришлось соврать профессорам, что утром меня мучила сильная головная боль и я проспала первую пару. Кажется, никто не стал задавать лишних вопросов. Либо они действительно поверили, либо решили проявить тактичность. Давина же, похоже, уже обо всём узнала. Я так и не спросила, кто именно рассказал ей, однако с самого утра она буквально не отходила от меня ни на шаг. Стоило кому-нибудь слишком долго задержать на мне взгляд или начать перешёптываться за моей спиной, как она тут же поворачивалась к этому человеку с таким выражением лица, что желание продолжать разговор исчезало само собой. Один раз какой-то шестикурсник с Пуффендуя позволил себе усмехнуться, проходя мимо. Давина даже не остановилась. Она просто посмотрела на него через плечо и громко крикнула: — Ещё раз откроешь рот – закрою его тебе учебником по Зельеварению. После этого парень поспешил исчезнуть. Я лишь устало вздохнула. — Давина... — Не начинай, — перебила она, даже не взглянув на меня. — Сегодня я имею полное право быть ужасным человеком. Спорить с ней было бесполезно. Наверное, именно в этом и заключалась особенность близнецов. Мы могли сколько угодно спорить друг с другом, закатывать глаза, обижаться, молчать по несколько дней, однако если кто-то пытался причинить боль одной из нас, вторая всегда оказывалась рядом. Постепенно я начала замечать и кое-что ещё. Стоило мне выйти из кабинета, как рядом неожиданно оказывалась Астрид. На обеде возле меня уже сидела Бриджит. После обеда меня догнала Сиенна, всю дорогу рассказывая какую-то совершенно нелепую историю про учеников. Они не говорили о случившемся. Никто из них. Наверное, понимали, что сейчас мне меньше всего хотелось снова переживать вчерашний вечер. Они просто были рядом. Этого оказалось достаточно. Что удивило меня куда сильнее – это совсем другие люди. Регулус, Барти, Эван, и даже Сириус с Римусом. Я долго пыталась понять, почему они вообще вмешались. Наверное, из-за любви к моим сестрам. Или просто потому, что считали произошедшее несправедливым. Причина уже не имела большого значения. Сам факт оказался важнее – я почувствовала себя человеком, которого не оставили одного. После ужина мы с Регулусом возвращались в гостиную Слизерина вдвоём. Я специально попросила его пройтись со мной, вероятно потому что утренний разговор сильно сблизил нас. Коридоры постепенно пустели. Большинство учеников уже сидели в гостиных или заканчивали домашние задания в библиотеке, поэтому замок казался непривычно спокойным. Некоторое время мы просто шли рядом. Я несколько раз собиралась заговорить, однако всякий раз передумывала, и не потому что боялась. Скорее потому, что не знала, с чего начать. Регулус не торопил меня. Он вообще ничего не спрашивал. Именно поэтому я неожиданно для самой себя всё-таки нарушила тишину. — В ночь субботы...всё было не совсем так, как они рассказали. Он слегка повернул голову в мою сторону. — Я знаю. Я невольно улыбнулась. — Нет...ты не знаешь. Мы сделали ещё несколько шагов. — Я уже собиралась уйти с бала. Давина осталась танцевать, а мне...стало слишком шумно. Хотелось просто добраться до комнаты и лечь спать. Я говорила медленно, вспоминая каждую деталь. — По дороге меня остановил Итан, сказал, что хочет поговорить со мной. Я согласилась и он завел меня в какой-то старый кабинет, где уже и были Анджела с друзьями. При имени этих людей внутри снова неприятно кольнуло. — Сначала я даже подумала, что они хотят что-то спросить. Потом Анджела начала смеяться... говорить, что я смешная, жалкая...что Итан согласился пригласить меня только потому, что они поспорили. Мой голос становился всё тише. — Я не поверила. Я покачала головой. — Правда не поверила. До последнего думала, что сейчас Итан рассмеётся и скажет, что это очень глупая шутка. Я остановилась. Регулус тоже остановился рядом. Факел, висевший на стене, тихо потрескивал, разбрасывая по каменному полу золотистые блики. — Он ничего не сказал, — прошептала я. — Просто стоял и молчал. Я невольно обняла себя руками. Даже сейчас вспоминать это оказалось тяжелее, чем я ожидала. — Потом они ушли... а я ещё долго сидела там одна. Я нервно усмехнулась. — Самое смешное знаешь что? Регулус внимательно смотрел на меня. — Мне было больнее не из-за самой шутки. Я опустила взгляд. — А из-за того, что... на какое-то время я действительно поверила, будто кто-то смог увидеть во мне девушку, которую можно пригласить на бал просто потому, что ему этого захотелось. Регулус молчал ещё несколько секунд и негромко произнёс: — Больше всего раздражает то, что они заставили тебя сомневаться не в них. А в себе. Люди вроде Анджелы всегда ищут самое больное место. Они не угадывают его случайно. Они внимательно наблюдают, пока не поймут, во что человек сам верит о себе... а потом просто бьют именно туда. Он ненадолго замолчал. — Ты наверное и сама понимаешь, почему Анджела так поступила с тобой. Потому что ты и твои сестры – слабое место Сиенны. — продолжил Регулус. — Она добилась желаемого результата. В Хогвартсе начали говорить, что не ожидали такой бурной реакции от Сиенны и что она не та, за кого вызвала себя все эти шесть лет. — Люди начинают беситься, когда не получают того, чего ждали, — я усмехнулась, поправляя длинный рукав свитера. — Сиенна может прятаться за всеми этими яркими нарядами, макияжем и вечной улыбкой, однако в глубине души она именно такая, какой мы её знаем. Регулус ничего не ответил сразу. Он лишь задумчиво кивнул, словно мысленно соглашаясь с каждым моим словом, и мы снова пошли вперёд. Когда впереди показался поворот к нашей гостиной, сердце вдруг забилось немного быстрее. До неё оставалось совсем немного. Несколько десятков шагов. Потом каждый из нас уйдёт к себе, и этот вечер закончится. Я сама не понимала, чего именно жду. Может быть, он предложит ещё немного пройтись по замку. Вечером здесь всегда было тихо, особенно возле Чёрного озера. Или спросит, не хочу ли я заглянуть в библиотеку завтра после занятий. Может быть, вспомнит про Хогсмид. Да что угодно. Лишь бы этот разговор не закончился так быстро. Я украдкой посмотрела на него. Регулус, казалось, тоже о чём-то размышлял. Его взгляд был устремлён куда-то вперёд, а пальцы перебирали край рукава мантии – привычка, которую я начала замечать совсем недавно. «Сейчас», — почему-то подумала я. Вот сейчас он что-нибудь скажет. Мы сделали ещё несколько шагов. Он молчал. «Наверное, у дверей». Мы вошли в гостиную. Сердце почему-то продолжало упрямо ждать. Регулус остановился возле каменной стены, за которой скрывался вход в спальни девочек, повернулся ко мне и, как всегда, спокойно улыбнулся. — Тогда...увидимся завтра? Я почувствовала, как внутри что-то едва уловимо сжалось. Наверное, это было глупо. Он ведь ничего мне не обещал, ни на что не намекал. Все эти ожидания существовали только в моей голове. Я заставила себя спокойно улыбнуться. — Конечно, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Спокойной ночи, Регулус. — Спокойной ночи...Элли. — произнес он и развернулся. Я смотрела ему вслед ещё несколько секунд. Только когда его фигура скрылась за поворотом в спальню мальчиков, я выдохнула. — Какая же ты глупая... — едва слышно пробормотала я самой себе, качнув головой. На что вообще я рассчитывала? Мы всего лишь начали общаться. Он просто был добр ко мне. Это ещё ничего не значило. Я крепче сжала ремень сумки и вошла в свою спальню, плотно закрывая дверь за с собой.

***

1 декабря 1977 года.

Наши отношения с Регулусом становились всё ближе. Я даже не заметила, в какой именно момент случайные разговоры в коридорах превратились в привычку искать друг друга взглядом среди десятков слизеринцев. Теперь мы почти всегда вместе шли на Древние руны, сидели за одной партой, встречались перед обедом, а после занятий нередко неторопливо возвращались в гостиную, обсуждая всё подряд. Меня удивляло, насколько легко с ним было молчать. И насколько легко – говорить. Оказалось, у нас гораздо больше общего, чем я могла представить. Мы оба любили спокойные вечера в библиотеке шумным вечеринкам, оба предпочитали слушать, а не становиться центром внимания, оба могли подолгу обсуждать книги, магическую историю или совершенно бессмысленные вещи, которые почему-то казались ужасно важными именно в тот момент. Регулус оказался совсем не таким, каким его представляли остальные. Большинство видело в нём холодного, сдержанного наследника древнего рода Блэков. Парня, который никогда не улыбается, всегда держится особняком и разговаривает исключительно по делу. Я же всё чаще замечала совсем другого Регулуса. Того, который негромко смеялся над моими неловкими шутками, хотя они, признаться, были далеко не самыми смешными. Того, который каждый раз придерживал передо мной дверь, словно даже не задумывался об этом. Того, который неизменно замедлял шаг, если видел, что после вечерней тренировки я начинала прихрамывать, и незаметно переводил разговор на что-нибудь забавное, будто надеялся отвлечь меня от боли. Наверное, именно поэтому рядом с ним мне не хотелось притворяться кем-то другим. Мне не нужно было тщательно подбирать каждое слово, переживать, что я покажусь странной, или заранее извиняться за собственное существование. Я могла просто быть собой. Мы часами сидели в библиотеке, готовясь к занятиям. Вернее, готовилась в основном я. Регулус довольно быстро терял интерес к учебнику и начинал тихо отвлекать меня разговорами. Он спрашивал, правда ли, что танцевать на носках настолько больно, как кажется со стороны, почему я всегда закалываю волосы одинаково и сколько времени вообще занимает один полноценный урок балета. Взамен он рассказывал о квиддиче, хотя прекрасно знал, что я почти ничего в нём не понимаю. И он ничего не смыслил в балете. Но казалось, что нам просто было интересно слушать друг друга. С каждым днём подобных разговоров становилось всё больше. И каждый раз я уходила после таких разговоров с лёгкой улыбкой. Я думала об этом почти весь день. Во время занятий. За обедом. По дороге в танцевальную студию. Даже сейчас, стоя посреди пустого зала перед зеркалом, я снова поймала себя на том, что вместо того, чтобы считать такты, вспоминаю его лицо. — Соберись, Элли, — пробормотала я самой себе, качнув головой. Музыка продолжала звучать. Я сделала глубокий вдох, поднялась на пуанты и вновь начала связку с самого начала. Раз. Два. Три. «Интересно...» Я плавно ушла в арабеск. «...о чём он сейчас думает?» Следующий прыжок получился почти идеальным. «Наверное, снова сидит с Барти.» Я развернулась вокруг своей оси. «Или уже ушёл делать домашнее задание...» Последнее движение. Музыка постепенно стихла. Я замерла в финальной позе, стараясь восстановить дыхание. В зале повисла тишина. Её нарушил тихий стук в оконное стекло. Я обернулась. На широком подоконнике сидела Эльза – наша семейная сипуха. Её белоснежные перья слегка растрепались от зимнего ветра, а жёлтые глаза внимательно следили за мной. В клюве она держала плотный голубой конверт, перевязанный широкой белой лентой. Сердце пропустило удар, потому что я сразу узнала его. Я быстро подошла к окну, открыла створку, и Эльза тут же мягко перелетела мне на плечо. — Привет, красавица, — улыбнулась я, осторожно погладив её по голове. — Ты хорошо долетела? Сова тихо ухнула, будто отвечая, и позволила мне снять письмо. На сургуче был изображён силуэт танцующей балерины в окружении волшебных лилий. Эту печать я узнала бы среди тысячи других. Магическая академия балета имени Эсмеральды Ламберт. Пальцы похолодели. Каждый год все воспитанницы академии ждали подобных писем с замиранием сердца. Иногда они приносили расписание зимних репетиций. Иногда приглашение на прослушивание. Иногда... Я медленно развязала белую ленту. Руки начали дрожать сильнее обычного. Развернув плотный пергамент, я пробежалась взглядом по первым строчкам. "Мисс Элеанор Пенелопа Уайт. Администрация Королевской магической академии балета рада сообщить..." Я остановилась. Перечитала предложение ещё раз. Не потому что не поняла. Потому что отказывалась верить собственным глазам. "По единогласному решению художественного совета Вы включены в число пяти воспитанниц, претендующих на звание прима-балерины академии в следующем году." У меня перехватило дыхание. Нет... Этого не могло быть. Я медленно опустилась на паркет, продолжая смотреть на письмо так, словно текст мог в любой момент измениться. Ниже перечислялись условия отбора, дополнительные репетиции, индивидуальные занятия с мадам Кармелой Ди Ларо, серия закрытых выступлений перед комиссией и финальное прослушивание, которое должно было состояться на рождественских каникулах. В самом конце стояла всего одна фраза. "Мы искренне верим, что Ваш талант, дисциплина и самоотверженность позволяют Вам бороться за высшую роль, которую может получить ученица нашей академии." Я опустила письмо на колени. В груди смешалось сразу всё. Счастье. Страх. Неверие. Восторг. И чувство такой огромной ответственности, что на мгновение стало трудно дышать. Одиннадцать лет тренировок. Тысячи часов у станка. Сбитые в кровь ноги. Сотни слёз, которые никто не видел. И теперь... Теперь у меня появился шанс стать той, о ком я мечтала с четырёх лет.

***

— Давина! — мой голос эхом разнёсся по каменному коридору, прежде чем я сама сорвалась с места. Я даже не помнила, когда в последний раз бегала по Хогвартсу. Да ещё и с такой счастливой улыбкой. Давина неторопливо шла по коридору, держа под мышкой учебник по Заклинаниям, и что-то задумчиво крутила в пальцах медиатор для гитары. — Давина! — ещё громче позвала я. Она удивлённо обернулась. Не успела ничего понять, как я уже оказалась рядом и буквально схватила её за обе руки. — Элли... — она растерянно моргнула, переводя взгляд с моего лица на дрожащие пальцы. — Что случилось? Наверное, я выглядела совершенно сумасшедшей. Щёки раскраснелись после бега, дыхание сбилось, а по лицу текли слёзы. Только впервые за долгое время это были слёзы не боли, а счастья. — Меня... — я попыталась вдохнуть поглубже, однако голос всё равно предательски сорвался. — Меня выбрали...претенденткой на звание прима-балерины... Давина несколько секунд просто смотрела на меня. Словно не расслышала. — Что? — наконец выдохнула она. — Заткнись нахрен! Я быстро сунула ей в руки письмо. — Посмотри сама... Она почти выхватила пергамент, торопливо пробегая глазами строчку за строчкой. Сначала её лицо оставалось совершенно спокойным, затем брови медленно поползли вверх. А уже через мгновение весь коридор огласил её счастливый крик. — ЭЛЛИ! Она с такой силой обняла меня, что я едва не выронила конверт. — Я же говорила! — смеялась Давина, крепко прижимая меня к себе. — Говорила, что однажды ты станешь лучшей! Ты слышишь меня? Я же говорила! — Давина... — рассмеялась я сквозь слёзы. — Я до сих пор не верю... — А придётся поверить! Она вдруг схватила меня за запястье. — Побежали! И, не дожидаясь моего ответа, потащила меня за собой. Мы неслись по лестницам, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Давина всё время смеялась, крепко держа меня за руку, а я даже не думала о том, что кто-то может посмотреть на нас косо. Мне было всё равно. Хотелось только одного – рассказать сёстрам. Большой зал оказался почти полон. Стоило нам переступить порог, как Давина сразу начала искать глазами остальных. — Вон они! За вторым столом сидели Астрид, Бриджит и Сиенна. Они о чём-то оживлённо разговаривали между собой, совершенно не замечая нас. — Девочки! — крикнула Давина так громко, что половина Большого зала обернулась в нашу сторону. Астрид подняла голову первой. Увидев наши лица, она мгновенно нахмурилась и вскочила со скамьи. Мы подбежали к ним. — Что случилось? Через секунду рядом уже стояли Бриджит и Сиенна. — Элли... — произнесла Бриджит, осторожно коснувшись моего плеча. — Почему ты плачешь? Я только улыбнулась. Наверное, самой счастливой улыбкой в своей жизни и молча протянула им письмо. Первой его взяла Астрид. Она прочитала несколько строк, замерла, снова прочитала. — Нет... — прошептала она, поднимая на меня глаза. Я лишь счастливо кивнула. Сиенна практически вырвала письмо у неё из рук. — Дай сюда! Она пробежала взглядом по тексту. Через секунду визжала громче всех в Большом зале. — Я ЗНАЛА! Я ЗНАЛА! Я ЖЕ ГОВОРИЛА! — Элли! — Бриджит тут же бросилась меня обнимать, прижимая к себе так крепко, словно боялась, что я исчезну. — Я так тобой горжусь... Астрид ничего не сказала. Она просто подошла ближе, осторожно положила ладони на мои щёки, несколько секунд молча смотрела мне в глаза и улыбнулась. — Ты заслужила это больше, чем кто-либо другой. После этих слов она тоже обняла меня. В следующее мгновение Сиенна буквально влетела в наши объятия, Давина рассмеялась и тоже прижалась к нам. Так мы и остались стоять посреди Большого зала. Впятером. Сцепившись в один большой, неуклюжий клубок из рук, смеха, слёз и бесконечных поздравлений. Мы смеялись так громко, что уже совершенно не замечали удивлённых взглядов вокруг. Сиенна счастливо визжала, Давина кружила нас всех, Бриджит плакала, не переставая улыбаться, а Астрид пыталась одновременно обнять каждую из нас. В какой-то момент я вдруг поняла одну простую вещь. Неважно, стану ли я когда-нибудь прима-балериной. Потому что прямо сейчас у меня уже было то, о чём многие могли только мечтать. Семья, которая радовалась моим победам так, словно это были их собственные победы.