Рука о крыло (аудиоспектакль)

      На Натлан медленно опускалась ночь. Идти по ровной поверхности стало проще, однако темп с каждой минутой всё равно падал. Ифа чувствовал, как ноги начинают ныть от многочасового перехода, а в теле накапливается усталость. Оророн же, напротив, бодро вышагивал по горному плато и даже приободрился, словно ночь, вступившая в свои права, открыла ему второе дыхание.       «Эх, молодость…» – Ифе оставалось только покачать головой на манер древнего старца и молча позавидовать. Он сам был далеко не стар, но девятнадцатилетний пацан легко утёр бы ему нос, если бы они вздумали посоревноваться в выносливости. Хотя… Что за глупость? Зачем бы им это?       Ифа усмехнулся. Какие странные мысли лезут в голову на ночь глядя. Но это и немудрено. Его биологические часы насчитывали уже девять часов пути и пятнадцать часов бодрствования – словом, недвусмысленно намекали, что пора бы на сегодня заканчивать.       – Думаю, надо остановиться и тут заночевать, – спустя двадцать минут всё-таки предложил Ифа.       Он встал и, опустив на землю сумку с медицинскими инструментами, выпрямил спину со вздохом облегчения.       – Но… – Оророн ожидаемо попытался поспорить. – Я могу ещё идти. К тому же… – он кинул острый взгляд в сгустившиеся сумерки. – Ночью флогистон лучше видно.       Это было справедливое замечание. И Ифа не хотел злоупотреблять способностями друга, но всё же…       – К утру след может исчезнуть, – продолжал делиться опасениями юный повелитель Ночного Ветра. – Как мы тогда будем искать нашего кукузавра? Он наверняка сам устал и сейчас отсыпается где-то. Мы могли бы…       – Ты безусловно прав, – Ифа кивнул головой. – Но знаешь, какое есть правило у любой поисково-спасательной экспедиции?       Оророн молча уставился на него.       – Нельзя самим превращаться в объект для спасения. Если у тебя нету сил, как ты поможешь кому-то другому?       Ифа знал по себе: самоотверженность – хорошая вещь, но зачастую слишком дорогая. Рисковать своим здоровьем и здоровьем друга могло оказаться критическим обстоятельством в условиях дикого Натлана.       Оророну пришлось согласиться, хотя он всё ещё боялся сбиться с пути. Теперь оставалось только уповать на то, что флогистоновый след лучше сохранится в условиях прохладной ночи, не сливаясь с жаром воздуха, как это бывало днём.       Друзья нашли укромное местечко у извилины реки, идущей по кромке земель Потомков Крон. Вода была чистой и ещё не успевшей остыть после дневного зноя. Они развели костёр на берегу, намереваясь запечь на углях свой незатейливый ужин, состоящий из нескольких клубней дикорастущей картошки, которую Оророн случайно нашёл сегодня днём.       Пока костёр прогорал до углей и в них готовилась картошка, Ифа занялся неприятным делом, которое тем не менее нужно было уладить. За весь день он ещё не менял повязку на руке, где кукузавр оставил три глубокие царапины. Это было необходимо сделать, благо у него всегда с собой были необходимые инструменты и перевязочный материал. Чего не скажешь о съестных запасах.       – Чуть горьковата, – тем временем Оророн, откусив кусочек обжигающей язык картофелины, уже пробовал её на вкус, свободной рукой помахивая перед открытым ртом.       – Ну уж точно не как твоя, – усмехнулся Ифа. – Разве может дикая картошка сравниться с урожаем бывалого огородника?       Оророн воспринял комплимент своеобразно.       – Не обижайтесь, – прошептал он, склоняясь над запечёнными картофелинами и складывая руку лодочкой у рта, – это он не со зла. Вы молодцы, что смогли вырасти в таких суровых условиях.       Ифа закатил глаза. Хотя чего ему удивляться? За Оророном давно была замечена любовь к разговорам с растениями. Что это было? Простодушие? Игра? Одиночество? Иногда непонятно, всерьёз он или прикалывается.       Закончив ужин, друзья легли прямо на землю, согретые теплом костра. Разговоры, как вода в реке, медленно перетекали с одной темы на другую. Где-то вдали с протяжным приглушённым мычанием поднимали в воздух головы длинношеие носороги, то ли разговаривая во сне, то ли окликая неугомонный молодняк. Над головой шелестели ветви деревьев, сливаясь со звуком потрескивающего костра, и отбрасывали на землю причудливые тени в свете луны.       – Только гитары не хватает, – сказал Оророн, закидывая руки за голову.       Иногда, в дни, когда у Ифы выдавались свободные вечера и было хорошее настроение, он выходил на крыльцо своего дома с гитарой и пел. Вокруг тут же собирались заврианы: временные постояльцы клиники, соседские воспитанники и просто прохожие. И тогда к гитарному аккомпанементу прибавлялась какофония голосов, состоящая из заврианского рыка, клёкота, поскуливания и подвывания, – все старались изо всех сил. Порой в этом многоголосии Ифа сбивался с ритма и со смехом начинал музыкальную партию заново с прерванного припева или куплета. Оророн безумно любил эти импровизированные концерты и даже присоединялся к ним сам, подвывая под песню на манер завриана.       Сейчас музыка природных звуков, ясное небо и подрагивающие на нём огоньки звёзд очень располагали к душевным разговорам и песням у костра. Но, поймав внезапную волну уюта, а может быть, усталости, Оророн сам не заметил, как быстро уснул, покачиваясь на ней.       ***       Утро наступило быстро. Лёгкий туман таял в воздухе под лучами восходящего солнца, а вместе с ним и следы флогистона, оставшегося после сбежавшего кукузавра. Молодой повелитель Ночного Ветра присел на корточки, вглядываясь в пространство.       – Есть впечатление, что кукузавр шёл здесь пешком, – сказал он. – Может быть, устал лететь. Но след почти пропал. Ничего не разобрать.       Ифа вздохнул. Всё-таки опасения Оророна про недолговечность флогистонового следа подтвердились. Кукузавр двигался на восток вглубь земель Потомков Крон – это всё, что сейчас можно было сказать. Друзья решили направиться в сторону Склона Тепеакак и надеяться на лучшее.       В этой части Натлана было довольно много заврианов. По пути им попалась семья юмказавров: мама и три детёныша. Они шли друг за другом, растянувшись гуськом, и выглядели умилительно. Очень хотелось с ними поиграть, но Оророн знал: эту семейку лучше обойти стороной. Мама-юмказавр, как и все мамы, наверное, могла быть настроена крайне враждебно ко всем, кто имел несчастье положить глаз на её дитя, пусть даже и без злых намерений.       Дорога снова начала идти в гору. На ближних скалах можно было видеть яркие граффити. Те, кто рисовал их, были не только мастерами своего дела, но и отчаянными экстремалами, как, собственно, большинство Потомков Крон. Адреналин, риск, скорость – эти вещи были у них в крови. Начать с того, что их деревня была отстроена на вершине высокой скалы с деревянными платформами, нависающими над пропастью. У них не было даже ограждений. Хотя Ифе ли удивляться? Его деревня вообще парила в облаках на воздушном шаре.       Среди Потомков Крон было много любителей экстремального спорта, а ещё курьеров. Казалось бы, между этими профессиями не было ничего общего, но посмотрите на то, как они работают: спускаясь по отвесным скалам с помощью крюков-кошек или прыгучих друзей-юмказавров, – и вы поймёте, что в профессии доставщика экстрима было не меньше, чем у скалолазов, любителей паркура или гонщиков по духовному пути.       Стоило Ифе подумать о курьерах, как на пути показался человек, идущий по перекрёстной дороге. Он был одет в зелёный джемпер, тёмные брюки с зелёными узорами такого же оттенка и удобные походные ботинки на шнуровке. На шее парня был повязан яркий узорчатый шарф, а в волосах блестели солнечные очки – типичная форма курьеров из Потомков Крон. Он шёл быстро, наверное, как раз доставлял кому-то посылку или письмо, но, просканировав беглым взглядом двух встречных путников, вдруг остановился.       – Доктор Ифа! – воскликнул он громко, и тот тут же узнал его.       Пача. Славный малый. Он видел его мельком несколько раз в клане Цветочного Пера, когда тот осуществлял доставку, но ближе они познакомились, когда парень привёл к нему своего друга-юмказавра на приём. Пача обладал дружелюбным характером, и очень много знал о крылатых наездниках и кукузаврах. Живи он чуть ближе, они могли бы стать очень даже хорошими приятелями. Особенно учитывая тот факт, что Пача тепло относился к заврианам, а больше всего – к своему юмказавру Моки.       – Не ожидал вас увидеть в наших краях, – тем временем Пача подошёл ближе и крепко пожал руку сначала Ифе, потом Оророну. – Вы тут на вызове?       – Нет, – покачал головой ветеринар и коротко пересказал ему историю о том, как они здесь оказались.       – Кукузавр? Нет, не видел, – Пача попытался припомнить, не попадался ли ему по пути упомянутый завриан, но тут и раздумывать было особо не о чем. – Да я ни разу кукузавров в наших землях не видел, если уж честно.       Ифа нахмурился и кивнул: его этот вопрос беспокоил не меньше. Но ответить на него пока никто из них не мог, поэтому обсуждать его дальше не имело смысла.       – А как твой завриан поживает? – переключился на более приятную тему Ифа. – Моки, кажется?       Лицо курьера вдруг побледнело. Он опустил взгляд и крепко сжал лямки своего рюкзака.       – Моки пропал, – произнёс он сдавленно, не решаясь поднять на ветеринара взгляд. – Уже больше недели прошло…       Обычно Пача везде ходил со своим заврианом-спутником, но сегодня его рядом с ним не было. Ифе сначала это не показалось странным: парень заботился о друге-юмказавре и мог не взять его с собой в длительное путешествие, – но теперь взглянул иначе на то обстоятельство, что он был один.       – Раньше он никогда не задерживался! – после продолжительной паузы Пача взглянул на Ифу, и сдерживаемые им эмоции всё-таки хлынули наружу. – Я, конечно, не запрещал ему резвиться на свободе, но он всегда возвращался домой!       Пача беспокойно окинул взглядом окрестные ущелья.       – Я обошёл все расщелины, – упавшим голосом сказал он. – Думал, вдруг он сорвался со скалы во время прыжка. Но ничего не нашёл. Ни следа.       Парень уронил голову в ладони, будучи не в состоянии продолжить рассказ.       Ифа с Оророном невесело переглянулись, после чего ветеринар положил руку курьеру на плечо, успокаивающе похлопывая.       – Не отчаивайся, – сказал он, стараясь звучать как можно более жизнеутверждающе. – Отсутствие плохих новостей – это уже неплохая новость. Если мы встретим его, то обязательно вернём домой.       – Спасибо… – прошептал Пача.       На этом они и расстались.       ***       Оророн и Ифа приближались к склону Тепеакак. Разговор с Пача оставил на сердце странную тяжесть. Потеря друзей – это ужасно, и Ифа не мог не сопереживать ему по этому поводу. Но было во всей этой истории и какое-то едва уловимое ощущение неправильности. Как будто Ифа до конца не мог поверить, что завриан, которому уделяли столько внимания, мог исчезнуть без следа.       На пути тем временем снова попалась знакомая речушка, которая заворачивалась крюком и текла из маленькой расщелины в скале. В этой расщелине вполне могла быть обжитая пещера – Ифа даже видел у входа деревянные балки, обмотанные верёвками и подпирающие потолок, – но заходить туда резона не было. Ещё через несколько шагов друзья увидели у тропинки старую деревянную телегу. Передняя ось у неё была сломана, а кузов накренён и, кажется, тоже разбит. В целом, в Натлане встречалось много заброшенных деревянных конструкций, но эта не была похожа на истлевшую от времени.       – Смотри… – Ифа наклонился, рассматривая на земле то, что привлекло его внимание.       Следы. Их было много. Глубокие борозды от проехавших по земле колёс, а ещё – отпечатки лап. Здесь были следы тепетлизавров, детёныша татанказавра и даже парочки кохолазавров. Если это была обычная стычка заврианов, здесь не могли присутствовать виды, живущие на юге и юго-западе. Очевидно, кто-то привёз их сюда, а они дали отпор.       Ифа задумался. Агрессивный кукузавр, пропавший домашний юмказавр, следы лап и разбитая повозка… Кусочки паззла наконец начали складываться в единую картину, и Ифу отнюдь не радовало то, что он осознал.       – Кажется, мы имеем дело с торговцами заврианами… – проговорил он, коснувшись отпечатка массивной лапы, оставленного на рыхлой земле.       Оророн не ответил. Обернувшись, Ифа обнаружил его застывшим на месте. Его ухо, выбившись из-под капюшона, стояло торчком, как будто улавливало звуки, недоступные обычному слуху.       – Ложись! – внезапно крикнул он, и, пригнувшись, Ифа услышал, как над головой что-то просвистело и вонзилось в деревянный корпус телеги за спиной.       Из-за кустов выступило трое.  По одежде и внешнему виду сложно было судить, какому племени они принадлежат и являются ли натланцами вообще. Все носили простую грубую одежду и тканевые маски, скрывающие нижнюю половину лица – типичные бандиты с большой дороги.       – Решили напасть со спины? Серьёзно?! – Ифа сам не знал, к чьей совести сейчас взывает. Как известно, у разбойников её нет – особенно у тех, кто торгует чужими жизнями.       Оророн отступил назад, становясь за спиной друга и уже натягивая тетиву своего лука. Рука Ифы тоже напряглась, готовая в любой момент выхватить пистолет. Он пускал в ход оружие только в крайнем случае, в конце концов, какому врачу подобает причинять вред другим? Но если неизвестный враг хочет забрать его жизнь или жизнь его друга, то какой выбор у него остаётся?       Группа противников обступила их с трёх сторон, медленно приближаясь и сужая круг, как будто пытаясь загнать в угол диких зверей. Из-за их спин появилась четвёртая фигура: рослый мужчина в шлеме, чем-то напоминающем морду тепетлизавра. В таких часто ходили Дети Эха. Неужели кто-то из племени в самом деле занялся этим грязным делом?.. Впрочем, шлем – это ещё не доказательство.       Мужчина приблизился и изо всех сил ударил по земле молотом – она затряслась, резонируя с силой Гео, накопленной в оружии. Архонты, неужели даже таким отпетым злодеям небеса даруют Глаза Бога? Но времени размышлять об этом не было. Оророн и Ифа отскочили в разные стороны. Кажется, Оророн успел запустить во врага стрелу, но промахнулся. Ифа сказал бы, что он сделал это нарочно. Друг давно готовил себя к встрече с Бездной, но выстрелить в живого человека вряд ли бы смог.       Противник тем временем призвал огромный кристалл и разбил его молотом, разбрасывая в стороны осколки. Они рассыпались в воздухе каменным фейерверком, увернуться от которого было практически невозможно. Ифа перекатился в сторону, но один осколок всё равно ударил его по ноге и, потеряв равновесие, он соскользнул с заросшего камышом берега в реку.       В это время Оророн продолжал отправлять в воздух предупреждающие стрелы, держа нападавших на расстоянии. Вскочив на ноги и поднимая тучи брызг, Ифа поспешил к нему. Он выстрелил практически наугад в одного из противников из своего шприц-пистолета. Тот взвыл, скорее, от неожиданности – уж Ифа-то знал, что от дротиков с седативным веществом ещё никто не умирал. Что ж, один временно выведен из игры, но остальных это взъярило ещё больше.       Воздух разрезал свист ножей, полетевших одновременно с двух сторон, и Ифу с Оророном снова согнали друг к другу. Оророн оказался сзади и внезапно бросил лук на землю – похоже, его голову посетила какая-то другая мысль. Он принялся торопливо нашёптывать что-то неразборчивое, концентрируясь на одном ему понятном ритуале. Ифа спиной чувствовал холодок от колышущихся возле него потоков ветра.       – Поздоровайтесь с эхом мрачных голосов! – наконец крикнул он и запустил в скопление врагов сферой энергии, словно мячом.       Сфера повисла в воздухе и, подмигивая жёлтым огоньком, начала пульсировать, испуская короткие вспышки света, сопровождаемые звуковыми волнами. Ифа не знал, каким таким образом эти звуки не влияют на них с Оророном, но вот враги заметались, хватаясь за головы, дезориентированные внезапной звуковой атакой.       – Добро пожаловать в мой мир… – в голосе Оророна причудливо смешались злорадство и печаль, из чего Ифа сделал вывод, что тот всего лишь поделился с противниками своей способностью воспринимать многоголосье духов из Царства Ночи.       Момент был подходящим. Сконцентрировавшись на силе Анемо, Ифа притянул пытавшихся разбежаться в разные стороны врагов друг к другу, и они, спотыкаясь, попадали прямо в центр сияющего ореола Сверхзукового ока, созданного Оророном.       Бандиты всё ещё пытались наугад достать их, но атаки были неточными, и этого было достаточно, чтобы улизнуть.       – Бежим! – скомандовал Оророн и, дёрнув Ифу за руку, отчаянно рванул вперёд.       Не успели они пробежать и пары метров, как над головами прозвучал чей-то боевой клич.       – Цель обнаружена!       Со скалы Тепеакак, словно сорвавшись с невидимой нити, спикировал юноша. Он был одет в чёрно-зелёный костюм, что, скорее всего, говорило о его принадлежности Потомкам Крон. Подобно горному юмказавру, он взмывал в воздух с помощью крюка-кошки и ловко маневрировал между деревьями и отвесными утёсами. На чьей он стороне и по какой причине оказался на поле боя, было непонятно. А затем в воздухе появилось… это. Огромное изображение дракона, который словно сошёл со старого пиксельного экрана, поливая врагов таким же пиксельным огнём.       Разбойники, всё ещё сбитые с толку Сверхзвуковым оком Оророна, в растерянности закрутили головами в поисках новоявленного противника. Ифа с Оророном тоже замерли, наблюдая за происходящим.       – Узрите могущество нашего драконьего величества!       Цифровой дракон вдруг заговорил, изрыгая пламя, которое тоже было составлено из множества кубических блоков. Цвет огня, как и сам дракон, был чёрно-зелёным и вопреки ожиданию наносил врагам Дендро урон.       – Преклонитесь пред своим королём! Мелкие букашки, потеряли дар речи? Тогда умолкните навек! Я спалю всё! Всё!       Голос дракона был злобным, а угрозы – и того хуже, но для такого большого существа он звучал слишком пискляво и истерично. Парень же, напротив, действовал молча и, как будто в противовес дракону, двигался плавно, бесшумно и без лишней суеты. Не оставалось сомнений – он был в этом профессионал.       – Испугались, трусы? Бегите-бегите!       Бандиты, узрев пред собой такую картину, и впрямь побросали оружие и бросились врассыпную от застигшего их врасплох цифрового ужаса.       – С нашим драконьим величеством ничто не сравнится! Ничто!       Дракон, судя по всему, был доволен произведённым впечатлением и удовлетворённо исчез, рассыпавшись на пиксели.       – Ахав, – голос юноши был холодным, и он похоже, радости цифровой рептилии не разделял. – Мне был нужен один.       – Подумаешь! – голос дракона, хоть тот и скрылся с глаз, всё равно откуда-то раздавался. – Пред моим величием все вы дрожите, жалкие людишки, и разбегаетесь кто куда! Так что это твоя проблема, не моя!       Пока юноша и дракон, которого тот назвал Ахавом, препирались между собой, Оророн с Ифой осторожно подошли.       – Благодарю за помощь, – ветеринар протянул парню руку и дружелюбно улыбнулся. – Меня зовут Ифа. А это Оророн, мой хороший друг.       Парень несколько секунд молча смотрел на протянутую ладонь, а затем всё же пожал её.       – Кинич, – представился он и сдержанно кивнул в ответ на улыбки.       На вид ему было немногим за двадцать, но он производил впечатление серьёзного и зрелого человека. Его взгляд был цепким и острым, как будто он всматривался сразу в самую суть вещей, отбрасывая ненужные детали.       – Ну, хватит о тебе!       Рядом с Киничем вдруг материализовалась маленькая двумерная ящерица жёлтого цвета.       – Трепещите, смертные, ибо пред вами явилось наше драконье величество Кухул Ахав!       Ящерица назвала себя Ахавом. Выходит, она и тот гигантский дракон в небе – это одна и та же сущность? Оророн с Ифой в недоумении переглянулись.       У Ахава был зелёный гребень на голове и закрученный в спираль хвост, как у хамелеона. Вместо глаз у него были солнцезащитные очки, которые как будто нарочно дополняли созданный им образ крутейшего из всех крутейших.       – Эта штука… живая? – Ифа ляпнул прежде, чем подумал. Существо внешне напоминало завриана, а всё, что связано с заврианами, вызывало у него неподдельный интерес.       – Штука?!       Цифровой ящер тут же пришёл в ярость. Его голова побагровела, хвост встал торчком, а пиксели заплясали от негодования.       – Я древнее всемогущее существо! И я требую, чтобы вы, жалкие людишки, немедленно преклонились!       Ахав начал длинную яростную тираду, обрушившись потоком ругательств на всех подряд: на сбежавших бандитов, у которых не хватает таланта творить настоящие злодеяния, на Оророна и Ифу, грубых, неотёсанных невежд, и даже на своего, как он выразился, «слугу» Кинича, который слишком нерасторопен, чтобы поймать и допросить одного из разбойников.       Кинич слушал эту обличительную речь с каменным выражением лица, пока его терпение наконец не лопнуло. С неуловимой скоростью он поймал горящего праведным гневом пиксельного аристократа за хвост, и тот тут же пискляво взвизгнул и исчез.       Оророн с Ифой тревожно переглянулись.       – Эй, что ты с ним сделал? – спросил ветеринар, вдруг почувствовав ответственность за судьбу странного болтливого существа: всё-таки именно он его разозлил.       Кинич нажал что-то на массивном браслете, который застёгивался поверх перчатки, вздохнул, и лицо его немного просияло.       – Я его запер за плохое поведение. Этого забияку надо воспитывать, знаете ли. Ахав любит играть в злодея и говорить гадости. Не принимайте это на свой счёт.       Парень поправил широкий комбинезон – верхняя его часть была расстёгнута и болталась на поясе, наверное, в силу жаркой погоды. Внимание Кинича тут же переключилось на оставшийся после битвы беспорядок. Он ходил между валявшимся на земле оружием – злодеи и правда побросали его как попало. Присев на корточки, он провёл пальцем по корпусу молота, оставленного массивным воином в шлеме тепетлизавра, затем переключился на кинжал и после внимательного изучения сунул его в карман широких штанин.       – А что, – как будто невзначай спросил он, – вы с этой бандой как-то связаны?       Парень поднялся и метнул в сторону новых знакомых короткий пронзительный взгляд.       – Да ты что!.. – запротестовал Оророн.       – Они напали без предупреждения, – рассказал Ифа. – Мы даже не знаем, почему. Хотя я подозреваю, в чём может быть причина…       Ифа бегло глянул на отпечатки лап заврианов, оставшиеся на земле, и Кинич, быстро подметив этот взгляд, посмотрел следом.       – Торговцы заврианами, – сказал он, подтверждая его гипотезу. – А вы, стало быть…       – Я из клана Цветочного Пера, – пояснил Ифа. – Мы здесь ищем одного кукузавра – нашего сбежавшего пациента.       Кинич внимательно посмотрел на Ифу, затем его взгляд задержался на сумке с медицинскими инструментами, прикреплённой к его поясу.       – Ветеринар? – предположил он, скорее, для виду, потому что всё для себя уже и так выяснил.       Оророн с Ифой синхронно кивнули.       – Ясно, – сказал Кинич. – Значит, вас привлекли следы борьбы заврианов. Я здесь по той же причине. Я тоже ищу кое-кого.       После краткого обмена информацией стало ясно, что их цели, по крайней мере, временно, совпадают, поэтому было решено продолжить поиски вместе.       – Изначально они везли не всех заврианов, что здесь присутствовали, – наклонившись над землёй, сказал Кинич. – Вот.       Он показал пальцем на отпечатки колёс, оставленные телегой.       – Будь там тепетлизавры, следы были бы глубже.       Не отрывая пальца от воображаемой линии, парень быстро проследовал в направлении, откуда, судя по всему, появилось несколько крупных тепетлизавров.       – Это был налёт… – прошептал Оророн.       Группа взрослых тепетлизавров выскочила на дорогу как раз в тот момент, когда браконьеры перевозили заврианов с юга, и спровоцировали аварию. Неужели им стало известно, что их сородичам грозит опасность, и они решили их спасти? Сердце Ифы сжалось.       – Судя по всему, им этого не удалось, – пришёл к выводу Кинич, следуя за возникшей в голове общей мыслью. – Я не вижу, чтобы следы кохолазавров продолжались.       На песке были видны признаки волочения. Недолго думая, парень шмыгнул в кусты, и уже через несколько минут перед глазами троих мужчин открылась следующая картина. По соседней дороге, судя по следам, двигался другой транспорт. В отличие от первой, эта дорога была более широкой и не такой песчаной. В почву были подмешаны сосновые иглы и мелкий гравий, поэтому отпечатки колёс было хуже видно.       – Их погрузили здесь, – Кинич соображал быстро, орудуя проницательностью опытного следопыта.       Вдруг он отошёл в сторону и подобрал с земли красное перо кукузавра.       – Ваш?       – Не может быть!       Оророн взял перо и попытался сосредоточиться на ощущении флогистона, исходящего от него.       – Да, похоже, это наш, – спустя несколько секунд подтвердил юный повелитель Ночного Ветра, передавая перо ветеринару.       – Дальше он либо улетел, либо его схватили, – предположил Кинич. – Так что сейчас самое разумное – идти по следу колёс.       С этим умозаключением было не поспорить, так что все трое тут же устремились на юго-восток от места встречи. Кинич шёл быстро – это было и к лучшему. Действовать надо оперативно. Если заврианы и в самом деле попали в руки браконьеров, нужно выручать их как можно скорее.       С какой целью их хватали и везли куда-то? Продавали исключительных особей ценителям? Использовали заврианов как бесплатную рабочую силу? Перевозили их за пределы Натлана, чтобы те стали домашними питомцами, предметом интереса случайных зевак, объектом исследований или просто мясом для экзотических блюд?       Чем больше Ифа об этом думал, тем хуже ему становилось. Какой бы ни была цель, она была ужасна. Опуская всю бесчеловечность жизни в неволе, если её вообще можно назвать жизнью, заврианы в принципе не могли находиться вдали от Натлана слишком долго – всё потому, что они зависели от флогистона. Ифе уже приходилось выхаживать нескольких несчастных, пострадавших от рук охотников и торгашей. Ещё тогда эти люди посеяли семена ненависти в его сердце, но теперь, когда он оказался непосредственно втянут в похожие события, Ифа просто не мог взять и бросить этих заврианов на произвол судьбы.       Подумать только, но для него вся эта история началась с одного маленького кукузавра. Теперь его жизнь в общем числе пострадавших могла казаться незначительной, но почему-то именно сейчас, когда он узнал, что с ним случилось, желание спасти своего пациента возгорелось в душе Ифы ещё сильнее.       – Сюда.       За всеми этими тяжёлыми мыслями Ифа просто следовал за своим новым знакомым, а тот, между делом, был всё время занят мыслительной работой. Кинич оказался невероятно одарённым следопытом. Он двигался по склону Тепеакак с грацией хищника, выслеживающего добычу, и находил детали, которые ускользнули бы от большинства. Не было сомнений: парень интересовался заврианами, и очень много знал о них.       – Кинич, – спросил тогда Ифа, – а ты тоже ищешь завриана?       – Можно и так сказать, – уклончиво ответил тот.       – Своего?       Кинич остановился и похлопал глазами, как будто только вспомнив что-то.       – Нет, – сказал он. – У меня уже есть этот.       Рядом с Киничем снова появился силуэт двумерного ящера. Он просидел взаперти где-то с полчаса, пока хозяин о нём не вспомнил.       – Кинич! – возопил тот. – Ты, гнусная вероломная ящерица! Посмел запереть меня? Ну погоди же!       Ахаву потребовалось ещё несколько минут, чтобы выговориться. Он поливал хозяина потоком страшных угроз, и когда это словоизвержение наконец закончилось, пиксельное тело дракончика всё ещё дрожало то ли от злости, то ли от истощения.       – Остынь, – как милостыню, бросил ему Кинич немногословный ответ. – Или хочешь пропустить свой обед?       Обед Ахав пропускать явно не собирался. Он издал неразборчивый скрежещущий звук, видимо, пытаясь придумать какую-нибудь колкость в ответ, но боялся снова оказаться запертым в чеканном браслете. В итоге он просто захныкал себе под нос что-то вроде: «И как наше драконье величество заключило контракт с таким подлым змеем?», – и Кинич, очевидно, пожалел его и сунул ему под нос горсть ягод квенепа.       Ифа, наблюдая за этим странным дуэтом, не удержался от вопроса:       – Где ты подобрал такого… необычного завриана?       Жёлтый ящер брал в лапы ягодку за ягодкой, и они исчезали одна за другой в его пиксельной пасти, что уже само по себе было за гранью фантастики.       – Ахава? – переспросил Кинич. – Он не совсем завриан в привычном понимании. Скорее, реликтовая форма жизни. Я нашёл его в древних драконьих руинах, которые обнаружили после сильного землетрясения. Его истинная форма запечатана в этом браслете, а то, что вы видите – лишь проекция флогистона.       В это время Ахав уминал за обе щеки ягоды квенепа и к обсуждению собственной персоны особо не прислушивался. Ифа и Оророн переглянулись, поражённые услышанным.       – И что, он правда король среди драконов? – спросил Оророн.       – О да, – подтвердил Кинич и странно усмехнулся. – В своих мечтах.       – А ну повтори! – Ахав закончил есть и тут же включился в разговор. – Решил усыпить мою бдительность этими мерзкими ягодами и тут же принялся принижать моё достоинство?       – Что ты знаешь о достоинстве, Ахав?       – Я? – недолгое перемирие тут же было нарушено. – Я верховный владыка всея огненной нации, кто ты такой, чтобы говорить со мной о достоинстве?       – Например, одна из сторон твоего договора, – предположил Кинич. – И твой временный хозяин.       – У нашего драконьего величества нет хозяина! – воспротивился ящер. – О, как же я жалею, что заключил контракт с этим мерзавцем! Я принял его за безрассудного болвана, который через пару дней умрёт в ближайшей канаве, но нет! Почему-то он до сих пор жив и здоров!       – Он что, плохо к тебе относится? – посчитал своим долгом уточнить Ифа.       – Он ужасно ко мне относится! – пиксельный дракончик обрадовался и тут же сел на своего конька. – Посмотри, какой гадостью он меня кормит! Я целыми днями таскаюсь за ним и слушаюсь его приказов. О унижение! Хоть бы Владыка Ночи забрала его поскорее!       – По-твоему, каждый день желать мне смерти – это достойный пример для подражания, о владыка всея огненной нации? – Кинич всё ещё держал его на коротком поводке.       – Га-а! – взревел Ахав. – Ну погоди же! Рано или поздно ты допрыгаешься, грязная обезьяна, и тогда твоё тело станет моим!       – Постой-постой, – Оророн перестал успевать за потоком информации. – Ты что, хочешь… съесть его после смерти?       Ахав разразился натуральным злодейским хохотом.       – Нет, – вдруг отмёл эту гипотезу он. – Но зато, согласно контракту, после смерти тело Кинича переходит в моё пользование, и я могу поступать с ним так, как захочу.       Оророн и Ифа выпали в осадок.       – Ахав, – в голосе Кинича не было злобы, лишь лёгкий холодный укор. – Не стоит разглашать детали договора всем подряд.       – Ха-ха! – рассмеялся тот. – А как же мне иначе найти того смельчака, который поможет укокошить тебя побыстрее?       Пока они обсуждали эту мрачную сделку, группа достигла развилки на склоне Тепеакак, где их уже поджидала новая проблема. Дорога явно была очень оживлённой. С тех пор, как по ней проехала искомая повозка, здесь прошло с полсотни людей и заврианов – следы стали практически неразличимы.       – Куда теперь? – спросил Оророн, присев на корточки на перекрёстке двух дорог и пытаясь отыскать отпечатки колёс, но безуспешно.       – В целом, у нас всего три варианта, – развёл руками Кинич. – Немного.       Его голос был спокоен, как и он сам. Возможно, у него не было причин переживать, но, скорее, он был как раз из тех, кто берётся за любое дело с холодной головой.       – По следам, которые мы нашли на месте нашей встречи, понятно, что торговцы перевозят кохолазавров, – начал рассуждать он. – Это во многом предсказывает их маршрут.       – Ты имеешь в виду, что они движутся с юго-запада?       – Не только это, – Кинич покачал головой. – Вы же ветеринары, вы не можете не знать, что кохолазавры очень прихотливые в уходе заврианы.       – Вода… – Ифа начал понимать, к чему он клонит.       – Да, – подтвердил юноша. – Кохолазавры не могут долго обходиться без воды. Это значит, что браконьерам пришлось учитывать это обстоятельство при транспортировке.       – Или они абсолютно наплевали на благополучие своей добычи, – мрачно предположил Оророн.       – Нет, – не согласился Кинич. – Какой бы ни была конечная цель, им нужно поддерживать заврианов в товарном виде. Они не могут допустить, чтобы те умерли из-за перегрева и обезвоживания.       Молодой человек прикрыл глаза, собирая воедино детали всего дела.       – Судя по глубине следов от телеги, на которой их везли, они транспортировали их без водяного резервуара. В таком случае им нужно делать остановки у всех встречных водоёмов, чтобы увлажнять кожу кохолазавров.       Последовав его примеру, Ифа тоже зажмурился, пытаясь восстановить перед мысленным взором карту Натлана.       – В землях Потомков Крон довольно много водоёмов, – пришёл к выводу он. – Дорога не раз пересекается с рекой.       – Да, но дальше предстоит сухой отрезок пути – он довольно большой, – Кинич с уверенностью посмотрел на дорогу, которая уходила на северо-восток.       – Почему именно там? – поймав его взгляд, переспросил Оророн.       – Потому что за Детьми Эха находятся границы Натлана, – пояснил тот. – Единственный водный источник на пути – озеро в долине Теквемекан. Дальше до самого моря воды нет. Они должны были остановиться там.       – Тогда в путь!       Трое молодых людей двинулись на север. Если торговцы заврианами и в самом деле побывали у озера, там можно найти зацепки, которые определят их следующий шаг.       Ифа очень радовался, что этот толковый юноша попался им именно в этот момент. Суровые обстоятельства неожиданно столкнули их, и объединить усилия оказалось правильным решением. Интересно, была ли его проницательность даром природы или выработанной годами профессиональной привычкой? С таким аналитическим умом он вполне мог служить на страже порядка или раскрывать преступления, если бы в Натлане существовала такая официальная профессия.       – Ты молодец, Кинич, – внезапно похвалил его Ифа. – Если удастся напасть на след, это полностью твоя заслуга.       Парень обернулся. В его взгляде мелькнула какая-то эмоция, похожая на удивление. А может, это всего лишь солнце оставило причудливый блик в его глазах.       – Жизнь заставляет, – абсолютно бесстрастно заявил он. – В дикой природе приходится видеть то, что не видят другие, чтобы оставаться хозяином положения.       – Человечишка с замашками диктатора… – злобно прошипел ему на ухо Ахав, который примостился на плече «временного хозяина».       Кинич притворился, что не расслышал. А может, его мозг и правда уже привык отфильтровывать ядовитые замечания со стороны самопровозглашённого драконьего величества. Ифа только покачал головой, глядя на взаимодействия этих двоих.       – В дикой природе? – переспросил он, возвращаясь к теме разговора. – Ты работаешь в дикой местности?       – Разве весь Натлан – не дикая местность? – на лице юноши появилось что-то, похожее на усмешку. – Но, отвечая на вопрос: да, что-то вроде этого.       – А чем занимаешься?       – Работаю по заказам, – ответил Кинич. – Берусь за всё, если оплата подходящая.       Кинич резво перепрыгнул через ствол поваленного дерева и прибавил ходу, давая этим понять, что светская беседа окончена.       – Если вам нужен наёмный убийца, вы знаете, к кому обра-аа! – начал было Ахав, обернувшись к Ифе с Оророном с самым зловещим выражением на пиксельной морде, но Кинич тут же поймал его за хвост и не дал ему договорить.       Погода тем временем начала меняться. Палящее натланское солнце мелькало за облаками, то вспыхивая в глазах ярким светом, заставляя жмуриться, то внезапно прячась. Оророн не мог понять, было ли дело в кратких моментах прохлады, которая приходила вслед за падающими от облаков островками тени, или это никак не было связано, но его восприятие флогистона обострилось. В целом, он всегда чувствовал его более остро. Благодарить за это стоило то ли особое состояние души, то ли принадлежность племени повелителей Ночного Ветра, но сейчас потоки огненной энергии явно ощущались не как обычно.       Оророн остановился на секунду, прикрыв глаза и прижав уши, чтобы органы чувств не мешали ему сосредоточиться на внутреннем восприятии флогистона. Да, так и есть. Огненная стихия в этом месте была яркой, как будто Оророн сейчас находился на Стадионе Священного пламени или у вулкана в Уделе Благодатных Земель. Для тех мест повышенная концентрация флогистона была естественной, но здесь, в обычной долине на востоке Натлана, это было ненормально.       – Ифа, – негромко позвал Оророн, не намереваясь включать в разговор нового знакомого. – Ты… ничего странного не чувствуешь?       Ифа тут же встал. Он всегда всерьёз относился к суждениям друга, пусть даже они основывались на ощущениях. Такая постановка вопроса могла либо сигнализировать о том, что ему нехорошо, либо значить, что Оророн уловил что-то, недоступное восприятию обычного человека. В обоих случаях следовало отнестись к сказанному серьёзно. Конечно, был и ещё третий вариант. Прямодушный Ифа не раз попадался на розыгрыши друга, но сейчас у того не было желания над ним подшучивать.       – Нет, – Ифа оглядел окрестности и покачал головой, пока даже не представляя, о чём идёт речь. – А что?       – Да нет, ничего, – Оророн зажмурился и, тряхнув головой, открыл глаза. – Показалось, с флогистоном здесь что-то не так.       Может быть, и правда показалось. Юный повелитель Ночного Ветра весь прошлый день концентрировался на флогистоне в поисках конкретного кукузавра. Можно было и устать от такого. Ифе вот тоже, например, мерещились голоса заврианов после долгой напряжённой работы.       Ветеринар склонил голову набок, оглядывая друга с головы до пят.       – Если что не так, говори.       По мере продвижения вперёд странное чувство прошло, хотя осадок от него остался. Как будто странный шлейф флогистона продолжал тянуться за Оророном следом, но он решил пока не заострять на нём внимание.       Кинич уверенно шёл впереди, не сбавляя темпа, как будто пересечённая местность была для него скоростным шоссе. Оророн и Ифа старались поспевать за ним. Через полчаса они добрались до озера в долине Теквемекан.       – Они были здесь, – Кинич наклонился у захода в воду, окружённого мшистыми камнями, показывая на следы кохолазавров на песке.       Рядом с ними, как змеи, тянулись длинные линии – следы цепей, которые не позволяли несчастным заврианам уплыть слишком далеко.       – Дальше они двигались на восток, – сделал вывод Кинич.       – К побережью? – догадался Ифа.       – Очевидно, – кивнул тот. – Отсюда им один путь: грузить заврианов на суда и переправлять в другие регионы Тейвата. Предполагаю, что их перепродают в Фонтейн. Если бы суда шли в Сумеру, было бы проще забирать заврианов у самого побережья Амейялько. Незачем было бы идти по суше, рискуя качеством товара.       Ифа почувствовал, как у него похолодели руки. Это рассуждение внушало тревогу, но вместе с тем и уважение к случайному спутнику, который, казалось бы, играючи разложил действия браконьеров по полочкам.       – Да, похоже на то, – Ифа поспешил выразить ему своё одобрение и признательность. – Наверное, тебе не раз приходилось спасать заврианов, раз ты так хорош в этом. Спасибо.       В воздухе повисла тишина. Кинич никак не ответил на благодарность. Он молчал, скрестив руки на груди, и лицо его оставалось непроницаемо. Рядом с ним парило двумерное изображение пиксельного дракона, который в один миг менял положение тела, оборачиваясь головой то к Ифе, то к Киничу.       – С меня хватит! – наконец вскрикнул он. – Ты меня убиваешь! Кинич – спаситель заврианов? Ха-ха! Он хорош в этом только потому, что он – охотник на заврианов!       Дракончик замолчал, оставляя после себя звенящую тишину. Напряжение, повисшее между мужчинами, стало осязаемым.       – Охотник?       Это слово перечеркнуло всё. Впечатление, по первости сложившееся о Киниче, померкло, подобно свитку, созданному на духовном станке и утратившему все первоначальные цвета. Ифа принял душу Кинича за многоцветие добродетелей, а между тем там господствовала одна лишь чернота.       – На твоих руках смерти заврианов, это правда?       Ифа старался не вкладывать в этот вопрос эмоции, в конце концов, он уже не ребёнок и не подросток, чтобы так реагировать, но голос всё равно дрогнул.       «Почему?»       Этот вопрос он в своё время задавал отцу. Его же он задавал людям, с которыми вступал в многочисленные словесные баталии, касающиеся заврианов. Зачем убивать заврианов?       Впоследствии Ифа понял, что обсуждать это с причастными лицами не имеет смысла. Сколько он ни пытался убеждать, стыдить, навязывать, умолять, – в этом вопросе они не пришли к консенсусу. И никогда не придут.       – Это правда?       Всё, что было нужно Ифе, – лишь однозначный ответ: да или нет.       – Правда, – подтвердил Кинич.       В душе Ифа всё ещё надеялся, что злобный дракончик лжёт. Из вредности или из жажды противостояния нелюбимому хозяину. Но Кинич поднял на свет жестокую неприглядную истину, и сделал это так открыто, что от этого стало тошно.       – В таком случае нам больше не о чем говорить.       Ифа надвинул шляпу на глаза и резко развернулся. Ему и правда было больше нечего сказать. Он оставил идею переубедить таких людей уже давно.