Рука о крыло (аудиоспектакль)

      Тучи двигались с юга и сгущались. Ветви деревьев громко шумели, беззащитно наклоняясь под порывами ветра. Наверное, будет гроза.       Ифа быстро шёл по дороге, делая большие шаги, как будто его ноги разом удлинились. Оророн не спрашивал, куда они идут. Пока что этот вопрос был не так важен. До тех пор, пока страсти не улягутся в душе Ифы, ответить на него он не сможет. А вместе с тем подумать надо было серьёзно.       Честно говоря, мысль о том, что делать дальше, заводила Оророна в тупик. Предположительно, они нашли путь сбыта заврианов за границу. Надо ли что-то с этим делать? Надо, конечно, но что они вдвоём могут? Доложить Архонту? Собрать команду неравнодушных? Оророн не представлял, как это делается. И что стало с кукузавром, которого они искали? Неизвестно.       Оророн видел, как крепко Ифа сжимает руку в кулак. Для того, кто изо дня в день борется за жизни заврианов, проходя через многочисленные трудности, встреча с охотником была ужасным напоминанием о том, что, как бы ты ни старался, всегда есть кто-то, кто обесценит все твои труды. Не говоря уже о жизненных ценностях.       – Ифа… – спустя несколько минут Оророн всё же решил вернуть его в реальность из переживаний, которые клубились в нём, подобно тем же тучам. – Знаешь, я только что понял: тот концентрированный флогистон, что я почувствовал, ведёт сюда.       Ифа остановился и продолжал молчать ещё несколько секунд, как будто ему было нужно это время на то, чтобы вернуться мыслями в «здесь и сейчас».       – Ты хочешь сказать, что эти два явления связаны? – наконец переспросил он. – Я имею в виду торговцев заврианами и флогистон.       – Не уверен, – ответил Оророн. – Но следы флогистона, в общем и целом, повторяют траекторию, которой мы следовали. Так что, возможно, они приведут нас туда, где торговцы также побывали.       – В место той аномалии? – догадался Ифа.       – Да.       Друзья двинулись по обратной дороге. Идти по густому следу флогистона было легко – гораздо проще, чем вчера – тогда след кукузавра напоминал бледную прерывистую линию в пространстве, сейчас же это была практически дорога, вымощенная в воздухе огненной стихией.       Оророн подтвердил свою догадку. С каждым шагом концентрация флогистона усиливалась – значит, они двигались в ретроспективе. Браконьеры цепляли флогистон и, сами того не замечая, разносили его на себе, подобно семенам растений, и повелитель Ночного Ветра легко восстанавливал траекторию их движения.       Когда они добрались до поросшего травой и кустарниками плато, в небе уже раздавались отдалённые раскаты грома. Ветер поднимал пыль с дороги, и она, смешиваясь с флогистоном, чем-то напоминала Оророну вулканический пепел.       – Теперь даже я чувствую… – сказал Ифа.       Аномалия огненной стихии в этом месте была ощутима даже обычному человеку, если он, конечно, является уроженцем Натлана. Ифа с Оророном прожили тут всю жизнь, не покидая родной земли, поэтому хорошо представляли законы, по которым здесь всё работает. Чего, вероятно, не скажешь… об этих ребятах...       Вдали, ближе к ущелью, был разбит лагерь. На возвышении то тут, то там стояли палатки из бело-синей ткани. Кажется, на ней даже было изображено что-то, но с такого расстояния было не разобрать, что. На вбитых рядом с палатками палках висели фонари. Они раскачивались под порывами ветра и выделялись чёрными силуэтами на фоне ещё не потемневшего неба. Света в них не было.       Оророн с Ифой молча переглянулись. «Никого нет?» – повис в воздухе невысказанный вопрос. И, как будто нарочно, в этот момент о землю ударились первые капли дождя. Ливень – хорошее прикрытие, если хочешь пройти куда-то незаметно. Вот только стоило ли так рисковать?       Ифа посмотрел на друга. Взгляд Оророна был прикован к ущелью. Его тело напряглось, как тетива лука. Он втягивал носом воздух, пытаясь разобрать в нём одному ему понятно, что. В такие моменты он напоминал Ифе завриана: настороженного и явно воспринимающего больше, чем может человек.       – Это там… – проговорил юный повелитель Ночного Ветра, показывая на ущелье.       В его голосе, кажется, отсутствовали альтернативы совсем. Они двинулись вперёд, медленно, осторожно, оценивая обстановку. Вступать в бой второй раз за день совершенно не хотелось.       – И правда никого, – прошептал Ифа, оглядывая палатки, когда они приблизились к ним.       Лагерь был заброшен. Или покинут. По какой причине и надолго ли, неизвестно.       Дорога в ущелье постепенно уходила вниз. Там, на спуске, прямо в скальные стены были вбиты грубые, но крепкие деревянные леса, образуя подобие шахты. А на лесах… стояли клетки.       Ифа остановился как вкопанный. На мгновение дыхание перехватило от увиденного, а сознание отключилось, как будто быстро сменяющие друг друга эмоции на миг оборвали связь разума с телом.       Заврианы. Их было много. Они были худыми, грязными. Их тела были покрыты струпьями, а глаза – помутились от боли и истощения.       – О, боги… – выдохнул Ифа, хватаясь за край ближайшей клетки.       Его взгляд уже оценивал степень повреждений.       – Это заврианы, которых торговцы отправляют за границу? – за спиной подал голос Оророн, который тоже долго не мог отойти от шока.       Ифа медленно покачал головой.       – Нет, дружище… Этих заврианов держат тут давно. Если б это были торговцы, они бы не стали доводить их до такого состояния.       У заврианов был измождённый вид. Они содержались в плохих условиях и явно недоедали.       – Что за банда здесь орудует? – спросил Оророн, хотя предполагал, что у Ифы ответа тоже нет.       Чтобы понять, кто за этим стоит и зачем им понадобились заврианы, нужно было расследовать больше. Оба это понимали.       – Идём.       Скрепя сердце Ифа прошёл мимо клеток. Все они были заперты, и открыть их пока что не представлялось возможным. Можно, конечно, попробовать отстрелить замок, но это вызовет много шума, а они с Оророном пока не знают, есть ли люди на этой тайной базе, сколько их и в чём состоит их цель.       Ифа стиснул зубы и пошёл дальше. Спуск вглубь пещеры был похож на погружение в кошмар. Туннель был узким. По бокам, у стен, всюду стояли клетки с заврианами, и каждый шаг отзывался испуганным шевелением внутри. Из одних клеток доносилось приглушённое злобное рычание, жутким эхом отражающееся от стен, из других – тихое шипение, полное страха, а из третьих – пугающая тишина тех, кто уже не подавал признаков жизни.       Ифа чувствовал, как собственная ярость закручивается в груди в тугой узел. Он шёл мимо, давая каждому пленнику немой обет: «Я вернусь за вами».       Когда туннель начал расширяться, открывая взгляду подвесные фонари, отбрасывающие дрожащие тени, Ифа вдруг вспомнил об Оророне. Зажжённый свет – явный показатель того, что здесь кто-то есть. А раз здесь кто-то есть, всё это предприятие становилось слишком опасным. Об этом он ему и сказал, но парень только упрямо покачал головой.       – Я никуда не уйду, – Оророн крепко сжал его запястье. – Заканчивайте уже решать такие вещи за меня, – добавил он слегка обиженно. – И вообще, раз ты сам не можешь бросить тут заврианов, почему это я должен?       Этот аргумент прозвучал немного по-детски, но Ифа не стал спорить. В конце концов, у Оророна тоже было право выбора. Хоть ответственность за пацана и не добавляла ему спокойствия, ведь в их дружеской банде из двух человек он всегда был за старшего, но чувство справедливости, выдержка и смелость Оророна никогда не переставали его восхищать.       Пещера продолжала расширяться, а дорога внезапно обрывалась вниз на несколько метров. Друзьям пришлось спускаться по оставленной здесь верёвочной лестнице. С потолка, на толстых цепях, свисали дополнительные ряды клеток и подвесная платформа, на которой, очевидно, их опускали и поднимали вновь.       Вдали виднелось зарево от яркого света, что было странно, учитывая, что они были в пещере. По мере приближения к нему воздух становился всё более спёртым и горячим. Ещё через несколько шагов друзья поняли, что это. Жидкий флогистон. Он был разлит в углублениях пола и не похож на обычное природное явление. В массивные ванны были утоплены большие металлические трубы, которые тянулись дальше вдоль стен и сигнализировали о человеческом вмешательстве. Кто-то явно контролировал процесс. Кому и зачем это понадобилось? Вопросов становилось всё больше.       – Почти невозможно дышать… – пожаловался Оророн.       Он учуял это место ещё за пару километров, что уж говорить теперь, когда концентрированный флогистон был у него прямо под носом. Друзья поспешили убраться из этого места, пройдя над флогистоновой лавой по металлическому подвесному мосту.       Трубы вели в огромный грот. Потолок пещеры был пробит, и оттуда падали объёмные лучи, подсвечивая острые шпили сталактитов, нависающих над землёй. Снизу грот освещался всё тем же флогистоном, а по центру стояла массивная установка в форме капсулы. К ней и были подведены трубы и, судя по всему, её предназначение было в том, чтобы качать флогистон. На установке и на флагах вокруг было изображение, которое ни с чем нельзя было спутать: белый четырёхлистник на синем фоне, – герб Фатуи.       – Что они тут делают?.. – прошептал Оророн, который тоже уже догадался, что секретная база принадлежит северной организации.       От стен пещеры отразились грубые человеческие голоса, и Оророн с Ифой поспешно юркнули за металлические коробки, ища укрытие. Кажется, они только что влипли по-крупному.       Голоса раздавались вдалеке, но медленно двигались влево, оттесняя друзей к разбитым прямо внутри пещеры палаткам. Судя по их виду, они предназначались как для проживания людей, так и для размещения временных штабов. Скользнув к ближайшей пустой палатке, Ифа обнаружил у входа раскрытую тетрадь с какими-то записями. Поколебавшись секунду, он схватил её и, спрятавшись за пологом палатки, быстро пробежался взглядом по написанному.       Почерк был неразборчивым, но это была ещё не самая большая проблема. Текст был написан на языке северного государства, которого Ифа не знал. Вот же! Наверняка, прочитав эти записи, можно было узнать больше о том, что здесь происходит, и определиться, что делать дальше. Ифа пролистал несколько страниц, особо ни на что не рассчитывая, как вдруг из тетради выпал неприкреплённый лист. Это было письмо. И оно было написано на родном языке.       Ифа бегло проглядел документ.       – Что там? – не выдержав, спросил Оророн, глядя на то, как глаза друга расширяются с каждой строчкой.       – Торговцы и правда замешаны в этом… – шепнул тот. – Они отлавливают заврианов и поставляют Фатуи, чтобы… – голос Ифы дрогнул. – Изучать флогистон.       Оророн тут же всё понял. Натланцы от природы могли использовать флогистон. Огненная стихия была хорошим подспорьем в развитии своих навыков и естественным усилением физических данных. Флогистон позволял выше прыгать, быстрее бегать и медленнее уставать, что сильно пригождалось жителям огненной страны, особенно в постоянной войне против Бездны. Не были обделены способностями и заврианы. У них расположенность к использованию флогистона была даже выше. Может быть, потому что они происходили из рода древних драконов. А может, потому что они были ближе к природе. Как бы там ни было, бесплатная огненная энергия, достающаяся уроженцам Натлана задаром, была предметом зависти чужеземцев. Украсть её саму по себе было невозможно, поэтому всё, что им оставалось, – это учиться у тех, кто умеет её использовать сызмальства. Заврианы, в отличие от людей, не могли донести на своих похитителей, и их исчезновения были не так заметны, поэтому Фатуи выбрали в качестве жертв своих исследований именно их.       – Судя по информации в письме, оборудование для перекачки флогистона поставляют из Фонтейна…       Ифа захлопнул тетрадь. Информация была тревожной. Если раньше происходящее выглядело как незаконная торговля заврианами, то теперь ситуация смахивала на международный конфликт, в котором принимала участие могущественная организация со своими тайными разработками.       Зачем им был нужен флогистон? Зная природу Фатуи, можно было предположить, что эти исследования они используют для разработки нового оружия, в основе которого лежит особый источник энергии. Как бы там ни было, эти сведения предназначались уже не для его ума, а для ушей Пиро Архонта.       – Надо уходить, – сказал Ифа, поворачиваясь к Оророну. – Нужно срочно попасть на Стадион Священного пламени.       Оророн коротко кивнул. Встреча с Мавуикой сейчас была первоочередной задачей.       Голоса Фатуи всё ещё были далеко, поэтому самое время было делать ноги. Ифа и Оророн опять прошли мимо рядов клеток с несчастными заврианами. Тепетлизавры, юмказавры, кохолазавры – здесь были все. Ифа чувствовал, как острые противоречия, словно когтями, разрывают его изнутри. Как врач и просто как человек с добрым сердцем он не мог пройти мимо тех, кто нуждался в помощи. Но ситуация требовала иных действий. Если они с Оророном попадутся, план Фатуи останется нераскрыт, и тогда не только заврианы, весь Натлан может пострадать от потенциальной угрозы.       Ифа замедлил шаг у крайней клетки на переходе пещеры в узкий коридор. Один из заврианов поднял голову и посмотрел на него тусклым, полным обречённости взглядом.       – Проклятье…       Ифа крепко сжал зубы, заставляя себя идти дальше. Он проклинал себя за это решение и за необходимую жестокость по отношению к заврианам, которым он мог бы помочь прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.       Они почти достигли выхода из туннеля, как вдруг тишину разрезал пронзительный звук. Это был не гром и не скрежет механизма. Это было низкое гортанное курлыканье, которое могло принадлежать только одному существу. Кукузавру.       Ифа замер на мгновение, его рука инстинктивно легла на сумку с медикаментами. Обменявшись коротким взглядом с Оророном, он свернул в узкое ответвление туннеля. Там, за поворотом, в тесной металлической клетке, лежала самка кукузавра. Её некогда яркое оперение потускнело, а тело сотрясали судороги. Она просунула голову между прутьями, словно пытаясь вдохнуть хоть немного свободы, прежде чем тьма окончательно заберёт её.       А рядом… на холодном полу, лежал знакомый им обоим кукузавр с шиной, наложенной на правую ногу. Его шея была переплетена с шеей пленницы. Он не прятался, не пытался бежать – просто был рядом с ней, деля, возможно, последние минуты её жизни.       Ифа замер в оцепенении. В его голове, словно кусочки разбитой мозаики, начали складываться события последних двух дней.       Всё началось в землях Цветочного Пера. Браконьеры заявились туда, чтобы поймать кукузавров и заполучить тем самым материал для бесчеловечных опытов Фатуи. Эту девочку схватили, а её верный спутник до последнего пытался отбить её у захватчиков, пока ему не сломали ногу. По какой-то причине его не забрали. Может быть, сочли непригодным, а может, он смог вырваться. Как бы там ни было, он остался один на дне каньона, не в силах что-то изменить и ненавидя людей всем сердцем.       «Огромный кукузавр кинулся прямо на меня! – вспомнил Ифа слова Вико, который приносил ему на осмотр маленького завриана два дня назад. – Ну, думаю, сородичу своему он ничего не сделает. Но, увидев его, он совсем спятил!»       Вико счёл кукузавра сумасшедшим, решив, что тот хочет навредить малышу. Но всё было как раз наоборот.       «Он видел, как люди забирают его близких, и пытался спасти хотя бы этого кроху, думая, что его ждёт та же участь…» – пронеслось в мыслях Ифы.       А потом кукузавр оказался в ветеринарной клинике. Запертый в клетке, считая Ифу врагом, он в конце концов сбежал, едва только рана начала затягиваться. Он проделал весь этот путь, превозмогая боль, ведомый одной лишь преданностью своей второй половинке.       – Так ты всё это время боролся за любовь… – едва слышно прошептал Ифа, чувствуя, как комок подступает к горлу.       Каждая секунда промедления на базе Фатуи могла стоить им с Оророном жизни, а сведения, которые они добыли, были крайне важны для Мавуики и всего Натлана. Но вот она, несчастная девочка-завриан, лежит прямо перед ним, бьётся в агонии и так нуждается в его помощи. Без неё она не дотянет до рассвета.       – К чёрту всё! – решил Ифа и шагнул вперёд.       Стоило ему приблизиться к клетке, как путь преградил самец-кукузавр. Он вскочил на ноги, несмотря на заметную хромоту, и раскинул в воздухе крылья. Его перья стояли дыбом, а в глазах читалась готовность убить любого, кто посмеет коснуться его подруги.       – Тише, приятель, – Ифа выставил руки вперёд.       Ответом ему было угрожающее шипение.       – Ты меня помнишь? – голос ветеринара был спокойным и обстоятельным, как будто он разговаривал с маленьким ребёнком. – Это я лечил тебя в клинике. С тех пор стало же лучше, правда? Вот и ей я не причиню вреда. Я хочу помочь.       Кукузавр не отступал. Он сделал выпад, щёлкнув клювом в нескольких сантиметрах от руки Ифы. Горе и ярость вытравили из его памяти все светлые воспоминания о временах, когда он жил подле людей.       Ну точно! Ифа припомнил, как в их первую встречу ему удалось привести кукузавра в чувства с помощью свиста. Тогда он замер и, оживив в памяти старые уроки наездников Цветочного Пера, коротко и мелодично свистнул. Этот свист был особенным – так крылатые всадники подзывали своих верных спутников перед полётом.       Судя по всему, раньше, прежде чем уйти в дикие каньоны и создать свою семью, этот кукузавр был ездовым. Звук, знакомый с детства, пробился сквозь пелену его ярости.       Завриан замер. Его голова медленно склонилась набок, а распушённые перья начали опускаться. Он внимательно всмотрелся в лицо Ифы, словно впервые разглядев в этом человеке не врага, а того, кто когда-то приносил ему лакомства и ласково почёсывал шею. Грозное шипение сменилось тихим, вопросительным клёкотом. Он признал своего. Путь к клетке был открыт.       Ифа опустился на колени перед самкой кукузавра. Она лежала, сжавшись в комок, и даже не вздрогнула в ответ на его прикосновение – лишь тяжело, прерывисто выдохнула.       – Всё хорошо… хорошо… – привычно уже нашёптывал Ифа, а сам в это время прощупывал область таза. Там, под слоем перьев, кожи и мышц отчётливо ощущалось твёрдое, плотное образование. Диагноз, который он предполагал, подтвердился.       – Это дистоция, – сказал он, обернувшись к Оророну.       Тот вопросительно уставился на него – пусть он и провёл с ветеринаром бок о бок уже лет десять, но в медицинских терминах разбирался не очень.       – Задержка яйца, – пояснил Ифа. – Она вялая, холодная. Из-за стресса, истощения и нарушения температурного режима она не может отложить яйцо. Эту проблему надо решать немедленно, иначе яйцевод разорвётся, и это приведёт к быстрой смерти как самки, так и эмбриона.       Ифа поднялся на ноги, напряжённо размышляя.       – Оророн, уходи, – сказал он, посмотрев на друга. – Я решил ей помочь, и я приму все последствия, но тебя подставлять под удар я не хочу.       Оророн даже не шелохнулся. Его фигура всегда, казалось, была наполовину скрыта игрой светотени, как будто он сам был соткан из полумрака, родного для повелителей Ночного Ветра. Вот и сейчас его силуэт был практически неотделим от тёмной пещеры, но глаза светились решительным огнём.       – Мы пришли сюда вместе, – тихо, но твёрдо сказал он. – Вместе и уйдём. Я не оставлю тебя одного. Говори, что нужно делать.       Ифа на мгновение замер, а затем крепко сжал руку друга в своей. Времени на споры не было.       – Нам нужно её вытащить. Но ключа нет, и замок не вскрыть. Можно, конечно, отстрелить его, но это слишком громко. Нас обнаружат через минуту.       Оророн прислушался. Снаружи разыгралась настоящая буря, и каждый грозовой раскат ещё долго гулял в каменных сводах горного туннеля.       – Гром, – сказал Оророн. – Стены пещеры усиливают его многократно. Если подгадать выстрел под удар молнии…       – Это нереально, – покачал головой Ифа.       – Для обычного человека – да, – согласился юный повелитель Ночного Ветра. – Но ты забываешь, что твой друг – носитель Электро Глаза Бога.       Рискнуть стоило. Ифа вытащил пистолет и замер в ожидании, взяв на прицел старый висячий замок. Секунды тянулись вечностью.       – Давай! – подал знак Оророн, и Ифа спустил курок.       Грохот выстрела и небесный разряд слились в единое целое, а замок был успешно сломан. Ифа мгновенно распахнул дверцу.       Вместе они подхватили ослабевшую самку и потащили её вглубь туннеля. Там, насколько Ифа помнил, было небольшое углубление в стене пещеры, а рядом проходила труба с жидким флогистоном – подходящее место, чтобы скрыться с глаз и немного повысить температуру тела пациентки. Самец-кукузавр тревожно закурлыкал и последовал за ними.       Добравшись до места, они положили девочку у тёплой трубы. Оророн действовал быстро и слаженно: он снял один из подвесных фонарей, чтобы обеспечить свет, и соорудил подобие ширмы из брошенных неподалеку досок, отгораживая их «операционную» от основного прохода. Ифа в этот момент уже расстёгивал свою медицинскую сумку.       – Оророн, найди пустые металлические бутылки – их тут полно – и наполни горячим флогистоном, – попросил ветеринар.       Пока друг выполнял поручение, Ифа достал инфузионный раствор из своего походного набора. Когда Оророн принёс обжигающе горячие бутылки, ветеринар быстро обернул их своим пальто, создав импровизированную грелку, и положил рядом раствор, чтобы тот согрелся до температуры тела.       Затем он аккуратно завернул в пальто саму пациентку, обложив её бутылками с флогистоном.       – Нужно её согреть, чтобы прекратились спазмы, – пояснил он, уже натягивая тонкие медицинские перчатки.       Быстро продезинфицировав участок кожи на шее, он ввёл катетер в подключичную вену и начал вливание инфузионного раствора. Это было нужно для восстановления баланса жидкости, восполнения объёма циркулирующей крови и борьбы с шоком.       Для стимуляции родовой деятельности и снятия спазмов хорошо бы подошёл медикаментозный препарат, но у Ифы его не было, поэтому оставалось уповать на знания анатомии и чуткость рук. Он начал с мягкого массажа поясницы, чтобы успокоить завриана, а затем его пальцы переместились к основанию крыльев. Растирание этих точек помогало стимулировать сокращения яйцевода.       Тело пациентки напряглось. Ифа почувствовал, как яйцо медленно начало перемещаться. Использовав масло для облегчения движения, он принялся осторожно, миллиметр за миллиметром, «выжимать» яйцо, массируя брюшко. Это была ювелирная работа: одно неверное движение, слишком сильный нажим – и скорлупа лопнет внутри, превращая спасение в смертный приговор.       По лбу Ифы катился пот. Оророн стоял рядом, готовый в любой момент поддержать или подать инструмент. Его присутствие дарило ветеринару необходимое спокойствие, хотя самому парню в этот момент хотелось зажмуриться и не смотреть. Ответственность за каждое движение была запредельной.       И вот, последнее волевое усилие, и крупное гладкое яйцо выскользнуло на подставленную ладонь ветеринара. Ифа выдохнул, чувствуя, как по телу прошла волна слабости вслед за схлынувшим напряжением.       – Фух, – рядом, будто эхо, вздохнул Оророн и, пересёкшись с Ифой взглядами, распространил свою мысль: - Хорошо, что мне не придётся яиц откладывать.       Ифа тихонько рассмеялся.       – Целое, – сказал он, осматривая яйцо, и, склонившись над ним, добавил: – Добро пожаловать в мир, малыш! Будь умницей и вылупляйся здоровым на радость своим маме и папе!       Самка кукузавра глубоко вздохнула и впервые за долгое время прикрыла глаза не от слабости, а от облегчения. Её партнёр, до сего момента стоявший на страже у входа, издал негромкий ликующий клич и, подойдя к ней, улёгся рядом, накрыв её своим крылом.       Ифа быстро обработал антисептиком место извлечения и проверил пульс пациентки.       – Нормально, – сделал вывод он. – Теперь ей нужны только тепло, покой и восстановление.       Он посмотрел на Оророна и слабо улыбнулся. В этой мрачной, холодной пещере, в стане врагов, они только что отвоевали две жизни, и это стоило всех затраченных усилий.       Ифа осторожно разместил яйцо всё на том же пальто и обложил его бутылками с флогистоном, создавая импровизированный инкубатор. Что маме, что малышу сейчас очень требовалось тепло.       Оророн стоял в стороне и улыбался, глядя на семью кукузавров, пока его острый слух не уловил то, что он сначала не расслышал за падающими каплями дождя.       – Кто-то идёт… – тревожно шепнул он, обернувшись к Ифе, и снова напряжённо прислушался.       Эхо в туннеле было обманчивым. Казалось, что звук доносится одновременно отовсюду. Тяжёлые шаги и приглушённые голоса солдат стремительно приближались.       – Нам не успеть их вывести, – сказал Ифа и лихорадочно огляделся в поисках чего-нибудь, за чем можно было кукузавров спрятать.       Последние секунды превратились в хаотичный танец теней в свете подвесного фонаря. Друзья набросали сверху старые доски, куски брезента и рваную ткань, стараясь придать убежищу вид обычной груды мусора.       – Тише-тише-тише… – умолял Ифа.       Ему оставалось только смиренно надеяться на то, что заврианы не издадут ни звука и не выдадут себя. Самец-кукузавр поднял голову, и последнее, что Ифа видел, прежде чем потушить свет, было недоумение и растерянность в его глазах.       Друзья выскочили в центральный туннель, стараясь двигаться бесшумно. Стены пещеры искажали звуки, и голоса солдат преследовали их по пятам. Ифа крепко сжимал рукоять пистолета, а Оророн держал стрелу на тетиве, готовый выпустить её в любой момент. Но когда до полоски дневного света оставалось всего несколько метров, из-за поворота показались массивные фигуры в масках. Сзади, отрезая путь к отступлению, вышла вторая группа. Ситуация была безвыходной.       – Смотрите-ка, у нас гости, – пробасил один из застрельщиков Фатуи, направляя на них дуло своего мушкета.       Ифа поднял пистолет, а Оророн натянул тетиву до предела, но оба понимали: против такого количества противников им не выстоять.       – Бросайте оружие, – приказал начальник караула и, словно милостыню, дал совет: – Дольше проживёте.       Под прицелом десятка стволов пришлось подчиниться. Оружие со звоном упало на землю.       – Обыщите их.       Один из солдат бесцеремонно сорвал с пояса Ифы медицинскую сумку, а второй уже шарился в карманах брюк Оророна, видимо, надеясь заполучить что-нибудь ценное, но, кроме горсти ягод квенепа, ничего не нашёл.       – Да вы что?! – возмутился Ифа и уже в который раз сам себе подивился: и вот в этих субъектах он пытается порядочность найти?       – Что вы здесь разнюхивали? – спросил караульный, подойдя практически вплотную. – Впрочем, неважно. Всё равно эта информация дальше вас не уйдёт.       Пленников повели вглубь пещеры в тот самый грот с капсульной установкой для манипуляций над флогистоном. Фатуи грубо толкали их вперёд, заставляя спотыкаться и чуть ли не падать на колени. Ифа шёл и никак не мог поверить в то, что это происходит взаправду. И лишь когда тяжёлая дверь железной клетки с лязгом захлопнулась за ними, он осознал, что ситуация сложилась хуже некуда.       – Прости меня, Оророн, – Ифа бессильно опустился на холодный пол и обхватил колени руками. – Это всё из-за меня. Если бы не моя мягкотелость, мы сейчас были бы в безопасности.       Он с трудом поднял на друга глаза.       – Надо было сразу возвращаться. Мавуика бы этого так не оставила. Она прислала бы кого-нибудь зачистить это место, и заврианы были бы спасены. А теперь…       Ифа не стал договаривать – не смог. Оророн, который стоял у решётки, вглядываясь в темноту, медленно обернулся. Его лицо оставалось спокойным, и Ифа с удивлением понял, что мужества у этого пацана было побольше, чем у него самого.       – Перестань, – Оророн подошёл и присел рядом. В его голосе не было ни капли упрёка. – Если бы ты не помог, те заврианы погибли бы до того, как помощь успеет прибыть. То, что ты их не бросил, говорит не о мягкотелости, а о твоём добром сердце.       Ифа горько усмехнулся. И как Оророну удаётся находить нужные слова в такие тяжёлые моменты?       ***       Минуты текли вязкой патокой и по ощущению тянулись, как часы. Воздух, в котором причудливым образом смешалась сырость пещеры и пары флогистона, мешал свободно дышать. Оророн сидел, прислонившись спиной к холодным прутьям клетки, и отсутствующим взглядом наблюдал за тенями, пляшущими на брезентовых стенах палаток, разбитых прямо в зале. Ифа смотрел туда же.       Фатуи обустроились здесь основательно. В нескольких шагах от клетки с пленниками стояла палатка, где расположился временный штаб, а перед ней, у небольшого стола, сидела охрана. За время их пребывания здесь караул уже сменился дважды. Сейчас там сидел парень в военной форме Фатуи и в маске, закрывающей половину лица. Что-то было в его поведении, привлекающее внимание. Он нервно постукивал по колену и постоянно поправлял воротник, как будто пытался за ним спрятаться от взглядов пленников. А Ифа между тем не сводил с него глаз. Было в его осанке что-то смутно знакомое.       – Лайз, – к парню подошёл коренастый мужчина и передал ему какой-то документ. – Постовую ведомость заполни. Поживей!       Караульный вздрогнул и бросил короткий взгляд в сторону клетки с пленниками. Не хочет, чтобы его имя слышали? Ифа напряг свою память и попытался вспомнить, откуда он мог его знать.       В голове, как цветовые пятна на духовном свитке, проявились воспоминания: смутные звуковые образы, громкие голоса, которые повторяли имя Лайза в явно негативном контексте.       «Плати, Лайз! Откосить не получится – раз проиграл, плати!»       Ифа припомнил, в какой обстановке слышал это имя. В тот день он оказался на Стадионе Священного пламени. Воздух ещё дрожал от криков болельщиков, громкой музыки и аплодисментов. Это был первый день Паломничества, когда участники соревновались в составе команд. Стадион буквально гудел от напряжения – многие пришли сюда, чтобы посмотреть на захватывающее состязание и хотя бы в роли зрителей почувствовать себя причастными к самому значимому мероприятию года.       Но Ифа был здесь по другой причине. Он явился в Центральный Натлан по просьбе одного владельца юмказавра, вот только по указанному адресу никого не нашёл. Ложных вызовов у него никогда прежде не бывало, всё-таки хозяева заврианов таким не развлекались. Тогда он решил поспрашивать вокруг, и именно по этой причине оказался в одном из баров рядом со Стадионом.       Внутри было очень людно, и Ифа тут же пожалел о своём решении. Вряд ли возбуждённой толпе болельщиков было дело до какого-то больного завриана. Однако, уже собравшись было уйти, Ифа внезапно услышал имя своего клиента.       – Лайз! Лайз! Лайз! – кричала толпа, размахивая в воздухе кулаками.       В центре помещения, вокруг двух дерущихся человек, собралась импровизированная арена, окружённая праздношатающимися зеваками. Болельщики разделились на два лагеря, некоторые даже делали ставки на исход драки, но вряд ли кто-то всерьёз разбирался в причинах этой потасовки. В итоге парню, которого звали Лайз, разбили нос и забрали кошелёк, и, хотя это выглядело как натуральный грабёж, всё дело было банально в том, что тот поставил много денег на одну из команд Паломничества и проиграл, а когда пришло время платить, попытался увильнуть.       Когда толпа разошлась, Ифа подошёл к пострадавшему и не только помог ему с его маленьким юмказавром, у которого разболелся зуб, но и вправил незадачливому игроку нос.       – Для тебя Паломничество – это что, шутка что ли? – стыдил его Ифа во время работы. – По-твоему, оно проводится, чтобы развлекать праздную толпу? Или чтобы набивать карманы деньгами?       Лайз смиренно слушал распекавшего его ветеринара и смотрел вниз.       – Пламя соперничества питает Священное пламя и помогает воинам сражаться с Бездной, – продолжал Ифа. – Это необходимая мера для поддержания безопасности в Натлане. Как это можно в фарс превращать?       Лайз соглашался, каялся и обещал, что больше никогда так не будет делать.       Ифа смягчился немного и даже не стал брать с парня денег – всё равно ему заплатить было нечем. Тот сопротивлялся и говорил, что займёт денег у друзей, но Ифа отказался. Влезать в долги – это последнее, что сейчас парню было нужно.       – Если будешь и дальше искать возможности для лёгкой наживы, то рано или поздно попадёшь в передрягу похлеще, – предостерегал его он.       Лайз благодарил, извинялся и клялся, что усвоил урок. И вот посмотрите на него. Слову заядлого игрока грош цена…       – Как ты здесь оказался? – Ифа поднялся на ноги и обратил свой вопрос к парню в форме. В его голосе смешались горечь и разочарование – те чувства, которые Лайз всегда вызывал у окружающих, поэтому он точно знал, что эти слова предназначались ему.       Парень подошёл ближе и снял маску. Перед этим он опасливо обернулся, убедившись, что никто не смотрит.       – Доктор Ифа, – прошептал он, пряча взгляд под козырьком. – Зря вы сюда пришли. Теперь они вас отсюда не выпустят…       Ифа задержал на нём долгий взгляд, от которого Лайз занервничал и тут же принялся оправдываться:       – У меня не было выбора! – громким шёпотом говорил он. – После того случая на Стадионе я задолжал ещё больше, а Фатуи были нужны люди, знающие местность…       – И ты решил работать на этих негодяев! – продолжил за него Ифа. – У тебя же был свой юмказавр! Как ты можешь помогать им издеваться над такими же, как он? Или тебе на них наплевать?!       – У меня не было выбора! – повторил Лайз, срываясь с шёпота на сдавленный крик. – Я не знал, что они держат в лаборатории заврианов! Но теперь поворачивать назад уже поздно…       – Никогда не поздно! - Ифа сжал в руках прутья клетки. – Ещё не поздно признать свою ошибку. Помоги нам выбраться отсюда, и мы замолвим за тебя словечко перед Пиро Архонтом. Уходи с нами.       Лайз поднял на него взгляд, в котором, помимо стыда, теперь появилось какое-то новое чувство, граничащее с ужасом.       – Уйти? - горько усмехнулся он.       Парень подошёл к решётке вплотную и прошептал так тихо, что даже Оророн, который всё это время молча слушал разговор, едва уловил его слова.       – Из этой организации есть только один выход: смерть.       Лайз выпустил прутья решётки из рук, надел маску и, не проронив больше ни слова, вернулся на свой пост.