Даже во сне покоя нет

Громкий хлопок по столу вырвал Му Цина из вязкой паутины мыслей. Голос Фэн Синя прозвучал почти торжественно. В гостевой комнате, где они решили переждать ночь, пахло горячим воском и старой древесиной. Огонь в лампе потрескивал так тихо, что звук почти растворялся в вечерней тишине. Сквозь приоткрытое окно тянуло прохладой. Пламя едва заметно подрагивало, отбрасывая на стены длинные, рваные тени. Му Цин, всё это время перебиравший тонкими пальцами край потёртого рукава, попытался придать голосу снисходительную заинтересованность. — И как же? — спросил он, лениво приподняв бровь. Не слишком надеясь услышать что-нибудь стоящее, он снова принялся теребить ткань. Фэн Синь несколько секунд молчал, будто взвешивая собственные слова. Затем тяжело опёрся ладонями о стол: — Мы поссоримся. Уголок губ Му Цина дёрнулся. Он хотел, чтобы Фэн Синь сам осознал всю абсурдность этой мысли. — Смело. Осталось придумать что-нибудь правдоподобное, — отрезал он, даже не дослушав идею до конца. Не то чтобы это звучало глупо. Скорее… ему просто не хотелось сейчас забивать голову очередным демоном, когда напротив сидел этот задумчивый, молчаливый придурок. Фэн Синь уже которую минуту бессознательно потирал большим пальцем нижнюю губу, словно надеялся, что она вдруг подскажет ему решение. Губы. Му Цин поймал себя на этой мысли и мысленно выругался. Чёрт. Он ведь даже не слушал воодушевленные речи Нань Яна, пропустил всё мимо ушей. Взгляд снова и снова возвращался к чужим пальцам, к едва заметному движению. Под тёплым светом лампы на лице Фэн Синя на мгновение задерживалась тень, и Му Цин раздражённо сжал рукав. Нашёл о чём думать. Пока мысли не завели его ещё дальше, он заставил себя отвести взгляд. Фэн Синь как раз закатил глаза, явно пытаясь отзеркалить привычку напарника. — Му Цин… — Что? — тот невинно развёл руками. — Разве это не смешно? Мы собираемся изображать то, что у нас и так получается лучше всего. Максимально невозмутимый тон давался неожиданно тяжело. Му Цин почти молился, чтобы голос не дрогнул под тяжестью мыслей, которые уже добрых полчаса не давали ему покоя. Повисла тишина. Не неловкая. Та самая, к которой они привыкли за восемь столетий. За окном лениво прошелестели листья. Где-то за стеной протяжно скрипнула старая балка. Холодный ветер медленно пробирался под одежду, касаясь открытой кожи на шее. Запах расплавленного воска смешивался с сыростью дерева, а в наступившей тишине Му Цин отчётливо слышал ровное дыхание Фэн Синя. Ему бы сейчас не помешало остыть. И желательно — подальше от этого невыносимого человека. Фэн Синь шумно выдохнул: — Именно поэтому он поверит. Му Цин отвернулся к окну. Как бы там ни было, ссориться за эти восемьсот лет они научились виртуозно. Об их перепалках знала вся Поднебесная. Даже последователи Сюаньчжэня и Нань Яна, стоило им встретиться, невольно перенимали привычки своих божеств: пара колкостей, несколько язвительных замечаний — и вот уже никто не помнил, из-за чего вспыхнул конфликт. Но их личные ссоры… Нет. Они были другими. Му Цин неоднократно спорил с другими небожителями. Иногда резко. Иногда до откровенной вражды. Но это никогда не ощущалось так… странно. С Фэн Синем всё было иначе. Каждая их стычка действовала как дурман. Разум пьянел не от вина, а от ярости. От обжигающего чувства, что наконец-то можно перестать сдерживаться. Кулаки горели после каждого удара, кожа на костяшках лопалась, кровь смешивалась с чужой, но именно в такие моменты в голове становилось непривычно тихо и ясно. Он выплескивал всю свою желчь на того, кто принимал его удары с распростёртыми объятиями — правда, эти объятия почти всегда пытались в ответ его задушить. Но они знали меру. Знали черту. Угрозы выпустить друг другу кишки или свернуть шею всегда оставались пустым звуком. Если бы Фэн Синь действительно хотел, он бы уже давно убил Му Цина — возможностей было предостаточно, — но вместо этого он всегда прикрывал ему спину. Почему именно с ним так хорошо?  Ответа Му Цин не находил уже несколько сотен лет.

***

Выйдя на улицу и отыскав более-менее открытую поляну на окраине посёлка, они остановились. Сюаньчжэнь и Нань Ян долго смотрели друг на друга, будто не решаясь начать то, чем занимались веками. Вокруг было пусто. Почти. В густой тени раскидистого дерева мерцала пара жёлтых глаз. Чёрная кошка пристально, не моргая, наблюдала за ними. Фэн Синь лишь мельком скользнул по ней взглядом, списав её появление на обычную ночную охоту. Он заметил, что Му Цин глубоко ушёл в себя, его взгляд казался расфокусированным. Понимая, что такими темпами они не сдвинутся с мёртвой точки, Фэн Синь коротко кивнул, давая сигнал к началу. — Проваливай на небеса, мне и без твоей помощи тошно! — рявкнул он, грубо нарушая ночную тишину. Му Цин вздрогнул, не ожидая такой резкости. Он знал, что это игра, что всё ненастоящее, но… «Проваливай». Одно-единственное слово ядовитой искрой вспыхнуло где-то глубоко внутри. Он уже слышал это раньше. В голову непрошеным потоком хлынули самые мрачные воспоминания. Заметив заминку напарника, Фэн Синь вопросительно вскинул бровь, словно спрашивая, всё ли в порядке, но Му Цин вдруг зло скривился и сплюнул: — Не делай вид, что справишься без меня. — Он закатил глаза, и в их тёмной глубине блеснула совершенно неподдельная ярость. — Ты ведь тоже потом сбежишь. Фэн Синь растерялся. Он либо был слишком туп, чтобы понять подтекст, либо действительно только что наступил Му Цину на больную мозоль. Но выходить из роли было нельзя, и он попытался немного сгладить углы грубостью: — Что ты, блять, опять себе напридумывал?! — скрестив руки на груди, прокричал он, стараясь вложить в голос предупреждение: остановись, ты уходишь не туда. Му Цин лишь дёрнул плечом, не сводя с него тяжёлого, ледяного взгляда. — А что? Будто я не знаю, что ты имел в виду. — Он сделал резкий шаг вперёд, оказавшись почти вплотную к Фэн Синю. Воздух между ними будто сгустился. — Намёки свои засунь куда подальше и прокрути три раза, лживая блядота. Терпение Фэн Синя дало трещину. Они договаривались. Они чётко проговорили: никакого перехода на личности, иначе потеря контроля сделает их лёгкой добычей. А Му Цин прямо сейчас собственноручно скармливал свои эмоции притаившемуся демону. Не выдержав, Фэн Синь схватил его за плечи и грубо встряхнул — то ли в отчаянной попытке выбить из чужой головы дурные мысли, то ли пытаясь напомнить о плане: — Я тебе что, блять, говорил, или ты… Он хотел сказать, что Сюаньчжэнь своими выходками тянет их на дно, но договорить не успел — его с силой оттолкнули. — Не смей прикасаться ко мне! — прорычал Му Цин, брезгливо и показушно отряхивая ткань на плечах. Это больше не было похоже на их привычные, почти ритуальные ссоры. Прямо сейчас Му Цин искренне желал насадить этого ублюдка на свой чжаньмадао. Демоническая Ци. Она уже густо сеялась в воздухе, отравляя каждый вдох. Запоздало осознав, что разум затуманивается, Му Цин отшатнулся, намереваясь развернуться и уйти обратно в безопасную комнату. Чужая рука стальной хваткой сомкнулась на его запястье. Му Цин только начал оборачиваться, чтобы выплюнуть очередную колкость, как руку резко заломили за спину, выгибая под болезненным углом. Гнев снова ударил в голову, затопляя остатки рассудка. — Я тебя предупреждал! В отчаянной попытке вырваться, Му Цин сделал подсечку. Они потеряли равновесие и рухнули на землю. Правда, спина Сюаньчжэня встретилась не с жёсткой травой, а с чем-то тёплым и мягким. Его плотно прижимали к себе одной рукой. Близость, которая должна была отрезвить, лишь подлила масла в огонь. Ярость вспыхнула с новой, неконтролируемой силой. — Лань Чан свою так держать будешь! И отродье её демоническое! Слова сорвались с губ ядовитой змеёй. Он не хотел этого говорить. Он прекрасно знал, что бьёт в самую кровоточащую рану. Лица Фэн Синя позади не было видно, но Му Цин почувствовал, как всё тело напарника окаменело, почувствовал его прерывистое, горячее дыхание, обжигающее шею. Му Цин дёрнулся, желая выпутаться, желая выдавить из себя нечто похожее на оправдание или извинение, но в следующее мгновение мир перевернулся. Его грубо впечатали лицом в сырую, холодную землю. У самого основания черепа возник знакомый ледяной металл. Кинжал. Му Цин осознал это с пугающей задержкой. Тело пробила мелкая, предательская дрожь. «Он не сможет. Он не посмеет. Просто действует на нервы», — лихорадочно убеждал себя Сюаньчжэнь, отказываясь верить в реальность происходящего. Рука Фэн Синя дрогнула. Он уже был готов надавить, готов пустить по бледной коже тонкую струйку крови, поддавшись чужому нашёптыванию в голове, но наваждение внезапно разрушил звук. Смешок. Фэн Синь резко повернул голову. Его взгляд выцепил ту самую кошку. Животное сидело на ветке, медленно покачивая хвостом, и — Фэн Синь мог бы поклясться — улыбалось. Только сейчас, сбросив пелену ярости, он присмотрелся к ней внимательнее. Кошка грациозно склонила голову набок. Зрелище было бы завораживающим, если бы не одно «но». Вокруг неё, а точнее, прямо из неё, волнами исходила густая, чёрная, пульсирующая энергия. «Попался», — мелькнуло в голове Фэн Синя. Мгновенно отстранившись от Му Цина, он вскочил на ноги. В одно слитное движение в его руках материализовался лук Сияющая стрела со свистом рассекла ночную прохладу и мгновенно вонзилась в толстый ствол дерева. Раздался треск, но вместо всплеска крови черная кошка рассыпалась густым, вязким облаком дыма.  Лес огласился оглушительным, тройным смехом — звуки неслись сразу со всех сторон, отражаясь от деревьев и проникая прямо в виски. Демон питался их гневом.  Каждое резкое слово, каждая капля досады, пролитая за эти полчаса, лишь подпитывали тварь. Обычная разведка на глазах превращалась в смертельную западню. Му Цин реагировал быстрее, чем успевал подумать. Сбросив оцепенение, он одним движением выхватил чжаньмадао. Наточенное лезвие блеснуло в темноте холодным серебром, со свистом рассекая наступающий туман. Восемьсот лет бок о бок не прошли даром: как бы сильно они ни «ненавидели» друг друга минуты назад, боевой инстинкт сработал безупречно. Они встали спина к спине. — Не смей закрывать мне обзор! — рявкнул Му Цин, крутанув клинок и срезав подбирающийся к ним теневой жгут. — Заткнись и следи за левым флангом! — отрезал Фэн Синь. Гудящее натяжение тетивы отозвалось вибрацией, и сразу три золотые стрелы сорвались в тьму, осветив поляну вспышкой духовной энергии.  Свет на мгновение выхватил из мрака истинный облик твари.  Это была далеко не кошка — огромная, бесформенная туша из черных когтей и сотни мигающих жёлтых глаз зависла над ними в ветвях. Демон раздора, шёпота и горькой правды. — Вы… так… забавно… «ненавидите», — прошелестел разноголосый хор прямо над их ушами. — Но куда занимательнее наблюдать за вашими мыслями. Тварь рванула вниз. Му Цин подпрыгнул, нанося удар сверху. Серебряная дуга его клинка распорола брюхо демона, но черная Ци мгновенно перекинулась на лезвие, стремительно сбегая к рукояти. В ту же секунду Фэн Синь, не глядя, выстрелил прямо над плечом Му Цина, сбивая сгусток тьмы за мгновение до того, как тот коснулся кожи напарника. Волна раскаленного воздуха опалила Му Цину щеку, а в ушах зазвенело от оглушительного хлопка. — Он восстанавливается за счёт нашей Ци! — крикнул Му Цин, чувствуя, как земля под ногами начинает ходить ходуном. Поняв, что прямолинейной атакой двух генералов не взять, демон сменил тактику. Черный туман сгустился до такой степени, что Му Цин перестал видеть собственную вытянутую руку.  Звуки исчезли.  Ровное дыхание Фэн Синя за спиной пропало, будто пространство вокруг сжалось до вакуума. — Фэн Синь! — оклик потонул в вязкой тишине. Внезапно из темноты прямо перед лицом Му Цина возникло знакомое лицо. Фэн Синь. С налитыми кровью глазами и бешеным оскалом он занес над ним кинжал: — Слуга должен знать своё место! Му Цин едва успел выставить чжаньмадао, блокируя удар. Металл звякнул с такой силой, что кости отозвались болью. Но взглянув в глаза нападавшего, Му Цин увидел в них лишь пустую тьму.  Иллюзия. Однако прямо за этой иллюзией, из тьмы, молча и беззвучно вылетело высокое, мощное тело. Нань Ян, ослепленный тем же туманом, видел перед собой вовсе не демона, а Му Цина с застывшим безучастным лицом. Не успел Сюаньчжэнь среагировать, как Фэн Синь на полной скорости врезался в него плечом. Они вместе кубарем покатились по земле, сбивая дыхание. Чжаньмадао вылетел из рук и со звоном отскочил в сторону. Му Цина снова сбили с ног и прижали к земле. Лицо Фэн Синя оказалось в каком-то цуне от его собственного. На секунду Нань Ян замер — то ли осознав, что совершил ошибку, то ли просто растерявшись от вида удивленного напарника под собой. Удар о твердую, холодную землю выбил из груди Му Цина весь воздух. Но куда сильнее, чем ушибленная спина, его оглушила тяжесть тела Фэн Синя, обрушившаяся сверху. В этот миг Му Цина накрыл настоящий хаос из физических ощущений и вспыхнувших эмоций. Первым порывом Му Цина должно было стать яростное, почти паническое желание вырваться. Гордость Сюаньчжэня встала дыбом, требовала немедленно уколоть, оттолкнуть, восстановить привычную безопасность дистанции. Но… он не двинулся с места. Впервые в жизни Му Цин поймал себя на мысли, что не совсемэтого хочет. В темноте тумана глаза Фэн Синя казались абсолютно черными, бездонными и ослепительно близкими. В них не было привычной злости — лишь секундное замешательство, вспышка чужой уязвимости, которую Му Цин никогда не должен был увидеть. На долю секунды шум боя отступил, растворился в звенящей тишине. Напряжение между ними сменило природу: из яростной ненависти оно превратилось в густую, натянутую до предела неловкость, от которой к горлу подкатывал ком. Сны. Опять. В голове вспыхнула обжигающая искра того, что терзало его каждую ночь в последнее время.  Всё было точно так же. Тот же тяжёлый жар, то же близкое дыхание… Вот только происходило это не на сырой, холодной земле, а во дворце Нань Яна. В его покоях. На его постели. По телу блуждали чужие, массивные руки, с силой сжимая бёдра и впиваясь зубами в ключицу, а потом.. Му Цин почувствовал, как к щекам с новой силой приливает жгучая кровь.  Не сейчас, блять!  Ему стало физически неуютно от того, насколько точно он мог разглядеть каждую тень на чужом лице, и от ужасающей мысли, что его собственное смущение сейчас перед Фэн Синем как на ладони. Спустя мгновение замешательства Фэн Синь всё же упёрся ладонью в землю у самого лица Му Цина и собрался подняться. И именно в этот момент демон решил действовать. Заметив как Нань Ян резко переменился в лице, Сюаньчжэнь уже хотел что-то спросить, но его собственную голову в ту же секунду затопил ядовитый, шипящий и протяжный шёпот: — И не стыдно тебе молчать о таком?..