Даже во сне покоя нет

Му Цин замер. Едва заметная, но предательски сильная дрожь прокатилась по позвоночнику, заставив мышцы непроизвольно напрячься. Она медленно растеклась по всему телу — от затылка до самых кончиков пальцев, — и он был уверен: человек, всем своим весом прижимавший его к земле, не мог этого не почувствовать. Фэн Синь наверняка ощутил, но сейчас Му Цина волновало совсем не это. Демон знает слишком много. Мысль раскалённым железом врезалась в сознание, вытесняя всё остальное. Мир словно остановился. Даже туман, ещё мгновение назад лениво стелившийся между деревьями, будто замер вместе с ним. Его белёсые клочья медленно расползались по лесу, цепляясь за корни и стволы, скрывая землю плотной дымкой. Воздух стал густым и тяжёлым, словно перед грозой. Влажный холод оседал на коже тонкой плёнкой, пробирался под одежду, смешиваясь с неприятным жаром, выступившим на спине. Лес молчал. Не шелестели листья, не стрекотали насекомые, даже ветер словно исчез. Лишь совсем рядом слышалось спокойное, размеренное дыхание. Фэн Синь всё ещё лежал поверх него. Под ладонью Му Цина размеренно поднималась и опускалась чужая грудная клетка. От Фэн Синя исходило привычное тепло — слишком настоящее среди этой мёртвой, пропитанной чужим присутствием тишины. Му Цин ощущал его вес, чувствовал малейшее движение, каждый вдох, каждое напряжение мышц. Это раздражало. Нет, скорее пугало. Если демон действительно проник к нему в голову… То разве Фэн Синь сейчас в безопасности? Мысль вспыхнула и тут же исчезла, уступая место действию. Му Цин резко напрягся, собираясь наконец сбросить с себя эту тяжесть. Ладонь уже упёрлась Фэн Синю в плечо, мышцы ног приготовились к резкому рывку, когда голову вдруг словно стиснули ледяные пальцы. Виски болезненно заломило, а по затылку пробежал холод. В следующую секунду разум вновь наполнил чужой голос. Он не прозвучал рядом и не донёсся из-за деревьев. Он возник внутри. Словно кто-то стоял по ту сторону его собственных мыслей. — «Как насчёт того сна, Му Цин?» Низкий смешок медленно растёкся по лесу. Или ему только показалось? Му Цин застыл. Каждый мускул словно окаменел, а дыхание на миг остановилось. Шёпот продолжил почти лениво, смакуя каждое слово: — «Вас бы в божества похоти записать… Интересно… как долго вы ещё собираетесь молчать?» Сердце пропустило удар. Всего один, но этого оказалось достаточно. Мир качнулся. Кровь резко прильнула а лицу, а в ушах загудело собственное сердцебиение. Оно стало слишком громким, слишком быстрым, отдаваясь тяжёлыми ударами где-то в висках. Пальцы сами собой судорожно вцепились в одежду Фэн Синя. Ткань жалобно затрещала под ногтями. Му Цин даже не сразу понял, что всё это время не дышал. Насколько велики его способности? Что именно он видел? Сколько знает? Он действительно читает мысли… или всего лишь мастерски угадывает? Вопросы накатывали один за другим, сталкивались, путались между собой, не позволяя ухватиться хоть за один. Откуда вообще взялась эта тварь? Почему появилась именно сейчас? И если она знает о сне… Что ещё успела увидеть? От этой мысли к горлу подкатила вязкая тошнота, демон не просто говорил, он действовал куда тоньше. Каждое слово, каждая насмешка, каждая случайно брошенная фраза били точно в цель. Он не угрожал, не пытался запугать силой и не демонстрировал собственное могущество. Вместо этого медленно, почти с любопытством ощупывал самые болезненные места чужой души, а затем с ленивым удовольствием надавливал именно туда, где боль ощущалась сильнее всего. Он прекрасно понимал, что делает. И хуже всего было то, что Му Цин начал понимать это тоже. — «Как думаете, генерал, я здесь для того, чтобы кому-то навредить?» — демон вновь лениво протянул, заполняя своим голосом сознание Му Цина. Слова не звучали в ушах — они будто сами рождались среди мыслей, растекаясь по разуму липким холодом. — «Разве правда — это плохо? Разве после моего появления люди не стали вести себя… тише?» Му Цин невольно задумался. И именно этого демон, скорее всего, и добивался. Если отбросить эмоции и посмотреть на происходящее со стороны, всё выглядело слишком странно. За всё время своего появления демон никого не убил собственными руками. Не пролил ни капли крови, не уничтожил ни одной деревни, хотя, судя по тому, что он уже успел продемонстрировать, подобное не составило бы для него ни малейшего труда. Вместо этого он просто появился. Поселился неподалёку от земель, за которыми следили Му Цин и Фэн Синь и наблюдал, хотя, скорее играл.  Заставлял людей сомневаться в собственных мыслях, словах и воспоминаниях, именно это пугало куда сильнее открытой угрозы Что же, чёрт возьми, ему нужно? — «Верно, генерал…» — в голосе демона прозвучало откровенное удовольствие. — «Мне нравится ход ваших мыслей.» Му Цин почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось, опять. Он снова допустил ту же ошибку. Позволил себе слишком долго размышлять. позволив демону увидеть то, что должен был оставить только при себе. Он действительно читает мысли, или, что ещё хуже, замечает их раньше, чем сам Му Цин успевает осознать. Об этом нельзя забывать ни на мгновение.  Тем временем неудобная поза всё настойчивее напоминала о себе. Под чужим весом затекали плечи, неприятно ныло в боку, а рёбра болезненно сдавливало. Му Цин слегка упёрся ладонью Фэн Синю в грудь, скорее обозначая движение, чем действительно пытаясь столкнуть его. Странно… При других обстоятельствах он, пожалуй, не стал бы так торопиться освобождаться. Мысль возникла неожиданно. И тут же вызвала раздражение, нашёл, блять, время. Совсем не сейчас. Фэн Синь будто находился где-то очень далеко. Его ресницы едва заметно дрогнули, но глаза оставались закрытыми. Он глубоко и размеренно дышал, словно цеплялся за собственное сознание из последних сил. То ли не почувствовал осторожного толчка, то ли сознательно сделал вид, что не заметил. Му Цин нахмурился. На этот раз он толкнул сильнее, а если понадобится — ударит ногой. Главное — выбраться, пока демон отвлёкся. Но прежде чем он успел пошевелиться, по сознанию вновь скользнул знакомый шёпот. Совсем рядом, почти ласково. — «Как ты думаешь… о чём сейчас размышляет твой напарник?» Му Цин не ответил. Пальцы, всё ещё упиравшиеся в грудь Фэн Синя, невольно замерли. Сквозь плотную ткань одежды ощущалось ровное биение сердца — спокойное, уверенное, будто происходящее вокруг совершенно его не касалось. Собственное сердце Му Цина, напротив, колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. — «Откуда мне знать?» — холодно бросил он, стараясь даже мысленно не задерживаться на этом вопросе. В ответ раздался негромкий смешок, тихий и почти довольный. Будто демон заранее знал, каким будет ответ, и теперь наслаждался тем, как Му Цин пытается спрятаться даже от собственных мыслей. — «Тогда спрошу иначе…» Короткая пауза. Ровно настолько, чтобы внутри неприятно заныло ожидание. — «О чём бы тебе хотелось, чтобы он сейчас думал?» Мышцы плеч непроизвольно напряглись, он опять цепляется. Каждый вопрос этой твари был ловушкой. Стоило хоть на мгновение задуматься — и демон уже видел ответ раньше, чем Му Цин успевал его осознать. — «Ты и без меня прекрасно это знаешь.» — «Разумеется.» Голос прозвучал достаточно самодовольно чтобы Му Цин скривился.  — «Но куда интереснее смотреть, как ты сам пытаешься себя обмануть.» Он раздражённо прикрыл глаза. Всего на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы вновь услышать тихий, почти мурлыкающий смех. Он снова позволил втянуть себя в разговор, демон же это прекрасно понимал. — «Хотя…» Шёпот лениво скользнул по сознанию. — «Есть кое-что куда более любопытное.» Му Цин молчал, уже понимая: сейчас последует очередной удар. — «Твой Фэн Синь — ужасный лжец.» Он даже усмехнулся, коротко и без тени веселья, нашёл кого обвинять. Перед глазами вспыхнули десятки воспоминаний. Фэн Синь мог вспылить из-за любой мелочи. Мог броситься в драку прежде, чем успевал подумать. Мог наговорить лишнего только потому, что язык всегда работал быстрее головы. Но лгать? нет. Это было совершенно не про него, Фэн Синь был слишком прямолинеен, слишком честен чтобы увязаться в липкую брешь.  — «Ложь бывает разной, есть ложь словами.» Му Цин невольно прислушался. — «Есть ложь поступками.» Ещё одна короткая пауза. — «А есть ложь… молчанием.» Эти слова почему-то прозвучали тяжелее остальных. Он медленно открыл глаза явно заинтересовавшись. Внутри неприятно кольнуло. — «И что ты пытаешься этим сказать?» — «Разве не очевидно?» Теперь голос звучал почти мягко. Именно это делало его по-настоящему жутким. — «Ты не рассказал ему о своём сне.» Удар в нокаут. Му Цин промолчал не найдя слов для ответа  — «Он не рассказал тебе о нашей прошлой встрече.» Второй. Куда болезненнее первого. — «Вы оба называете это заботой.» Тишина. Та самая, которая давит сильнее любого крика. — «Но ложь остаётся ложью, даже если её прикрывают благими намерениями.» Челюсть Му Цина свело от напряжения. Он говорил с ним не больше десяти минут, но ненавидел, когда эта тварь оказывалась права. — «Меня ты почему-то лжецом не называл.» Демон тихо рассмеялся. Не насмешливо, а скорее с искренним удовольствием. — «Потому что ты врёшь только ему, а он… однажды солгал мне.» Му Цин нахмурился, это уже не походило на очередную провокацию, Тзинч специально подвёл разговор именно к этому определенно чего-то добиваясь. И это настораживало сильнее любых насмешек. — «Когда?» — «Во время нашей прошлой встречи.» Шёпот стал почти неслышным. пришлось невольно вслушиваться. — «Я предложил ему простую сделку.» Му Цин молчал. — «Я обещал уйти.» Ещё одна пауза, намеренно затянутая. Демон будто смаковал каждое слово. — «Навсегда оставить вас в покое.» В груди неприятно сжалось, перед внутренним взором сами собой возникли смутные обрывки рассказов. Фэн Синь, Пэй Мин, И эта тварь… Что же там чёрт возьми произошло!?  — «Взамен я попросил сущую мелочь.» Му Цин уже начинал ненавидеть эти паузы, которые демон нарочно вставлял после каждого слова, словно надеясь что он подаст голос.  Они работали лучше любых угроз. — «Всего лишь сказать тебе правду.» Му Цин почувствовал, как холод медленно расползается по спине. Правду? Какую ещё правду? — «Но он предпочёл промолчать.» Голос демона стал почти задумчивым. — «Забавно… Люди всегда убеждают себя, что молчание — это не ложь.» Он тихо усмехнулся. — «Хотя именно из-за молчания рушится куда больше судеб, чем из-за самых красивых слов, пассивная ложь не так сладка как кажется.» Му Цин хотел промолчать. Хотел. Правда хотел. Но мысль сорвалась раньше, чем он успел её остановить. — Что… он должен был мне рассказать? Слова прозвучали вслух, резко и как показалось Сюаньчжэню – тупо.  Они разрезали повисшую между деревьями тишину, словно удар клинка. В этот момент Му Цин осознал свою ошибку. Он сказал это вслух. В ту же секунду лежавший на нём Фэн Синь едва заметно вздрогнул. Его ресницы дрогнули, дыхание сбилось, словно он медленно выныривал из глубокой воды. Несколько долгих мгновений взгляд оставался расфокусированным, но затем наконец остановился на лице Му Цина. Их глаза встретились, но один из них не произнёс ни слова, повисшей между ними тишины оказалось достаточно, чтобы Му Цин понял: что-то изменилось. — Ты тоже не святой. Голос Фэн Синя прозвучал тихо, почти спокойно для того что только что видимо тоже пережил тираду демона.  Но Му Цин уловил то, что, вероятно, не заметил бы никто — дрожь.  И именно она неожиданно разозлила его сильнее любых слов демона, будто Фэн Синь действительно чувствовал себя виноватым. Будто собирался оправдываться. Му Цин резко толкнул его ладонью в грудь, не сильно, скорее выплёскивая раздражение, которое копилось последние несколько минут. — Из-за тебя он вернулся. Ещё один толчок, на этот раз чуть сильнее. — Из-за тебя мы сейчас по уши в этом дерьме. Последние слова он почти прошипел, явно готовясь к удару.  — Слезь уже с меня, или я тебе руки выкручу и поверь, очень, очень далеко затолкаю. Фэн Синь не ответил. Лишь коротко выдохнул, будто давно ожидал чего-то подобного, после чего медленно поднялся, освобождая Му Цина. Тяжесть исчезла, но легче не стало, скорее наоборот появилось ощущение пустоты. Будто вместе с ней исчезло последнее, за что можно было цепляться. Му Цин сразу поднялся на ноги. Машинально отряхнул одежду, хотя на ней почти не было грязи, поправил рукава и привычным жестом скрестил руки на груди. Высокая фигура вновь приобрела привычную холодную, неприступную осанку, будто несколько секунд назад ничего не произошло. Тзинч затих. Наверное, понял, что дальше боги прекрасно справятся сами, а сам он может просто наслаждался. Фэн Синь так и остался сидеть на земле. Он упёрся локтями в колени, сцепил ладони в замок, потом тут же разжал их и машинально начал выдёргивать из земли сухую траву будто бы ребёнок что провинился. Одну. Потом вторую. Потом ещё. Он не поднимал глаз, и это было настолько не похоже на него, что раздражение Му Цина только усилилось. Фэн Синь никогда не избегал чужого взгляда, ни когда не мялся, не искал слов. Если ему было что сказать — говорил, если был неправ — спорил до последнего, если злился — кричал. Но сейчас… Он молчал. — Ну? — сухо бросил Му Цин. — Долго собираешься изображать статую? Фэн Синь шумно выдохнул. Провёл ладонью по лицу. Потом по затылку, словно пытался привести мысли в порядок. — В общем… Он запнулся. Никогда раньше Му Цин не видел, чтобы ему настолько трудно давались слова. — Ты знаешь, что мы уже сталкивались с Тзинчем. Му Цин молча кивнул. — Но… Фэн Синь отвёл взгляд, всего на секунду, прежде чем вновь вцепился им за тёмную фигуру. — Я не всё тебе рассказал. — Это я уже понял. Голос Му Цина прозвучал холодно. — Контекст иногда говорит куда громче людей. Фэн Синь болезненно поморщился, но спорить не стал. — У меня были причины. — Конечно были. Му Цин усмехнулся, но в улыбки этой не было ни капли веселья. — У тебя всегда находятся причины. Повисло молчание, на этот раз тяжёлое, совсем не то что висело между ними под фонтаном.  Неуютное. Фэн Синь несколько секунд просто смотрел себе под ноги, будто решал, стоит ли вообще продолжать. Потом всё-таки заговорил. — Тогда… Он сделал глубокий вдох. — Он понял, что у меня есть слабость. Пальцы сильнее сжали сорванную траву. Тонкие стебли с тихим треском переломились. — И начал давить именно на неё. Му Цин молча слушал, не перебивая. — Он заставлял говорить вслух вещи… Фэн Синь невесело усмехнулся. — Которые никогда не должны были покинуть мою голову. Он замолчал. Будто снова оказался в том разговоре, будто заново слышал голос демона. — А Пэй Мин… На этот раз смешок получился совсем коротким. — Вместо того чтобы помочь, этот придурок решил, что всё происходящее — невероятно смешно. Му Цин вопросительно приподнял бровь. — Он расспрашивал. Подначивал. Ржал так, словно сидел не посреди битвы, а на представлении у бродячих артистов.  — Очень на него похоже. Фэн Синь криво улыбнулся. — Моя бы воля, эту улыбку размазал. Снова наступила тишина, которая опять ощущалась иначе предыдущей, не давила, а просто выжидала.  Му Цин медленно прищурился. Внутри всё сильнее росло нехорошее предчувствие. — И кто же оказался этой твоей… слабостью? Фэн Синь не ответил сразу, вместо этого медленно поднял голову. И впервые за всё время посмотрел Му Цину прямо в глаза, которые было достаточно сложно разглядеть в темноте. Несколько долгих секунд они просто молчали. Фэн Синь словно взвешивал, стоит ли делать последний шаг. Стоит ли окончательно переступить черту, после которой дороги назад уже не будет. Потом очень тихо произнёс: — Ты. Лес словно вымер, ведь даже ветер перестал шевелить верхушки деревьев. Не скрипели ветви. Не пели птицы. Даже Тзинч молчал, будто понимал, что любое сказанное сейчас слово только испортит момент. Некоторые признания производят куда больше шума, чем самый громкий крик. Му Цин не ответил, он просто молча смотрел на Фэн Синя. Осознать услышанное оказалось удивительно легко, куда тяжелее было в это поверить. Все эти годы… Он столько раз убеждал себя, что происходящее — лишь привычка. Что Фэн Синь всего лишь человек, с которым судьба заставила делить земли. Напарник. Давний соперник. Постоянный источник раздражения. И ничего больше. Каждый раз, когда мысли начинали заходить слишком далеко, Му Цин обрывал их сам. Отдалялся. Становился холоднее. Придирался к мелочам. Искал повод для очередной перепалки. Всё только для того, чтобы снова выстроить между ними безопасную дистанцию, теперь же оказалось, что всё это время он воевал… Сам с собой? «Как давно?..» Вопрос всплыл сам собой. Как давно Фэн Синь чувствует то же самое? Годы? Десятилетия? Или… Сотни лет? Му Цин поймал себя на неожиданной мысли, Фэн Синь уже давно перестал быть просто напарником. За века он настолько прочно вплёлся в его жизнь, настолько тесно перемешался с понятием безопасности, что стал частью привычного мира. Человеком, рядом с которым можно было позволить себе расслабиться, тем, чьё присутствие воспринималось как нечто естественное. Почти необходимое. И мысль о том, что однажды Фэн Синь может отдалиться… Почему-то причиняла почти физическую боль. Неужели всё это время он тоже был нужен ему? Неужели не был безразличен? Но почти сразу эту мысль сменила другая, гораздо более осторожная. «А если я всё понял неправильно?..» Му Цин слишком хорошо знал цену поспешных выводов. Нет. Нельзя открываться сразу, нужно убедиться, понять, прощупать почву. И только потом… Му Цин ещё несколько секунд молчал. Потом шумно выдохнул и неожиданно усмехнулся, коротко, и как бы ему не хотелось этого признавать — горько.  — В каком смысле это понимать?  Фэн Синь же, фыркнув прищурился, всем своим видом показывая раздражение к неумению Му Цина сложить два плюс два.  — Ты совсем тупой или просто делаешь вид что не понимаешь? — Он издал лёгкий смешок, скорее отчаянный чем весёлый. — Тзинч тогда поставил мне одно условие, он уйдёт, в обмен на то что я тебе признаюсь.  — И ради этого весь спектакль? Фэн Синь непонимающе вскинул бровь. — Что? — Ему заняться больше нечем? — Му Цин устало потёр переносицу. — Один из сильнейших демонов способен сводить людей с ума, ломать чужие судьбы, а вместо этого решил поработать свахой? Напряжение последних минут вдруг дало трещину. — Звучит глупо. — Потому что это и есть глупо. Му Цин поднял взгляд, машинально осматривая лес, туман который уже успел немного рассеяться, всё так же лениво стелился между деревьями. Тишина казалась почти звенящей. И только под тем самым старым деревом, где ещё недавно ощущалось чужое присутствие, неподвижно сидела чёрная кошка, она спокойно мурлыкала, будто происходящее её совершенно не касалось. Му Цин прищурился. Мог бы уже не прикидываться кошкой.  — Не нравится мне это… Фэн Синь проследил за его взглядом. — Кошка? — Нет. Он покачал головой. — Всё. Слишком… правильно. Тзинч никогда ничего не делал просто так. Если бы захотел — мог бы разрушить их доверие десятком других способов. Столкнуть лбами, воспользоваться старыми обидами, показать самые болезненные воспоминания, заставить усомниться друг в друге. Это было бы проще, и быстрее. Но он выбрал именно признание. Почему? Ответ пришёл почти сразу. Потому что чувства разрушали людей куда эффективнее ненависти. Одно неосторожное слово могло разбить дружбу, расколоть союз, посеять недоверие. Или заставить человека собственными руками уничтожить то, что было ему дороже всего. Хаос не всегда рождался из войны, иногда хватало одной-единственной правды. Му Цин раздражённо выдохнул. — Вот же мерзкая тварь… Фэн Синь заметив напряжение не стал спорить. Хотя, в какой-то степени, он всё таки был благодарен демону. Они оба замолчали. Неловкость уже не давила так сильно, как несколько минут назад. Она просто…Была. И никто не понимал, что делать дальше. Фэн Синь первым нарушил молчание. — Знаешь… Он поднялся на ноги, стряхивая с ладоней прилипшую траву. — Теперь твоя очередь. Му Цин вопросительно посмотрел на него. — О чём это ты? Фэн Синь скрестил руки на груди, повторяя чужую позу. — Ты тоже кое-что скрывал. Му Цин промолчал. Ответ был слишком очевиден. — Сон. Одного слова оказалось достаточно чтобы внутри неприятно кольнуло. Конечно, демон ведь не просто так разговаривал с Фэн Синем. — Я… Му Цин впервые за долгое время запнулся, теперь чувствуя себя на месте Нань Яна. Не в состоянии подобрать слова он просто признался тяжело выдохнув. — Не знал, как рассказать. Фэн Синь легонько усмехнулся без насмешки, Скорее с пониманием. — Забавно. — Что именно? — Мы оба видели один и тот же сон на протяжении недели, и оба молчали об этом.