Даже во сне покоя нет

Один и тот же… Чёрт.  Му Цина с потрохами сдали собственные же сны. Унизили. Начисто, без остатка. Хотя нет — он унизил себя сам, выставив самую уязвимую, неприкосновенную часть души напоказ. Фэн Синь видел всё. Видел его слабость, выложенную прямо на ладони — яркую, до тошноты интимную, стыдную. Все эти сны — реалистичные, до судорог осязаемые — были не случайной галлюцинацией, а их совместным сновидением. Значит, между ними действительно всё это было? Не наяву, но до зуда под кожей правдоподобно. Му Цин мог прямо сейчас, закрыв глаза, воссоздать в памяти каждое торопливое, почти грубое прикосновение, каждый жаркий, сумасшедший поцелуй. От одной этой мысли к бледным щекам и кончикам ушей прилила едкая, обжигающая волна румянца. И спрятать этот стыд — даже в кромешной темноте — не было ни единого шанса. Фэн Синь, видимо, обо всём догадался гораздо раньше. Он улыбался. Эта дрянь смотрела на оглушённого, эмоционально растоптанного Му Цина, чья гордость сейчас рассыпалась в прах, и откровенно наслаждалась его беспомощностью. Они оба выглядели так, будто только что вылезли из жестокой драки, но Фэн Синь смотрелся особенно дико: взлохмаченные волосы, измазанные в грязи одежды, пыльные ссадины на лице великого генерала… Внутренний перфекционист Му Цина буквально завыл от ненависти, сгорая от дикого желания стирать эту ухмылку с чужого лица до тех пор, пока из разбитых губ Фэн Синя не хлынет алая кровь. Они застыли, смотря друг на друга целую вечность. На самом деле Сюаньчжэнь просто пялился на него — широко открытыми, немигающими глазами, с едва приоткрытым, сухим от волнения ртом — от силы минуту. А затем ярость взяла верх. Сжав кулак до хруста в суставах, он замахнулся, но слепой от злости удар так и не достиг цели: тяжелая, горячая ладонь Фэн Синя с легкостью перехватила запястье. — Ты меня избить хочешь? — едва сдерживая смех, с одышкой выдавил Фэн Синь, сделав шаг вплотную. От него разило сухой пылью, озоном и жгучим жаром распалённого тела. — Я, конечно, понимаю, что твои кинки — это отдельная история, но на мне они не… Договорить он не успел. Второй кулак Му Цина с глухим, сочным звуком впечатался прямо в его скулу.  Острая боль обожгла костяшки, но улыбку с лица Фэн Синя это не содрало — наоборот, Му Цин с ужасом понял, что та стала лишь шире и обнажённее. — Закрой свой грязный рот! — прошипел Му Цин. В горле встал сухой, соленый комок. Стыдно было до тошноты: да, его тайные фантазии были далёки от нежности, и во сне он без стеснения просил о боли, об укусах, о грубой, подчиняющей силе. Фэн Синь заметил этот алый цвет. Красный — не в смысле кровь, выступающая на рассечённом лице, а в смысле уши Му Цина, вспыхнувшие до самого затылка. Поздно сообразив, куда именно смотрит этот идиот, Му Цин попытался вырвать запястье, но его резко дёрнули на себя, а затем с силой повалили на проклятую, сырую землю, с которой он с таким трудом выбирался.  Му Цин уже собирался пустить в ход ноги — руки-то перехватили и прижали над головой, — но родной, сдавленный голос, вызвавший табун мурашек по спине, заставил его замереть. — Я хочу тебя. Фэн Синь прильнул своими тёплыми, шершавыми губами к его собственным. От этого тяжелого давления, от сбитого, горячего чужого дыхания у Му Цина подкосились бы ноги, не лежи он уже в траве. Разрешения никто не спрашивал — Фэн Синь знал, что отказа не последует. Шок мгновенно сменился диким, лавинообразным возбуждением. То, как Наньян его целовал, действовало сильнее любого афродизиака: сначала лёгкие, дразнящие покусывания, а затем — полная потеря контроля. Фэн Синь впивался в него жадно, до железистого, солоноватого привкуса крови на губах, выжигая остатки разума. Вдруг на мгновение Наньян замер, не отрываясь — будто в его голове что-то щёлкнуло или он на секунду потерял концентрацию. Му Цин уже было хотел отстраниться, но чужие губы вновь накрыли его с удвоенной агрессией. Он не предал этому большого значения, и, окончательно потеряв связь с реальностью, Му Цин сам ответил на поцелуй — точно голодный демон, дорвавшийся до плоти. Свободная ладонь Фэн Синя, до этого сжимавшая тонкую талию через слои ткани, скользнула вверх и грубо вцепилась в шею — одновременно придавливая к траве и поглаживая большим пальцем пульсирующую вену. От нехватки кислорода и этого властного жеста Му Цин буквально сходил с ума. Когда губы уже пульсировали от жара, Фэн Синь сместился ниже, прильнув к влажной коже шеи. Его пальцы нервно затормошили чокер, пытаясь сорвать или расстегнуть застёжку. Му Цин задыхался — теперь уже от того, как жадно в его кожу впивались зубы, будто намереваясь вырвать кусок. Выругавшись от острой вспышки боли, он с силой рванул колено вверх, целясь прямо в пах. Удар вышел точным и ощутимым. Му Цин уже приготовился ядовито спросить про жесткий «клин» в его штанах, но замер: вместо стона боли Фэн Синь выдохнул тяжелый, горловой звук, замерев от чистого, незамутнённого наслаждения. Да. Вот теперь настал его черёд торжествовать. — Г-генерал Наньян… — Му Цин жадно глотнул воздуха, ощущая вкусы крови и ночной свежести, а затем снова, куда грубее и ощутимее, ткнулся коленом в то же место. — У вас… н-неприятности? Голос предательски дрожал от сбитого дыхания, но Му Цин всё же сумел выдавить эту колкость. Впрочем, триумф длился ровно секунду. Вместо ответа его с дикой силой перевернули на живот, и Му Цин снова впечатался лицом в прохладную травяную землю.  — Постанывал бы лучше и не рыпался! — сорванным, сдавленным от желания голосом рыкнул Фэн Синь прямо в затылок. И прежде чем Му Цин успел хотя бы глотнуть воздуха для новой бранной фразы, его шею опять сжала чужая горячая рука, прогибая поясницу и прижимая к земле. Да, это разозлило. Настолько, что если бы не сладостная волна возбуждения, накрывавшая его с головой при каждом прикосновении, он бы точно вывернул суставы этому бестыжему идиоту. Но… кому-то это чертовски нравилось. — Ты совсем страх потерял?! — привычная брань потонула в откровенной ухмылке Фэн Синя, чье колено теперь жестко раздвигало его бедра. Му Цин попытался приподняться на локтях, но руки снова силой завели за спину. — Не смей обращаться со мной как с дешевой шлюхой! — рыкнул он, чувствуя обжигающее дыхание на своей холке и тяжелую, сильную ладонь, сжавшую бедренную кость. На это Фэн Синь лишь нежно прильнул губами к чувствительному месту за ухом, будто бы по-своему извиняясь. Но генерал не назывался бы генералом, если бы тут же не испустил хриплый, язвительный смешок. — Конечно-конечно, принцесса медяного дома. Ночь с вами — явно не дешевое удовольствие. «С огнём играет», — мельком подумалось Му Цину, прежде чем он успел бы наяву задушить мерзавца. Вместо этого он лишь хмыкнул, не в силах скрыть дрожь в голосе: — Увы и ах, генерал, — протянул он с рваным вдохом, будто действительно жалея беднягу. — Вашему статусу это точно не по карману. В ответ Фэн Синь грубо въелся зубами в его плечо через порванный шелк, явно намереваясь оставить багровый, вопящий след. Му Цин нервно хмыкнул, добавив: — Хотите, могу в долг услуги записать? Повезло, что бессмертный, иначе и за человеческую жизнь не отработаете. На эмоции вывело. Не совсем на те, на которые надеялся Му Цин, но когда его пах с силой сжали через тонкую ткань штанов, он ни секунды не пожалел о сказанном. Тело пробила крупная дрожь, а сам он непроизвольно выгнулся в пояснице, от чего Фэн Синь торжествующе выглядел хмыкнул. — Принцесса, вы у нас девственница, вообще-то, — Фэн Синь медленно погладил большим пальцем самую головку через ткань, от чего Му Цин едва сдержал громкий, постыдный стон. — Знаете же, что проститутка набирает цену далеко не за красивые глазки. Так может, я ошибаюсь, и в Небесной Столице вы пользуетесь небывалым спросом? Фэн Синь нежно тянул слова, ритмично поглаживая встающий член своего «соперника» и наблюдая, как Му Цин задыхается и краснеет — то ли от смущения, то ли от дикой ярости. — Завались у-уже, сказочник… — фыркнул он на выдохе, закатывая глаза от накатившей волны удовольствия. И вдруг Му Цин замер. Прямо в его голове, прорезая туман похоти оглушительным звоном духовной связи, раздался голос генерала Пэя: «Где вас, чёрт возьми, носит?» Му Цин дёрнулся, как от удара током. Фэн Синь заметил эту резкую заминку и слегка отстранился, будто бы спрашивая что произошло. — Пэй Мин на связи… Спрашивает, где мы, — с трудом пробормотал Му Цин, прижимая пальцы к виску и пытаясь унять бешеный стук сердца. «Генерал Наньян, я возле фонтана в центре. Если вы оба мне сейчас не ответите, я отправлюсь на поиски», — на этот раз Пэй Мин потревожил уже самого Фэн Синя. «Вот вовремя. В идеальный тайминг вписался, сволочь», — зло подумал Му Цин, прижимая пальцы к виску и передавая по сети: «Пять минут. Мы скоро будем». Пока они шли, никто не проронил ни звука. Вокруг царила оглушающая ночная тишина, нарушаемая лишь шелестом их шагов. Они молча поднялись с земли, молча отряхнули испачканные в грязи и траве одежды, привели в порядок растрёпанные волосы и обменялись короткими, мрачными взглядами — негласным обещанием не обронить ни слова о произошедшем. Лишь пульсирующие, искусанные губы и горящие ссадины выдавали их с потрохами. Генерал Пэй, как и предполагалось, восседал на бортике того самого фонтана, где пару часов назад Му Цин с Фэн Синем сцеплялись в словесной перепалке. Явно скучая, Пэй Мин перебирал в руках прядь своих темных волос и даже не удосужился подняться, когда они подошли. — И почему мы не отвечаем? — хмыкнул он, лениво рассматривая их помятый вид. — Чтобы меня в такое время Его Высочество на землю отправлял… Му Цин скрестил руки на груди, предварительно кинув косой, полный яда взгляд на Фэн Синя. Тот смотрел куда-то в темноту, мысленно находясь далеко отсюда.  — У меня только один вопрос, — просипел Му Цин, находя в себе остатки сил, чтобы голос не сорвался на крик. — На какой чёрт ты здесь сдался? Пэй Мин наконец одарил их внимательным, чрезвычайно пытливым взглядом. — Его Высочество где-то нарыл инфу об этом демоне. — он пожал плечами. — Отправил меня на помощь, так как я уже имел с ним дело. Он что, не предупреждал? — Предупреждал, — наконец подал хриплый голос Фэн Синь. — Мы были заняты… — он замялся на секунду, якобы «подбирая слова», хотя Му Цин судорожно сжал кулаки. — Изгнанием демона. «Так вот почему во время поцелуя он вдруг замер… Идиот», — Му Цина снова обдало жаром. — Вы его изгнали? — Пэй Мин мгновенно воодушевился и поднялся на ноги. Ехидная, знающая улыбочка не укрылась от Му Цина. Тварь действительно ушла — Тзинч насытился их бушующими, сплетёнными воедино страстями и мирно ушёл, но в пылу происходящего они оба даже не обратили на это внимания. Пэй Мин сделал шаг вперед, снисходительно бровью указывая на покрасневшую шею Му Цина и разбитую губу Фэн Синя: — Так ты всё-таки признал, что любишь его?