Зеркальный комплекс

      События предыдущего дня — все смерти, побеги Аномалий и перемещение в «неправильный» комплекс — казались Фрэнку просто дурным сном, ровно до тех пор, пока он не пришёл в холл, где его дожидались всего три Агента. К знакомым Таше и Дэниелу прибавился Винсент. Но не успели они обменяться и парой фраз, как в помещении возникла Клара и, как и вчера, лично поприветствовала и познакомилась с новичком. Но сегодня без своего ассистента. — Но это ещё не всё! — стопорнула она Агентов, когда те уже разворачивались идти на работу, — вы вчера так замечательно поработали, что нам удалось извлечь целых три комплекта Э.Г.О. снаряжения! … Фрэнк, надеюсь, ты не против остаться при своём? — Ничуть. — Отлично! Тогда все остальные бегут снаряжаться!       Через пару минут Агенты вернулись. Экипировка на них выглядела дорого-богато — белые, расшитые золотом, одежды, похожие на фраки, а в качестве оружий — щиты, выполненные в виде пары крыльев, сложенных в форме сердца. Убранные за спины, они буквально «окрыляли» своих носителей. — Эй, Фрэнк! Что скажешь? — едва выскочив из-за дверей раздевалки, выпалил Дэниел, заметно более довольный обновкой, нежели остальные, что старались сохранять свою реакцию нейтральной, и покружился, дабы коллега как следует его разглядел. — М-гм… — но тот не разделил его энтузиазма. — Радуйся — сегодня у тебя аж целых три ангела-хранителя! — подскочив, Дэни практически повис на его плече и, лукаво улыбаясь, добавил потише, — на случай, если ты опять испугаешься какого-нибудь Заина…       Фрэнк покосился на него и сухо улыбнулся вместо ответа.       Рабочий день наконец-таки начался и, судя по тому, что в главном зале Департамента открылся ещё один коридор — теперь в комплексе было две Аномалии. Фрэнк пристроился на диванчике в самом дальнем углу, надеясь, что его и сегодня оставят в покое. Но всё же оживился и прислушался, когда Дэниел вернулся из нового коридора. И слегка растерянный вид Агента ему сразу же не понравился. — Ну? Что? Всё плохо? — также заметив состояние коллеги, напряглась Таша. — Да нет… — начал было Дэни, но осёкся, помолчал и выдохнул, — не знаю. — Что за Аномалия? Как выглядит? — … Странная. Я… не знаю, как сказать. Если одним словом, то, наверное… Цензура.       В этот же миг Фрэнк почувствовал, как кончики пальцев на руках онемели от холода. С этой Аномалией он был знаком не понаслышке. Цензурой её прозвали из-за слухов о том, что на мониторах Менеджера она была плотно закрыта цензурными прямоугольничками, ибо никакие фильтры не могли уберечь хрупкий разум начальства от этого ужаса. А вот несчастным Агентам приходилось работать с этой штукой так, видя её воочию. В Департаменте, где она содержалась, даже выделили небольшую подсобку, куда Агенты приходили поплакать после работы с Цензурой. И Фрэнк бывал в этой подсобке не раз и не двадцать. А теперь этот кошмар настиг его здесь. В голове невольно начали всплывать воспоминания об этой неописуемо ужасающей Аномалии. Одних только мыслей о ней было достаточно, чтобы разом накатили тошнота, паника и ощущение себя настолько маленьким и незначительным, что смерть казалась единственным выходом. К счастью, за считанные секунды до полного ухода рассудка в ноль, Фрэнка в реальность вернул писк часов. Менеджер направила всех Агентов в коридор с камерой Белой Ночи для подавления какого-то «Обсидианового Рассвета». Всё было лучше мыслей о Цензуре, поэтому Фрэнк сорвался с места и раньше всех оказался там. К ещё большей его радости, его теория о том, что Обсидиановый Рассвет это сбежавший Найт, оказалась неправдой и в коридоре всего лишь зверствовала гигантская чёрная сколопендра, уже успевшая зажевать пару Клерков. Подоспевшие Агенты замерли в дверях со смесью страха и отвращения на лицах. Не дав им времени сообразить, Фрэнк бросился в атаку. Многоножка отвлеклась от Клерков, грозно вздыбилась, подперев потолок, и метнулась навстречу. Но Агент и ухом не повёл и, не сбавляя темпа, наотмашь ударил сколопендру по голове плоской стороной Юстиции. Удар оказался такой силы, что многоножку припечатало к стене. Пока она очухивалась, Фрэнк перехватил оружие в обе руки, лезвием вниз, и бесцеремонно пронзил голову сколопендры, пригвоздив её к полу. Тело бешено забрыкалось, но недолго, и вскоре обмякло. Только после этого Агент извлёк Юстицию из поверженной тушки, одним широким взмахом стряхнул с неё кусочки многоножки и убрал за спину. Не проронив ни слова, прошёл мимо заметно прифигевших коллег. — …а вот эту хрень он, значит, не боится!!! — наконец прорвало Дэниела. Первая половина фразы так и осталась неозвученной.       Они вернулись в зал, но никто не успел сделать и пары шагов, как снова пиликнули часы. Но на этот раз Менеджер почему-то просила не подавлять сбежавшую Аномалию. И Фрэнк впервые серьёзно задумался о том, чтобы ослушаться приказа, ибо сбежавшей значилась никто иная, как сама Цензура. Хотелось дать бой, или убежать, или просто кричать, или сделать хоть что-нибудь, но тело стояло, скованное одной мыслью — если он её увидит, то точно сойдёт с ума. Здесь и сейчас. Времени оставалось всё меньше и запертый в парализованном теле разум метался всё отчаяннее, но единственное, что оставалось ему подвластным, были глаза. Глаза. Которые всё ещё были плотно замотаны бинтами. Никто не увидит. Никто не узнает. Никто не будет смеяться. А Фрэнк просто… закроет… глаза. И вовремя, ибо спустя считанные доли секунды после этого в зале раздался шорох — в помещение проникла Цензура. Агент моментально взмок, позабыл как дышать, но шуршание Аномалии внезапно напомнило ему об одном трюке, которым с ним поделилась Ангелина, когда они вместе плакали в подсобке. Трюк был до ужаса простой — представить себя в каком-нибудь приятном месте. Например, на пляже. Фрэнк никогда не был на пляже, но у Ангелины была открытка с фотографией. И сейчас Агент отчаянно внушал себе, что он на пляже, а мимо него шелестит не чудовищная Аномалия, а какой-нибудь морской бриз. Или волны. Или пальмы. Или что там может шелестеть на пляже!       Но бинты всё же не помогли и, пока Цензура шуршала по своим делам, а Фрэнк пытался придумать, что может так шуршать на пляже, остальные Агенты с тревогой наблюдали, как рассудок коллеги борется за жизнь, по часам. И они, и Клерки понимали, что, если Фрэнка сейчас накроет, откачать его они не смогут даже всем Департаментом. Однако Аномалия, как будто нарочно, добравшись до нужного коридора, немного пошумела там и поползла обратно. И снова весь Департамент наблюдал, как Цензура неспешно шуршит по залу. Наконец она скрылась в коридоре, шорох стих, но люди всё ещё не решались шевелиться. От оповещения на часах подскочила половина Департамента. — Она вернулась в камеру? — Дэниел проверил свои первым. — Сама? — голос коллеги и сказанное им вернули Фрэнка с пляжа. — Похоже на то.       Но не успели они выдохнуть с облегчением, как часы пискнули снова. Это Менеджер, видимо, решила добить своего лучшего Агента и послала его на работу к Цензуре. На Привязанность. Старательно не пуская на лицо эмоции, испытываемые в данный момент к начальству, Фрэнк всё же двинулся к камере Аномалии. Горько вздохнув и напоследок подумав, что здесь у него нет даже подсобки, чтобы проплакаться, Агент взял чемоданчик и открыл дверь.       Он даже не сразу понял, на что смотрит — настолько образ Цензуры отличался от того, что отпечатался в мозге. Наконец он смог сфокусироваться на одном из участков Аномалии достаточно надолго, чтобы прочесть надпись «CENSORED» и картинка сразу же сложилась. Перед ним была Цензура. Та самая, если судить по силуэту и движениям. Но зацензуренная. Возможно, именно так, как видел её Менеджер старого комплекса. И всё же Агент не мог поверить глазам — в таком виде Аномалия казалась абсолютно безвредной. Настолько, что Фрэнк даже мог поверить в её статус Заина. И наконец приступить к работе. Но первый же пункт в блокноте — «Установление прямого контакта» — серьёзно пошатнул его уверенность. Цензура цензурой, но Аномалия всё-таки была опасна не только из-за внешности. И подходить близко очень не хотелось. Поэтому сначала Фрэнк попытался издалека, медленно приподнял руку и слегка помахал. Но реакции не последовало. Создавалось впечатление, что Цензура вообще была не в курсе, что с ней работают. Агент покосился на экран. В колонке не было ни единой ячейки, даже негативной. А без энкефалина его отсюда не выпустят. Нужно было как-то привлечь внимание Аномалии. — …эй? — шуметь страшно не хотелось, поэтому Фрэнк сделал крошечный шажок вперёд и негромко позвал. Снова нет ответа. Потоптавшись на месте, он сделал ещё шажок, позвал чуть громче, — эй?       В голове промелькнула мысль о том, каким самоубийством подобные действия были бы в старом комплексе. Вместе со старой работой вспомнилась и истинная форма Цензуры, и Аномалия внезапно дёрнулась, несколько отростков нацелились на Агента. Цензура потянулась вперёд, Фрэнк шарахнулся назад, вжался спиной в дверь, но выработка энкефалина только началась и замок не поддавался. Когда Аномалия заступила за разметку, Агент потянулся за Юстицией, но крепко зажал её между спиной и дверью, а податься чуть вперёд, дабы разжать, было выше его сил. Цензура настигла его, один из отростков коснулся его лба и что-то изменилось. Летящий в тартарары рассудок внезапно перестал, а всепоглощающий ужас практически сошёл на нет. Фрэнк в упор глядел на Аномалию, думал про старый комплекс и внезапно осознал, что не может вспомнить, как выглядит Цензура. Во всех старых воспоминаниях она и её миньоны почему-то представали в виде нагромождений цензурных прямоугольников. Отросток со лба скользнул ниже, к глазам. Аномалия аккуратно размотала бинт, оторвала от себя полоску, приложила к нему и ленты срослись, после чего Цензура замотала его обратно, зацензуренной стороной к коже. Материал ощущался странно, будто кожа, но слишком гладкая, и, что хуже всего — он был тёплым. Закончив свои махинации, Аномалия вернулась за разметку, в колонке показалась последняя, десятая, положительная ячейка и дверь открылась. Фрэнк полукубарем выкатился из камеры, закрыл дверь и поплёлся обратно, чувствуя одновременно смятение и какое-то странное облегчение.