Искра Божья

Глава I

      Это было странное чувство: боль от сращивания временных линий сменилась холодом и какой-то промозглой сыростью. Шум дождя ворвался в голову словно через помехи, будто разом включили звук, и я распахнул глаза.       Какое-то время пришлось подождать, пока глаза привыкнут к темноте. Вокруг не было ни единого источника света, в том числе окон. Помещение оказалось довольно большим, стены предположительно каменные или кирпичные, как и пол с потолком. Справа и слева возвышались колонны, по две с каждой из сторон. Чем-то оно напоминало склеп, и больше всего на это указывали многочисленные скелеты. Одни просто валялись на полу, как до этого я сам, другие сидели, прислонившись к колоннам или стенам. Дождь, до этого казавшийся оглушительным, сейчас был лишь фоновым шумом где-то вдалеке. Но даже тот негромкий звук был неприятен и отзывался пульсацией в голове, как, собственно, и любое неосторожное движение. Процесс поднимания собственной тушки с сырого и, зараза, холодного пола проходил медленно и с матами.       Встав, я как смог отряхнул одежду от по ощущениям вековой пыли. Неизвестность по прошествии веков не пугала, а скорее будоражила. Но, пусть и немногочисленные, остатки здравомыслия заставили меня перед тем, как покидать столь «уютное» пристанище, осмотреть моих соседей на предмет оружия или хоть чего-нибудь полезного. Пустотная магия могла создать что угодно, но растрачивать ее на пустяки не хотелось, да и так было бы неинтересно. Я схватил с ближайшего держателя факел, зажёг его щелчком пальцев и двинулся от одного мертвеца к другому, методично обыскивая каждого. В процессе у многих на лбу я обнаружил вырезанный крест - хотя скорее выплавленный, так как края были слишком гладкие.       Об интересном узоре на черепах решил подумать позже, сначала принялся за разбор найденных вещей. Улов был небольшой, но приятный. Изначально из одежды на мне были какие-то обмотки на ногах и рваная, проеденная молью футболка. Штаны - единственное хорошее из всего этого: ткань напоминала плотные черные джинсы со вставками из клепаной кожи темного цвета. Поэтому найденные и честно прихватизированные целые кожаные черные сапоги вызвали восторг. Я тотчас же надел их прямо поверх обмоток - как раз защитят от мозолей. Вторым по значимости приобретением стал набор из относительно целой синей рубахи и жилета из черной кожи. В остальном попадались безделушки: пара металлических браслетов, несколько медных монет, листы пергамента, немного угля для письма, небольшой кинжал, сразу засунутый в сапог, и прямоугольные очки в темной оправе. Последние я подправил магией, сделав их не корригирующими, а солнцезащитными. Уже собравшись уходить, я заметил в самом темном углу нечто прямоугольное. Это оказалась небольшая сумка: она крепилась прямо на поясе и удобно пряталась под рубахой. В ней нашлось еще несколько монет и частично сгнившая записка.       Поднеся факел поближе, я прочел: «Выс…ший, о Высший, молю о про…щении, молю о …нии, молю о л… смерти. Быть одним из выбранных на роль … божиих великая честь, но быть отвергнутым …м великая м…ка. … кажется, … горю изнутри, … разрывает, … так устал. Крест … голову. Х…чу ум…ть. … заперли здесь, чертовы церк…ки. … крыс заперли … оставили под…ть. … не принял … или мы не выдержали …? За что нам… мне эти муки. Хочу умереть… молю… Высш…».       Понятно, что ничего не понятно. Некий Высший, похоже, местный бог или сущность, которой тут поклоняются. А те, кто запер покойников в этом склепе, - его преданные слуги. Судя по тексту, над бедолагами провели какой-то жестокий религиозный ритуал, который они не пережили.       Сложив клочок бумаги и спрятав его в новообретенную сумку, я еще раз окинул взглядом скелеты. Теперь они уже не казались просто декорациями - это были памятники чьей-то слепой вере и чудовищным мукам. Становиться следующим экспонатом в этой коллекции я не планировал. Натянув солнцезащитные очки - просто чтобы вновь ощутить привычный вес на переносице, - я поднял факел повыше и двинулся вдоль каменных стен в поисках выхода. Если «чертовы церковники» заперли их здесь, то где-то должна быть дверь или хотя бы заваленный лаз.       Вскоре удача мне улыбнулась: дверь обнаружилась довольно быстро. Полностью металлическая, она, казалось, держалась просто под собственным весом, так как небольшой толчок заставил ее с грохотом рухнуть наружу, открывая проход на свободу. Замки и петли, похоже, сгнили. Сколько же прошло времени и с какого момента я тут дрых? Помнится, при перемещении в Алотерру я провалялся в коме чуть ли не четыреста лет. Интересно, сколько прошло в этот раз.       Путей оказалось два: один вел направо, к лестнице наверх, другой - налево и за угол, в темноту. Решив, что выйти на свет я еще успею, отправился дальше в темноту. За углом коридор уходил вглубь и заканчивался одной-единственной дверью, тоже металлической. Когда от толчка она не поддалась, я решил потянуть за ручку и в последний момент успел отпрыгнуть в сторону, прижавшись к стене.       Дверь обвалилась так же, как и предыдущая, - очередной грохот болезненно резанул по голове. Внутри стоял саркофаг, исписанный рунами и символами, которые казались мне смутно знакомыми, но мысль ускользала, не успевая сформироваться. Решив подумать об этом позже, я оглядел остальное помещение. Стены тоже были покрыты различными письменами. С потолка свисали цепи - к ним, похоже, крепились лампы, сейчас валяющиеся то тут, то там. Из мебели обнаружились только стол и стул в углу. На столе лежали несколько серебряных и медных монет, засохшая чернильница с пером, пара бумажек, текст на которых был нечитаем, и каменная пиала со следами застарелой крови.       Не найдя больше ничего интересного, я смахнул монеты в карман сумки к предыдущим и решил попробовать открыть саркофаг. Тот был каменным, но, хоть и со скрипом, поддавался. Плита двигалась всё дальше, пока наконец не открылось достаточно пространства для обзора.       Внутри лежал очередной скелет, вот только не человеческий, а странный, больше похожий на насекомое. Багрянник? Они ведь почти все мироходцы. Может, кого-то сюда занесло когда-то, только как тут умудрились его прикончить? Они ведь буквально машины для убийства. Мне в свое время удалось подружиться с несколькими из них, но оказаться в мире, ими населенном, не хотелось бы.       Стоило мне перевести взгляд на его руки, как все опасения отошли на второй план. Кровавые клинки - мне доводилось ими сражаться. По праву величайшее оружие истинных воинов. Мрк'грш'тракла́р в далеком прошлом выковал такие. Если сравнивать, они даже лучше меча Путешественника, который сделал Джон, хотя он со мной не согласился бы. Как-никак он гений, а я так, мимо проходил. Воспоминания о них щемят сердце, скучаю. Нет. Сейчас не время. В любом случае, я для них больше не существую. Ветка теперь одна, и даже если они живы, это совсем другие люди. Аккуратно освободив оружие из рук мертвеца, я присмотрелся к новому приобретению.       Ярко-алые лезвия, казалось, светились изнутри. Это был не металл, а какой-то кристалл или драгоценный камень. Они пульсировали, словно живое сердце. На ощупь лезвия оставались ледяными, но ладонь на рукояти обжигало фантомным, яростным теплом. Алая кристаллическая плоть оружия была намертво спаяна с черным костяным эфесом. От рукоятей тянулись тяжелые литые цепи. Они стремительно обвивали предплечья, связывая оружие с телом багрянника. Пришлось методично выпутывать из них кости рук прежнего владельца.       Из рассказов Марка об оружии их расы я вспомнил, что оно признает хозяина только через кровь и только после смерти предыдущего. Что же, со вторым условием всё понятно. А насчет первого - я порезал палец правой руки одним клинком, а левой - другим. Кровь стремительно впиталась, мечи как-то по-сытому засветились, а рукояти больше не жгли, а приятно грели. Цепи обвили предплечья бережно, но крепко, оставляя достаточно длины от рукоятей свисать почти до колен по бокам. Это позволило выпустить оружие из рук и закрепить его на поясе, сохранив полную свободу движений. Всё получилось, они меня признали, можно выдохнуть. Оружие есть, одежда есть, какие-никакие деньги тоже - осталось выйти и не умереть.       Теперь путь был только один - по лестнице наверх. Старые деревянные ступени жалобно скрипели, но подниматься было на удивление легко - тело двигалось плавно, словно и не было сотен лет комы.       Наверху меня встретил полумрак огромного пустующего зала. Сквозь прогнившую крышу внутрь хлестал тот самый дождь, а между покосившихся рядов деревянных скамей гулял ветер. Пол потихоньку проигрывал битву траве - чего только стоит куст папоротника, гордо красующийся посреди прохода к алтарю. Ни следа живых людей.       Прямо над алтарем красовался тот самый символ, который я видел на лбах мертвецов: массивный, выбитый в камне крест. Вот только здесь он не казался зловещим - густо поросший мхом по краям, он словно, вопреки всему, дарил жизнь.       Массивная деревянная трехметровая дверь, ранее перекрывавшая проход в храм с улицы, сейчас жалобно скрипела от ветра. Правая створка еще держалась на ржавых петлях, левая же преспокойно лежала снаружи на лестнице. Многие доски прогнили и проросли мхом, а кое-где и травой.       Выглянув наружу, я обнаружил, что сейчас царит ночь. Хотя понять это было сложно из-за ливня, что-то подсказывало, что я прав. Идти под дождем не хотелось, но организм, до этого молчавший на фоне неопределенности, вдруг завыл голодным зверем. Насколько позволял обзор из дверного проема, вокруг рос довольно густой лес. Нужно хотя бы осмотреться возле здания: поискать ягоды или грибы, а если повезет - встретить кролика или парочку птиц.       Затушив факел и отложив его на ближайшее сухое место, я сделал глубокий вдох, настраиваясь на неизбежное, и перешагнул через лежащую створку двери прямо под стену воды. Тьма сомкнулась вокруг плотным коконом, оставив меня наедине с оглушительным шумом падающей воды и запахом мокрой хвои. Прижавшись спиной к каменной кладке церкви, чтобы хоть как-то защититься от ветра, я двинулся вдоль стены. Охотник из меня в кромешной тьме под ливнем был сомнительный, но желудок требовал действий. Мечи на поясе вели себя на удивление тихо: цепи не звенели, словно оружие поглощало лишние звуки.       Обойдя угол здания, я наткнулся на поваленный ствол огромного дерева, вековые корни которого вывернуло из земли. На ощупь, под слоем размокшей грязи, я обнаружил целую россыпь крупных, плотных грибных шляпок. Сомнений не было - съедобные. Набивая карманы жилета мокрой добычей, я краем глаза уловил едва заметное движение у самого подножия корней. Два крохотных огонька, отразивших вспышку далекой молнии. Слишком длинные уши, но в остальном - обычный заяц. Зверек замер, прижавшись к земле и надеясь, что в этой глуши его никто не заметит. Мысль о том, чтобы использовать легендарные Кровавые клинки для охоты на местную живность, казалась кощунством. Кинжал, до этого спрятанный в сапоге, удобно лег в руку.       Выждав момент, когда очередной раскат грома заглушит любые шорохи, я резко подался вперед и метнул кинжал. Опыт прошлых жизней не пропьешь - лезвие беззвучно рассекло стену дождя и намертво пригвоздило зверька к размокшей земле. Тот даже пикнуть не успел. Быстро добежав до добычи, я выдернул кинжал, обтер его о мокрую траву и вернул в сапог, а тушку зайца закрепил на поясе за длинные уши. Рыскать дальше по ночному лесу под ледяными потоками воды было глупо, минимум пропитания на первую ночь я себе обеспечил.       Развернувшись, я быстрым шагом направился обратно к спасительному силуэту заброшенной церкви. Перешагнув через выбитую створку ворот, я наконец оказался в относительном сухом тепле зала, где пахло старым камнем и мокрым папоротником. Ливень снаружи продолжал неистовствовать, но здесь, под защитой уцелевших сводов, можно было выдохнуть. Я подобрал отложенный факел и вновь поджег его магией. Разместив его в держателе на ближайшей стене в сухом углу.       Для костра пришлось разломать покосившуюся лавку и собрать немного сухого мха со стен - к кресту подходить не стал, мало ли. Собрав кострище из небольших каменных обломков и уложив рядом свою добычу, я разжег огонь. Свежевание никогда не было проблемой, как и последующая готовка. Мясо, поделенное на четыре части, расположил на камнях кострища. Чистота и гигиеничность подобного меня мало беспокоили - от такой малости не умру. Для грибов пришлось сбегать за парой палок: своеобразные шашлыки из шляпок я закрепил между камнями. Всё, что осталось - следить, чтобы ничего не сгорело.       Сегодня точно никуда идти не стоило. Пока еда готовилась, я подтащил пару целых и, главное, сухих лавок ближе к костру - составленные вместе, они более или менее подходили для сна. Одежду и сапоги пришлось подсушить магией: ходить в мокром не хотелось, а развесить вещи было негде.       Сытно поев, я уже думал ложиться спать, когда мое внимание привлекла дверь справа от алтаря. Она заросла так сильно, что поначалу полностью сливалась со стеной, но свет от костра и факела удачно выделил ее силуэт. Долго не думая, освободил ее от плюща и мха. Дверь была закрыла и на удивление не поддавалась, пришлось выбить с ноги.       Скудно обставленное помещение, скорее всего, являлось кельей священника. Из мебели здесь были только кровать, стол со стулом, шкаф с книгами и сундук. Перебрав истлевшие тряпки в сундуке, единственное, что я смог забрать, - это плащ из черной плотной ткани, похожий на макинтош. Отличная защита от воды на случай, если дождь с утра не закончится. Книг в шкафу было немного, да и те, что были, рассыпались прямо в руках. Пара обложек оказалась инкрустирована драгоценными камнями. В общем, наковырял два маленьких сапфира, три изумруда и пять рубинов - пригодятся. Кровать для сна не годилась: ее облюбовали жуки, а каркас покосился и держался буквально на честном слове. Стол не вызвал интереса, так как был пуст. Вернулся к костру я со своей немногочисленной, но приятной добычей. Плащом застелил импровизированную кровать, а камни отправились к монетам. Подкинув досок в костер, я лег спать.