Небо, скованное льдом

      Следующее утро Тсунаёши встретил более бодро. Нет, холодный ком, сдавливающий его грудь изнутри, никуда не делся. Тем не менее, ни ноги, ни руки не болели, голова не кружилась — жизнь была почти прекрасна.       Но его хорошее настроение длилось ровно до того момента, пока он не вспомнил, что сегодня у него тест по истории, и надо снова идти в школу.       Поднявшись с кровати, Тсуна отметил, что Реборн и его опасные игрушки куда-то пропали, но он не стал придавать этому большое значение.       Решив для себя, что тот является необычный взрослым, а не ребёнком, который прикидывается мафиози, Тсуне стало легче воспринимать его слова и действия. Он не смирился с его присутствием, но принял, как внезапно случившееся неизбежное стихийное явление.       Спустившись на завтрак, Тсуна надеялся застать Реборна на кухне, но и там его не оказалось. Позавтракав и попрощавшись с матерью, он выдвинулся в школу.       Вчера, когда Реборн внезапно пристрелил его, он оставил свою трость посреди улицы. Поэтому сегодня он шёл медленнее, прилагая вдвое больше усилий. И это несмотря на то, что подвёрнутая нога перестала болеть.       Придерживаясь за чужие заборы и перила, он добрался до того самого места. Его надежда оправдалась: трость, к радости Тсуны, никто не украл. Она осталась на месте и стояла аккуратно прислонённая к стене.       Тсуна вознёс мысленную молитву тому доброму человеку, который поставил её сюда, пожелав тому удачи в этот день.       Забрав трость, Тсуна направился в школу уже чуть бодрее. На воротах он предъявил свою справку Дисциплинарному комитету.       Её Тсуна носил с середины начальной школы. Она позволяла ему свободное посещение уроков по состоянию здоровья. Каждый раз, когда он пользовался ей, он благословлял маму, которая оформила для него эту справку.       Если в младшей школе она не имела большого значения, то в средней школе он почувствовал всю её значимость. Тсуна не раз видел, как Дисциплинарный комитет поступает с опоздавшими. Он всегда переживал, что его могут побить за компанию с другими прогульщиками, и без зазрения совести пользовался справкой, как щитом.       Все в Средней Школе Намимори боялись Дисциплинарный комитет. По слухам, члены этого комитета наводили страх даже за её пределами, поэтому Тсуна уклонялся от опасности, как мог.       Миновав ворота, Тсунаёши решил пройтись мимо спортивных площадок. Он с завистью наблюдал, как другие ребята увлечены спортивными играми. Интересно, а он бы так смог? Те пули, наверное, дали бы ему шанс… но не факт, что получилось бы так же легко.       Тест по истории прошёл как обычно. Тсуна неплохо знал этот предмет, но, на всякий случай, не питал надежд — если ожидать плохого результата сразу, то потом будет не так обидно. Так и оказалось: он всего на несколько баллов превысил минимальный порог.       Со звонком, он вместе со всеми покинул класс. Его сопровождали привычные перешёптывания за спиной и демонстративное игнорирование впереди.       Вдруг один из учеников преградил ему путь:       — Эй! Это же ты вчера бродил по улицам в одних трусах! — выкрикнул он, чтобы слышали все, кто находится в коридоре. — Ты посмел опорочить своим видом Киоко-сан, извращенец!       По коридору поползли более громкие шёпотки. В них мелькали такие словами, как «извращенец», «неудачник», «так его, Мочида-семпай».       Тсуна вспомнил, в каком виде он явился вчера домой. Неудивительно, что это не понравилось кому-то из прохожих. Тогда он не мог нормально воспринимать реальность, но сейчас его накрыла волна стыда. Он опустил голову, пряча глаза за чёлкой.       — Ты должен немедленно извиниться перед Киоко-сан! И больше никогда не подходить к ней ближе, чем на сто метров, — продолжал кричать парень. Он был одет в форму клуба кэндо и в руках держал боккен. И, по видимому, был достаточно популярен, раз столько людей поддерживали его.       Не дождавшись реакции от Савады, ученик толкнул его, побуждая к действию. Но от резкого рывка Тсуна просто упал на пол. Да ещё так неудачно приложился коленом. Он съёжился от прострелившей его тело боли. Но ученик в форме кэндо видимо воспринял это как свою победу над ним.       — И даже если она тебя простит, то я — никогда. Я проучу тебя. Такой выродок не должен появляться в приличном обществе.       Тсуна безмолвно терпел унижение. Такое с ним случалось уже несколько раз, поэтому он знал, что стоит помалкивать и не сопротивляться, и тогда хулигану надоест, и его отпустят.       Тут на уровне пола прямо напротив лица Тсуны распахнулась дверца торгового аппарата. Из неё показался сначала стол с кофейником, а потом довольное лицо Реборна. Тот сидел в маленьком мягком кресле и держал в руках маленькую кружку с кофе.       — Ну что, ученик, развлекаешься? — с улыбкой спросил Реборн и отпил из кружки.       Тсуна промолчал. Над его головой раздались ещё более громкие выкрики, но кажется никто не заметил появления репетитора.       — Так почему ты не дашь ему сдачи, ученик? — продолжал допрашивать его Реборн.       Тсуна снова опустил глаза в пол. Терпеть насмешки ещё и от Реборна было вдвойне унизительно. Но тот, видимо, правда ждал от него ответа, поэтому Тсуна выдал, как ему казалось, очевидное:       — Я не могу.       — Почему? — тут же раздался вопрос от Реборна.       Тсуна подумал, что тот точно издевается. Потом он вспомнил, что вчера записал Реборна в садисты, и расстроился ещё больше. На глазах от обиды выступили слёзы.       — У меня нет сил, — еле слышно прошептал Тсуна. Но кажется Реборн его всё-таки услышал.       — Хм? Проблема лишь в этом? Тогда…       БАХ.       В коридоре раздался оглушительный выстрел, а затем хлопок взрыва. Кто-то завизжал, началась паника. Ученики стали искать в толпе хулигана, который взорвал петарду. Вокруг возобновились крики и ругань.       И тут Тсуна стремительно поднялся с пола. От резкого движения его одежда разлетелась на клочки, оседая на полу. Его действия были быстрыми, лёгкими и уверенными. Глаза широко распахнулись и блестели странной решимостью. Кто-то снова закричал «извращенец».       Но Тсуна их не слышал. Он направил палец на ученика в форме кэндо:       — Ты нанёс мне оскорбление. Такое смывается только кровью.       Тсуна замахнулся и ударил. Впервые в своей жизни он участвовал в драке не со стороны жертвы. Он наносил удар за ударом, мстя за все те разы, когда он был избит.       В себя Тсуна пришёл резко. Он недоумённо огляделся по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Вокруг него стояли другие ученики и молча пялились на него. Сам он сидел верхом на том самом семпае в форме кэндо. Его лицо было всё разбито, а из носа текла кровь. Кажется, он был без сознания.       Неожиданно окружившие их ученики стали выкрикивать подбадривающие и хвалебные слова. Они подняли Тсуну на ноги и стали восхищаться, какой он крутой. Тсуна был растерян и не знал, что ему делать.       Вдруг кто-то выкрикнул, что сюда идёт Дисциплинарный комитет. Все ученики сорвались с мест и единым потоком хлынули в классы.       Так как ему больше не надо было на уроки, Тсуна бы с радостью последовал их примеру и отправился домой. Но была одна проблема: он был в одних трусах.       Оглядевшись по сторонам, он поспешил спрятаться в подсобку.       Как только он закрыл за собой дверь, прямо за швабрами отъехал кусок стены, и подсобку осветил мягкий свет. На этот раз в проёме было видно часть кабинета со столом с видеонаблюдением. Реборн сидел на вращающемся стуле и постукивал пальцами по подлокотнику.       — Поздравляю, Тсуна. Ты победил в своём первом сражении, — довольно произнёс Реборн.       Эти интонации вызвали раздражение. У Тсуны возникло ощущение, что это была не похвала, а скорее издёвка.       Но он заставил себя промолчать. В конце концов, ссориться с тем, кто даёт тебе силу, не совсем разумно.       — Да. Спасибо? — Тсуна не знал, что он должен был ответить. Он был вымотан. Тяжесть и скованность снова вернулись, и он привалился плечом к стене. Он указал за спину Реборна: — А это что?       Но Реборн проигнорировал его вопрос и захлопнул дверь. Они остались вдвоём в полной темноте.       — Что ты собираешься делать дальше? — спросил Реборн.       — М? — Тсунаёши пытался побороть слабость и не уснуть прямо тут стоя. — Я голый.       — Потрясающая наблюдательность. И что же ты предпримешь?       — Нужно придумать, где найти одежду и вернуться домой, — это было единственное, чего Тсуна сейчас хотел.       — Замечательно. У тебя есть какой-нибудь план? — ненавязчиво поинтересовался Реборн.       Тсуна задумался. Он мог бы переодеться в сменную форму для физкультуры, но он никогда не хранил её в школе. У него вообще не было этой самой формы.       Поэтому у него осталось два выхода: взять чью-то чужую форму или проникнуть в медкабинет и взять там простыню. Мужская раздевалка находилась прямо под ним этажом ниже. А вот медпункт располагался в соседнем крыле. Что ж, выбор был очевиден.       — Я пойду в мужскую раздевалку и возьму сменную спортивную форму.       — Хм, неплохо. И чего ты ждёшь? Вперёд, — сказал Реборн и пинком вышвырнул Тсуну из подсобки.       Тсуна, лишённый каких-либо сил, упал, снова ударившись головой об пол. Ему на мгновение показалось, что Реборна стало два, но наваждение быстро прошло.       С большим усилием он поднялся с пола. Хорошо, что уже прозвенел звонок, и другие ученики не видели продолжения его позора.       Никем не замеченный он добрался до раздевалки и взял первую попавшуюся форму. Она оказалась ему велика, но его это не волновало. Он собирался в ближайшее время выстирать её и незаметно вернуть на место.

***

      — Тсу-кун, ты уже вернулся? — Нана выглянула из кухни, привлечённая хлопком входной двери.       — Да, мам, — отозвался Тсуна, стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее.       — Хм, на тебе спортивная форма? Ты решил показать Реборн-куну, как занимаешься гимнастикой?       — Гимнастикой? — заинтересовался Реборн. Не ему было судить людей по внешности, но его ученик не выглядел даже начинающим спортсменом. Впрочим, в будущем он обязательно это исправит.       — Эм. ну да, — Тсуна смущённо взъерошил волосы на затылке. — Врачи назначили мне восстановительную гимнастику. И я почти каждый день ей занимаюсь.       Реборн заинтересованно оглядел его с ног до головы, явно что-то прикидывая в уме.       — Потом покажешь. А сейчас мне нужно отойти по делам. Чао, — и выпрыгнул в окно.       — Аре? — Нана проводила его удивлённым взглядом. — Реборн-кун решил пойти погулять?       — Он сказал, что у него какие-то дела, — пожал плечами Тсуна.       — Ох, Тсу-кун. Как хорошо, что нам попалась та листовка. Реборн-кун обязательно поможет тебе с учёбой. Он такой умный, — Нана тепло улыбнулась и позвала сына на ужин.       Тсуна промолчал. Если бы мама знала, чему именно собирается его учить этот «умный» малыш.       Ужинали в этот вечер они опять вдвоём. Тсуна ковырялся в тарелке, когда мама вдруг отложила палочки и посмотрела на него серьёзно — так, словно собиралась обсудить что-то важное.       — Тсуна, я тут подумала… А что ты собираешься делать в будущем? — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась решимость. — Я понимаю, что тебе не быть учёным, и в престижный институт ты вряд ли поступишь. Но ты должен постараться и выбрать: прожить скучную серую жизнь или найти то, что сделает тебя счастливым.       Она чуть помолчала, а потом добавила тише:       — Я хочу, чтобы ты жил и понимал, что жизни на самом деле такая замечательная штука!       Тсунаёши решил не расстраивать пока маму, и согласно кивал на каждое её слово. Не после того, как она говорила так искренне.       Ведь его будущее, кажется, уже определили за него. Мелкий тиран в шляпе, пистолеты, странные уроки и эти пули, которые заставляют бежать вперёд, даже когда нет сил… Тсуна поймал себя на мысли, что он, кажется, даже добровольно согласился на всё это. По крайней мере, он надеялся, что даже в таком опасном будущем у него найдётся время быть счастливым.