Небо, скованное льдом

      — «Босс мафии — человек, стоящий во главе криминальной организации, одним движением руки способный призвать к действию сотни преданных людей, ради клана готовых рискнуть даже собственными жизнями. Он всеми уважаем, ему поклоняются,» — процитировал отрывок Тсунаёши, с лёгкой иронией в голосе.       — Теперь это твоя настольная книга, — наставительно произнёс Реборн. — Перечитывай её каждое утро.       Тсуна послушно перевернул страницу. Читать книгу про мафию, которую ему выдал Реборн, было не то чтобы интересно. Она содержала общие тезисы и фразы, очень похожие на цитаты каких-то философов. Но зато в ней были картинки. Возможно, он даже посмеялся бы, если бы Реборн сказал, что это книга написана специально для детей. Но смешно ему не было.       Расстраивало, что книга почти не содержала полезной информации. Тсунаёши нахмурился, досадуя на то, что авторы могли бы выделить в ней пару страниц с чёткими правилами — теми, которые нужно соблюдать, чтобы тебя не прикончили при первой же встрече.       Насколько он знал, у якудза был строгий свод правил, который соблюдался почти дословно. Была строгая иерархия и подчинение младших старшим. И любое нарушение каралось очень жёстко.       В этой же книге описывалось примерно то же самое, но всё это было завуалировано красивыми оборотами и абстрактными рассуждениями. Чтобы добраться до сути, требовалось прикладывать значительные усилия.       Тсуна вздохнул. Ему придётся это выучить, хотя бы для того, чтобы не попасть под удар и не подставить маму. Она ни в коем случае не должна узнать, во что вляпался её сын.       — Учись прилежно, и скоро ты станешь Десятым боссом, — видя старательность и покорность ученика, подбодрил того Реборн.       Но мысли Тсуны были заняты совсем другим. Он снова вздохнул, пытаясь здраво оценить свои возможности.       Ещё можно было понять, если бы его взяли каким-нибудь парнем на побегушках, подставным лицом или информатором. Или, на худой конец, талисманом, приносящим удачу. Но никак не боссом. Он не сможет.       — Реборн, но как? — не выдержав, выкрикнул Тсуна с отчаянием в голосе и отложил книгу. — Какой из меня босс? Ты издеваешься? Моя больничная карта толщиной с твой рост! Я просто физически не смогу кем-то руководить. Меня же съедят в первый же день!       Он завалился на кровать и от досады закрыл лицо руками. Конечно, он был рад появлению в своей жизни этих супер-пуль, но ему очень хотелось, чтобы эта жизнь не закончилась внезапно. Слишком внезапно.       — Не буду же я на каждый чих стрелять в себя этими твоими пулями, — пробурчал он из-под ладоней.       — О, не волнуйся, об этом позабочусь я, — раздался самодовольный голос Реборна.       Тсуна приоткрыл один глаз и покосился на него. Кажется, тот сидел и с самым безмятежным видом чистил очередную свою пушку. Тсуна досадливо простонал и снова уткнулся в книгу.       Внезапно его отвлёк странный звук. Он раздавался со стороны Реборна. Прислушавшись, Тсуна с удивлением понял, что тот тихонько напевал песенку про Италию.       — Италия? — удивлённо переспросил Тсуна.       — О, да, — с гордостью в голосе отозвался Реборн. — Моя маленькая и спокойная родина. Как давно я там не был.       В его тоне послышалась едва уловимая нотка ностальгии. Странно, что такого случилось у Реборна, что ему пришлось покинуть родной город?       Но расспрашивать об этом Тсуна не решился. Он представил, как Реборн начинает хвастаться своими профессиональными достижениям, и поморщился. Узнавать больше криминальных подробностей он точно не горел желанием.       Закончив свои дела, Реборн вдруг велел ему отложить книгу и подняться.       Как оказалось, он ничего не забыл и действительно собирался заставить своего ученика продемонстрировать ту самую укрепляющую гимнастику.       Тсуна пожал плечами и принялся выполнять упражнения, попутно поясняя, для чего предназначено каждое из них. Но, закончив последний элемент, он наткнулся на скептичный взгляд Реборна.       А дальше Тсуне пришлось выслушивать детальный разбор каждого упражнения, каждого подхода, каждого движения, которые в итоге были признаны негодными.       Полностью раскритиковав его действия, Реборн пообещал лично составить для него специальную программу. А до тех пор — увеличить количество подходов в три раза.       Тсуна нервно сглотнул, пытаясь осознать объём нагрузки на своё не пышущее здоровьем тело. Увидев, что его ученик собирается ему возразить, Реборн многозначительно приподнял бровь.       Рассудив, что травмы от гимнастики куда менее вредные, чем от пистолета киллера, Тсуна вздохнул и под внимательным взглядом репетитора принялся выполнять упражнения заново.

***

      Спустя несколько дней, которые Тсуна под чутким руководством Реборна провёл в подготовке к контрольной по литературе, он снова отправился в школу.       Школьники по-прежнему косились на него, но в этих взглядах что-то неуловимо изменилось. Теперь там не было презрения, а скорее настороженность и иногда даже восхищение. Тсуну это сбивало с толку ещё больше, и он упрямо старался не замечать чужого внимания.       Несколько раз его даже удостоили приветствием, но он растерянно проигнорировал и их, мучительно гадая, с чем такая внезапная вежливость могла быть связана.       Один раз к нему даже пытался подойти кто-то явно из спортивной секции. Но заметив его трость, к его облегчению, они просто развернулись и ушли, не произнеся ни слова.       Такое странное отношение к нему школьников его очень нервировало, и он принялся избегать больших скоплений людей и постарался, как можно скорее, добраться до кабинета. С его подвижностью это было сделать непросто, но он изо всех сил петлял по коридорам, прячась от чужих взглядов.       Устроившись за партой, Тсуна против воли продолжил подслушивать обрывки споров о себе. Кто-то называл его крутым, кто-то отморозком, а кто-то всё также продолжал звать неудачником. Он попытался отгородиться от этих голосов, уставившись в столешницу.       Со звонком в класс вошёл учитель, а следом — парень в обычной одежде.       Тсуна заинтересованно поднял голову и вместе со всеми стал разглядывать новичка.       Как оказалось, это всё-таки была форма. Рубашка широко распахнута и небрежно накинута на плечи. На шее висели цепочки и кулоны, на руках — всевозможные мужские кожаные и металлические браслеты. Волосы были длиной по плечи и выкрашены в пепельный цвет. Всё просто кричало о его бунтарском характере.       Учитель представил его, как нового ученика, который прибыл к ним из Италии.       Иностранец? В голове Тсуны тут же всплыл утренний разговор с Реборном. Этот парень был с его родины. Теперь понятно, почему у него были такие светлые волосы.       По классу прокатился возбуждённый гул голосов. Девочки счастливо пищали, разглядывая новичка с откровенным восхищением.       Когда учитель попросили новенького представиться, тот недовольно скривился, став похожим на типичного хулигана. Его звали Гокудера Хаято.       Судя по имени, кто-то из его родителей был японцем — видимо, его семья решила вернуться на родину. Но тем не менее, тот всем своим видом показывал отвращение и презрение к окружающим. Складывалось впечатление, что новенький не был особо доволен этим переездом.       Учитель попросил его занять своё место в дальнем ряду, но новенький проигнорировал его и, сильно нахмурившись, двинулся по проходу прямо на Тсунаёши.       Тсуна опешил, не понимая причины такого пристального к себе внимания. Они же впервые виделись! Чем он успел помешать этому парню? Неужели это всего лишь из-за того, что Тсуна на него посмотрел? Но то же самое делал и весь класс.       Чтобы не спровоцировать хулигана, Тсуна по привычке опустил голову, пряча глаза за чёлкой.       Вдруг парта перед ним дёрнулась и с грохотом опрокинулась. Тсуна вздрогнул, но так и не поднял головы.       Новенький стоял над ним и презрительно кривился. Ничего не сказав, он прошёл мимо в конец класса и занял свободную парту. В тот момент он выглядел как настоящий гангстер.       Кажется, их одноклассницы пришли от этого зрелища в ещё больший восторг и мгновенно организовали его фан-клуб.       По классу снова поползли шепотки. Предполагали, что это было такое приветствие между хулиганами, и даже, что они с новеньким могли быть в одной банде.       Тсуна печально подумал, что хулиган из него паршивый. Только при помощи пуль он мог что-то показать. А так, всю свою жизнь, он был просто мальчиком для битья.       Учитель попросил тишины, и стал раздавать листы с контрольной.       Из кабинета Тсуна вышел последним. От напряженной работы его голова снова разболелась. Он плёлся по коридору, уставившись в пол, и не сразу заметил, что его окружили старшеклассники.       — Вы посмотрите, кто к нам пришёл. Это же наш болезный, — раздалось у него над головой.       Голос оказался настолько противным, что болезненным спазмом отдался в висках. Тсуна поднял голову и увидел стоящих перед ним семпаев. Он сглотнул, мгновенно понимая размер свалившейся на него неприятности.       Ещё по дороге в школу Реборн объяснил ему, что пули Предсмертной Воли не работают просто так. Человек в момент гибели должен действительно искренне сожалеть о чём-то, иначе силы его желания может не хватить на оживление.       Всю свою ярость и решимость Тсунаёши растратил тогда в драке с семпаем. Сейчас обычные насмешки не дали бы нужного эффекта. Он почти научился их игнорировать.       Поэтому он вновь стиснул зубы и смиренно стал ждать, что на этот раз потребуют от него хулиганы.       Вокруг опять начала собираться толпа. По-видимому, все ждали, что Тсуна снова поколотит их, подтверждая тем самым свой статус самого крутого хулигана. Но он молчал и терпел.       На этот раз можно было считать, что ему повезло. Семпаям быстро наскучила его неразговорчивость и они решили пойти поискать другую жертву. Отобрав у него карманные деньги, они на прощание наградили Тсунаёши подзатыльником, от которого тот не удержался на ногах. Семпаи разразились громким хохотом и удалились в другой коридор.       Разочарованная отсутствием зрелища толпа тоже стала расходиться.       Тсуна поднялся и отряхнул одежду. Сегодня обошлось. Но внутри уже начала зарождаться обида: зачем вообще нужны были эти пули, если в нужный момент они были бесполезны? Как ему тогда действовать в таких ситуациях?       Реборн что-то говорил о том, что надо показать, кто здесь главный. Но без пуль Предсмертной Воли, он был абсолютно беспомощен. Конечно, он мог попробовать отбиться от нападающих тростью, но это выглядело бы скорее уморительно и жалко, чем страшно.       Дальше Тсуна шёл по школьному двору, озираясь по сторонам. Попасться хулиганам второй раз за день было бы верхом неудачи.       Вдруг сбоку раздалось презрительное:       — Да ты, оказывается, просто размазня.       Тсуна вздрогнул от неожиданности и повернул голову. За углом здания, прислонившись к стене и опустив голову, стоял новенький и курил.       — Если такое недоразумение, как ты, станет боссом десятого поколения, то Вонголе конец, — Гокудера от досады сплюнул под ноги.       — Что? — немало удивился Тсуна. — Откуда ты знаешь про семью?       — Я отказываюсь это принимать! — презрительно произнёс блондин. — Я — единственный, кто подходит на эту роль.       Он посмотрел на Тсуну с такой злостью, словно еле сдерживался, чтобы не придушить его.       — Что? О чём ты? — Тсуна отшатнулся.       Агрессивное поведение новенького напугало его до дрожи в коленях. Тсуна совершенно не понимал его мотивов. С чего вдруг такая ярость? Они же даже не знакомы!       Судя по словам парня, тот откуда-то знал название мафиозной семьи. Возможно ли, что он, как и Тсуна, оказался втянут в их дела? Но тогда почему он высказывает все эти претензии именно ему? Не Тсуна же принимал решение о наследнике!       По спине Тсуны пробежал холодок страха. А что, если он своим поведением невольно нарушил какое-то особое мафиозное правило? Может, поэтому парень так разозлился? Что же ему теперь делать?       Блондин пренебрежительно повернулся к нему спиной, всем своим видом показывая, что Тсуна не стоит даже его взгляда.       — Я наблюдал за тобой, — новенький вновь затянулся и выпустил облако дыма. — Пф… Пытаться научить чему-то такого слабака, как ты, — пустая трата времени.       Внезапно он вскинул руки. В его ладонях непонятно откуда появилось несколько мелких петард. Одним быстрым отточенным движением он поднёс их к сигарете, которую продолжал держать в зубах, и поджёг.       — Ты — досадное недоразумение, — прошипел он и бросил петарды под ноги Тсунаёши. — Умри.       Всё ещё оглушённый его словами, Тсуна не сразу понял что происходит. Он, конечно, разглядел, что именно в него прилетело, но никак не мог осознать, что тот пытался этим добиться. Неужели это должно было его напугать? Тсуна не боялся обычных петард — их часто использовали на ярмарках по праздникам. И это его скорее насторожило, чем напугало.       Однако те петарды, которые летели в него, совсем не походили на покупные. Он пригляделся получше: простая бумага, необычная форма. Неужели этот парень сделал их сам? Но тогда он мог не рассчитать силы взрыва. Это было очень опасно!       Тсуна в панике попытается отступить и даже успел сделать пару шагов в сторону. Но тут из ниоткуда появился Реборн. Очень вовремя. Он выстрелил, гася все зажжёные фитили.       — Чаоссу.       — Реборн! — обрадованно воскликнул Тсуна. Теперь его было кому защитить.       Но Реборн проигнорировал его и развернулся к новенькому, окинув того внимательным взглядом:       — А ты явился раньше, чем я рассчитывал Гокудера Хаято. Человек, чьё тело полностью скрыто динамитом, также известный как — дымовая бомба Хаято.       — Вы знакомы? — опешил Тсуна.       — Он член семьи, которого я вызвал из Италии, — наконец ответил ему Реборн.       — Так он тоже из Вонголы? — спросил Тсуна, обескураженный его словами. Получается этот Гокудера действительно является одним из мафиози.       Погодите, но раз они из одной семьи, то почему тогда он напал на Тсуну? Члены семьи ведь должны защищать друг друга.       — Да, — Реборн выглядел совершенно спокойным, что немного успокоило и Тсуну, и тот с любопытством даже стал посматривать на блондина. — Правда, я и сам впервые его встречаю лично.       Несмотря на неловкое знакомство, атмосфера продолжала оставаться такой же напряжённой.       — Хм? Так это ты — лучший киллер девятого поколения. Реборн, — парень тоже перевёл своё внимание на нового участника, появившегося непонятно откуда.       Реборн приподнял шляпу, изобразив приветствие.       Тсуне показалось, что в глазах новенького промелькнуло неподдельное уважение. Видимо Реборн был важной птицей, раз тот его сразу узнал и, кажется, даже расслабился при его появлении.       Но, словно услышав мысли Тсуны, блондин снова нахмурился.       — Ты серьёзно насчёт того, что я стану кандидатом в наследники, если прибью Саваду?       Что? Тсуна опешил от такого заявления. Реборн что, сговорился с этим малолетним гангстером, чтобы избавиться от него? Но его же прислали учить Тсуну.       — Именно, — безжалостно раздалось со стороны Реборна. Сердце Тсуны сжалось от боли. — Так что давай, заканчивай начатое.       — Погодите! — выкрикнул Тсуна, испугавшись по настоящему. — Что происходит? Вы же шутите, да? — с надеждой произнёс он враз пересохшими губами.       Но на него смотрели абсолютно серьёзно. Что? Нет, нет… Неужели Реборн его предал?       Медленно развернувшись, Реборн наставил пистолет на Тсуну.       Тсунаёши захватило отчаяние. Неужели все те уроки и наставления были всего лишь обманом? Неужели Реборн просто игрался с ним? Так поступают в мафии, да? О, он, кажется, понял.       Смиренно опустив голову и вновь спрятав глаза за чёлкой, он всё-таки решил уточнить напоследок:       — Ты меня предал, Реборн? Хочешь сказать, что всё было ложью?       — Неверно, — слово раздалось слишком резко. Тсуна в удивлении вскинул голову. — Ты сейчас пойдёшь сражаться.       В глазах Реборна горел огонь решимости и жажды битвы.       Словно заразившись этой решимостью, Тсуна уверенно кивнул. Вся его подозрительность враз схлынула, оставив только чувство поддержки.       Устав слушать их драматичный диалог, разозлившийся от игнора Гокудера вновь кинул петарды в Саваду. Тсуна снова попытался уклониться, но вдруг понял, что в этот раз не успевает. Петарды летели прямо в него, а их фитили стали короче и почти догорели.       БАХ. БАХ.       В тишине школьного двора раздалось два выстрела, и бёдра Тсуны пронзила внезапная боль. Реборн выстрелил, но почему-то промазал и попал ему в ноги. А в следующее мгновение от тела Тсуны разошлась воздушная волна, которая отбросила летевшие в него петарды.       — Реборн? Что это было? — только и успел удивлённо выдохнуть Тсуна, когда его присыпало пылью от взрыва. Он пошатнулся и крепче вцепился в трость.       — Я назвал их пулями Прыжков. Эффект пули Предсмертной Воли срабатывает лишь тогда, когда ей попадают в голову. Но, если пуля попадает в другую часть тела, он меняется.       От очередной партии петард Тсуна уклонился почти с лёгкостью. Ошеломлённо оглянувшись, он отметил, что, вместо обычного прыжка, перепрыгнул почти весь двор.       Воодушевившись новой силой, он принялся прыгать по школьному двору, уворачиваясь от взрывов и летящих в него каменных осколков. Ему даже стало нравится. Эти пути показались ему куда полезней пуль Предсмертной Воли.       Вдруг внутри что-то кольнуло, но почти сразу отпустило. Тсуна затормозил и сжал кулак у груди, пережидая приступ. Как же не вовремя его болезнь напомнила о себе.       С каждым разом петард становилось всё больше и больше, а сил, чтобы уворачиваться, почти не осталось. Ноги наливались свинцовой тяжестью, дыхание сбивалось, но Тсуна продолжал двигаться — уже на одной злости и отчаянии.       — Хватит убегать! — ещё сильнее разозлился Гокудера и поджёг целую связку динамита. — Умри!       Глаза Тсуны распахнулись от охватившего его ужаса. Он понял, что это уже совсем не те маленькие петарды. Целая россыпь настоящих динамитных шашек летела прямо в него.       Тсунаёши почувствовал охватившее его отчаяние. С таким количеством ему точно было не справиться простым уклонением. Если хоть одна из них взорвётся, то они все погибнут. Ему срочно нужна была та сила!       Он нашёл взглядом Реборна, в надежде, что тот наконец применит пулю Предсмертной Воли. Реборн понимающе усмехнулся и нажал на курок.       БАХ.       Его разум снова затуманился. Снова это странное тепло, которое мгновенно согрело его изнутри и вырвалось куда-то наружу. Снова его охватила эта холодная уверенность в своих силах и решимость. А в ускользающем сознании ещё успела промелькнуть мысль: нужно как можно скорее погасить фитили.       Когда Тсунаёши открыл глаза, та ударная волна, вырвавшаяся из его тела, уже затушила весь динамит. Гокудера удивлённо пялился на него и придерживал раненную руку.       В следующее мгновение Тсуна уже подлетел к Гокудере и нанёс удар. Тот рухнул на землю и больше не встал.       Внезапно, внимание Тсунаёши было привлечено яркой вспышкой. На груди Гокудеры вдруг вспыхнул огонь. Он взметнулся, словно живой, и потянулся в сторону Тсуны. Тсуна ощутил, как тот будто зовёт его, просит защиты, обещая верность.       Внутри стало подниматься непреодолимое желание взять его в руки, приласкать и получить ответное тепло. Захотелось стать тем домом, которого это пламя так жаждало. Заворожённый тихим шёпотом, Тсунаёши медленно приблизился к продолжающему лежать блондину.       Гокудера уже пришёл в себя и с опаской следил, что будет делать будущий наследник Вонгола: добьёт или пощадит. На губах появилась грустная усмешка. Он бы добил, ведь врагов нельзя оставлять за спиной. Таковы законы мафии.       А дальше произошло что-то непонятное. Тсуна резко склонился над ним. Гокудера зажмурился, ожидая удара. Но его не последовало. Вместо этого он вдруг почувствовал, как его губ касаются чужие.       От неожиданности он распахнул глаза, но чужое прикосновение уже исчезло. Прямо напротив него были два горящих оранжевым огнём глаза. Они пристально смотрели куда-то внутрь него. Гокудера на мгновение ощутил, будто этот взгляд взял над ним контроль и приковал невидимой цепью.       — Мой, — раздалось, кажется у него в голове. Или это был еле уловимый шёпот того, кто теперь был над ним. Того, кто в одно мгновение стал для него всем.       Завораживающий огонь в глазах напротив медленно потух, и они закрылись. На Гокудеру вдруг навалилось чужое тело. Оно было небольшим и неожиданно лёгким.       Но Гокудера не возражал. Он находился в шоке. Он только что получил то, о чём мечтает почти любой носитель пламени — своё Небо. Его охватило ликование, внутри всё скрутило от немедленного желание действовать, служить, отдать себя без остатка.       Он бережно обнял лежащего на нём подростка и зашептал, задыхаясь от переполнявших его чувств:       — Я ошибся, Небо, как же я ошибся. Ты идеально подходишь на роль босса. Я пойду за тобой. Приказывай, Десятый Вонгола, приказывай.       Но Тсунаёши не слышал его. Он был без сознания.

***

      Тсуне казалось, что он окутан огнём, словно брошенный в костёр каштан. Но этот огонь не причинял ему вред. Он согревал и будто пытался от чего-то защитить. Возможно, от того комка холода, который отзывался неприятным покалыванием где-то внутри. Тсуна ещё ненадолго задержался на краю сознания, наслаждаясь последними мгновениями этого приятного ощущения, и открыл глаза.       В первые мгновения ему показалось, что он снова находится в больничной палате. Все пять стадий принятия в мгновение пронеслись у него внутри.       Тсуна устало вздохнул и обвёл взглядом комнату. В палате было темно, а за окном уже виднелся поздний закат.       Когда его глаза привыкли к сумеркам, он понял, что находится не в больнице, а всего лишь в школьном медкабинете. Он лежал на одной из кушеток и был накрыт простынёй, которая, по-видимому, и давала то приятное тепло. Под его головой ощущалась подушка. Но как он здесь оказался?       Он попробовал пошевелиться. Руки и ноги почти не слушались, но необходимо было встать и идти домой. Мама наверняка заждалась его.       — С добрым утром, ученик, — раздалось у него прямо над ухом. Тсуна вздрогнул и повернул голову на звук.       Слева от него сидели Реборн и тот опасный новенький, который совсем недавно пытался его взорвать.       От охватившего его страха, у Тсуны внутри всё сжалось. Почему этот маньяк со взрывчаткой тут? Почему Реборн его впустил?       Тсуна дёрнулся в противоположную сторону и закономерно свалился с другой стороны кушетки.       Всё тело мгновенно отозвалось ноющей болью, от которой сквозь стиснутые зубы вырвался болезненный стон.       — Десятый! — вдруг вскрикнул блондин и кинулся к нему.       Тсуна снова отшатнулся. Его глаза широко распахнулись от охватившего его страха.       Гокудера затормозил, смущённый его реакцией, и спросил уже тише:       — Десятый, как Вы себя чувствуете?       Тсунаёши не ответил. Он сжался от страха и перевёл непонимающий взгляд с него на Реборна. Что здесь происходит? Почему Реборн допустил этого опасного человека к нему?       — Что случилось? — просипел он.       В его горле почему-то было очень сухо, словно он наелся песка. Может это было из-за пыли, которой он надышался, уклоняясь от взрывов?       Тсуна снова вздрогнул, когда новенький вдруг упал перед ним на колени и стукнулся головой об пол, принимая покаянную позу.       — Десятый, простите меня! Я ошибался, — вся его поза показывала искреннее раскаяние.       Гокудера искренне сожалел о своём поступке. Ему хотелось свернуться калачиком у ног своего Неба и вымаливать прощение за свою глупость, но он не решался приблизиться к явно опасающемуся его парню.       Тсуна отполз ещё, уперевшись лопатками в стену. Что этому маньяку от него надо? Его непонимающий взгляд заметался по сгорбленной фигуре. Но, не найдя ничего опасного, он растерянно посмотрел на Реборна, безмолвно прося объяснить, что здесь происходит.       Реборн невозмутимо поправил шляпу.       — По правилам нашей семьи, проигравший в дуэли становится подчинённым победителя, — указал он на всё ещё коленопреклонного парня.       — Простите меня, Десятый, — не поднимая головы, продолжал каяться Гокудера. — Я сделал это, только чтобы проверить силу кандидата на место десятого босса. Мне было любопытно сразиться с Вами, потому что слухи говорили, что десятый — японец того же возраста, что и я. На самом деле я не хотел становиться кандидатом.       Но Тсуна продолжал молчать и настороженно следить за действиями блондина, отчего витающее в комнате напряжение только нарастало.       Гокудера приподнял голову, заглядывая ему в глаза. Посчитав, что его слова оказались для босса недостаточно весомыми, он попробовал зайти с другой стороны.       — Я ввязался во всё это только из любопытства. Но увиденное превзошло мои ожидания. Вы оказались особенным. Вы именно то, что нужно семье, — Гокудера снова склонил голову. — Я вверяю Вам свою жизнь.       — Что? Жизнь? — Тсуна поёжился.       В голове у него не укладывалось услышанное. Он несколько раз перечитывал выданную Реборном книгу с правилами, но ни одного упоминания о дуэлях подобного рода в ней не было. Неужели существовали правила, которые знает только определённый круг? Чтобы вот так ставить на кон жизнь? Эти мафиози совсем сумасшедшие.       Тсуна понимал, что не может так просто распоряжаться чужой жизнью. Он не настолько мафиози. Но и согласиться он тоже не мог, потому что чувствовал себя совершенно не готовым к такой ответственности.       — Но я не могу тебя принять, — растерянно ответил Тсуна, продолжая глазами блуждать по фигуре перед ним.       Он должен сначала научиться защищать себя и маму. Как он может взять ответственность ещё за кого-то?       Внутри у Гокудеры всё оборвалось. Он был не нужен своему Небу. Видимо он был слишком слаб и бесполезен! Тогда и жить ему было не зачем!       — Если ты отказываешься от его жизни, он должен будет умереть, — озвучил его мысли Реборн.       — Что? Но я не хочу, чтобы он умирал! — Тсуна посмотрел на опустившего плечи Гокудеру.       Тот выглядел искренне расстроенным его отказом, и, что самое пугающее, было совсем не похоже, что слова Реборна вызвали в нём протест.       — В таком случае принимай, глупый ученик, — раздражённо ответил Реборн на нерешительность Тсуны.       — Хорошо, — наконец сдался Тсунаёши и, собравшись с духом, смущённо посмотрел на блондина. — Э… Гокудера-сан, я принимаю тебя на служение.       — Пожалуйста, зовите меня просто по имени, Десятый, — обрадовано вскинулся Гокудера.       От охватившей его радости, что Небо всё-таки смилостивился и принял его, он рванулся, чтобы помочь ему подняться. Но тот снова отшатнулся от него.       Гокудера смущённо отступил и опустил руки. Видимо ему придётся приложить немало усилий, чтобы заслужить доверие своего Неба. Но он был уверен, что приложит для этого все силы.       — Поздравляю с первым подчинённым, Тсуна. Ты молодец, — неожиданно похвалил его Реборн.       Тсуна смутился и тяжело вздохнул. Теперь на его плечах лежала ответственность за ещё одного человека. Да ещё и за неуравновешенного маньяка с динамитом. Как ему теперь с ним существовать?       Гокудера благодарно посмотрел на Реборна, сразу отметив, что старший мафиози достаточно хорошо разбирается в мафиозных правилах. И в общем говорит правильные вещи. Неудивительно, ведь тот уже много лет является легендой криминального мира. Позже, Гокудере непременно нужно будет выделить время, чтобы попросить у того несколько советов.       После долгих уговоров босс всё-таки позволил Гокудере помочь ему подняться. Он пребывал в полном восторге, когда продолжил поддерживать своё Небо, даже когда они покинули здание школы.       Желая облегчить боссу задачу, Гокудера предложил донести его, но тот смущённо отказался. Тогда он просто перекинул руку Тсуны себе на плечо и поволок его, второй рукой крепко прижимая к себе.       Тсуне было неловко, но он терпел, понимая, что самому ему дойти до дома будет крайне трудно. Ноги и руки всё ещё ощущались, как каменные, и плохо двигались.       На улице уже никого не было и можно было не переживать, что кто-то будет глазеть на их странную компанию.       Во дворе послышались чьи-то весёлые разговоры и шаги. Издалека заметив загулявших младших, к ним направлялись утренние хулиганы.       Гокудера ощутил, как тело босса напряглось под его руками. Он недовольно уставился на тех, кто потревожил их с Небом уединение. Он не брал в расчёт Реборна, так как тот в данный момент являлся наставником. В их среде это означало едва ли не меньшее родство, чем с собственными родителями. Но прочие…       — Опять ты? — поморщился один из хулиганов, признав в Тсуне утреннего щедрого неудачника.       — Гулять допоздна можно только старшим, — протянул другой. — Может вам зубы выбить?       Гокудера не мешкая заслонил Тсуну собой. При одном только взгляде на них, его охватила ярость.       Сегодня утром он позволил этим мразям глумиться над Десятым, но сейчас он обязан был отомстить им за всё то унижение, которому они подвергли его босса.       Потупив взгляд, Тсуна стоял за спиной Гокудеры и не видел какой злобой горят его глаза. Он покорно замер, позволяя защищать себя. Ему было стыдно прикрываться чей-то спиной, но и сам встать на защиту он не мог.       — Положись на меня Десятый, я избавлюсь от помехи.       Гокудера аккуратно поставил Тсунаёши возле Реборна и отошёл подальше от них. Привычным жестом выхватив спрятанный в складках одежды динамит, он зажёг его и без всякого предупреждения бросил в хулиганов.