Небо, скованное льдом

      Первое утро после нападения было наполнено непривычной тишиной. Пение птиц и солнечные лучи пробивались сквозь занавески, но Тсунаёши всё ещё ощущал напряжение вчерашнего дня.       Всё произошедшее никак не шло у него из головы. Впервые кто-то не просто хотел побить его или обокрасть, а действительно собирался убить. И он впервые испугался по-настоящему.       Однако чудесные пули Реборна снова сотворили невозможное, и он каким-то чудом не только победил малолетнего мафиози, но даже завербовал его в свои ряды. Это сбивало Тсуну с толку, но также почему-то приводило в радостное замешательство.       На кухне царила мягкая тишина. Нана, как всегда, хлопотала у плиты. Реборн уже сидел за столом и попивал крепкий кофе из маленькой чашки. Тсуна удивлённо уставился на него. Он терялся в догадках, где тот его мог достать, если и Нана, и он сам пили только зелёный чай. Не бегал же он за ним в ещё закрытое кафе?       Нана уже почти закончила готовить завтрак, когда её взгляд упал на фигуру, сидящую у их калитки. Мальчик, явно не из их района, с растрёпанными серебристыми волосами и каким-то странным, но при этом решительным выражением лица, сидел, обхватив колени руками, и курил.       — Тсу-кун, — позвала она, выглядывая в окно. — Что это за мальчик сидит у нашей калитки?       Тсуна, который только спустился по лестнице и сел за стол, замер. Его глаза расширились, когда он увидел Гокудеру. При одном только воспоминании о вчерашних событиях он почувствовал, как бледнеет, а потом к его щекам приливает жар.       — Ах, это… Гокудера-кун, — пробормотал он, неловко потирая затылок. — Мой одноклассник. Он совсем недавно вернулся из Италии на родину. И мы вчера познакомились.       Нана, с её неизменной добротой, тут же расплылась в улыбке.       — Ох, как замечательно! Почему же он сидит там? Пригласи его, Тсу-кун! Он, наверное, ещё не завтракал.       Чувствуя себя ещё более неловко, Тсуна покосился на Реборна. Тот продолжал игнорировать весь мир и наслаждаться ароматом своего напитка. Не придумав, что можно возразить, Тсуна покорно вышел на улицу.       Хаято, который, казалось, был погружён в свои мысли, вздрогнул и поднял голову. Его глаза, обычно полные яркого презрения к окружающим, сейчас выглядели немного растерянными. Увидев Тсуну, он подскочил, быстро затушил сигарету и принялся поправлять свою помятую одежду.       Тсуна не знал, как ему теперь относиться к этому вспыльчивому блондину. С одной стороны, он всё ещё опасался его. Ведь, как показала практика, тот мог вспыхнуть от любого не понравившегося ему слова.       Но с другой стороны, вчера Гокудера так преданно заглядывал ему в глаза, что Тсуне становилось стыдно, что он так пренебрежительно отнёсся к его желанию стать подчинённым. Он корил себя за трусость, но в итоге согласился взять на себя ответственность за другого человека. И теперь, теоретически, он должен был позаботится о его будущем.       Проблема была в том, что раньше Тсуна заботился только о себе, и то не всегда удачно. В силу обстоятельств у него даже никогда не было домашнего животного, на котором он мог бы потренироваться. Поэтому он понятия не имел, что ему теперь делать. Он боялся сделать что-то не так или как-то навредить, что заставляло его колени нервно подрагивать. А с учётом их криминального будущего, такая ошибка могла стать фатальной. Но если они по-настоящему подружатся, это самое будущее может стать для них немного, но светлее. Ведь вдвоём, чувствуя поддержку, идти вперёд было намного легче.       Тсуна поймал себя на мысли, что, похоже, уже принял тот факт, что стал главным для кого-то. Но, несмотря на кажущиеся плюсы, продолжать такую практику в будущем, он бы не хотел. Вот только Реборн, со своим желанием сделать из него выдающегося босса, вряд ли станет его спрашивать.       Заметив, что Тсуна внимательно его разглядывает, Хаято засветился искренней радостью.       — Десятый! Доброе утро! — улыбнулся он, а затем, словно спохватившись, встряхнулся и принял серьёзный вид. — Босс, я явился, чтобы сопровождать Вас в школу.       — Э, Гокудера-кун, пожалуйста, зови меня по имени, — смущённо начал Тсуна. — Там моя мама… она приглашает тебя на завтрак.       Кажется, что-то поняв, Гокудера кивнул и без лишних слов последовал за Тсуной в дом.       — Доброе утро, Гокудера-кун! — Нана встретила его у порога с такой искренней улыбкой, что даже обычно дерзкий Хаято почувствовал легкое смущение. — Я так рада, что у Тсуны наконец-то появился друг! Он так редко кого-то приводит домой.       Тсуна, чьи щёки уже горели, попытался что-то сказать, но Нана, не обращая внимания на его смущение и демонстрируемую Гокудерой скромность — которая, надо сказать, весьма необычно смотрелась с его внешним видом, — уже усадила Хаято за стол.       — Кушай, кушай! Я приготовила омлет и тосты. И вот, свежий чай.       Хаято, который, возможно, впервые за долгое время ел домашнюю еду, смущённо кивнул и принялся за завтрак. Ненавязчивые вопросы Наны и её мягкий тон в мгновение расположили его к этой искренней и светлой женщине.       — Так вы, значит, одноклассники? — спросила Нана, наливая ему ещё чая. — И как же вы познакомились, Гокудера-кун?       Глаза Хаято загорелись. Он отложил палочки и с воодушевлением начал рассказывать.       — В первый же день, как я пришёл в школу, меня атаковали хулиганы! Они были такие… такие наглые! Но Десятый… Десятый героически спас меня от них!       Нана удивлённо посмотрела на своего молчаливого сына, на щеках которого горел смущённый румянец. Тсуна, который обычно избегал любых конфликтов, спасающий кого-то от хулиганов? Это было… неожиданно. Однако, видя искренний восторг в глазах Гокудеры и смущение своего сына, она сделала вид, что поверила.       Но её всё же заинтересовал один вопрос: почему Гокудера-кун называет её сына «десятым»? Ох, кажется она поняла: после случившегося, они стали настолько близкими друзьями, что придумали друг другу милые дружеские прозвища! И раз так, она непременно должна поддержать сына перед его новым другом!       — Тсу-кун, какой ты молодец! — сказала она, улыбаясь. — Я так горжусь тобой!       Тсуна только ещё больше покраснел, но в глубине души почувствовал тепло от маминых слов.       Гокудера же, довольный произведённым эффектом, продолжил с аппетитом уплетать завтрак, чувствуя себя в этом доме на удивление комфортно. Он мысленно чертыхнулся и пнул себя за сомнения — ведь не могло быть иначе, потому что это был дом Десятого, дом его Неба.       Нана, наблюдая за ними обоими, тихо радовалась. Её сын, такой застенчивый и неуверенный в себе, наконец-то обрёл друга. И не просто друга, а такого, который видит в нём героя. Пусть она не знала всех деталей, но интуитивно чувствовала, что этот светлый мальчик, пусть и выглядит как те самые хулиганы, принесёт в жизнь её сына что-то хорошее.       Мирная картина прервалась резко вместе с прострелившей грудь болью. Тсуна согнулся и схватился за грудь, пережидая приступ.       Гокудера застыл и удивлённо уставился на него.       Нана вздрогнула и, всплеснув руками, поднялась из-за стола.       — Тсу-кун, ты ещё не пил сегодня таблетки? — в её голосе слышалась тревога. Она тут же достала и положила перед сыном его ежедневную порцию лекарств.       Медленно вдыхая и выдыхая, Тсунаёши приходил в себя. В последние дни его приступы подозрительно участились.       В прошлый раз им удалось определить, что приступ случился из-за новых неподходящих ему таблеток. Но что могло стать причиной сейчас?       Теряясь в догадках, он решил, что в ближайшее время обязательно сходит на приём к своему лечащему врачу. Только тот сможет определить, в чём дело.       Под общее молчание он быстро проглотил всё и запил водой. Спустя несколько минут боль начала утихать.       — Что это за таблетки, ученик? — вдруг раздался строгий голос Реборна.       От неожиданности все вздрогнули. Тсуна покосился на него.       — Эти таблетки мне выписал врач.       — Дашь потом посмотреть.       Гокудера сидел и не понимал, что происходит. Его Небо болен? Внутри него стало подниматься беспокойство.       — Десятый, Вы заболели? Я могу что-нибудь сделать? — спросил он, а затем неуверенно добавил: — У меня есть знакомый врач. Только он…       — Шамал не будет его лечить, — уверенно отрезал Реборн.       Он сразу понял, о ком идёт речь, и был уверен, что этот врач не станет осматривать мальчишку. Разве что за большие деньги, которых у того не было.       Гокудера потупился, понимая правоту старшего киллера. Шамал был выдающимся врачом, который мог вылечить или притупить почти любую болезнь. Но была одна проблема: он лечил только женщин.       — Ничего страшного. Со мной такое бывает. Уже почти прошло, — Тсуна выпрямился и сделал вид, что всё в порядке.       Нана тепло ему улыбнулась, внутри гордясь силой духа своего сына. Но Гокудера и Ребон всё ещё выражали скептицизм.       — Эм, Гокудера-кун, а тебе не пора в школу? — постарался спровадить того Тсуна. Ему было некомфортно под их пристальными взглядами.       Он бы и Реборна куда-нибудь послал, но разве его пошлёшь? Тот ведь опять начнёт угрожать оружием или снова валять его по полу. А после обострившихся приступов, ему стоило поберечь своё и так хилое тельце.       — А Вы разве не идёте в школу? — удивился Гокудера. — Хотя да. Если Вы заболели, то лучше остаться дома и постараться поспать.       — Спасибо за заботу, Гокудера-кун, — Тсуна проводил того до выхода и закрыл за ним дверь.       — Симулируешь, чтобы прогулять школу, ученик? — неожиданно раздалось сбоку.       Тсуна вздрогнул. Реборну, видимо, нравилась его реакция, поэтому в любое удобное время он подкрадывался к нему и пугал.       — Нет. Просто сегодня нет контрольных. Значит можно не ходить, — Тсуна спокойно пожал плечами, как будто это был известный всем факт, и двинулся в сторону своей комнаты. Ему действительно стоило прилечь.       — И чем же ты тогда планируешь заняться?       — Эм, ну… — Тсуна замялся, лихорадочно перебирая в голове уроки. — Нужно прочитать главы по географии. И, наверное, подготовиться к тесту по математике на следующей неделе?       «И, возможно, перечитать обществознание и историю,» — подумал он про себя. Тсуна осторожно покосился на идущего рядом с ним Реборна. Стоило ли просить его о помощи в подготовке? Он же всё-таки его репетитор. Или его обязанности касались исключительно криминальной сферы?       — О, математика. А знаешь ли ты, мой глупый ученик, что я являюсь магистром по этому предмету? — неожиданно похвастался Реборн. — Покажешь мне темы, которые ты сейчас проходишь. После я составлю для тебя тренировочный тест.       — Эм, спасибо, — удивлённо ответил Тсуна. Видимо, Реборн всё-таки мог быть нормальным, когда хотел.       Но как он понял позже — рано обрадовался. Реборн действительно дал ему время на чтение учебника. А после заставил писать тесты.       Тсунаёши сначала даже не понял, что именно там написано. Он читал задания, но часть слов была ему даже не знакома! Откуда Реборн вообще взял эти тесты? Может, они были предназначены для выпускников вузов?       Но нет, Реборн заверил его, что все примеры составлены исключительно по тем темам, которые он проходил. Тсуна попробовал не согласиться, за что получил подзатыльник.       Пришлось решать то, что он хотя бы понял, параллельно выписывая непонятные моменты. На это Реборн одобрительно кивнул и даже иногда отвечал на задаваемые им вопросы. Правда, если Тсуна отвлекался, то его за это безжалостно пинали. Реборн оказался очень строгим репетитором. За время занятий на теле Тсуны образовалось как минимум пять новых синяков.       После такого обучения стоило озаботиться и надеть одежду подлиннее, чтобы никто посторонний не увидел их. Не хватало ещё, чтобы его приняли за жертву домашнего насилия. Хотя, даже если заметят, вряд ли станут помогать. Ведь он теперь фактически бандит, а к таким сочувствия не проявляют.       Поняв, что его ученик стал чересчур часто отвлекаться и делать непростительно глупые ошибки, Реборн решил сменить ему вид деятельности — он послал Саваду выполнять гимнастику.       Тсуна даже обрадовался, что мучения для его головы на сегодня закончены. Чувствуя себя уже значительно лучше, он спокойно выполнил привычную серию упражнений, окончательно отдохнув и даже расслабившись.       Но ровно до того момента, пока Реборн не приказал ему встать в простую стойку. А после начал скручивать ему руки и ноги так, что из глаз Тсуны потекли слёзы. Он искренне не верил, что сможет потом развязаться из всех тех поз, в которые Реборн его закручивал. Но тот, вопреки всему, спокойно справлялся, связывая и развязывая всё обратно.       По окончанию последнего упражнения, Тсуна упал на пол и больше не пошевелился. У него снова болело всё тело. Прямо как тогда, когда он в первый раз упал с лестницы. Тогда он очень сильно пострадал, получив несколько переломов и несколько десятков растяжений. Тогда он почти полтора месяца пролежал в больнице. Сейчас вроде бы всё было целым, но на счёт растяжений он уверен не был.       Реборн всё-таки сжалился и каким-то невероятным образом запнул его на кровать.       Там Тсуну и застал вернувшийся с занятий Гокудера. Увидев, что его Небу нездоровиться, он вызвался помочь.

***

      На следующие дни Гокудера стал его тенью.       Тсуне стало казаться, что тот несёт караул у дверей его комнаты. Каждое утро, едва первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, Гокудера уже стоял там, готовый сопровождать своего «Босса».       Он сопровождал Тсуну везде: в походе на кухню, в комнату и даже в ванную и туалет. От последних Тсуне едва удавалось отбиться и заставить Гокудеру дожидаться его в коридоре.       Он следовал за ним, словно верный пес, готовый броситься на любую опасность или по первому слову хозяина принести тапочки. Каждый раз его взгляд был наполнен такой преданностью, что Тсуна невольно вздрагивал.       Он не понимал, почему этот странный парень был так одержим им, но Гокудера был настойчив. Он упрашивал, умолял, клялся в вечной верности, и иногда даже кидался в ноги, называя Тсуну не иначе как «Десятым».       Несмотря на свою странность, Гокудера оказался исключительно полезен. В первые дни после той адской тренировки от Реборна, которую тот назвал разминкой, он помогал Тсуне подняться и одеться, так как всё тело жутко болело. Он подавал Тсуне вещи, до которых тот не мог дотянуться. Придерживал на лестнице, когда тот спускался и поднимался. Это всё очень смущало, но Тсуна терпел и не мог отрицать, что он вряд ли справился бы с этим сам.       Но крайности тоже случались. Это произошло, когда он попытался начать кормить Тсуну с ложки. В первый день Гокудера усадил Тсуну за стол и аккуратно поднёс ложку, следя за выражением его лица. Он уверял, что Десятому нечего стесняться, и что ему нужно восстанавливать силы на борьбу с болезнью. Но Тсуна не смог вынести смущения от этой сцены и прогнал Гокудеру с кухни.       Узнав о его трудностях в учёбе, Гокудера немедленно вызвался помочь Тсуне с уроками, терпеливо объясняя сложные задачи. Острый ум и невероятная память Гокудеры поражали. Проводимые им занятия были намного приятнее, чем те ужасные тесты от Реборна, который тем не менее присутствовал всё время, пока они занимались.       Тсуна, вдохновленный этой неожиданной поддержкой, ощутил прилив уверенности. После того, как он смог разобраться в тех темах, которые из-за их сложности он откладывал на потом, он почувствовал, что без проблем сдаст все контрольные.       Но, несмотря на щадящий режим, приступы за эту неделю случались ещё дважды. Ледяной сгусток, засевший глубоко в груди, словно каждый раз давал трещину, и его острые края при резком вдохе впивались в рёбра, отзываясь острой болью. Тсуна замирал на месте, зная, что стоит немного выждать, и лёд срастётся обратно, перестав терзать его изнутри.       Гокудера каждый раз оказывался рядом и как мог морально поддерживал босса. Он раз за разом пытался придумать способ, как тому помочь. Но каждая из его идей упиралась либо в отсутствие нужных связей, либо в деньги. Гокудера продолжал всё больше злиться из-за чувства собственной бесполезности.       Из-за опасений за свою жизнь Тсуна стал более нервным. Все подобные случаи он воспринимал очень серьёзно и собирался в ближайшее время посетить врача, чтобы получить консультацию.       Однако его лечащий врач очень не вовремя оказался в отпуске вместе с семьёй. Тсуна попробовал записаться на приём к другим врачам, но и они по разным причинам не могли принять его. Тсуне это показалось странным, но он смирился, дожидаясь своей очереди и продолжая пить прописанные лекарства.

***

      И вот настал день теста. Тсуна был наполнен уверенностью в своих силах. После последнего приступа прошло два дня, мышцы больше не болели, и он был полон сил, чтобы спокойно добраться до школы.       Тсуна не спеша брёл по дороге, опираясь на трость. Гокудера следовал за ним, отставая на полшага, как настоящий сопровождающий для своего господина.       В коридорах школы с его появлением вновь зазвучали шепотки. Тсуна слышал, как в них обсуждались его бледная кожа, синяки под глазами и в целом болезненный вид. Также обсуждалось странное поведение новичка, который демонстративно ставил Саваду выше себя. Слышались предположения, что Савада и Гокудера участвовали в хулиганских разборках и выясняли, кто из них главный. По этим слухам выходило, что победил Савада, хотя и получил больше повреждений.       Гокудера выглядел удовлетворённым от того, что авторитет Десятого поднялся, в том числе и его стараниями. Все прошлые дни он сам неоднократно участвовал в распространении правильных слухов. Он стремился исправить репутацию Десятого, ведь то, что он услышал, когда только пришёл в школу, было недопустимо. Никто не смел оскорблять и насмехаться над его Небом!       Тест, к которому они так упорно готовились, был написан и сдан. Тсуна почувствовал уверенность в проделанной работе. Оставалось только дождаться результатов.       Но судьба, как оказалось, имела другие планы. Тест был провален. С треском. Мир Тсуны рухнул. Он не мог дышать, не мог думать. Всё потраченное время, все усилия и пережитая боль оказались напрасны. Ощущение собственной никчемности накрыло его с головой, погружая в пучину депрессии.       Гокудера, видя расстройство на лице босса, попытался того приободрить. Он уверял, что Тсуне не стоит принимать близко к сердцу такие пустяки, как оценки. Что, если Десятому понадобится что-то узнать, он с радостью поделится с ним всеми своими знаниями.       Но это не помогало.       Сбитый с толку, Гокудера попросил Тсуну оставаться на месте и никуда не уходить без него. Он знал, что где-то поблизости прятался Реборн — единственный, кто в данной ситуации мог помочь советом. Оставив босса в пустом коридоре, он отправился на его поиски.       Тсуна чувствовал полное опустошение. Он истратил слишком много сил на то, что не принесло ожидаемый результат. Реборна не было рядом даже для того, чтобы дать ему подзатыльник и обозвать глупым. Гокудера тоже бросил его, отправившись по своим делам. Ему не осталось смысла находиться здесь. Единственное, что казалось ему выходом — это крыша.       Шаркающей походкой он поднялся наверх. Вокруг раздавались какие-то крики. Но он не обращал на них внимания. Ему было уже всё равно.       Но не дойдя до края крыши, он заметил, что здесь уже кто-то был. Он поднял голову и увидел парня.       Тот стоял у самого края, глядя вниз с отрешенным выражением лица. Он выглядел, как спортсмен. Его правая рука была зафиксирована гипсом. Внизу на земле под ними стояла толпа и кричала. Видимо это был очередной любимчик школьников. Какой-нибудь выдающийся спортсмен, которого все боготворят. Снизу слышались крики и уговоры не прыгать. Но Тсуне не был до этого дела.       Место, которое Тсуна собирался занять, было уже занято. Как оказалось сегодня он был не единственным, кто хотел прервать свои бесполезные трепыхания.       Тсунаёши остановился и уставился мутным взглядом на парня.       — А? Не отговаривай меня, — спокойно произнёс тот, не оборачиваясь. — Я собираюсь прыгать.       Тсуна замер, безразлично уставившись на него. Потом он выдохнул одно единственное «А». А затем, развернувшись, он медленно пошёл в другую сторону крыши, подальше от уже занятого края.       Толпа, собравшаяся внизу, не понимала, что происходит. Что этот странный Савада делал на крыше, и почему он просто ушёл?       Не услышав ответа, Ямамото недоуменно обернулся. Внешний вид Тсуны заставил его замереть. С этим парнем было что-то не так: бледное лицо, дрожащие руки. Что-то в его глазах, в его позе, было настолько отчаянным, что Такеши пронзил страх.       — Эм, Савада? — позвал того Ямамото, пытаясь вспомнить, как его зовут.       Он что-то слышал о болезненном пареньке, который редко появлялся на уроках и ходил с тростью, но никогда сам лично его не встречал. Он что, действительно собрался прыгать?!       — Стой! — крикнул он, забыв о своих намерениях.       В это время Хаято стоял внизу вместе с Реборном и смотрел, как его Небо идёт к краю крыши.       — Десятый! Оставайтесь на месте, я сейчас Вам помогу! — крикнул он, и решительно рванулся к зданию. Он спасёт Десятого, даже если того заставили это делать шантажом.       Но путь ему преградили.       — Стой, Гокудера, — голос Реборна был спокоен. Он смотрел вверх на своего ученика, и казалось, что вся ситуация была у него под контролем.       — Но Десятый, — попробовал возразить Хаято, но, наткнувшись на предостерегающий взгляд киллера, остался на месте.       Подойдя к ограждению, Тсуна стал считать секунды, чтобы сделать последние пару шагов. В этот момент он почувствовал резкую боль в груди. Она была невыносимо сильнее предыдущих. Мир качнулся и померк. Он потерял сознание и начал падать.       Ямамото, словно молния, бросился вперед. Он успел подхватить падающее тело Тсуны. Но в пылу погони, он не заметил, что забор, за который он собирался ухватиться, оказался сломан. И вот уже они оба летели вниз.       «Ха, вот и произошло то, чего я так хотел. Даже компанию нашёл,» — подумал Такеши, гася в себе подступающий истерический смех и изо всех сил стараясь не выпустить из рук лёгкое тело.       Сердце Хаято едва не выпрыгнуло из груди, когда его Небо начал падать. Он всё-таки рванулся к тому месту, куда они должны были приземлиться, чтобы хотя бы ценой своего тела смягчить падение.       Внизу образовалась оглушительная тишина. Время словно замедлилось. Сквозь заложивший уши ветер Ямамото услышал странный хлопок.       БАХ.       В этот момент, внутри него что-то вспыхнуло, придавая ему невероятную силу. Он почувствовал, как его тело стало легким. И если бы он пожелал, он мог бы полететь.       Не теряя времени, он развернулся и оттолкнулся ногами от стены, приземляясь на свободном участке. Его руки крепко прижимали к нему всё ещё безвольное тело.       Вдруг внезапно появившиеся силы пропали. Вся тяжесть снова навалилась на его плечи, от чего он покачнулся, но устоял. Неужели это был адреналин? Говорят, что под его действием люди в критических ситуациях могли совершить немыслимые действия. Например, не разбиться, прыгнув с крыши, мда.       Ямамото ещё раз взглянул на лицо бессознательного парня. Даже если тот собирался прыгать, то этот обморок явно стал для того неожиданностью. Нужно было отнести его в медкабинет.       Но Ямамото медлил. Он не хотел отпускать его. В момент падения он вдруг почувствовал странное нестерпимо сильное притяжение. Будто крепчайшая связь душ установилась между ним и Савадой. Он не мог описать это словами.       Ямамото вдруг вспомнился отрывок из легенды, где между двумя возлюбленными образовывалась нерушимая связь, через которую они могли чувствовать друг друга. И он мог поклясться, что на мгновения почувствовал что-то подобное. Но это сильное чувство пропало вместе с той необъяснимой силой. Но он ощущал, что связь никуда не делась, просто стала приглушённой.       Могло ли с ним случится то, что было описано в легенде? Неужели он нашёл свою вторую половину души?       Уйдя в раздумья, он не заметил, как их окружила толпа школьников. Они стали восхищаться Ямамото, называть его героем. Такеши только растерянно хлопал глазами и обводил толпу взглядом, не зная как ему поступить.       Гокудера еле смог прорваться сквозь взбудораженную толпу. Его взгляд выхватил безвольную фигурку своего Неба, которую так небрежно держал этот напыщенный придурок. Он подлетел к ним и выхватил почти невесомую ношу из его рук.       Лицо Ямамото вытянулось от удивления, когда уже успевший прославиться как хулиган новенький без лишних слов выхватил его… Ямамото встряхнул головой и покорно опустил руки. Он был обескуражен и всё никак не мог прийти в себя. Тот парень действительно нуждался в помощи, а он пока был не в состоянии её оказать. Так что пусть этим займётся кто-то другой. Позже он обязательно навестит своего… Такеши снова мотнул головой. Его мысли путались. Видимо, он и сам пострадал от падения, и возможно получил сотрясение. После сегодняшней выходки тренер точно выгонит его из команды.       Руки, которыми Гокудера прижимал к себе Саваду, бесконтрольно подрагивали. Он выбежал из толпы, унося своё сокровище в безопасное место.       Рядом пристроился Реборн, безмолвно указывая путь.       Они снова оказались в медкабинете. Гокудера аккуратно положил Тсуну на кушетку и тихонько встряхнул за плечо:       — Десятый, очнитесь.       — Подъём, глупый ученик, — произнёс Реборн и отвесил тому пощёчину.       Тсунаёши медленно открыл глаза, и почти сразу понял, что снова находится в школьном медкабинете. Он попробовал подняться, но не смог пошевелить и пальцем. По телу прокатилась нервная дрожь. И как же он теперь доберётся домой?       Над ним нависли встревоженные Гокудера и Реборн.       Тсуна нахмурился: как он это понял, если их лица ничего не выражали? Что-то будто подсказывало ему, что их пристальное внимание было связано с его здоровьем. А точнее с тем, что стало причиной его ухудшения. Он уставился на них в ответ.       Дело было в том, что он не помнил, что произошло. Последнее, что осталось в его памяти, это то, как Гокудера оставляет его одного в коридоре. Но раз эти двое притащили его в медкабинет, то успело случиться что-то серьёзное.       — Десятый, как Вы себя чувствуете? — осторожно спросил Гокудера, а Тсуна подумал, что в последнее время стал слишком часто слышать эту фразу.       — Эм, как обычно, наверно? — ответил он, всё ещё ощущая окутывающую тело слабость. Тяжело вздохнув, он сознался: — Я снова не могу нормально двигаться.       — Десятый! Я так испугался, когда Вы собрались прыгать с крыши, — взволнованно выкрикнул Хаято, перестав себя сдерживать, выплёскивая весь накопившийся стресс.       — Я… Что?! — до Тсуны не сразу дошло значение слов, но когда он понял, что ему только что сказали, он испытал натуральный шок.       Он собирался сделать что?! Как он мог поступить так безответственно? А как же его борьба за жизнь? Как же мама?       Мысли проносились в его голове, а он продолжал безвольно лежать на кушетке. Неужели с ним случился очередной приступ депрессии?       «О, нет,» — Тсуна обречённо закатил глаза.       Он не хотел вспоминать, что было в прошлые разы. Тогда ему напрочь сносило чувство самосохранения, и он пытался совершить абсолютно небезопасные для себя действия. Но, по крайней мере, он был в сознании и вовремя брал себя в руки. К тому же он никогда не стремился к самоубийству.       Но что произошло сейчас?       — А что произошло? Я… ничего не помню, — сознался Тсуна, продолжая лежать под прицелами двух обеспокоенных его состоянием взглядов.       — С какого момента ты ничего не помнишь, ученик? — перебил открывшего рот Гокудеру Реборн.       — Ну, я провалил тест по математике. И мы вышли в коридор, — растерянно ответил Тсуна. — А дальше я очнулся здесь.       — Хм, — задумался Реборн. Он спрятал глаза за шляпой, всем своим видом выражая недовольство.       Ему абсолютно не нравились эти странные приступы его подопечного. С тем было что-то не то, о чём его, конечно, не поставили в известность. Будь это хоть трижды тайна нанявшей его семьи, он предпочитал получать подробную информацию по своей цели. Видимо ему придётся заняться добычей интересующей его информации самостоятельно.       — Гокудера-кун, расскажи мне, что случилось, — потребовал Тсуна, встревоженный их долгим молчанием.       Взглянув на ушедшего в свои размышления киллера, Гокудера стал рассказывать.       — …И вот, вы оба летите вниз. И этот бейсбольный придурок делает сальто и приземляется, перепрыгнув всю толпу. Если он так хотел повыпендриваться, то мог бы и не втягивать Десятого в свои игры, — раздражённо закончил он, нервно шаря по карманам в поисках сигарет.       Ему чертовски хотелось закурить, но он не решался делать это прямо перед Десятым. Здоровье того и так вызывало опасения, и он боялся навредить ещё больше.       Тсуна пребывал в шоке. Зачем его понесло на крышу? Он был абсолютно уверен, что в здравом уме ни за что бы не полез туда и, тем более, не стал прыгать.       Хорошо, что в тот момент там кто-то был и спас его. Но почему в очередной раз это оказывается какой-то популярный спортсмен?       Могло ли быть так, что Реборн опять без предупреждения применил на нём пулю, а он под её действием собирался того побить? Или он преследовал какую-то другую цель? Но тот продолжал молчать, а сам Тсуна абсолютно ничего не помнил.       Уже сейчас ощущая всю неловкость предстоящего разговора, Тсуна всё-таки решил, что нужно будет найти того парня и поблагодарить как следует.       А сейчас ему лучше подумать, как он будет добираться домой. Неужели придётся согласиться на предложение Гокудеры и ехать у того на спине? И судя по его прошлой настойчивости, тот, скорей всего, будет от этого в полном восторге. А дальше его снова ждёт постельный режим! Эх…

***

      Вернувшись после школы домой, Такеши был непривычно хмур. Его отец сразу это заметил и отправил сына в их семейное додзё. Он почувствовал, что в жизни того произошло что-то очень значимое, и теперь его обязанность, как отца, направить сына на верный путь. Передав обязанности помощнику, он последовал в хозяйскую часть дома.       Они уселись на полу друг напротив друга прямо посреди додзё. Тсуёши смотрел на сына. Тот сидел молча, опустив голову. Тсуёши очень обеспокоило, что момента возвращения того из школы, он так ни разу и не улыбнулся.       В прошлый раз Такеши впал в такое же состояние после смерти матери, и тогда это едва не закончилось катастрофой. Но сейчас он был намерен взять ситуацию под контроль.       — Такеши, расскажи мне, что тебя тревожит.       — Отец, я… Сегодня со мной случилось нечто странное.       Тсуёши напрягся. Неужели его предположения оказались не беспочвенны?       — Сегодня в школе один парень пытался спрыгнуть с крыши. Но я вовремя оказался рядом, и мне удалось его поймать. В тот момент во мне внезапно возникла какая-то сила, я почувствовал лёгкость. И тогда нас как-будто что-то связало, — Такеши встряхнулся и серьёзно посмотрел в глаза отцу. — Помнишь, ты рассказывал мне легенду про странствующего самурая, который в одном из своих путешествий смог ощутить свою вторую половинку в охраняемой им девушке? Я… почувствовал нечто подобное, отец.       Тсуёши медленно прикрыл глаза. Похоже этот день настал. Теперь, чтобы не допустить беду, он обязан был посвятить сына в их семейную тайну.       Он снова открыл глаза и посмотрел на сына, который терпеливо ожидал от него ответа.       — Такеши, — начал он спокойным тоном, от которого сын слегка напрягся. — Как ты знаешь, мы являемся представителями древней школы кэндо. Наш далёкий предок верно служил самураем у своего господина. После окончания службы он передал своё дело своему сыну. Так появилась школа Шигуре Соен Рю. Веками наши предки передавали эти знания от отца к сыну, совершенствуя стиль. И нам выпала честь владеть этим искусством. Пришло время и тебе приобщиться к семейному делу, сын.       Такеши удивился такому ответу, но, понимая всю серьёзность его слов, молча кивнул.       — Я очень опечален, сын, — продолжил Тсуёши, от чего Такеши нервно вздрогнул.       Вот и ответ на его откровения. Такеши прикрыл глаза. Он не хотел идти против слова родителя, но, чувствуя ту особую связь глубоко внутри, понимал, что не сможет отказаться от неё.       — Я рассчитывал, что однажды ты приведёшь в дом добрую девушку, чтобы продолжить наше семейное дело, — спокойным голосом всё продолжал говорить Тсуёши, слова которого всё сильнее давили на Такеши.       — Но раз судьба распорядилась так, что твоя душа нашла своего господина, то пришло время тебе перенять все умения своего предка и принять путь самурая, чтобы следовать за своим господином — стать его карающей рукой, стать его опорой.       Такеши не сразу осознал сказанное. Он удивлённо вскинул глаза на отца. Он не ослышался? Отец поддержал его стремление? Встать на путь самурая, подобно их великому предку, — это было именно то решение, которое идеально ему подходило. Он действительно был готов защищать того паренька ценой своей жизни.       Такеши медленно поменял позу, и склонился перед отцом. Тот всё также спокойно смотрел на коленопреклоненного сына и морально готовился к будущему, которого им не удалось избежать.       — Отец, прошу тебя, научи меня. Позволь получить знания великого предка и освоить наследие школы Шигуре Соен Рю.       Тсуёши тоже совершил поклон, и они вместе поднялись. Взгляд его сына горел решимостью. Теперь обязанность Тсуёши состояла в том, чтобы в полной мере передать ему всё то, что их великие предки копили на протяжении поколений.