Небо, скованное льдом

      По возвращению из школы дни Тсуны потекли почти в том же режиме.       Реборн всё-таки разозлился на неудачу ученика и с удвоенной силой занялся его подготовкой.       Для начала он снова заставил Тсуну выполнить все те адские упражнения, от которых тот превратился в почти неподвижное бревно. А после этого выдал ещё стопку тестов и за каждый неправильный ответ нажимал на болевую точку, от которой по телу проходила болезненная судорога.       Тсуне, конечно, было, что возразить на такие методы обучения, но он молчал.       Во-первых, как он успел уже усвоить, спорить с Реборном было себе дороже. Это его только ещё больше провоцировало, и он придумывал всё более изощрённые формы обучения.       А во-вторых, Тсунаёши на практике успел убедиться в своих способностях к самообучению. И это оказался совсем не тот уровень, которого он бы хотел достичь.       Пусть у него не было больших амбиций, но чувство собственного достоинства у него всё-таки присутствовало, хотя Реборн регулярно пытался переубедить его в обратном.       После инцидента в школе поведение Гокудеры стало ещё более странным.       Теперь, кроме постоянного нахождения где-то поблизости, которое уже стало почти привычным, тот каждый раз, когда Тсуна спотыкался или оступался или даже просто вздыхал, предлагал отнести его на руках, куда тому было угодно.       Тсуна отпирался как мог, неистово краснея. Он никак не мог забыть прошлого раза, когда Гокудере всё-таки пришлось нести его домой, и каждый раз сгорал от смущения.       Но самым смущающим для Тсуны было не это. Теперь по вечерам Гокудера приходил к нему в комнату и молча садился на пол у кровати. Он клал голову у его руки и просил погладить.       Когда Тсуна услышал эту просьбу в первый раз, он не сразу понял, что от него хотят. Гокудера терпеливо ожидал от него чего-то, но не дождавшись, просто молча ушёл.       Но в следующий раз его смятение было недолгим. Тсуна подумал, что Гокудера столько всего делал для него, что он был в состоянии выполнить пусть такую странную, но несложную просьбу.       Голова Хаято лежала совсем близко, а его лицо было так спокойно, что Тсуна повиновался. Он осторожно касался чужих серебристых волос и ощущал, как под его пальцами расслабляется чужое тело.       — А чем это вы тут занимаетесь? — Реборн появился как всегда не вовремя, враз нарушив умиротворённую атмосферу.       Лицо Тсуны мгновенно окрасилось красным. Он отдёрнул руку и отпрянул подальше от Гокудеры. В прошлые разы он был внимательней и старался избегать лишнего внимания, когда их с Гокудерой общение переходило границу приличия. Но сейчас он слишком расслабился.       Но вопреки его опасениям, Реборн больше не стал ничего говорить. Только окинул их внимательным взглядом и неожиданно похвалил Тсуну за то, что тот уделяет внимание своим людям. Правда для Тсуны это всё равно прозвучало как издёвка. Но он почувствовал небольшое облегчение, тем не менее продолжая настороженно следить за репетитором.       Он боялся, что его действия поймут неправильно. Но дело в том, что это была лишь дружеская поддержка. Ведь, судя по его рассказам, у Гокудеры здесь не было никого из близких. Поэтому он, как «босс», должен был взять эту ответственность на себя.       Тсуна заметил, что Гокудеру заметно разозлило вмешательство Реборна. Но тот ничего не сказал, только глухо зарычал, чем немало удивил Тсуну.       Реборн хмыкнул и ушёл куда-то по своим делам.       Хаято всё ещё переживал после случившегося в школе. И каждый раз при виде Тсунаёши его накрывала еле ощутимая волна паники, стоило ему представить, что он не успевает и его Небо разбивается о землю.       И впервые он смог успокоиться только после того, как получил внимание своего Неба. Тот был ласков и не оттолкнул, хотя и было заметно, что просьба была достаточно смущающая для его скромного Неба. И пусть он почти не ощущал его силы, он чувствовал их связь и нежность его рук. Этого было достаточно.       Как ни странно, Тсуна в такие моменты тоже ощущал, как возникшее непонятно откуда раздражение успокаивается.       Он стал замечать, что в последнее время слишком легко раздражается. Несколько раз доходило даже до того, что он чуть не нагрубил маме. Он предполагал, что это были последствия накопившегося стресса. Или, как говорил Реборн, последствия подросткового бунта. Но, не зависимо от того, как это называлось, стоило научиться это контролировать, а не выплёскивать на близких.

***

      В один из дней Реборн объявил, что завтра Тсуна отправится в школу.       Расспросы о том, зачем ему туда надо, не принесли результатов. Реборн отмалчивался и загадочно скрывал глаза за шляпой, явно что-то замышляя. Тсуне ничего не осталось, кроме как начать собираться.       Подготовка к новому походу в школу была похожа на подготовку к масштабному банкету.       Реборн всё это время пытался привести его тело в форму, продолжая пытать тренировками, но уже в более щадящем режиме. После них Тсуна хотя бы мог сам передвигаться, но недалеко и недолго. Он не стал от этого выглядеть более здоровым, но двигаться стало немного легче, несмотря даже на почти привычно ноющие мышцы.       Также Реборн и Гокудера занялись его одеждой, объявив, что будущий Десятый Вонгола должен выглядеть соответственно своему статусу.       Они в четыре руки принялись перебирать его одежду. Большая её часть была признана ими непригодной и выкинута в корзину. Тсуна сидел и меланхолично наблюдал, как всё больше вещей покидает его шкаф. И в чём он должен ходить?       Сделав вид, что у него всё под контролем, Реборн сообщил Тсуне, что в течении пары дней тому доставят заказ с новой одеждой, подхватил корзину и куда-то унёсся вместе с ней.       Тсуна тяжело вздохнул и надел привычную школьную форму, которую ему всё-таки удалось отстоять. Заменить её чем-то другим, по общему решению, пока не представлялось возможным, но Реборн пообещал решить эту проблему. Это прозвучало достаточно зловеще, поэтому Тсуна заранее начал переживать.       В этот раз дорога до школы заняла значительно больше времени. Гокудера буквально бегал вокруг него кругами, то и дело путаясь под ногами. Он то предлагал понести его портфель, то через каждые пять минут интересовался его самочувствием, то ворчал что-то себе под нос, иногда переходя на итальянский.       Это мельтешение утомляло и сбивало координацию, а внутри снова начало нарастать глухое раздражение. Глубоко вздохнув, Тсуна попросил его успокоиться. Это помогло, но не надолго.       Когда они уже дошли до ворот школы, Тсуну вдруг ударило понимание: им не удастся избежать внимания Дисциплинарного комитета. Те, как обычно, стояли на воротах школы и отлавливали опоздавших. За себя Тсуна был спокоен. На такой случай у него имелась справка, а вот у Гокудеры её не было.       Выслушав его опасения, Хаято усмехнулся и попросил Десятого не беспокоиться. А через минуту он уже скрылся за поворотом.       Проводив его растерянным взглядом, Тсуна пожал плечами — возможно, тот знал другой способ попасть в школу. А сам он, подрагивая от волнения, направился к воротам.       Прямо с утра стояла невыносимая жара. Воздуха не хватало, а влажный ветер только усиливал духоту. Одетый в полный комплект формы Тсуна плёлся по дорожке вдоль спортивных площадок, тяжело дыша, обливаясь потом и мечтая поскорей попасть в прохладу школьного коридора.       Вдруг он услышал, как его окликнули.       Тсуна внутренне простонал и нехотя обернулся.       Прямо на него, торопливой, но легкой походкой шёл парень. Он был одет в простую спортивную форму, которая только подчёркивала его стройную высокую фигуру. Его короткие чёрные волосы растрепались и блестели от пота, а тёмные глаза и улыбка светились искренним дружелюбием.       Тсуна скосил глаза на толпу у края площадки: судя по количеству следящих за ним школьников, этот парень пользовался большой популярностью. И даже забинтованная рука, которой тот радостно и энергично махал, не отпугивала их.       Глядя, как к нему приближается этот жизнерадостный парень, Тсуна остановился и с досадой подумал: что такому человеку могло понадобиться от него. Радовало только то, что тот слишком явно показывал всем своим видом, что хочет с ним именно поговорить.       — Привет, — поздоровался спортсмен.       Дело в том, что Такеши уже несколько дней подряд высматривал Саваду по всей школе. Однако тот словно растворился: то ли он очень хорошо умел прятаться, то ли вновь прогуливал. И, судя по слухам, которые в последнее время особенно оживлённо бродили по школе, тот часто отсутствовал по состоянию здоровья.       Такеши, честно говоря, и сам бы с удовольствием прогулял: перелом всё ещё напоминал о себе ноющей болью. Он бы с радостью повалялся дома или даже согласился на какую-нибудь несложную работу в ресторане.       Ведь теперь, как он думал, у него появилась куча свободного времени, потому что вернуться к своему любимому бейсболу он сможет ещё очень не скоро.       После того инцидента тренер объявил ему, что очень расстроен его поведением, и что из-за этого его пришлось вычеркнуть из списка участников соревнований.       Но вместо полного отстранения из команды, тот заставил его ходить на тренировки и делать разминку, чтобы он не потерять форму и готовился к следующим соревнованиям.       И вот как раз во время одного из упражнений по телу словно прошла волна, предупреждая о Его приближении. Такеши тут же бросил тренировку и стал озираться.       Хромающая по дорожке фигура сразу привлекла его внимание, но и мгновенно породила тревогу: неужели слухи о здоровье оказались правдой, и за время своего отсутствия Савада успел получить травму? Такеши поспешил к нему, чтобы убедиться.       — Ахаха, рад тебя видеть. Я искал тебя несколько дней, но ты всё не приходил, — радостно вещал Ямамото, продолжая улыбаться.       Однако лицо Тсуны ничего не выражало.       Спортсмен продолжал что-то говорить: его слова были мягкими, словно вата, а тон так и источал дружелюбие. Но Тсуна настолько увяз в этом притворном радушии, что вскоре перестал воспринимать его пустую болтовню. Он из последних сил сдерживал вновь подступившее раздражение.       Этот тип, с его забинтованной рукой и громким смехом, заставил Тсуну вспомнить тот день, когда после драки с семпаем к нему толпой подходили восхищённые школьники. Казалось бы, с тех пор прошло достаточно много времени, чтобы о той истории забыли. Но, как видно, нет.       Передёрнув плечами от неприятных воспоминаний, Тсуна всё же остался на месте — воспитание требовало хотя бы делать вид, что он слушает собеседника.       Вдобавок ко всему, именно сегодня члены Дисциплинарного комитета почему-то решили устроить тотальный досмотр всех входящих, проверяя карманы и сумки. Тсуна точно знал, что у него при себе не имелось ничего запрещённого, но само напряжение от долгого ожидания и лишних прикосновений к его вещам вымотало его до предела.       И вот в очередной раз приступ раздражения уже закипал в нём с новой силой. Боясь не сдержаться и сгоряча нагрубить, Тсуна молча поклонился спортсмену и, не проронив ни слова, зашагал прочь от спортивной площадки.       Ямамото растерянно смотрел на удаляющуюся спину. Его лучезарная улыбка померкла, словно кто-то перевернул на него ведро холодной воды.       «Что случилось? — пронеслось у него в голове. — Я что-то не то сказал?»       В этот самый момент сзади раздался громкий окрик тренера, который требовал немедленно вернуться на площадку. Такеши досадно вздохнул, бросил последний взгляд на фигуру, скрывшуюся за дверью, и развернулся обратно, решив, что после уроков обязательно попробует ещё раз.       Убедившись, что Савада, на первый взгляд, цел и невредим, Ямамото отложил попытку познакомиться на потом.       Взвинченный от неприятных воспоминаний Тсуна из последних сил доковылял до класса, так и не встретив Гокудеру по пути. В классе того тоже не оказалось, что ещё больше разозлило Тсуну. До начала контрольной осталось несколько минут, а того всё не было. Куда он мог запропаститься?       Может быть ему зачем-то срочно понадобился Реборн, и он сейчас бегал по школе, разыскивая того по всем его жутко секретным местам? Тсуна внутренне простонал. Ну почему этот вопрос не мог подождать один урок? Они ведь договорились, что в случае чего, Тсуна мог посигналить Гокудере и попросить подсказки. Он же сам теперь ничего не напишет!       Вся злость в мгновение схлынула с Тсунаёши, превратившись в уныние. Он упал лбом на парту и так и просидел, пока не прозвенел звонок.       В класс вошёл учитель. Перед Тсуной опустился лист с тестом. Всё. Теперь без Гокудеры он снова завалит тест. Обречённо взяв ручку, Тсуна принялся за выполнение заданий.       В конце урока он уже был готов снова упасть бесчувственной массой на парту. Его разум был словно в тумане, и он даже не помнил, как выполнил половину. Вторую половину теста он запомнил только потому, что там встречались те страшные задания, которые ему подсовывал Реборн.       Но вот им объявили результаты: он набрал 56 баллов. Удивлённо вскинув голову, Тсуна неверяще огляделся. Он не спит? Ему правда поставили 56 баллов?       Тсуна возликовал. Он впервые сам сдал контрольную на такой большой балл. Его враз охватила волна эйфории. Ему стало вдруг всё равно на всё остальное: и на подзатыльники от Реборна, и на безответственное поведение Гокудеры. Он был готов любить весь мир.       С прекрасным настроением Тсуна покинул класс. Даже его походка стала более уверенной.       Радостно хромая по коридору и наслаждаясь прохладным сквозняком, Тсуна прогуливал очередной урок. Вдруг его внимание привлекло что-то инородное.       Приглядевшись, он распознал в этом ящерицу. Ту самую. Зелёную. Которую принёс Реборн. Она сидела на автомате с водой и раскачивалась из стороны в сторону. Заметив, что на неё смотрят, она пристально посмотрела прямо на него.       Пока Тсунаёши стоял в пустом коридоре и играл в гляделки с ящерицей, размышляя, где же мог находиться его репетитор, дверца автомата медленно открылась, и из него повалили клубы непонятно откуда взявшегося пара. В клубах пара стоял Реборн собственной персоной.       Внутри, на первый взгляд, автомат оказался самым обычным и не походил на ранее увиденные Тсуной секретные места Реборна. И зачем тот только туда залез? Чтобы эффектно появиться перед ним?       Завидев Реборна, ящерица вдруг встрепенулась и, быстро перебирая лапками, вскарабкалась ему на шляпу.       Тсунаёши удивлённо показал пальцем на ящерицу:       — Это твой питомец?       — О! Знакомься — это Леон, — сказал Реборн, поправляя шляпу. — Это хамелеон, который может принимать любую форму. Возможно ты не заметил, но он всё время был на моей шляпе.       Тсуна заподозрил обман и снова взглянул на хамелеона. Тот, ничуть не скрываясь, прямо на его глазах действительно стал менять форму и превратился в… ещё одну ленту и обернулся вокруг шляпы. Тсуна оказался крайне впечатлён. Неудивительно, что до этого он его не замечал.       — Так, как дела у моего глупого ученика? — спросил Реборн, отвлекая Тсуну от размышлений. Тон его голоса прямо намекал, что его владелец очень не хотел услышать плохих новостей.       — Я сдал! — поспешил поделиться радостью Тсуна. — У меня 56 баллов!       — Поздравляю, Десятый! — раздался голос Гокудеры откуда-то из того же автомата.       Тсуна удивлённо отступил и заглянул внутрь. Гокудера действительно был там. Он сидел на корточках, компактно вмявшись в дальний угол шкафа.       Но к большому удивлению Тсуны, не прошло и пары секунд, как тот грациозно выбрался оттуда и, отряхнув помявшуюся рубашку, бросился перед ним на колени и склонил голову.       — Мне очень жаль, Десятый! Я Вас подвёл и не смог помочь с контрольной, — повинился Гокудера, несколько раз стукнувшись лбом об пол.       И не дождавшись его ответа, он тут же выскочил обратно и стал пожимать Тсуне руку.       — Я верил, что Вы справитесь, Десятый. Вы так замечательно проявили себя и заслужили эти баллы, — говорил Гокудера, продолжая трясти ему руку.       Уже почти привыкнув к импульсивному поведению Гокудеры, Тсуна даже не шелохнулся.       Гокудера действительно запоминал или заучивал всё, что нравилось и не нравилось Тсуне. В том числе рукопожатия: сейчас оно было максимально мягким, чтобы ненароком не оставить синяков.       Но в то же время Гокудера никак не хотел отпускать его руку, желая как можно дольше насладиться контактом со своим Небом. Он придумывал всё больше комплиментов, которые уже начал повторять по второму кругу. По тому, как щёки Савады постепенно наливались румянцем, Хаято понял, что у него осталось буквально пара мгновений до того, как его полностью смущённое Небо снова начнёт отмахиваться от него.       Всё закончилось внезапно, когда Реборн, которому надоело наблюдать за их ребячеством, направил на Тсуну пистолет.       — Сегодня после уроков у тебя назначена встреча, глупый ученик, — уведомил его Реборн.       — Что? Какая встреча? — удивился Тсуна, всё-таки отобрав свою руку у Гокудеры. Он ни с кем не договаривался о встрече. Неужели это очередная придумка Реборна?       — Тебя будут ожидать во дворе школы, — продолжил вводить его в курс дела репетитор.       — Эм? Ну ладно, — по интонации Реборна Тсуне сразу стало понятно, что возражения не принимаются. — А с кем мне надо встретиться? — уточнил он. Должен же он знать, к кому ему подходить.       — Увидишь, — ответил Реборн и снова скрыл глаза за шляпой.       Тсуна, кажется, уже научился распознавать этот его жест. У него было два варианта: либо Реборн опять что-то задумал, либо ему было неловко.       Нет, кажется второй вариант не мог существовать в принципе. Вывести из равновесия Реборна было задачей абсолютно невыполнимой.       Он обожал вгонять в краску Тсуну. Но сам при этом мог вытворить при посторонних что-то настолько абсурдное и дурацкое, а потом абсолютно невозмутимо идти дальше по улице. И при этом он делал это так грациозно и надменно, что окружающие начинали им восхищаться, а не поднимали насмех. Тсуна так не умел, и поэтому был постоянной жертвой для его подколов.       Наблюдая за старшим киллером, к большому шоку и досаде Тсуны, его примеру последовал и Гокудера. Правда, тот действовал не столь прямолинейно, как Реборн, но также старался вывести его из равновесия.       Он взял за привычку делать Тсуне незаслуженные комплименты и вести себя с ним слишком галантно. Тсуна смущался, но не мог на него за это злится.       Чувствуя себя неловко, он терпеливо принимал эти проявления внимания. Как его «босс» он был обязан принимать заботу о себе.       Тсуна знал, что Гокудера, воспитанный в куда более раскрепощённой среде, воспринимал такое поведение скорее как искреннее проявление расположения или дружеские подколы. Поэтому ему приходилось прикладывать усилия и не краснеть слишком сильно.       Но в то же время Тсуна не раз становился свидетелем того, как Гокудера с чужими превращался в типичного гангстера. Он шипел, ругался и задирал окружающих, нарываясь на драку.       Видеть такой контраст было очень странно.       — Я пойду с Вами, Десятый, не волнуйтесь, — оповестил Тсунаёши Гокудера.       Реборн внезапно перевёл дуло пистолета на него:       — Нет, не пойдёшь. Он должен явиться на эту встречу один.       — Но так же нельзя! — искренне возмутился Гокудера. — На встречи босса должен всегда кто-то сопровождать, чтобы показать его статус.       Реборн хмыкнул и убрал пистолет в карман.       — В данном случае в этом нет необходимости. Это будет приватная беседа. И мы присоединимся к ним чуть позже.       Только собравшийся отвоёвывать своё место рядом с боссом Гокудера сразу успокоился.       — Хорошо, — серьёзно кивнул он, принимая правила репетитора, и повернулся к Тсуне: — Десятый, я в Вас верю. Вы справитесь.       — Эм… — Тсуна немного растерялся, когда понял, что за него уже всё решили. — Спасибо, Гокудера-кун.

***

      Время до встречи, которую назначил Реборн, пролетело быстрее, чем он ожидал. Тсуна стоял на пустом заднем дворе школы, смотрел как ветер гоняет листья и думал, не пойти ли ему домой. Прошло уже почти двадцать минут, но на назначенную Реборном встречу, так никто и не явился.       Вздохнув и уже собираясь уходить, Тсуна вдруг услышал:       — Привет, привет, ещё раз. Прости, что опоздал. Тренер решил напоследок вправить мне мозги и настоятельно рекомендовал больше не травмироваться, ахаха.       Развернувшись на голос, Тсуна увидел того самого спортсмена, с которым разговаривал утром. Тот уже переоделся в обычную школьную форму и с небрежно накинутым на плечо портфелем не торопясь шёл к нему.       — Твой младший брат сказал, что я смогу найти тебя здесь.       «Младший брат?» — удивлённо подумал Тсуна, внимательно следя за спортсменом.       — Прости. Кажется утром я ляпнул что-то не то, — извинился подошедший к нему Такеши и смущённо взлохматил волосы на затылке.       Тсуна задрал голову и удивлённо уставился на спортсмена. Тот возвышался над ним, как минимум на голову, и снова фонтанировал своим дружелюбием и казался безопасным.       Из-за своей дурацкой болезни Тсуна почти не рос и был достаточно мелким. На мгновение он почувствовав себя ущербным рядом с таким великаном. Но это наваждение быстро прошло. На фоне таких выдающихся людей любой бы ощущал себя так же.       — Не стоит, — Тсуне было неловко, что из-за своего плохого настроения он всё-таки повёл себя грубо. — Я просто не выспался и опаздывал на контрольную, — поспешил оправдаться он.       — А? Точно! А я свою кажется прогулял, ахаха, — Такеши рассмеялся, но затем его улыбка немного померкла.       Тсуна стоял и просто молча смотрел на него.       — Я только хотел сказать, — Такеши неловко замялся и отвёл взгляд: — что, чтобы не происходило в твоей жизни, не стоило решать всё так кардинально. Ты же борец. Я видел, как ты каждый день сражаешься. А я вот оказался слабаком.       — О чём ты? — Тсуна напрягся. Неужели его снова начнут в чём-то обвинять?       Лицо Ямамото стало совсем серьёзным.       — Прыгнув с крыши ты бы не решил свою проблему. Только сделал бы хуже.       — Что? — не ожидавший такого ответа Тсуна растерялся. Этот парень что, присутствовал при его падении? Он что-то знает про него?       — Ты знаешь что-то про то происшествие? — поспешил спросить он у спортсмена.       Ямамото повернул голову и удивлённо посмотрел на него.       — Конечно. Это же я тебя спас.       Тсуна открыл и закрыл рот. Он ожидал услышать что угодно, но не «я тебя спас». По телу прокатилась дрожь. Этот парень так буднично признался в своём героическом поступке, как будто каждый день занимался только этим. Тсуна ждал продолжения, но тот не сказал ничего больше, просто молча смотрел на него.       — Я… я ничего не помню о том дне. Пожалуйста, расскажи мне, что там произошло.       Ямамото вдруг посерьёзнел. Он сделал шаг ближе, и Тсуна инстинктивно напрягся, но в глазах спортсмена не было угрозы.       — У тебя… голова не болит? Шея? Спина? Может, сотрясение? Я, конечно, постарался приземлиться мягко, но мало ли. Адреналин — штука хитрая, я сам до конца не уверен, что ничего не повредил тебе.       Тсуна моргнул. Этот парень переживал за него. Искренне переживал. Не из вежливости, не из чувства долга. Просто потому что… потому что он был таким.       — Нет, — тихо ответил Тсуна. — Со мной всё в порядке. Честно.       Ямамото посмотрел на Тсуну внимательным взглядом и, кажется, поверил.       Взлохматив волосы на затылке, Такеши снова расслабился. Раз тот утверждал, что ничего не помнит, то Такеши решил не рассказывать ему правду.       — Да ты просто вышел подышать свежим воздухом. А потом потерял сознание. Я это заметил и успел тебя подхватить. Но немного не рассчитал и сам потерял равновесие. Хорошо, что нас на тренировках учат, как правильно падать. Вот я и кувыркнулся, — на его лице опять засияла радостная улыбка. Он действительно был рад, что всё так обернулось.       Тсунаёши смотрел на него широко распахнутыми глазами, и кажется не верил ни одному слову. Просто подышать воздухом? Вот просто взял и кувыркнулся? С третьего этажа и с ним на руках? Этот парень что — супермен?       На секунду в глазах Ямамото мелькнуло что-то удивлённое, почти нежное. Он посмотрел на Тсуну — на его взъерошенные волосы, испуганные глаза, на пальцы, вцепившиеся в ткань формы, — и вдруг понял, что этого парня, кажется, никто никогда не поддерживал. Значит его стремление стать для него опорой должно увенчаться успехом.       — Слушай… Я даже не знаю, как тебя зовут, — вырвалось вдруг у Тсунаёши.       — Ямамото Такеши, — парень улыбнулся. Это была спокойная, открытая улыбка, которая почему-то заставила Тсуну почувствовать себя чуть менее одиноким. — Класс 2-А. Бейсбольный клуб.       — Савада Тсунаёши, — ответил Тсуна автоматически. — Класс 2-А… подожди, мы в одном классе?       — Похоже на то, — Ямамото усмехнулся. — Я просто редко хожу на уроки. Травмы, тренировки, ну ты понимаешь.       Тсуна не понимал. Он вообще ничего не понимал в этот момент. В голове гудело, перед глазами иногда плыли пятна, но одна мысль горела ярко: этот парень спас ему жизнь. И сейчас стоял здесь и разговаривал с ним, как с нормальным человеком.       — Я правда не знаю, как оказался на крыше, — вдруг решил признаться он. — Я вообще ничего не помню, что тогда произошло. Я тогда сдал контрольную, а потом уже очнулся в медкабинете. Но я так благодарен тебе, что ты спас меня! Просто взял и спас. Если бы не ты, я бы.       Он не договорил. Горло сдавило, и он замолчал, уставившись в пол.       Ямамото молчал несколько секунд. Потом он опустился на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Тсуны.       — Слушай, Савада, — сказал он тихо. — Я не знаю, почему ты оказался на той крыше. И не буду спрашивать, если не хочешь говорить. Но я… — он запнулся, словно подбирая слова. — Я был там, потому что тоже собирался прыгнуть.       Тсуна неверяще поднял голову. Их взгляды встретились.       — Но теперь я передумал, — продолжил Ямамото. — Когда я держал тебя в воздухе, я почувствовал что-то… странное. Будто мы связаны. Звучит по-идиотски, да?       — Немного, — прошептал Тсуна.       — Но это правда, — Ямамото улыбнулся уголком губ. — И я подумал… может, нам стоит держаться вместе? Ну, знаешь, быть друзьями. Чтобы никому из нас больше не пришло в голову лезть на крышу.       Тсуна замер. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Друзья? Этот невероятно крутой парень предлагал ему дружбу? Просто так? Без всякой выгоды?       — Ты… ты серьёзно? — голос Тсуны дрогнул.       — Абсолютно, — Ямамото выпрямился и протянул здоровую руку. — Ну что, Савада? Будем дружить?       Тсуна смотрел на эту руку. Обычную руку парня, который просто так спас ему жизнь. Который мог бы разбиться вместе с ним, если бы не чудо.       И медленно, словно боясь, что это мираж, вложил свою ладонь в ладонь Ямамото.       — Давай, — сказал он хрипло. — Давай дружить.       — Отлично! — Ямамото сжал его руку в крепком, уверенном рукопожатии. — Тогда, Тсуна, с этого момента ты мой друг. А я твой. Идёт?       — Идёт, — Тсуна улыбнулся. Улыбка вышла слабой, неуверенной, но искренней. Он впервые с кем-то так знакомился.       Такеши дружески хлопнул его по плечу, но так сильно, что Тсуна чуть не клюнул носом в траву.       Вдруг по двору разнёсся гневный окрик:       — Убери свои лапы от Десятого!       Ямамото и Савада удивлённо уставились на бегущего к ним Гокудеру. Тот в упор смотрел на Ямамото и зло скалился.       — Десятый, Вас зовёт Реборн. Он в бассейне, — быстро протараторил Гокудера, отодвигая Тсуну подальше от Ямамото.       — М? Твой младший брат решил поплавать? Он там не утонет? — спросил Ямамото.       — Э? Он что, решил утопиться? — заволновался Тсуна и заковылял в указанном направлении.       Когда он зашёл в здание бассейна, то сначала подумал, что ошибся дверью.       Вокруг бассейна были расставлены кадки с пальмами и кустами, из динамиков звучала лёгкая расслабляющая музыка, а в самом бассейне плавали разнообразные надувные кресла.       В одном из кресел лежал Реборн, одетый в пляжные форты и тёмные очки. В руке он держал бокал и потягивал из него через трубочку какой-то напиток.       — Реборн! Ты что тут устроил? Если это кто-то увидит, у нас будут проблемы! — зашипел на него Тсуна, стараясь не повышать голос. Из-за эха их могли услышать.       — Вы уже закончили? — спросил Реборн, полностью проигнорировав претензии в свою сторону.       — Что значит закончили? Прибежал Гокудера и сказал, что ты меня срочно вызываешь, — продолжил возмущаться Тсуна.       — Вот оно что, — загадочно протянул Реборн. — Я был занят наблюдением.       — За кем? — насторожился Тсуна. Тон киллера не предвещал ничего хорошего.       — Ямамото Такеши. Его успехи в спорте очень бы пригодились семье.       Тсуну будто окатило холодной водой. Пальцы, которыми он вцепился в рукоятку трости, побелели от напряжения.       — Нет… Нет, Реборн! Не втягивай его в это! Он же обычный школьник, никак не связан с мафией! — Тсуна не хотел втягивать своего нового невинного друга в дела мафии.       Реборн вдруг поднялся и перепрыгнул на бортик бассейна. В пару быстрых движений он вновь облачился в свой привычный чёрный костюм.       — Поздно, — сказал он и побежал: — Догоняй, глупый ученик.       Простонав от досады на вредного репетитора, Тсуна поторопился за ним.       Они вернулись во двор.       Солнце уже клонилось к закату, когда Тсунаёши, запыхавшись, ввалился обратно на школьный двор. Сердце колотилось где-то в горле, но он не сбавлял шага. Его потряхивало от предчувствия.       Воздух вокруг сгустился настолько, что, казалось, его можно было резать ножом. В центре двора стояли двое.       Гокудера Хаято, весь словно сжатая пружина, водил подрагивающими пальцами над скрытым под одеждой динамитом, и сверлил взглядом Такеши, будто пытаясь прожечь в нём дыру.       Ямамото Такеши, напротив, вообще не выглядел напряжённым: руки в карманах, на лице застыла та самая дурацкая, спокойная улыбка, которая только одним своим видом приводила Гокудеру в ярость. Он словно вышел подышать свежим воздухом и теперь задумчиво провожал взглядом пролетающую мимо ворону.       — Я повторяю вопрос: что тебе надо от Десятого? — голос Гокудеры прозвучал тихо, но с такой угрожающей вибрацией, что в ближайших окнах, кажется, дрогнули стёкла.       — Мы просто поговорили, — пожал плечами Ямамото. Его интонация была настолько безмятежной, что это взбесило Гокудеру ещё больше.       — Врёшь! — выкрикнул он, резко шагнув вперёд. — Зачем ты примазываешься к нему? Десятому не нужны случайные попутчики. У него уже есть достойный последователь — я.       — А, ну я хотел с ним подружиться, — ответил Ямамото с искренним недоумением. Он наклонил голову, разглядывая Гокудеру. — А ты чего такой злой? Может, тебе молока попить? Раздражительность обычно означает недостаток кальция.       Гокудера стиснул зубы, а из его груди вырвалось злобное рычание. Его рука сама собой потянулась ближе к потайному карману.       Пальцы уже нащупали знакомую шершавую поверхность запала, когда краем глаза он заметил фигуру, маячившую за спиной Ямамото. Мгновенно отдёрнув руку, Хаято спрятал динамит и сделал вид, словно ничего не произошло.       Заметив резкое изменение в поведении Гокудеры, Ямамото проследил за его взглядом и наткнулся на подошедшего к ним Саваду в сопровождении Реборна.       — О, Тсуна! — воскликнул Такеши с наигранной бодростью. — Так с твоим младшим братом всё хорошо? Ты его нашёл?       Тсунаёши открыл было рот, чтобы объяснить, что никакой это не младший брат, а просто воплощение кошмара, но не успел.       — Я не его младший брат, — Реборн поправил шляпу и замер в эффектной позе. Солнце блеснуло на позолоченной пуговице его костюма. — Я Реборн. Наёмник семьи Вонгола.       Тсуна схватился за голову обеими руками. Это был провал. Полный, абсолютный, катастрофический провал.       — Ахаха, ну тогда извиняй, — Ямамото без тени смущения присел на корточки, чтобы оказаться с Реборном на одном уровне. Его глаза сияли искренним любопытством. — Наверное, тяжело быть наёмником в твоём возрасте.       — Не особо, — ответил Реборн, и уголок его губ дёрнулся вверх. Только посвящённый знал, что это означало: цель взята на прицел, но пока — из чистого интереса. — Ты тоже скоро будешь в семье Вонгола.       Ямамото перевёл взгляд на Тсуну. Тот выглядел так, будто его сейчас хватит удар.       — Прикольные у вас игры, — заключил Ямамото. — А ты кто, Тсуна? Якудза? Полицейский?       — Он — глава семьи Вонгола, — Реборн щёлкнул пальцем по краю шляпы, привлекая его внимание обратно к себе.       — О! Хороший выбор, — похвалил он, кивая Тсуне с таким видом, будто тот выиграл в лотерею.       — Ямамото, это не то, что ты думаешь… — начал было Тсуна.       Он хотел возразить, что-то ещё, но Ямамото перебил его, уже приняв решение:       — Хорошо. Тогда позволь и мне стать частью семьи Вонгола.       — Что?! — Тсунаёши отчаянно замахал руками. — Нет! Ямамото, не надо! Ты даже не знаешь, чем мы занимаемся.       — Почему? Это же должно быть весело, — улыбнулся Ямамото, игнорируя все предупреждения. Он повернулся к Реборну: — Так что от меня требуется? Форма? Тату? Оббежать школу?       — Тебе всего лишь нужно пройти тест на право вступления в семью, — уточнил Реборн.       — Эй! Я тоже буду участвовать! — выкрикнул Гокудера, сделав шаг вперёд. — Я покажу этому выскочке, куда не стоило лезть.       — Хорошо, — согласился Реборн и достал откуда-то пистолет. — А теперь — уворачивайся.       — Реборн, подожди! — закричал Тсуна, но было поздно.       Первый выстрел разорвал тишину.       Тсуна вздрогнул и пригнулся. Первая пуля прошла в сантиметре от уха Ямамото. Тот просто сделал шаг в сторону.       Как ни странно, этого оказалось достаточно.       Реборн стрелял сериями, но Такеши двигался так, будто танцевал с невидимым партнёром. Шаг влево, наклон корпуса, лёгкий прыжок назад — пули проходили мимо, не задевая даже его школьную форму. Сказывалась его хорошая спортивная подготовка, как лучшего игрока бейсбольного клуба.       Хаято быстро понял, что для Ямамото это было слишком легко. Этот идиот даже не вспотел! Он замахнулся и выбросил связку маленьких петард. Они зашипели и покатились прямо под ноги Ямамото.       Ямамото опустил взгляд и посмотрел на петарды, которые угрожающе шипели рядом с его кроссовками. Его лицо озарила детская радость.       — О! Салют!       И вместо того, чтобы уворачиваться, он со словами «Тсуна, одолжи-ка» выхватил у того трость, ловким движением поддел петарды кончиком кеды, и, как прирожденный бейсболист, отбил её обратно в сторону Гокудеры.       — Ты что творишь, придурок?! — заорал Хаято, уклоняясь от собственной взрывчатки.       — Ахаха, извини! Рефлекс!       Перестрелка превратилась в фарс. Ситуация накалялась.       Реборн, видя такое безобразие, только усмехнулся и увеличил темп стрельбы. Пули свистели над головами Гокудеры и Ямамото, которые носились по двору, перебрасываясь петардами и ругательствами — в основном односторонними. Реборн продолжал методично отстреливать патроны, даже не меняя позы.       И в этот самый момент Тсунаёши, пытавшийся отползти в безопасное место, совершил роковую ошибку — он решил обернуться. Одна из отбитых Такеши петарда летела прямо в его испуганное лицо.       — Десятый! — заорал Гокудера, понимая, что не успевает.       Но Ямамото был ближе.       Он двигался быстрее, чем предполагал даже Реборн. Одним движением он сократил расстояние и подхватил Тсуну на руки. Тот успел только пискнуть, как Ямамото прижал его к себе, и, крутанувшись на пятке, ушёл в низкое пике. Петарда пролетел мимо, взорвавшись где-то в кустах.       Такеши немного прокатился на спине, продолжая держа Тсуну на руках. В его глазах не было страха. Только азарт.       — Цел? — спросил он, заглядывая в побелевшее лицо Тсунаёши.       — Я… мы… ты… — выдавил тот.       — Достаточно, — спокойно сказал Реборн, пряча пистолет в кобуру. — Тест пройден. Добро пожаловать в семью, Ямамото Такеши.       — Отлично! — просиял бейсболист, не выпуская Тсуну из рук. — А когда следующая тренировка?       Первым к ним подбежал Гокудера. Он тяжело дышал, на щеке красовалась сажа, а волосы торчали в разные стороны.       — Ты, — процедил Гокудера сквозь зубы. — Молодец.       Ямамото и Савада одинаково удивлённо смотрели на его перекошенное досадой лицо.       — Молодец, — повторил Гокудера, чеканя каждую букву. — Что спас Десятого. Но это ничего не меняет. Я всё равно буду следить за тобой.       — Ахаха, спасибо! — Такеши наконец поднялся и аккуратно опустил Тсуну на землю. — Хочешь, научу тебя битой отбивать петарды? У тебя хорошо получается подавать, но слабо с передачей паса.       — Не хочу! — рявкнул Хаято, хотя его щёки под слоем сажи слегка порозовели.       Реборн достал из кармана пиджака маленькую чашку кофе и сделал глоток.       — Достойное пополнение, — пробормотал он. — Хотя мозги у обоих работают вхолостую.       Реборн стоял в стороне, наблюдая за этой сценой. Его шляпа чуть сдвинулась набок. На ней снова сидел маленький зелёный хамелеон и кивал на каждое его слово.       — Пойдём, Такеши, — перебил их начавшиеся с Гокудерой препирательства Реборн, запрыгивая на плечо Ямамото. — Расскажу тебе про структуру семьи и правила ношения оружия.       — Ура!       И они ушли в сторону школьных ворот.       Гокудера остался стоять с открытым ртом, а Тсуна медленно опустился обратно на землю, пережидая нервное потрясение.       — Вы как, Десятый? — Хаято тут же подскочил к нему.       — Гокудера-кун, — глухо сказал Тсуна. — У нас теперь новый член семьи. Маньяк-бейсболист, которого Реборн только что зачислил без моего согласия.       — Эм… Поздравляю?       — Я хочу домой, — просипел Тсуна, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них лицом.       Издалека донеслось:       — А в этой вашей Вонголе выдают форму? Я люблю полоски!       — Полоски в тюрьме, Такеши.       — Ахаха, тогда я возьму свою!       Тсуна застонал. Гокудера похлопал его по плечу, чувствуя странное, тягучее чувство ревности и… уважения.