Небо, скованное льдом

      Солнце клонилось к закату, окрашивая школьный двор в тёплые медовые тона. Вечерняя тренировка бейсбольного клуба только что закончилась, и Ямамото Такеши направлялся к скамейке за сумкой. На его губах играла привычная беззаботная улыбка.       У ограждения спортивной площадки, ссутулившись, стояла знакомая фигура со светлыми пепельными волосами. Блондин нервно жевал незажжённую сигарету, то и дело сжимая её зубами. Гокудера Хаято стоял там уже минут двадцать, и Такеши краем глаза заметил, как тот периодически бросал раздражённые взгляды в сторону поля.       «Хорошо, что хотя бы не курит прямо здесь, — отрешённо подумал Такеши. — А то не избежал бы внимания Дисциплинарного комитета».       Переодевшись в школьную форму и накинув сумку на плечо, Ямамото без тени сомнений направился к выходу со стадиона.       За спиной нарастал шум его фан-клуба: «Зачем этот хулиган сюда пришёл?», «Говорят, что кто-то видел у него настоящий динамит!», «Неужели Ямамото-кун пошёл по кривой дорожке?».       Такеши лишь усмехнулся. Игнорируя шёпот, он широким шагом направился к блондину и привычно ярко, по-свойски улыбнулся:       — Привет. Давно не виделись, — поприветствовал он Гокудеру, однако в его глазах мелькнула настороженность.       Гокудера молча кивнул, пряча сигарету в карман. Он оттолкнулся от забора и, не оборачиваясь, направился к лестнице на крышу:       — Пошли, поговорим, — бросил он через плечо, засунув руки в карманы брюк.       Ямамото без вопросов двинулся следом. Настроение у него было странное: спокойное, даже какое-то просветлённое.       Крыша встретила их прохладным ветром и запахом пыли. Хаято остановился у отремонтированного забора и резко развернулся. В его глазах горел огонь фанатичной преданности, который Ямамото уже видел до этого.       — Так зачем ты напросился к Десятому? — без предисловий начал Гокудера, сверля Ямамото тяжёлым взглядом.       Ямамото замер, привычно улыбнувшись:       — Я же уже говорил: я хотел просто с ним подружиться. Тсуна — классный парень. Он смешной, когда пугается.       — Не ври мне, — голос Хаято неожиданно сел, став низким и опасным. Он резко взмахнул рукой. В его кулаке оказалось несколько шашек динамита — ещё не зажжённых, но для него это был вопрос лишь нескольких секунд. — Ни с того ни с сего? Просто захотел? Кто тебя прислал, бейсболист? Из какой ты семьи?       Воздух между ними сгустился, будто перед грозой. Напряжение резко возросло.       — Меня никто не посылал, — спокойно ответил Такеши, его голос прозвучал непривычно ровно. Он специально не двигался, чтобы не спровоцировать подрывника. — Я просто понял, что Тсуна — интересный парень. Вот и всё.       — Снова ложь! — прошипел Гокудера и сделал шаг вперёд. — Признавайся по-хорошему! Я никому не позволю навредить Десятому!       И в этот момент с лица Такеши исчезла улыбка. Голос, прежде мягкий и ленивый, стал вдруг тихим и очень спокойным.       В голове невольно всплыли слова отца, сказанные на первых тренировках, когда он только начинал учиться держать меч:       «Запомни, Такеши. Самурай не спрашивает о причинах и не лезет в душу к господину. Он не задаёт ему лишних вопросов. Если господин спокоен — ты тень. Если в опасности — ты клинок. И раз уж ты уже выбрал себе господина — запомни: его честь — твоя честь, его враг — твоя мишень».       Сам того не желая, Гокудера напрягся. Его рука с динамитом замерла на полпути.       — У Тсуны есть враги? — спросил Ямамото.       От его тона, лишённого привычной весёлой нотки, вдруг повеяло таким холодом, что Хаято невольно сжал динамит крепче. В карих глазах напротив плескалась такая глубина, что у блондина перехватило дыхание.       Он растерялся. Этот тупой бейсболист, который вечно хихикал и не воспринимал ничего всерьёз, сейчас выглядел опаснее любого киллера из их мира.       — Пока… пока что нет, — аккуратно, подбирая слова, ответил Гокудера. — Но вероятность их появления достаточно высока.       Он не врал. Он просто констатировал факт, который известен всем мафиози. Босс — всегда приоритетная мишень. А если босс ещё и Небо… Небеса были редчайшим ресурсом, и любая семья готова была перегрызть глотку за право обладать ими.       На лицо Такеши начала медленно возвращаться глупая, расслабленная улыбка. Но теперь эта улыбка была иной. Она не доходила до глаз, оставляя их холодными и внимательными.       Гокудера понял: это маска. По позвоночнику пробежала нервная дрожь. Он стоял и смотрел на улыбающегося бейсболиста и никак не мог понять, как такая сильная угроза может исходить от человека, который два часа назад был простым гражданским.       — Тсуне незачем об этом волноваться, верно, Хаято? — мягко, почти ласково спросил Ямамото.       Гокудера сглотнул. Сердце забилось где-то в горле. Но гордость, проклятая гордость, взяла верх. Он высокомерно фыркнул и резко отвернулся к закату, делая вид, что его не пробрало до костей.       — Пф-ф. Конечно, нет, — процедил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — И не зови меня так!       — Хм? — Ямамото склонил голову набок, изображая искреннее непонимание. Уголок его губ дёрнулся вверх. — А как мне тебя тогда звать? Гокудера-сан? А может просто «мистер подрывник»?       — Слушай, ты…       — Я сделаю всё, чтобы Тсуна был в безопасности, — внезапно перебил его Такеши.       Он сказал это так просто, будто речь шла о чём-то обыденном. Но его лицо снова стало серьёзным. Абсолютно, пугающе серьёзным. Гокудера, напрягшийся было для новой атаки, замер.       — Я буду следовать за ним, куда бы он ни пошёл, — продолжил Ямамото, глядя куда-то сквозь Хаято. — Хоть в мир, хоть на войну.       Повисла пауза. Ветер трепал их волосы. Гокудера медленно выдохнул и расслабил плечи. Опасность не ушла, но он понял: перед ним не враг. Перед ним был такой же фанатик, как и он сам. Только с битой вместо динамита.       — Ладно, — буркнул Хаято, потирая переносицу. — Убедил. Но имей в виду: я продолжу следить за тобой. Одно неверное движение, и ты взлетишь на воздух. И можешь звать меня «сеньор Правая Рука», — фыркнул он, вспомнив недавнее предложение бейсболиста.       — Чего? — возмущённо моргнул Такеши, разрушая напряжённый момент. — Сеньор? Почему не «Гокудера-сама»?       — Потому что я — его Правая Рука, понял, бейсбольный идиот? — пояснил Хаято, ткнув пальцем в грудь Ямамото. — Я первый поклялся Десятому! Я его доверенное лицо! И я отвечаю за его безопасность!       — Ну, — протянул Такеши, почесав затылок, — если ты Правая Рука, то кем тогда буду я? Левой?       — Нет никакой Левой! Есть только Правая!       — Так не бывает. У человека ведь две руки. Если ты Правая, то кто-то должен быть Левой. Иначе Тсуна будет… ну, не знаю… одноруким боссом. Это неудобно.       У Гокудеры дёрнулся глаз.       — Ты меня специально бесишь?       — Нисколько. Просто рассуждаю логически.       — Ладно, — внезапно выдохнул Гокудера, резко разворачиваясь. — Допустим, ты — Левая Рука.       — О, серьёзно? — оживился Такеши.       — Но! — Хаято поднял указательный палец. — Левая Рука — это… это как правая, только наоборот. Ты будешь отвечать за то, чтобы отвлекать врагов. Чтобы я мог нанести удар. Ясно?       — То есть я — приманка? — без тени обиды уточнил Ямамото.       — Именно. Твоя задача — улыбаться и махать битой, пока я всё не взорву.       — Звучит честно, — кивнул Такеши. — Тогда я согласен быть Левой Рукой. Но при одном условии.       — Каком ещё? — насторожился Гокудера.       — Ты будешь называть меня «сеньор Левая Рука».       — …Ты издеваешься?       — Ни капли. Симметрия, Хаято. Симметрия и гармония в команде.       Гокудера зажмурился, глубоко вздохнул, а потом резко выдохнул сквозь зубы. В груди клокотало что-то невнятное: то ли ярость, то ли с трудом сдерживаемый смех.       — Только по праздникам, — процедил он.       — Идёт, — улыбнулся Такеши.       Они пререкались ещё минут десять, пока с крыши не раздался взрыв смеха. Это Такеши вдруг зашёлся в хохоте, глядя на скорчившего злую гримасу Гокудеру. Хаято сначала попытался сделать лицо серьёзнее, но потом не выдержал и тоже улыбнулся, пряча улыбку за чёлкой.       — Ладно, — сказал Гокудера, когда они уже спускались вниз. — Ты… нормальный. Но я всё равно буду за тобой следить.       — Договорились, — кивнул Ямамото и, помолчав, добавил: — Хаято.       — Я сказал, не зови меня так!       Такеши только шире улыбнулся.       Гокудера снова засунул руки в карманы и, нащупав вконец измятую сигарету, тяжело вздохнул. Он должен был злиться. Должен был чувствовать угрозу. Но вместо этого уголок его губ предательски дёргался вверх.       «Идиот», — подумал он снова, но уже беззлобно.       Они продолжали перекидываться колкостями даже не подозревая, что в полусотне метров от них за каждым их движением наблюдают маленькие чёрные глаза. А их обладатель тем временем уже приступил к разработке следующего теста для своего подопечного и его последователей.       — «Левой Руки» не существует, значит? — прошептал он. — Посмотрим. Учебный план на ближайшие две недели я, кажется, придумал.       А где-то далеко, на диване в гостиной, сидела тощая фигурка с растрёпанными волосами. Тсуна чихнул и с ужасом подумал, что его организм выбрал крайне неудачное время, чтобы болеть.       Он даже не подозревал, что на крыше его школы только что заключили молчаливый союз двое парней, готовых разнести полмира ради его смущённой улыбки. И что предметом их первого спора стал вопрос: кто из них важнее — правая рука или левая.

***

      Сознание возвращалось толчками, словно кто-то раз за разом дёргал его за плечо, пытаясь разбудить.       Первое, что почувствовал Савада Тсунаёши, была боль. Не острая, а тупая, пульсирующая где-то в затылке, отдающая в зубы. Второе — запах. Смесь сырой штукатурки, ржавчины и чего-то сладковато-приторного, от чего желудок недовольно зашевелился.       С огромным трудом он открыл глаза.       Вокруг была абсолютная темнота. Тсуна моргнул, потом ещё раз. Ничего не изменилось. Только давящая чернота, которую, казалось, можно было потрогать руками.       — Эй… — голос прозвучал хрипло, как во время очередной простуды. — Реборн? Это снова твои игры? Потому что если да, то я пас.       Но в ответ была тишина.       Очень плохая тишина. Та, что бывает лишь в полностью изолированном помещении, без малейшего намёка на посторонние звуки.       Неужели этот садист-репетитор задумал нечто особенно изощрённое?       Тсуна попытался пошевелиться и обнаружил, что его запястья стянуты за спиной грубой пластиковой стяжкой. Лодыжки тоже. На нём была привычная тёплая пижама, в которой он ложился спать. Сидел он на ледяном бетонном полу, прислонившись спиной к чему-то шершавому, похожему на кирпичную кладку.       — Что? — он подёргал руками и ногами, но те уже затекли и плохо слушались. Стягивающие их путы не поддались.       — Отлично. Просто великолепно. И что мне теперь делать? — прошептал он в пустоту с обречённостью человека, который уже смирился с тем, что его жизнь превратилась в лотерею, где главный приз его разум и жизнь.       От царившей внутри помещения духоты, голова начала раскалываться с новой силой.       Он не знал, который час. Не знал, где находится. Не знал, сколько он уже здесь находится, и собирается ли его кто-то искать. А ещё он не знал, почему где-то справа периодически что-то капает — ритмично, как метроном. Тсуна очень надеялся, что это была просто вода из протекающей трубы, а не то, о чём он подумал в первую очередь.

***

      Когда Гокудера, как обычно после школы, пришёл в дом к своему Небу, он ещё не подозревал, что следующие несколько часов станут для него медленной пыткой.       Он поднялся в комнату Десятого, перед этим, как положенно, постучав. Но ответа не было. Он приоткрыл дверь и понял, что комната пуста. Он прислушался. Всё в доме молчало, словно в нём никого не было. Но куда мог деться Десятый?       Внизу послышался звук открываемой двери. Гокудера стремительно слетел вниз, чтобы встретить вошедших. Но в дверном проёме показалась только Нана.       — О, Гокудера-кун! Ты опять пришёл к Тсу-куну в гости? — доброжелательно спросила она, проходя с пакетами, полными еды, на кухню.       — Здравствуйте. А где Десятый… то есть Тсунаёши? — исправился он. Нана удивлённо посмотрела на него:       — Его нет? Странно. Может он решил прогуляться и вы разминулись? — задумчиво протянула она, явно не представляя, куда мог деться сын. — Попробуй поискать его в парке через две улицы.       — Хорошо. Спасибо, — поблагодарил Гокудера и выскочил на улицу.       Внутри него начала зарождаться паника. По его наблюдениям Десятый предпочитал проводить время в кровати или на диване, почти не покидая пределов дома. Его было сложно застать за длительными походами или любой другой физической активностью. Да и последним в основном занимался Реборн, гоняя босса в пределах его комнаты.       Так куда он мог пойти в его состоянии? Неужели Реборн решил устроить ему какую-то проверку вне дома?       Пока Хаято оббегал ближайшие улицы, он успел накрутить себя до такой степени, что прохожие стали коситься на него, а некоторые обходить по другой стороне улицы.       Пытаясь унять дрожь в руках, он снова закурил, хотя пообещал себе бросить. Он был готов на любые жертвы, только чтобы здоровью его Неба ничего не угрожало.       Напряжённо размышляя, он пытался понять, куда мог деться Десятый. То, что тот точно был с вместе Реборном, говорило отсутствие самого киллера в ближайшем от дома радиусе.       Ничего не придумав, он решил найти Ямамото. Возможно тот, как местный, знал места, куда бы мог отправится подросток их возраста.       По адресу из визитки, которую этот дурной бейсболист буквально впихнул ему в руку, Гокудера увидел старые деревянные двери суши-бара. Помявшись на входе, он шагнул внутрь. Его встретил негромкий гул клиентов и размеренный стук ножа из-за стойки.       — Добро пожаловать в Таке-суши, молодой человек. Чего желаете? — поприветствовал его среднего возраста мужчина в форме.       — Я ищу Ямамото, — без лишних слов бросил Хаято, сверля собеседника холодным взглядом.       — Хм? — удивился мужчина, с интересом разглядывая невежливого мальчишку. — Я — Ямамото. Зачем же я Вам понадобился?       Гокудера опешил и тоже с удивлением уставился на мужчину.       — А, Хаято-кун! — послышалось слева от лестницы. — Ты всё-таки пришёл.       — Не зови меня так! — уже по привычке огрызнулся Гокудера и развернулся к нему.       — Всё в порядке, отец, — помахал тому Такеши. — Это ко мне приятель из школы. Я его пригласил.       — Хорошо, — Ямамото-сан окинул скептическим взглядом знакомого сына, на что тот посмотрел в ответ с ещё большим вызовом. — Идите, пообщайтесь наверху. Я принесу вам чай.       — Хорошо, пап, — протянул Такеши и утащил Гокудеру за собой.       Однако до комнаты они так и не дошли. Гокудера вывернулся из захвата, рывком развернул опешившего Такеши и впечатал его спиной в стену.       — Ты знаешь, где Десятый? — прошипел он, стараясь чтобы их никто не услышал.       Глаза Ямамото сверкнули сталью, но Хаято даже не подумал отстраниться. Он уставился прямо в них в ожидании ответа.       — Что значит, «где Десятый»? Ты потерял Тсуну? — в спокойном голосе Такеши послышалось предупреждение.       — Я вернулся после школы к нему. Но ни его, ни Реборна в доме не оказалось. Маман тоже не знает, где они могут быть.       Такеши нахмурился.       — Ты проверял в других местах? Где он обычно бывает? — уточнил он.       — В том-то и дело, что нигде! Он ходит только до школы и обратно. В крайнем случае — с маман в больницу или магазин. Но сегодня она была дома!       Гокудера отстранился и стал ходить по коридору из стороны в сторону.       — Я звонил ему уже семь раз, но он не берёт трубку. Не мог же он бесследно исчезнуть!       — Ха-ха, Гокудера, не кипятись. Может, Тсуна просто заснул в туалете, потому что дверь заела?       — Он будущий босс мафиозной семьи, а не беспомощная мокрица! — заорал Гокудера так, что Такеши невольно вжался в стену. — Его похитили! Я чувствую! Моё чутье буквально кричит об этом!       — И что, твоё чутьё кричит также громко, как и ты, подрывник? — раздался спокойный, чуть насмешливый голос откуда-то сверху.       Оба замерли.       Под потолком, на краю приоткрытой форточки, спокойно, словно ничего не произошло, сидел Реборн. Его шляпа была надвинута на глаза, а края губ изгибались в той самой улыбке, от которой у Тсуны обычно отнимались ноги.       — Реборн! — Гокудера бросился к нему, едва не споткнувшись о ящик. — Где босс? Ты знаешь? Ты должен знать! Ты же всё знаешь! Это чья-то провокация? Или твоя проверка? Почему он не отвечает?!       Реборн неторопливо достал пистолет, проверил обойму и сунул его обратно за пазуху.       — Савада Тсунаёши был похищен два часа назад группой неизвестных, — невозмутимо объявил киллер. — Его взяли у выхода из супермаркета, когда он покупал молоко, — Реборн сделал театральную паузу. — Разбитая бутылка так и осталось лежать на асфальте. Какая трагедия.       — Какое молоко?! — взвыл Гокудера. — Кто они?!       — Неважно, — отрезал Реборн, и в его голосе на секунду прорезался металл, от которого в коридоре похолодало. — Важно то, что они хотят выкуп и угрожают убить его через три часа, если условия не будут выполнены. Шутки кончились, мальчики. Ваш босс заперт во внутренних помещениях. Без еды, воды и света. И, скорее всего, уже находится на грани истерики.       Ямамото перестал улыбаться. Его лицо снова стало серьёзным.       — Где они?       — Заброшенный склад в промышленной зоне. Вход с тыльной стороны. Внешняя охрана — четыре человека. Вооружены. Остальные внутри, количество неизвестно, — Реборн посмотрел на них из-под полей шляпы. — Задача: спасти босса с минимальными потерями. Под «минимальными» я имею в виду, что вы не должны разнести полгорода, а сам Тсуна должен вернуться в состоянии, пригодном для завтрашних занятий. То есть без ампутированных конечностей и посттравматического психоза. Всё ясно?       — Ясно, — хором ответили подростки.       — И ещё, — добавил Реборн, и в его голосе скользнуло что-то отдалённо похожее на удовлетворение. — Постарайтесь не убить друг друга по дороге. Это было бы слишком предсказуемо.

***

      Тсунаёши лежал на холодном бетонном полу и прислушивался к звукам. Звук падающих капель то затихал, то возобновлялся, не давая никакой информации. Он пытался понять, что происходит снаружи, но звуки совсем не проникали сквозь плотно закрытую дверь.       По телу пробежала нервная дрожь. Тсуна надеялся, что дверь вообще существует, потому что оказаться в полностью замурованной комнате было бы жутко. Окружающая его тьма была абсолютной и не давала разглядеть, что происходит вокруг, поэтому ему оставалось только гадать.       Руки и ноги совсем затекли. Даже лежать уже стало больно, а шевелиться как-то ещё не было сил. Но желание выбраться отсюда не давало угаснуть сознанию.       По его ощущениям, он находился здесь уже полдня. Желудок сводило от голода. В горле пересохло. Может стоило попробовать добраться до той протекающей трубы?       Он с трудом сел. Надо было хоть немного разузнать, что здесь происходит. Кое-как отпихиваясь руками и ногами, он отполз влево. Уперевшись в угол, он перевёл дыхание. Но даже оно было еле слышным. Абсолютная тишина давила на мозг, заставляя всё больше нервничать и прислушиваться.       Он повернулся, чтобы продолжить поиски двери, но его внезапно качнуло. Чуть не упав, Тсуна снова прислонился к стене. Нет. Видимо причина его плохого самочувствия была не в спёртом воздухе комнаты, а в нём самом. Та головная боль, которая словно пыталась выкрутить ему мозги, была следствием неслабого удара. Хорошо, что он вообще мог ещё соображать.       Переждав приступ головокружения, он пополз дальше. Под плечом вдруг почувствовалась металлическая поверхность, похожая на дверной косяк.       Немного приободрившись, Тсуна прильнул ухом предположительно к двери. Но сколько бы он не прислушивался, по ту сторону стояла такая же кромешная тишина.       Тсуна вздохнул и устало откинулся на дверь. Не рассчитав, он ударился об неё затылком. В голове зазвенело. Тсуна не сдержался и простонал, пережидая пронзившую его боль. И что ему теперь делать? Просто смириться и ждать, когда его спасут?       Горько хмыкнув, Тсуна устроился поудобнее, насколько позволяли связанные руки и ноги. Внутри, как назло, снова заскреблось холодное крошево. Устало выдохнув, он сжал зубы и прикрыл глаза.       Ему оставалось только сидеть и ждать, прислушиваясь к гулкой тишине.       Ждать он умел.

***

      Промзона Намимори не отличалась большими размерами, но, тем не менее, была достаточно обширна, чтобы с первого раза определить, где обосновались те, кто был причастен к похищению Десятого. Они потратили почти час, прежде чем нашли нужное здание.       — Ты уверен, что они там? — спросил Ямамото, улыбаясь своей привычной беззаботной улыбкой. Но в глазах веселья не было.       — Должны быть.       Гокудера и Ямамото притаились за одним из контейнеров. Видимо когда-то те использовались для доставки продукции, а сейчас они стояли пустые и нараспашку.       Закатные лучи окрашивали округу приятным оранжевым светом, но невозможно слепили, мешая разведке.       — Реборн наврал. Здесь два входа, — шепнул Гокудера, на мгновение выглянув из-за контейнера. — Главные ворота охраняют двое, ещё двое патрулируют вокруг здания.       Ямамото внимательно слушал, делая свои выводы и прикидывая варианты.       Они переглянулись. В глазах Гокудеры горела фанатичная решимость идти до конца. Он был готов прорываться с боем, вложить в штурм все свои силы. Но во взгляде Ямамото он увидел лишь лёгкое любопытство, будто тот случайно проходил мимо и попал в массовку на съёмки боевика.       Такая расслабленность в серьёзной миссии по спасению их Неба взбесила Гокудеру. Он решил, что сейчас самое время надавить на этого самоуверенного новичка своим авторитетом.       — Слушай, Ямамото. Мы должны действовать сообща. Никакой самодеятельности. Если я крикну «ложись», ты падаешь на пол и не дышишь. Ясно?       — А если ты крикнешь «суши»? — полюбопытствовал Такеши.       — Зачем мне кричать «суши»?! — зашипел на него взвинченный от переживаний Гокудера.       — Не знаю. Вдруг найдётся повод.       Гокудера глубоко вздохнул и решил, что выслушивать дурацкие шутки этого идиота — это его расплата за невнимательность. К тому же, плата не самая высокая. Но, если они не поторопятся, то самая высокая могла ждать их впереди.       — Для начала необходимо тихо нейтрализовать патруль. Ты незаметно лезешь через забор и укладываешь где-нибудь в укромном месте тех двоих. Дальше я пробираюсь следом и кидаю дымовую бомбу в помещение. Мы врываемся внутрь и вырубаем всех. Должен сработать эффект неожиданности, — Гокудера продолжил вводить Ямамото в детали плана.       Тот криво усмехнулся. И Гокудера вдруг осознал, как это странно — командовать.       Он впервые руководил кем-то на задании. Раньше он всегда действовал в одиночку, полагаясь только на себя. Часто приходилось импровизировать, но тогда он отвечал лишь за свою шкуру. А сейчас на нём был ещё и этот бейсбольный придурок. Ведь если с ним что-то случится, его Небо расстроится. А этого Гокудера не мог допустить ни в коем случае!       Но сейчас в Ямамото чувствовалась та же смертельная серьёзность, что и в нём самом. Поэтому бьющий в крови адреналин, только подстёгивал его азарт к предстоящей битве.       — Ты понял? Твоя задача: устранить патруль, чтобы расчистить мне путь, — с трудом сдерживая свою нервозность повторил Гокудера.       Ямамото кивнул и, не сказав ни слова, исчез в темноте. Гокудера остался один.       Он выждал почти десять минут, прежде чем двинуться следом. Охрана на воротах не паниковала, а это значило, что либо Ямамото сработал как надо, либо его поймали и сейчас ведут допрашивать.       Перемахнув через забор, Гокудера чуть не поседел от ужаса, нос к носу столкнувшись с Ямамото.       — Ты почему всё ещё здесь, придурок?! — зашипел он, выплёскивая на него своё негодование вместе с пережитым испугом.       — Я ждал тебя, — также тихо, но спокойно ответил Ямамото. Бита, на которую он опирался, была слегка поцарапана. — Там оказалось не два, а три охранника. Третий стоял у самой двери. Видимо вышел покурить. Но зато теперь у нас есть открытая дверь.       — Хорошо, — выдохнул Гокудера, почти успокаиваясь. — Придерживаемся плана.       Всё сработало как и предполагалось.       Бандиты совсем не ожидали, что на их логово кто-то станет нападать посреди вечера. Они отдыхали и развлекались, попивая пиво и рассказывая друг другу байки.       Как внезапно им под ноги выкатилась шашка и стала выпускать густой дым. Бандиты всполошились и забегали, распахивая двери и окна. Но дым быстро распространился по помещению, оседая у пола и не собираясь выветриваться.       Сквозь непроглядную серую пелену послышались первые глухие удары и вскрики. Потом пара хлопков от взрывов и даже выстрелы. Но всё быстро затихло. Раздался последний удар тяжёлого тела об пол, и наступила тишина.       Двое подростков, ориентируясь по памяти, почти одновременно рванули к замеченной ими лестнице, ведущей вниз.       Подвал не имел окон. Но свет, который проникал с лестницы, давал почти полный обзор. Оказалось, что подвал представлял собой огромное, однако абсолютно пустое, помещение. Здесь не было ни дополнительных комнат, ни дверей, за которыми могли бы удерживать босса.       — Дьявол, — психанул Гокудера, сплюнув на пол. — Придётся устроить допрос.       — О! — обрадовался Такеши. — Ты же мне покажешь, как правильно это делать?       Они поднялись наверх и нашли одного из бандитов, который уже начал приходить в сознание. Это оказался парень лет двадцати пяти, с дрожащими руками и татуировкой на шее, похожей на паутину. Гокудера вздёрнул его за грязный воротник и прижал к стене.       — Где он? — прохрипел Гокудера ему в лицо. — Где Савада Тсунаёши? Говори, сука, куда вы его дели, или он сейчас начнёт медленно ломать тебе кости свой битой!       Под испуганным взглядом бандита Ямамото для убедительности пару раз стукнул битой по бетонному полу. Раздался зловещий стук.       Бандит в ужасе выпучил заплывшие глаза и захрипел:       — К-какой Савада? Мы никого не трогали! Мы тут вообще четвёртый день бухаем, а не работаем. Вы, пацаны, с дуба рухнули?       — Врёшь, — холодно сказал Гокудера и сильнее сжал пальцы на его воротнике. — Вспоминай. Похищение. Сообщение о выкупе.       — Никакого похищения! — бандит истерично всхлипнул, и его голос сорвался на фальцет. — Нам заплатили. Тысяча долларов и билет до Таиланда. Сказали: сидите здесь до двенадцати. Если кто придёт — припугните. Сказали просто… сидеть на месте.       Тишина стала плотной.       Ямамото перевёл взгляд на Гокудеру. В глазах того медленно угасала боевая ярость и разгоралось недоумение.       — Хаято, — очень тихо позвал Ямамото. — Он не врёт.       Гокудера медленно разжал пальцы и отпустил бандита. Тот сполз по стене и закрыл лицо руками, продолжая всхлипывать.       — Тогда кто? — прошептал Гокудера. — Кто и зачем?       Сзади раздался сухой щелчок. Реборн стоял в дверном проёме, а на его плече сидел Леон. По его лицу невозможно было понять, что он чувствует, но его уверенные движения безошибочно выдавала в нём того, кто ощущает себя здесь главным.       — Интересная тактика, — его голос прозвучал сухо. — Сначала избить всех свидетелей, потом задавать вопросы. Десять баллов за зрелищность, минус сто за эффективность. Ваш босс, вероятно, уже успел состариться там, где вы его не ищете.       — Реборн! — Гокудера рванул к нему. — Где Тсуна?! Ты знаешь?!       — Знаю, — Реборн прошёлся по помещению. — Но подсказывать просто так скучно. Скажу только одно: вы искали в правильном направлении. То помещение тоже скрыто под землёй.       Ямамото медленно повернул голову. Осмотрел пол. Бетонные плиты. Но никакого намёка на другие подземные помещения не было.       Вдруг он вспомнил, что один из патрульных проходил мимо какого-то люка. Тот был большим и ржавым, и явно давно заброшенным. Сообщив об этом Гокудере, они рванули туда.       Уже находящийся на пределе Гокудера рванул крышку люка так, словно она ничего не весила, и заглянул внутрь. Узкий луч света выхватил светлую фигурку, которая скорчилась на дне комнаты-колодца.       — Десятый? Десятый! Как Вы? — крикнул взволнованный увиденным Хаято.       — Подвинься, — раздалось рядом.       Гокудера поднял голову и едва успел увидеть, как через люк вниз упало что-то ещё.       — Ты куда, придурок?! — крикнул Гокудера в догонку спрыгнувшему Такеши. — Ай, чёрт. И как мне теперь вас доставать?       Ямамото, не обращая внимания на крики подрывника, подошёл к пошевелившемуся Саваде.       — Эй, Тсуна. Это я — Ямамото. Мы тебя нашли, — негромко произнёс он, присев рядом с ним на корточки. Тот выглядел помятым, но, по крайней мере, целым.       Тсуну вдруг обдало таким спокойствием, словно его накрыли тяжёлым ватным одеялом. Он попытался открыть глаза, чтобы посмотреть, кто перед ним. Но из-за яркого света получалось только щуриться. Но голос он опознал сразу.       — Ямамото-кун, что происходит? Где мы? — просипел он.       — Мы в ремонтном колодце. Как ты тут оказался? — проворчал Такеши, вставая и помогая подняться ему.       Тсуна покачнулся, еле удерживаясь на ничего не чувствующих ногах. Ему тоже хотелось бы это знать.       — Эй, бейсбольный придурок, что там происходит? Как Десятый? — снова раздалось сверху из люка.       — Кажется всё хорошо, — крикнул в ответ Такеши. Он внимательно осмотрел Тсуну, но кроме натёртых перетяжками конечностей ничего не увидел.       — Сидите там, я сейчас. Только найду лестницу.       Ямамото огляделся. И правда. Колодец был абсолютно пустой, только к одной из стен были прикручены несколько металлических пластин непонятного назначения.       Тсуна сгорбился, привалившись к Ямамото, который придерживал его от падения. Его глаза всё никак не могли привыкнуть к свету, поэтому он просто перестал пытаться и закрыл их.       Его слух тут же уловил, что где-то за дверью снова закапала вода.       Наверху раздалось шуршание, а потом через люк упала раскладная лестница.       — Ну что, Тсуна, пойдём? — тихо спросил Такеши и подхватил на руки совсем притихшего парня.       Тот обмяк у него на плече и уткнулся в шею, чтобы яркий свет не так сильно резал заслезившиеся глаза.       Когда они выбрались, обеспокоенный Гокудера забегал возле них кругами, причитая и осматривая дорогого босса. Он достал из кармана припрятанный складной нож и незамедлительно освободил того от пут.       Совсем забыв об ещё одном участнике спасательной операции, все трое одновременно вздрогнули, услышав ехидное:       — Поздравляю.       Реборн стоял рядом с ними и оценивающе оглядывал их компанию. Подростки были в измятой и местами испачканной одежде, но целые и невредимые. Их общее состояние он оценил, как приемлемое.       — Вы справились за сорок три минуты и пятьдесят секунд. С минимальными потерями. Избитые вами до полусмерти мелкие бандиты не считаются. Гокудера, ты неплохо держал себя в руках, хотя динамит в закрытом пространстве мог бы и не использовать. Ямамото — чистая работа. Тсуна — ты молодец, — подвёл итог Реборн.       Тсуна никак не отреагировал на похвалу, чувствуя, как реальность начинает расползаться по швам. При этом он продолжал ощущать себя абсолютно нетипично спокойно.       — Тренировка на командную работу в условиях реальной угрозы прошла успешно, — продолжил Реборн, поправляя шляпу. — Вы сдали. Все трое. Особенно ты, Тсуна. Твоё спокойствие весьма похвально.       — Это… — Гокудера открыл рот, закрыл, потом снова открыл. — Так это была тренировка?!       Тсуна снова никак не отреагировал на слова Реборна. И всем показалось, что он вовсе потерял сознание. Но это только казалось. Как только Реборн замолк, Тсуна приоткрыл глаза. Голос его всё ещё был хриплым, но слишком спокойным:       — Зачем ты это сделал?       — Чтобы выработать в твоих подчинённых командный дух, — с готовностью озвучил одну из причин Реборн.       — Кто-то из нас мог серьёзно пострадать? — голос Тсуны звучал пугающе безэмоционально.       — Только если бы они провозились дольше. Тогда ты мог бы задохнуться в том колодце, — от полученного ответа Гокудера и Ямамото заметно напряглись.       — Я тебя понял.       Даже после этих жестоких слов Тсуна остался абсолютно спокоен. Он снова отвернулся и, сильнее уткнувшись в плечо, прошептал:       — Такеши. Домой.       И только после этого по-настоящему потерял сознание.