Небо, скованное льдом

      А на следующий день Тсунаёши заболел.       Всё началось рано утром, когда он очнулся. Открыв глаза, первое, о чём он подумал, что ему всё приснилось. События вчерашнего дня слиплись для него в один большой тёмный комок и осели в душе неприятным осадком, оставляя во рту привкус горечи.       Тсуна чувствовал себя обманутым. Он не хотел верить в произошедшее, но внутренне, кажется, уже принял, что дальше всё может оказаться только сложнее. И что теперь, вляпавшись в это криминальное болото, ему оставалось только барахтаться и не допустить, чтобы его утопили.       А самое обидное было в том, что утопить могли даже те, кому доверяешь.       Он ведь считал Реборна ответственным взрослым, тем, кто взялся его учить. Поэтому подстроенное им похищение в глазах Тсуны выглядело не иначе как холодное, расчётливое предательство. Может быть, когда-нибудь он скажет этому человеку спасибо за урок. Но точно не сейчас. Видеть Реборна после этого не хотелось совершенно.       Нет, это не было просто детской обидой. Реборн был мафиози. А они, как успел понять Тсуна, опираются на свои извращённые авторитеты и принципы. Он изначально знал, что Реборн опасен, но почему-то всё равно решил поверить ему. И, видимо, зря.       Раньше в его жизни всё было проще. Была мама — его защита и опора. И все остальные — те, кто его либо игнорирует, либо, даже, может побить. А тут… тот, кого он почти решился назвать близким, ударил в спину.       Но чем дольше Тсуна лежал и смотрел в потолок, тем яснее понимал: привычный мир кончился. Если он хочет выжить рядом с Реборном, то ему придётся стать другим. Осторожнее. Хитрее. И, возможно… чуть жёсче. Главное было удержаться и не превратиться в такого же мерзавца, как его наставник.       Тсуна распахнул глаза от понимания. Точно! Реборн именно этого и добивался. Чтобы он стал жёстче, ведь будущий босс мафии не должен быть мягким хлюпиком, как он. Такого босса никто не будет слушать и быстро устранят, выкинув в море. Тсуна с трудом сглотнул, вспомнив те жуткие фотографии, которыми Реборн пугал его в самом начале. Даже наследники прежнего босса оказались недостаточно сильны, а что говорить о нём?       Он хотел жить, долго и счастливо. Но он был слишком слаб, чтобы верить в это всерьёз. И всё же надежда теплилась где-то глубоко внутри. Его друзья, которые, пусть даже с подсказками от неугомонного киллера, пришли спасать его. Значит, у него всё-таки были те, кому можно доверять по-настоящему.       И сейчас один из них как раз спал в его кресле рядом с кроватью. Гокудера свернулся калачиком, видимо дожидаясь, когда проснётся Тсуна.       В груди вдруг потеплело.       Может, он зря себя накручивал? Ведь если бы Реборн действительно хотел ему навредить, то давно бы уже это сделал. Да и его безжалостные тренировки… Тсуна мог ошибаться, но даже от них был скорее положительный результат.       В конце концов, ловко убедив себя, что виной его плохого настроения стала простуда, а не внутренние и внешние демоны, он отложил неприятные вопросы до более светлого будущего.       По телу снова прокатился озноб. Внутренне простонав, Тсуна вернулся к насущным проблемам.       Он болел настолько часто, что уже почти свыкся с этим. Ему хватало даже маленького сквозняка, чтобы слечь с простудой. Вот и сейчас его хрупкое здоровье не простило ему целого дня на холодном бетоне: горло раздирало, температура скакала, оставляя по всему телу липкую слабость.       Нужно было снова брать себя в руки и что-то с этим делать.       Тсуна устало вздохнул и попытался встать. Нужные таблетки лежали на кухне, но до неё ещё предстояло добраться.       И тут он внезапно понял, что все силы куда-то пропали. А оставшихся хватило только на то, чтобы вытащить руку из-под одеяла. И, как назло, она почти сразу замёрзла. Тсуна захрипел от негодования и попытался спрятать её обратно.       От производимого им шума Гокудера проснулся. Он подскочил в кресле и, ещё не до конца очнувшись, непонимающе уставился на Тсуну. Пару секунд они в полном молчании смотрели друг на друга.       — Десятый! — вскинулся Хаято и подлетел к его кровати. — Десятый, как Вы?       Гокудера стал шарить взглядом по его лицу и искать признаки плохого самочувствия. Но, видимо, этот навык у него был развит недостаточно хорошо, потому что, закончив, он лишь вопросительно уставился на Тсуну.       — Заболел, — через силу прохрипел Тсуна. Горло снова ободрало наждачкой.       Хаято нахмурился, а потом бесцеремонно прижал прохладную ладонь ко лбу босса.       — Точно, температура. И кашель… Десятый, Вам ни в коем случае нельзя вставать.       — Таблетки… — с трудом выговорил Тсуна. — На кухне.       Гокудера на мгновение задумался. И, придя к какому-то своему выводу, кивнул.       — Ни шагу! — отрезал он, даже не осознавая насколько у него командный тон. — Лежите. Я мигом, — крикнул он уже из коридора.       А дальше началось.       Гокудера притащил в его комнату все таблетки, которые нашёл в доме и попытался споить их Тсуне разом. Тому с трудом удалось отбиться и оставить только нужные. Дальше откуда-то появился травяной настой, который Хаято почти насильно влил в босса. Благо тот на вкус оказался похож на зелёный чай.       После такого экспресс лечения вялый Тсуна рассчитывал снова уснуть, но не тут то было. Потому что Гокудера снова подбежал к нему и со всей торжественность объявил, что он — его Правая Рука — теперь лично займётся изучением вопроса и обязательно вылечит Десятого.       Тсуне уже тогда стоило насторожиться. Но, к сожалению, он был не в том состоянии, чтобы давать адекватную оценку происходящему рядом с ним. Поэтому следующие несколько часов он безвольно наблюдал из-под прикрытых век, как, вооружившись блокнотом, Гокудера носится по его комнате.       В результате Тсуна оказался укутан в несколько пледов. Рядом на тумбочке взгромоздилась батарея лекарств, градусник и три бутылки воды — разной степени минерализации. Всё это было зафиксировано в том самом блокноте и поделено по категориям.       А потом Гокудера внезапно затих. Не желая терять время на выяснение причины, Тсуна провалился в дрёму, экономя последние силы для восстановления.       Тем временем Хаято углубился в чтение медицинского форума, делая выписки и давя в себе панику.       Он ругал себя последними словами. С большим запозданием до него, наконец, дошло: его Небо оказался не просто худощавым парнем, пренебрегающим физкультурой, а действительно очень болезненным.       Раньше Гокудера никогда не обращал внимание на холод. Всему виной был его тип пламени. Пламя Урагана жаром разливалось по крови, согревая изнутри. Поэтому, даже если бы он заснул на улице, то на утро проснуться бы полностью здоровым. Да и другие обладатели пламени болели крайне редко. Даже всегда хилые туманники казались ему теперь средоточием жизненной силы.       Ему стоило заподозрить неладное ещё тогда. Тот странный приступ, который случился у босса утром, должен был его насторожить. Но тогда он отмахнулся от этого, окрылённый установлением связи.       А теперь его Небо неподвижно лежал на кровати, сгорая от высокой температуры. Худая грудь вздымалась урывками, а на впалых щеках алел болезненный румянец. От вида этой беспомощности у него самого в груди становилось тяжело и хотелось скулить.       Хаято мотнул головой, снова уставившись в экран. У него не было времени рефлексировать. Нужно было искать способ излечить босса.       Следующие два дня пролетели в постоянном напряжении.       Температура скакала, словно подпалённый кузнечик. Тсуна то чувствовал себя почти хорошо, то снова проваливался в горячечный бред. Болезнь осложнялась ещё и тем, что привычный уже ледяной ком в груди, не просто ныл, а то и дело пытался развалиться на осколки. А те царапали внутренности, принося нестерпимую боль.       Гокудера носился с ним как наседка с яйцом. Он мерил ему температуру каждые полчаса, записывал значение в блокнот, менял ему компресс на холодный и снова с головой уходил в составление каких-то графиков и чтение форумов.       Идеи лечения, которые там предлагались, были настолько безумными, что Тсуна, даже сквозь жар и слабость, отчётливо понимал: если его начнут лечить такими методами, то он просто их не переживёт.       Поэтому с огромным трудом, но ему удавалось завернуть большую часть гениальных планов Гокудеры по его излечению. Но вся эта ситуация с каждым разом его всё больше раздражала.       А потом неожиданно явился Ямамото, который откуда-то узнал о его болезни.       Тсуна почти сразу воспрял духом. Он уже представил, что его мучения вот-вот закончатся. И почти открыл рот, чтобы попросить у того помощи, но не успел. Гокудера оказался быстрее и в двух словах объяснил новичку, как правильно следует «заботиться о боссе». И тогда этот заботливый хаос только усилился.       Несмотря на все странности его симптомов, Тсуна знал, что у него всего лишь обычная простуда. Врачи в таких случаях советовали жаропонижающее и покой. Абсолютный покой.       Но в доме Савад царило прямо противоположное.       За эти три дня подчинённые уже успели надоесть ему своей гиперопекой до зубовного скрежета. Тсуна поначалу принимал её с благодарностью, но раздражение накапливалось, становясь всё сильнее. Он изо всех сил пытался успокоиться, и даже стал пробовать медитативные техники. Но стоило кому-то из этих двоих ворваться в комнату, как все старания шли прахом.       Гокудера в очередной раз ликующе воскликнул, что заставило Тсуну заранее зажмуриться от ужаса.       — Десятый! Я изучил четырнадцать тысяч постов на медицинских форумах! — Хаято стоял на коленях у его кровати, взъерошенный, с красными от недосыпа глазами и блокнотом, исписанным мелким, безумным почерком. — Есть экспериментальный народный метод: надо промыть нос хозяйственным мылом, потом выпить 50 мл водки и пропотеть. Но я сомневаюсь в надёжности источника.       — Гокудера-кун… мне нельзя водку. Я несовершеннолетний, — прошептал Тсуна трагическим голосом, пытаясь спрятаться под подушку.       — Я знаю! Поэтому я нашёл другой способ! — Гокудера схватил его за руку так крепко, словно Тсуна пытался сбежать от него не под одеяло, а выпрыгнуть в окно. — Курс на три дня. Я буду каждые двадцать минут измерять Вам температуру и приносить травяной отвар. Я нашёл таблицу с травами, которые надо принимать только при определённой температуре.       Гокудера действительно пугал в своём режиме «тотальной гиперопеки». За последние два часа он уже шесть раз измерил Тсуне температуру. Результат каждый раз был почти одинаковым: 37,2. Однако это не мешало Хаято всякий раз впадать в панику.       Следом он принялся читать вслух статьи о редких тропических лихорадках, от каждой из которых Тсуна приходил в ужас. В итоге его температура подскочила до 37,8. Следом в ужас пришёл и Гокудера. Но и на этом он не остановился.       Как и обещал, он стал заваривать травяные сборы по какому-то рецепту с форума. Но от них так сильно воняло болотной жижей, что Тсуна предпочёл притвориться мёртвым, лишь бы их не пить.       — Гокудера-кун, правда, всё хорошо, — в который раз попытался возразить Тсуна, чувствуя, как слабость снова начинает растекаться по телу, а грудь покалывать.       Но Хаято уже уткнулся в телефон, бормоча:       — Администратор форума «Здоровое долголетие» советует гирудотерапию. Десятый, как Вы относитесь к пиявкам?       Тсуна не успел ответить.       Дверь открылась с грохотом, от которого содрогнулся весь второй этаж.       — Тсуна! Я принёс тебе лекарство!       Ямамото Такеши сиял радостью, словно только что выиграл чемпионат по бейсболу. В руках он держал огромный лоток с суши. Судя по всему, прямо из их семейного ресторана.       — Отец сказал, что от любой болезни лучшее лекарство — это свежая рыба, — торжественно объявил он. — Поэтому вот.       Одним движением Ямамото сдёрнул полотенце. Под ним обнаружилось огромное деревянное блюдо с суши, размером с маленький обеденный стол. Там было всё: лосось, тунец, угорь, осьминог, с десяток маленьких мисок с соусами и — Тсуна прищурился — отдельно в углу стояла миска, в которой плавали какие-то странные розовые кусочки, очень отдалённо похожие на имбирь.       — Ямамото-кун… это еда, а не лекарство…       — О, суши лечат всё! — жизнерадостно заявил Ямамото, плюхаясь на край кровати так, что Тсуна чуть не подлетел. — Один раз у нас был клиент с ангиной. Так он съел три порции хосомаки и на следующий день уже играл в бейсбол. Правда, он потом всё равно попал в больницу, но это из-за соевого соуса. Оказалось, что у него аллергия.       Тсуна устало прикрыл глаза. На короткий миг от присутствия Ямамото ему стало немного спокойнее, но от творимой Гокудерой на заднем плане суеты в висках продолжало немилосердно пульсировать.       Вдруг по телу прокатилась нестерпимая волна боли. Тсуна ощутил, будто скрытый в его груди лёд внезапно обдало кипятком. Стараясь не издать ни звука и не привлечь ещё больше внимания, Тсуна нырнул под одеяло.       Даже он, привыкший к постоянным приступам, не ожидал такой боли. К сожалению, это был не первый случай такого сильного приступа. Поэтому он замер, стараясь не двинуться лишний раз, и зажмурился так сильно, что в глазах вспыхнули искры.       Где-то рядом Гокудера уже отчитывал Ямамото, утверждая, что суши недопустимы при температуре. Ямамото же, невозмутимо сервируя их на тарелки, спокойно комментировал, из чего и как именно они были приготовлены.       Медленно приходя в себя, Тсуна следил за их разговором. Чем дольше он слушал, тем абсурдней ему казался каждый следующий ответ.       И в этот момент Тсуна вдруг понял, что всё-таки достиг вершины своего терпения. Пора было собраться и последовать своему же решению: стать жёстче и возглавить уже этот дурдом.       Но с чего ему начать?       Взгляд его метнулся по комнате и остановился на тумбе. Там стояло раскладное пляжное кресло, в котором, попивая свой любимый кофе, расслабленно раскинулся Реборн. По выражению его лица нетрудно было догадаться, что он наслаждается творящимся вокруг хаосом.       Реборна не было видно уже несколько дней. Однако стоило вспомнить о нём, как тот снова появился.       Обида напомнила о себе с новой силой. Как бы он себя не убеждал, она продолжала жечь Тсуну изнутри. Втайне, он надеялся, что тот, погрузившись в свои дела, увязнет в них и навсегда исчезнет из их дома.       Но сейчас, как ни странно, всё закрутилось настолько, что Тсуна был уже на грани. Он даже был готов забыть свою обиду на репетитора, чтобы получить от него помощь.       — Реборн, — прохрипел Тсуна.       Маленький убийца расслабленно болтал ногами, оценивающе поглядывая на действия подростков. На его лице застыло выражение глубочайшего удовольствия — такое бывает у кота, который наконец дождался, когда мышь выбежит сама.       — Да, Тсуна?       — Они… сведут меня с ума, — голос Тсуны дрожал от усталости и едва сдерживаемого раздражения. — Что они творят?       — Похоже на попытку ухаживать за больным, — лениво протянул Реборн. — Но я бы назвал это пижамной вечеринкой.       — Реборн. Как их усмирить? Ты… — Тсуна закашлялся, чувствуя, как першит в горле, — ты умеешь управлять людьми. Скажи, что мне делать?       Реборн медлил с ответом. Он, не торопясь, допил кофе, потом поднялся и одним махом перепрыгнул к нему на кровать, встав рядом с подушкой. Его чёрные глаза уставились прямо на него и заблестели в предвкушении.       — Усмирить, говоришь? Неужели мой глупый ученик наконец-то начал задавать правильные вопросы? — задумчиво протянул он, словно принимая решение. — Хорошо. Я дам тебе кое-что.       Он вышел из комнаты и уже через три минуты снова вернулся, но уже с тремя потрёпанными книгами. Судя по тому, как они были заляпаны, их явно читали часто и возможно даже в полевых условиях.       Реборн бросил их рядом с Тсуной. Тот с трудом смог сесть, чтобы взять их и прочитать названия:       1. «Кто первый надел халат, тот и доктор: как быть успешным главврачом в психбольнице».       2. «Воспитание строптивых собак: метод кнута и пряника для тех, кто не умеет говорить «гав».       3. «Искусство говорить «НЕТ, ПОТОМУ ЧТО Я ТАК СКАЗАЛ»: пособие для боссов-интровертов».       — Прочитай, — коротко приказал Реборн. — Очень полезные пособия по управлению подчинёнными. Тебе всё равно пора учиться отдавать приказы и принимать решения за других. Крайне полезный навык для будущего босса. Как закончишь — действуй.       — Хорошо, Реборн, — выдохнул Тсуна, чувствуя, как внутри поднимается волна надежды на тихий вечер.       Пока Гокудера и Ямамото продолжали спорить на фоне, Тсуна читал. Их голоса сливались в один надоедливый гул, но почти не мешали осваивать такой полезный на данный момент навык. Голова была тяжёлой, но он старательно перечитывал строчку за строчкой, запоминая.       К его удивлению, книги оказались полезнее предыдущих. В них содержались конкретные инструкции, лишённые воды и абстракций. Прочитав их несколько раз, он отложил последнюю книгу.       «Пункт 1: Ведите себя спокойно», — вспомнил Тсуна строчки из руководства и сел ровнее, давя в себе скопившееся напряжение и считая до десяти.       «Пункт 2: Игнорируйте нежелательное поведение. Если собака балуется, чтобы привлечь внимание, выйдите из комнаты или просто не реагируйте».       Легко было сказать «выйдите». В его нынешнем положении, он мог только попросить, чтобы его вынесли. Но какой в этом толк, если весь этот хаос просто бы переместился вслед за ним, и всё повторилось бы сначала?       Также посчитав, что попытки игнорировать происходящее, он успешно провалил ещё вчера, Тсуна вздохнул и решил перейти к следующему пункту.       «Пункт 3: Переключите внимание. Дайте питомцу любимую игрушку, лакомство или начните игру, чтобы отвлечь собаку от перевозбуждения».       Тсуна снова вздохнул.       Сейчас Гокудера был слишком перевозбуждён, чтобы отвлекаться на что-то вроде книги или компьютерной игры. Но и поощрять его чтение медицинских форумов тоже больше не стоило. Тсуна содрогнулся от мысли, что, пока он будет отдыхать, тот успеет откопать в недрах интернета ещё с десяток убийственных методов по его излечению.       С Ямамото было проще и сложнее одновременно. Его увлечения ограничивались его любимым бейсболом. Но Тсуна, к своему стыду, знал о нём критически мало.       Поэтому у него осталось единственное, на что те гарантированно отвлеклись бы оба, — он сам.       Тсуна сосредоточился и поднял пристальный взгляд на своих самопровозглашённых «докторов» — очень серьёзный и без тени привычной неловкости.       Ощутив на себе чьё-то внимание Гокудера и Ямамото мгновенно замолчали. Даже Реборн, наблюдающий за всем со стороны, кажется, замер в ожидании.       — Сидеть, — произнёс Тсуна.       В книге уточнялось, что команды следовало отдавать коротко, не повышая голоса. Но из-за простуды он прозвучал хрипло, с противным свистом. В голосе появилась сталь. Та самая, которую никто из них раньше от него не слышал.       Гокудера рухнул на пол мгновенно, словно у него подкосились ноги. Ему показалось, что голос босса вдруг обрёл физическую силу, от которой его буквально придавило к земле, и по спине пробежали мурашки. Ямамото опустился на пол более плавно, но тоже без колебаний.       Оба сели прямо там, где стоял, посреди расставленных тарелок с суши и распечаток с медицинских форумов.       Оба смотрели на Тсуну поражённо. Словно видели его впервые. Словно перед ними оказался не тот вечно сомневающийся, застенчивый парень, а кто-то совсем другой.       Тсуна не вынес их пристального взгляда и смутился. Эта реакция была у него неконтролируемой. Щёки обдало жаром изнутри. Он поспешно зарылся поглубже в одеяло, чтобы его смущение никто не видел.       — Десятый? Что… — осторожно подал голос Гокудера. В его тоне смешались благоговение и испуг.       — Тихо, — с той же интонацией повторил Тсуна, чуть показываясь из-под одеяла и устало посмотрев на него.       Хаято лязгнул зубами и замолчал. Он не ожидал, что босс в таком состоянии — больной, измученный, с температурой — вдруг станет таким властным.       «Кажется действует», — подумал Тсуна. Прочитанные им пункты из книги работали, и эти двое, по крайней мере, перестали спорить. Это уже была маленькая победа.       «Пункт 4: Используйте тактильный контакт. Некоторым собакам помогают спокойные поглаживания по спине или бокам».       Повисла пауза. А затем одеяло зашевелилось, и из-под него медленно высунулась рука Тсуны — бледная, худая, но уверенная. Она потянулась к светлой макушке.       — Хороший мальчик, — едва слышно пробормотал Тсуна, проводя пальцами по волосам Гокудеры.       Ямамото не сдержал короткого смешка, и тут же наткнулся на гневный взгляд блондина, полный такого негодования, что его хватило бы, чтобы испепелить спортсмена на месте.       Но Гокудера быстро отвернулся от Ямамото, утопая в удовольствии. Что этот бейсбольный придурок мог понимать? Какое ему дело до выражения чувств между Небом и его Ураганом?       Тсуна перевёл взгляд на Ямамото.       — Охранять, — произнёс он, но уже не так уверенно.       Ямамото только кивнул, принимая приказ своего господина и устраиваясь удобнее для длительного ожидания.       Гокудера отключился от внешнего мира и блаженно зажмурился, полностью отдавшись приятным ощущениям. В этом жесте не было ничего унизительного. Только нежность Неба, которое наконец перестало защищаться. Только доверие, которое не нуждалось в словах. Рука двигалась медленно, и каждое движение было правильным, успокаивающим.       Но длилось это недолго.       В какой-то момент пальцы замедлились, дрогнули, сжались в последнем слабом движении — и замерли.       Гокудера открыл глаза и пригляделся.       Его Небо спало. По-настоящему, глубоко — впервые за последние дни. Дыхание выровнялось, морщинка между бровями разгладилась. Тсуна выглядел совсем беззащитным.       Гокудера осторожно переглянулся с Ямамото. Тот вопросительно поднял бровь. Гокудера молча покачал головой и аккуратно выбрался из-под руки босса. Затем отодвинулся и устало привалился спиной к кровати.       Если Небо сказало, что он «хороший мальчик», значит, нужно быть хорошим мальчиком и не мешать ему отдыхать.       — Неплохо для первого раза, — с тумбы раздался тихий голос Реборна.       Два предупреждающих взгляда мгновенно скрестились на киллере.       Реборн усмехнулся. Подчинённые его ученика были довольно занимательными. В отличие от своего босса, они творили так любимый им хаос просто на ровном месте. Его ученику стоило бы у них поучиться. У них было достаточно сил, чтобы растрясти этого вялого хикикомори.       Тсуна не ответил. Возможно, потому что спал.       Реборн спрыгнул на пол и направился к выходу, но на пороге остановился. Не оборачиваясь, он произнёс:       — Завтра будет новый день и новое испытание, — напоследок произнёс он и окончательно вышел, притворив за собой дверь.       В доме, наконец, воцарились тишина и покой, в которых Тсуна нуждался больше, чем любом другом лекарстве.       Хаято почувствовал, как его подёргали за штанину. Это был Ямамото. Гокудера нахмурился и уже собрался нашипеть на него, но тот опередил его:       — Иди поспи. Выглядишь фигово, — прошептал Ямамото и кивнул ему на кресло. — Я подежурю.       Вспыхнувший было гнев тут же улетучился, растворившись в тишине. На секунду Хаято застыл, потеряв нить мысли, но потом опомнился и расслабился, утомленно прикрыв глаза. Благодарно кивнув, он молча забрался на уже почти собственное спальное место.       За эти пару дней он спал от силы пару часов. Всё остальное время он старался обеспечить Десятому максимальный комфорт: поправлял одеяло, взбивал подушку, подавал лекарства и питьё.       Хаято неожиданно остро осознал, как же сильно он вымотался. Он ещё раз проверил, что Ямамото по прежнему сидит на своём месте.       «Хорошо», — мелькнуло где-то на грани сознания, и Гокудера, больше не сопротивляясь, провалился в глубокий сон.       Ямамото остался сидеть рядом, на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Стало вдруг так тихо, что он услышал даже собственное сердцебиение. Он обвёл взглядом комнату. Губы сами собой растянулись в довольной улыбке. На этот раз она была действительно искренней.       «Забавные, — подумал Ямамото, растягивая губы ещё шире, — и это мягко сказано».       Такеши потянулся и вытянул начавшие затекать ноги. Потом не торопясь взял палочки для суши, собираясь перекусить. Но принесённые им суши так и остались нетронутыми. Немного подумав, Такеши понял, что аппетита совсем нет.       «Ладно, — решил он, — поем потом. А пока пусть спят. Реборн прав. Завтра будет новый день, и неизвестно, что он принесёт. Хорошо, что есть с кем его встречать».