Развалины

Ира проснулась еще до будильника. Несколько секунд она просто лежала, глядя в потолок. За окном было пасмурно. Свет, пробивавшийся сквозь шторы, был серым и каким-то сонным, будто утро само не очень хотело начинаться. Она резко села на кровати и тут же поморщилась. Вчерашний вечер никуда не исчез. Не слова того парня. И даже не его ухмылка. Почему-то больше всего ее задел Витя. Уже дома, перед сном, она пыталась убедить себя, что он действительно не знал, как поступить. Что никто не обязан лезть в драку. Что все произошло слишком быстро. Получалось плохо. Обида никуда не делась. Она даже не была злой. Скорее... разочарованной. За столько лет дружбы Ира почему-то всегда была уверена, что если случится какая-нибудь ерунда, они будут разбираться с ней вместе. Оказалось — нет. Будильник наконец зазвонил. Она выключила его раньше, чем тот успел прозвенеть второй раз. В квартире было тихо. Ира быстро умылась, наспех собрала волосы в хвост и поставила чайник. Пока закипала вода, она достала из шкафа кружку, автоматически потянулась за сахаром и только потом поняла, что уже минуту смотрит в одну точку. — Соберись… - Тихо сказала она самой себе. Чай оказался слишком горячим. Она обожгла язык, тихо выругалась и, бросив кружку в раковину, пошла обуваться. Во дворе было сыро. Ночью, видимо, прошел небольшой дождь. Асфальт потемнел, на бордюрах еще стояли неглубокие лужи, а с деревьев время от времени срывались крупные холодные капли. Витя уже ждал возле подъезда. Сегодня без опоздания. Он заметил Иру, поднял руку в знак приветствия и привычно пошел ей навстречу. — Доброе. — Доброе. Несколько минут они шли молча. Обычно это молчание было спокойным. Сегодня — тяжелым. Первой не выдержала Ира. — Можно спросить? — Спрашивай. Она немного замедлила шаг. — Ты вчера... специально ничего не сказал? Витя не сразу ответил. Он смотрел себе под ноги, обходя лужу. — По поводу чего? — По поводу того парня. Он едва заметно нахмурился. — А что я должен был сказать? — Не знаю. — Вот именно. Ира почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение. — Вить. — Что? — Он весь день ко мне цеплялся. — Ну и придурок. — И всё? Он остановился. Посмотрел на нее так, будто разговор ему уже надоел. — Ира, ты слишком много об этом думаешь. Она несколько секунд молчала. Такого ответа она точно не ожидала. — Ладно. Только и сказала. Витя тоже ничего больше не добавил. До самого колледжа они почти не разговаривали. Возле входа он будто щелкнул каким-то невидимым переключателем. Снова стал прежним. Пнул пустую пластиковую бутылку так неудачно, что та ударилась о ступеньку и полетела обратно ему под ноги. — Даже мусор меня не уважает. Ира машинально усмехнулась. Настроение это не исправило. Когда они уже поднимались по ступенькам, взгляд Иры случайно зацепился за крыльцо. Их кураторша стояла возле входа, разговаривая с каким-то студентом. Черная толстовка. Высокий рост. Тот самый парень. Он говорил спокойно, почти улыбаясь. Потом вдруг поднял руку. И совершенно открыто показал сначала на Витю. Потом на Иру. Кураторша посмотрела в их сторону. Что-то коротко ответила. Парень кивнул. Слов она не услышала. — Ира. Она вздрогнула. — Ты идешь? Витя уже держал дверь открытой. — А... да. Она еще раз посмотрела на крыльцо. Парень больше не смотрел в их сторону. Он будто вообще потерял к ним интерес. Но неприятное чувство почему-то осталось. Первая пара началась так же скучно, как и большинство первых пар. Преподавательница что-то рассказывала, медленно листая презентацию. Половина группы делала вид, что внимательно слушает, вторая половина даже не пыталась притворяться. Кто-то рисовал в тетради. Кто-то переписывался под партой. Парень на последнем ряду уже минут десять пытался незаметно съесть шоколадку, хотя шуршание обертки слышала, кажется, вся аудитория. Ира открыла тетрадь. Ручка привычно заскользила по бумаге. Она всегда записывала лекции почти автоматически. Даже если потом ни разу не открывала конспект, сам процесс помогал сосредоточиться. Сегодня не помогал. Мысли постоянно возвращались к утреннему разговору. Она украдкой посмотрела на Витю. Тот сидел рядом, подперев подбородок ладонью, и лениво крутил ручку между пальцами. Со стороны казалось, будто ничего не произошло. В какой-то момент он поймал ее взгляд и вопросительно поднял брови. — Что? — беззвучно спросил он одними губами. Ира покачала головой. Ничего. Она отвернулась к окну. «Да господи...» Наверное, действительно не стоило так зацикливаться. Они столько раз ругались за эти годы. Однажды вообще умудрились не разговаривать несколько дней. Все началось из-за какой-то глупости. Витя тогда случайно рассказал всему двору, что Ира в детстве боялась манекенов. Потом еще месяц каждый второй при встрече спрашивал ее, не пугают ли пластиковые люди в магазинах. Она обиделась всерьез. Он сначала смеялся. Потом тоже обиделся, потому что она перестала отвечать на сообщения. В итоге помирились совершенно случайно. Встретились возле магазина. Долго молча стояли друг напротив друга. Потом Витя протянул ей шоколадный батончик и сказал: — Если не простишь, я его сам съем. — Шантаж? — Переговоры. Она тогда рассмеялась первой. На этом конфликт закончился. И таких историй было много. Из-за фильма. Из-за настольной игры. Из-за того, что Витя однажды без спроса взял ее толстовку и умудрился посадить на нее пятно. Никогда ничего серьезного. Максимум несколько дней молчания. Потом все снова становилось нормально. Поэтому и сейчас Ира была уверена, что к вечеру они уже забудут этот странный разговор. Она снова посмотрела вперед. Преподавательница продолжала объяснять тему. Мел царапал доску. За окном лениво покачивались пожелтевшие ветки деревьев. Все было до смешного обычным. В этот момент что-то тихо коснулось ее локтя. Она опустила глаза. На краю парты лежал маленький сложенный вчетверо листок. Ира машинально посмотрела по сторонам. Никто на нее не смотрел. Даже Витя что-то рисовал на полях тетради. Она осторожно развернула бумажку под столом. На ней крупными неровными буквами было написано всего три слова. «Страшная. Очень страшная.» Ни подписи. Ничего. Ира несколько секунд просто смотрела на листок. Потом медленно обернулась назад. Через два ряда сидел тот самый парень. Он не улыбался. Не кривлялся. Не пытался показать, что записка от него. Он просто смотрел прямо на нее. Спокойно. Так спокойно, что по спине вдруг пробежал холодок. Ира быстро отвернулась. — Что там? — тихо спросил Витя, заметив движение. Она скомкала записку в кулаке. — Да... ерунда. — Какая? — Потом. Он пожал плечами и снова уткнулся в конспект. А Ира почему-то впервые подумала, что это уже совсем не похоже на обычную глупую шутку. Прозвенел звонок. Аудитория почти одновременно ожила. Стулья заскрипели по полу, кто-то захлопнул тетрадь, несколько человек тут же достали телефоны. Преподавательница еще пыталась договорить последние предложения, но ее уже почти никто не слушал. — Домашнее задание я скину... Дверь хлопнула раньше, чем она закончила. — Ну и дисциплина, — вздохнула женщина. Витя потянулся так сильно, что у него громко хрустнула спина. — Вот теперь можно жить. — Ты всю пару ничего не делал. — Именно поэтому устал. Ира слабо улыбнулась. Она все еще чувствовала смятый листок в кармане толстовки. Ей хотелось показать его Вите. Очень хотелось. Но после утреннего разговора что-то останавливало. Она сама не понимала что. Наверное, боялась снова услышать: «Забей». Они вышли в коридор вместе с остальными. Перемена всегда выглядела одинаково. Еще секунду назад аудитории были почти пустыми, а теперь коридоры наполнились людьми. Кто-то шел за кофе к автомату, кто-то занимал очередь в буфет, кто-то просто подпирал подоконники и обсуждал все подряд — преподавателей, сериалы, цены, игры, одногруппников. Возле окна стояли первокурсники, которые громко спорили, существует ли вообще человек, способный добровольно вставать к первой паре. — Есть, — сказал проходящий мимо парень. — Пенсионеры. Все засмеялись. Даже Ира невольно улыбнулась. На секунду ей показалось, что настроение начинает приходить в норму. — Пойдем кофе возьмем? — предложил Витя. — Давай. Они подошли к автомату. Перед ними уже стояли четыре человека. — Пока дождемся, я успею состариться, — пробормотал Витя. — Зато пенсия ближе. — Не начинай. В этот момент Ира почувствовала легкое прикосновение к плечу. Она обернулась. Никого. Только мимо проходили какие-то студенты. — Странно... — Что? — спросил Витя. — Да показалось. Она снова повернулась к автомату. Через несколько секунд что-то мягко ударилось о ее кроссовок. Маленький бумажный шарик. Ира машинально подняла его. Развернула. На листке было написано: «Почему он вообще с тобой общается?». Она резко подняла голову. Людей вокруг было слишком много. Кто смеялся. Кто разговаривал. Кто шел по своим делам. И только в конце коридора, возле лестницы, стоял тот самый парень. На этот раз он улыбался. Совсем чуть-чуть. Будто ждал именно такой реакции. Их взгляды встретились. Парень медленно поднял руку. Не помахал. Не показал ничего оскорбительного. Он просто двумя пальцами указал сначала на Витю. Потом на Иру. И опустил руку. Будто отметил их. И ушел за угол. — Ты чего зависла? — голос Вити заставил ее вздрогнуть. — А... Она быстро скомкала вторую записку. — Ничего. — Точно? — Да. Автомат наконец выдал два бумажных стаканчика. Витя сделал глоток и сразу скривился. — Такое чувство, будто они нашли способ растворять картон в кипятке. — Не нравится? — Мне кажется, если этим кофе полить ржавчину, она исчезнет. Ира тихо усмехнулась. Витя рассказывал что-то еще, вспоминал смешную историю про преподавателя физкультуры, изображал его походку, кривлялся так нелепо, что рядом прыснула незнакомая девушка. Но Ира слушала вполуха. Она все время чувствовала чей-то взгляд. Несколько раз оборачивалась. Никого. Потом снова казалось, что кто-то смотрит. И опять ничего. Вторая записка лежала смятая в кармане рядом с первой. Две маленькие бумажки. А ощущались почему-то намного тяжелее. Остальные пары тянулись медленно. Не потому, что были скучнее обычного. Просто после двух записок Ира уже почти не слушала преподавателей. Каждый раз, когда в коридоре кто-то смеялся чуть громче остальных, ей казалось, что смеются именно над ней. Она несколько раз ловила себя на том, что невольно ищет глазами высокого парня в черной толстовке. Иногда находила. Он появлялся словно случайно. То проходил по противоположному коридору. То стоял возле лестницы, разговаривая с кем-то. То просто сидел на подоконнике этажом выше. И почти каждый раз их взгляды встречались. Стоило Ире посмотреть в его сторону, как он уже смотрел на нее. Не улыбался.Не махал. Просто смотрел. Будто проверял, заметила она его или нет. — Ты сегодня какая-то тихая. Витя бросил на нее быстрый взгляд, пока они поднимались на следующий этаж. — Не выспалась. — Врешь. — Почему? — Ты всегда начинаешь спорить, когда не выспалась. Она хмыкнула. — Логично. — А сейчас даже не споришь. — Значит, выросла. — Не верю. Он слегка толкнул ее локтем. — Куплю тебе шоколадку после пар. — Подкуп? — Миротворческая миссия. Она улыбнулась. Совсем немного. Ей хотелось рассказать ему про вторую записку. Она даже открыла рот. Но в этот момент кто-то окликнул Витю из соседней группы, и разговор сам собой распался. Последняя пара начиналась уже ближе к обеду. Преподаватель опаздывал. Студенты пользовались этим вовсю. Кто-то играл на телефоне. Кто-то уже собирал рюкзак. Кто-то обсуждал планы на выходные так громко, будто пары уже закончились. Витя листал какие-то мемы и время от времени молча показывал экран Ире. Она автоматически улыбалась. Хотя мысли были совсем в другом месте. Дверь открылась. Все одновременно повернули головы. Но вместо преподавателя вошла их кураторша. Она держала в руках несколько листов бумаги. Разговоры постепенно стихли. — Ребята, буквально на несколько минут. Она положила бумаги на стол. — У меня есть объявление. По аудитории прокатился тяжелый коллективный вздох. — Не переживайте, ничего страшного. Она улыбнулась. — С понедельника администрация немного меняет состав некоторых групп. Несколько человек сразу начали переглядываться. — Это связано с нагрузкой преподавателей и количеством студентов. Поэтому часть ребят будет переведена. Ира почувствовала какое-то необъяснимое напряжение. Будто организм заранее понял, что сейчас прозвучит что-то неприятное. Кураторша начала читать список. Фамилии звучали одна за другой. Кто-то облегченно выдыхал. Кто-то тихо ругался. Потом прозвучало: — Виктор Лебедев. Витя поднял голову. — С понедельника переходишь в другую группу. На несколько секунд в аудитории стало очень тихо. — В смысле? — спросил Витя. — В прямом. Кураторша спокойно посмотрела в список. — Документы уже оформлены. — А можно... не переходить? — К сожалению, нет. Ира даже не сразу поняла смысл услышанного. — Подождите... — сказала она. — Он же только начал учиться с нами. — Понимаю. — Но зачем вообще менять группы спустя месяц? Кураторша развела руками. — Это решение администрации. Я здесь ничего изменить не могу. Она продолжила зачитывать остальные фамилии. Но Ира уже почти не слушала. Витя молчал. Не спорил. Не шутил. Просто сидел, опустив взгляд на парту. Это почему-то пугало сильнее любых записок. Потому что Витя всегда что-нибудь говорил. Всегда. А сейчас — нет. Ира осторожно посмотрела в окно. На противоположной стороне двора, возле входа в другой корпус, стоял тот самый парень. Слишком далеко, чтобы рассмотреть лицо. Но она была почти уверена, что это он. И почему-то ей показалось, что он смотрит именно сюда. Оставшееся время пары прошло мимо. Преподаватель все-таки пришел, открыл журнал и начал объяснять новую тему, но аудитория слушала его вполуха. После новости о переводе разговоры не прекращались даже шепотом. — Да это бред какой-то... — Зачем вообще группы трогать? — Они каждый год что-нибудь придумают... Ира тоже почти ничего не слышала. Она сидела, уставившись в тетрадь. Перед глазами были какие-то схемы и определения, но смысл слов до нее не доходил. Рядом Витя молча рисовал на полях какие-то квадраты, соединяя их стрелками. Обычно в такие моменты он обязательно отпускал бы какую-нибудь шутку. Сейчас — нет. Он выглядел не расстроенным. Скорее... задумчивым. Это пугало сильнее. Когда прозвенел звонок, никто не вскочил с мест, как обычно. Студенты еще несколько секунд переговаривались между собой, собирая вещи. Они с Ирой вышли последними. В коридоре было шумно. Кто-то уже спускался к выходу, кто-то торопился в буфет перед дорогой домой. Ира все ускоряла шаг, стараясь догнать Витю. — Это вообще ненормально. Он ничего не ответил. — Как можно через месяц взять и раскидать людей? Тишина. — Ты вообще слышишь меня? — Слышу. — Тогда скажи хоть что-нибудь. Витя остановился уже возле лестницы. Он несколько секунд смотрел вниз, где толпились студенты. Потом спокойно произнес: — Может... Он сделал небольшую паузу. — ...так даже будет лучше. Ира сначала решила, что ослышалась. — Что? — Ну... другая группа. — Ты серьезно? Он пожал плечами. — Какая разница, где учиться? — Вить, мы с первого класса каждый день вместе. — И что? Она почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — То есть тебе вообще все равно? — Я такого не говорил. — А звучит именно так. Витя устало потер переносицу. — Ира, не начинай. — Не начинать? Она даже усмехнулась. — Сначала ты делаешь вид, что ничего не происходит с этим придурком. Теперь тебе без разницы, что нас переводят в разные группы. — Причем здесь тот парень? — Не знаю! Может, ни при чем! Но ощущение, будто тебе вообще плевать на всё. Несколько студентов, проходивших мимо, невольно обернулись. Витя заметил это первым. Он понизил голос. — Давай не здесь. — А где? Он долго молчал. Потом тихо сказал: — Просто... успокойся. И пошел к выходу. Ира осталась стоять на лестнице еще на несколько секунд. Почему-то именно эти два слова задели ее сильнее всего. Не потому, что были грубыми. А потому, что прозвучали совершенно чужими. Витя никогда раньше не разговаривал с ней таким тоном. И впервые за очень долгое время они вышли из колледжа не вместе. Ира вышла из колледжа одной из последних. На крыльце еще толпились студенты. Кто-то ждал такси, кто-то прощался до завтра, кто-то уже успел достать сигарету и теперь прятался от куратора за углом здания. Она остановилась. Невольно посмотрела в сторону остановки, которая была недалеко. Витя уже шел туда. Рюкзак висел на одном плече, руки были засунуты в карманы куртки. Он шагал медленно, не оборачиваясь, будто сегодняшний разговор давно закончился и думать о нем больше не стоило. Ира провожала его взглядом, пока он не затерялся среди людей. Только после этого медленно выдохнула. Автобус как раз подъехал к остановке. Двери открылись. Толпа привычно качнулась вперед. Она даже не сдвинулась с места. Идти домой пешком было почти в три раза дольше. Обычно она никогда так не делала. Либо ехала с Витей, либо одна, если тот задерживался. Но сегодня ей совсем не хотелось садиться в автобус. Не хотелось слушать чужие разговоры. Не хотелось отвечать на сообщения. Не хотелось вообще находиться рядом с людьми. Она поправила лямку рюкзака и медленно пошла вдоль улицы. Октябрь уже начался. Деревья еще не успели окончательно сбросить листья. Желтые, рыжие и местами совсем зеленые кроны покачивались под холодным ветром, и время от времени с них срывались листья, лениво кружась над мокрым асфальтом. Небо было сплошь затянуто облаками. Солнца не было видно с самого утра. Воздух пах сыростью, мокрой землей и дымом. Где-то неподалеку кто-то жег опавшие листья, и этот запах время от времени приносило ветром. Мимо проезжали машины. Иногда кто-нибудь проходил навстречу. Пожилая женщина несла тяжелые пакеты. Молодая мама катила коляску. Двое школьников спорили так громко, будто были единственными людьми на улице. Обычный день. Совершенно обычный. Только внутри все никак не становилось спокойно. Ира снова и снова прокручивала разговор с Витей. "Может, так даже будет лучше." Эта фраза никак не выходила из головы. Лучше для кого? Для него? Для них обоих? Или он просто сказал первое, что пришло в голову? Она знала Витю почти всю жизнь. Он мог ляпнуть глупость. Мог обидеть случайно. Мог забыть поздравить с днем рождения, а потом неделю извиняться. Но равнодушным он никогда не был. А сегодня… Будто разговаривала с другим человеком. И этот странный парень… Ира машинально коснулась кармана, где все еще лежали две смятые записки. Она так и не выбросила их. Сама не понимала почему. Наверное, потому что не хотела признавать, что все это действительно произошло. Может, завтра он просто отстанет. Может, найдет кого-нибудь другого. Может… Она оборвала мысль. Нет. Почему вообще она должна искать ему оправдания? Она ему ничего не сделала. Вообще ничего. Когда до дома оставалось минут десять, Ира решила немного срезать путь. Не потому, что торопилась. Просто вспомнила узкий проход между двумя старыми пятиэтажками. Через него можно было быстрее выйти к ее двору. Она свернула. Здесь было заметно тише. Дворовый шум остался где-то позади. С одной стороны тянулся длинный бетонный забор. С другой — задняя стена старого магазина с облупившейся штукатуркой. Под ногами шуршали мокрые листья. Ира уже почти дошла до конца прохода, когда впереди показался силуэт. Высокий. Черная толстовка. Она остановилась. Парень шел ей навстречу. Спокойно. Засунув руки в карманы. Словно просто оказался здесь случайно. Сердце неприятно кольнуло. «Только не он...» Она опустила голову и решила просто пройти мимо. Не смотреть. Не разговаривать. До него оставалось несколько шагов. Три. Два. Один. В последний момент он чуть сместился в сторону. И с силой задел ее плечом. Настолько сильно, что Ира пошатнулась. — Ты совсем... Она резко обернулась. Парень уже сделал несколько шагов дальше. Но остановился. Медленно повернул голову. — Что? Это короткое спокойное «что?» почему-то разозлило сильнее любых записок. — Совсем охренел? Он молча смотрел на нее. — Ты второй день ко мне цепляешься! Никакой реакции. — Записки свои дурацкие подкидываешь, ходишь следом, пялишься постоянно! Он слегка склонил голову набок. Будто внимательно слушал. — Я вообще тебя не знаю! Тишина. — Чего ты от меня хочешь?! Парень вдруг улыбнулся. Совсем немного. Не насмешливо. Скорее... с каким-то странным сожалением. — Думаешь, это я? Ира растерялась. — Что? — Забавно. Он сделал шаг в ее сторону. Совсем небольшой. — Ты до сих пор думаешь, что все это из-за меня. — А разве нет? Еще один шаг. — Ты вообще ничего не замечаешь. — О чем ты... — Даже сейчас. Он посмотрел куда-то ей за спину. Потом снова перевел взгляд на нее. — Он ведь уже почти перестал тебя видеть. У Иры внутри все похолодело. — Что ты несешь? — Спроси у него сама. — Да пошел ты. Она развернулась, собираясь уйти. В ту же секунду что-то с силой врезалось ей под ребра. Воздух будто выбило из легких. Она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Боль пришла не сразу. Сначала был только глухой удар. Потом живот словно вспыхнул изнутри. Ира едва удержалась на ногах. Перед глазами на мгновение потемнело. Она подняла голову. Парень уже стоял в нескольких шагах. Спокойный. Будто ничего не произошло. — Иногда, — тихо сказал он, — человеку нужно сделать больно, чтобы он наконец начал смотреть по сторонам. После этого он развернулся и медленно пошел прочь. Не побежал. Не оглянулся. Она не сразу поняла, что по щекам уже текут слезы. Не столько от боли, сколько от обиды, страха и полного непонимания того, что вообще происходит. Живот будто разрывало изнутри тупой, тяжелой болью. Она слышала собственное дыхание — короткое, рваное, беспомощное. Когда наконец удалось вдохнуть, боль стала еще сильнее. Каждый следующий вдох отдавался где-то под ребрами.Ира медленно подняла голову. Парня уже не было. Лишь ветер гонял по асфальту мокрые листья, будто ничего не произошло. До дома она дошла почти на автомате. Одной рукой она крепко прижимала живот, другой то и дело вытирала слезы, которые никак не прекращались. Люди проходили совсем рядом. Две женщины оживленно обсуждали цены в магазине. Подростки смеялись над каким-то видео в телефоне. Во дворе несколько детей гоняли мяч, громко споря, был гол или нет. Кто-то открывал окна. Кто-то вытряхивал коврик с балкона. Весь мир жил своей обычной жизнью. Только у Иры внутри все будто остановилось. Она хотела, чтобы ей кто-то помог, надеялась на малейшее сострадание. Думала, что подходя к подъезду увидит Витю или родителей, что наконец вернулись и кто-то из них обязательно бы помог Ире. Однако она, придерживая рукой живот, дошла до своего подъезда никого не встретив. Дома опять было тихо. Она с трудом сняла куртку и бросила ее прямо на пол. Телефон почти сразу оказался в руках. Она нажала на мамин контакт. Длинные гудки. Ответа не было. Через минуту пришло сообщение. "Ириш, мы очень заняты. Освободимся поздно. Если что — напиши. Любим тебя." Ира долго смотрела на экран. Пальцы уже набрали: "Мам..." Она стерла сообщение. Потом еще раз набрала. И снова стерла. Телефон медленно опустился на кровать. Сейчас она не смогла бы ничего объяснить. Даже себе. Да и что она смогла бы объяснить? Какой-то урод ударил ее в живот без причины? Она легла поверх покрывала, свернулась калачиком, прижимая колени к животу. Боль понемногу притупилась..Веки стали тяжелыми. Последнее, что она увидела перед тем, как уснуть, — серый октябрьский свет за окном. Сначала была темнота. Потом она словно открыла глаза. Перед ней была комната. Маленькая. С низким потолком. Стены были оклеены старыми персиковыми обоями советских времен. Они вздулись от сырости, местами полностью отвалились, свисая длинными рваными полосами. Из-под них выглядывала серая потрескавшаяся штукатурка. Воздух был тяжелым. Пахло плесенью. Мокрой древесиной. И чем-то сладковатым, неприятным, словно в комнате очень давно что-то сгнило. На стенах виднелись десятки надписей. Они покрывали почти все свободное место. Одни были выцарапаны так глубоко, что крошился бетон. Другие написаны чем-то черным, похожим на уголь. Некоторые были перечеркнуты десятки раз. Ира подошла ближе. "НЕ..." Дальше буквы расплывались. Она моргнула. Теперь там было совсем другое слово. Потом еще одно. Текст менялся каждый раз, стоило ей попытаться его прочитать. Из левого угла комнаты уходил длинный узкий коридор. Стены в нем были так близко друг к другу, что казалось — если развести руки, можно коснуться обеих одновременно. Она сделала шаг. Половицы тихо застонали. Еще шаг. И где-то позади послышались шаги. Такие же медленные. Точь-в-точь повторяющие ее собственные. Она резко обернулась. Пусто. Коридор был абсолютно пустым. Только темнота. Она снова пошла вперед. Шаги вернулись. Теперь они были ближе. Будто кто-то шел всего в нескольких метрах за ее спиной. Но стоило ей снова обернуться — никого. Тишина. Коридор закончился новой комнатой. Она была почти такой же. Те же облупленные обои. Те же исписанные стены. Только вместо коридора напротив стояли две двери..Первая выглядела странно. За ней сразу находилась вторая. Две одинаковые двери одна за другой. Ира открыла первую..Потом вторую. За ней не оказалось ничего. Вообще ничего. Просто стена. Ира поспешно захлопнула сразу две двери, будто это имело смысл. Оставалась вторая. Она открылась неожиданно легко. За ней оказалось крошечное помещение. Даже не комната. Скорее шкаф. Четыре голые стены. Так тесно, что внутри невозможно было вытянуть руки. Пусто. Совершенно пусто. Но почему-то именно эта маленькая комнатка пугала сильнее всего. Будто в ней совсем недавно кто-то стоял. И только вышел. И в этот момент раздался крик. Пронзительный. Детский. Так кричала София. Ира вздрогнула всем телом. — Соня?! Ответа не было. Только еще один крик. Теперь уже из коридора. Она бросилась туда. Добежала до первой комнаты. Пусто. Снова крик. Теперь будто за дверью с пустотой. Она рванула туда. Черная бездна была неподвижной. Никого. Еще один крик. Теперь уже из маленькой комнаты. Ира распахнула дверь. Пусто. Она начала бегать. Из комнаты в коридор. Из коридора обратно. К дверям. К пустоте. К маленькой комнате. Снова в первую. Снова во вторую. Крик раздавался каждый раз из нового места. Все ближе. Все громче. Но Софии нигде не было. Коридор словно становился длиннее. Комнаты менялись местами. Надписи на стенах исчезали и появлялись снова. А потом… Шаги. Не ее. Совсем рядом. Прямо за спиной. Очень медленные. И очень тяжелые. Ира замерла. Но обернуться почему-то не смогла.