Удивительный передвижной цирк. Часть 2 — Золотая бабочка.

Тот день был другим. Помни этого не ожидала, но Кейн не только общался с ней и Гэнгл более открыто, но и Джекс держался в стороне. Он не оставался впереди группы с Рагатой — честно говоря, Помни была благодарна ему за это; она не хотела очередной ссоры. Вместо этого он держался позади Королера, по-прежнему внимательно прислушиваясь, но двигаясь гораздо более расслабленно. Он не вступал ни с кем в разговор и игнорировал Рагату, если только у него не было язвительного ответа на её вопросы. Тем не менее, он время от времени докучал Кейну вопросами по поводу любых нелепых историй сущности. Эти изменения не были настолько существенными, чтобы кого-либо это обеспокоило, но Помни это заметила. После одного из вопросов Джекса, и когда Гэнгл привлекла внимание Кейна своим другим вопросом, бард оглянулась через плечо на волшебника, который с удовольствием наблюдал за бабочкой. Королер не сводил глаз с насекомого, пока оно не оказалось перед взглядом Помни. Он молча посмотрел на нее, затем улыбнулся и слегка помахал ей рукой. Помни улыбнулась в ответ и помахала рукой. Она была уверена, что он сделал это только из-за своей от природы доброй натуры, но также надеялась, что он помнит, о чём они с ней говорили. «Я же говорила», — именно так, по мнению Помни, должно было выглядеть это выражение. Наступил вечер, и всё повторилось, как и за предыдущим ужином. Помни и Гэнгл снова заговорили о творчестве, на этот раз с Королером. Рагата и Зубл раздули огонь, а Джекс отправился на охоту. «О, он вчера вечером показал тебе свою магию?» — с улыбкой спросила Гэнгл, после того как Помни упомянула о том, что они с Королером делали накануне. «Он и со мной так делал. Мне нравится слушать, как он работает с заклинаниями, так же как я работаю со своим оружием: улучшая его, перемещая предметы или добавляя к нему что-то». «У вас двоих очень похожий подход к своему делу», — согласилась Помни. «Приятно просто посидеть и дать людям поговорить о том, как они находят решения». Гэнгл кивнула головой, а Королер указал на Кейна, который сидел у него на плече. «Кстати, раз уж мы заговорили о том, как разобраться в вещах, — сказал волшебник, — Кейн сам по себе довольно интересный маг. Тот факт, что он может совершать такие мощные атаки, просто поражает воображение». Кейн гордо поднял подбородок. Помни удивленно подняла бровь. «Ага, конечно», — сказала она. — «У него еще и запредельное самомнение». Кейн прищурился, глядя на нее, что вызвало смех у Гэнгл и Королера. «По крайней мере, не всегда», — ответил он, скрестив руки. «Какие ещё атаки ты можешь совершить?» — спросил Королер. «Всё, что вы только можете придумать, мой добрый сэр», — воскликнул Кейн. «Но я предпочитаю использовать различные атаки, основанные на Свете. При правильной температуре они могут пробить что угодно». Когда Гэнгл усмехнулась и заикнулась, Кейн пожал ей руку. «Я не буду использовать их против вас, обещаю! Как бы меня ни раздражали люди, я не нападаю как попало. Кроме того, мне нравится эта группа. Вы доставили мне больше удовольствия, чем за последние годы!» «То, что мы постоянно попадаем в опасные ситуации, — это развлечение?» — пискнула Гэнгл. "Абсолютно." Помни закатила глаза и утешительно похлопала Гэнгл по плечу. «Он тоже постоянно мне это говорит», — заверила она. «Он хочет, чтобы я изменила свои песни, чтобы придать им оттенок ужаса. Так что ты можешь понять, что он за человек». Они продолжали обсуждать магию и характер Кейна, пока Джекс не вернулся с ужином. Затем Королер извинился и ушел помочь рейнджеру приготовить еду, а Рагата и Зубл присоединились к остальным, чтобы продолжить обсуждение магии. После ужина и еще немного поболтав, Джекс отправился в патруль. Все остальные устроились на ночлег. Все, кроме Помни. «Ненавижу соглашаться с Джексом, Помни, — сказала Рагата, ложась в свой спальный мешок, — но мне нужно. Нехорошо так поздно ложиться спать, если утром нам предстоит много ходить». «Знаю», — ответила Помни, доставая свой блокнот. «Но мне нужно кое-что написать перед сном. Обещаю, я лягу спать после». Рагата скептически улыбнулась ей, отчего Помни рассмеялась. «Клянусь!» — ответила бард, рисуя крестик на груди. «Клянусь сердцем». Рагата закатила глаза и улыбнулась. «Спокойной ночи, Помни», — сказала она со смехом, прежде чем отвернуться от огня и накрыться одеялом. Как только все успокоилось, Помни тут же принялась за письмо. Она открыла каждую страницу, посвященную отдельному члену группы, и добавила то, что ей пришло в голову. Королер: Детское удивление. Мудрый. Даже тьма к нему нежна. Она уже написала «мудрый» на странице, но на этот раз выделила это жирным шрифтом и подчеркнула. Гэнгл: Скромная. Нежная. Так звучит надежда, когда она еще зарождается. Зубл: Храбрая. Защитница. Лезвия сияют так же ярко, как и цвета, которые заставляют её светиться. Рагата: Изящная. Добрая. Красная роза танцует на терновом поле. Джекс… Помни держала перо над страницей, зависнув в дюйме над бумагой. Как только капля чернил упала на страницу, бард застонала и отдернула перо. «Я все еще не могу придумать, что бы написать про этого упрямого кролика», — пожаловалась она, как раз в тот момент, когда появился Кейн. «Как мне описать того, кто держится особняком, в позитивном свете?» Она ждала, пока существо сядет ей на плечо. «Задумчивый? Это почти угрожающе. Экспрессивный? У этого человека всего одна эмоция, и это — улыбаться, пока всем не станет неловко». Она застонала и прислонила голову к дереву, на котором сидела. После усталого вздоха она посмотрела на Кейна, который оставался таким же тихим, как обычно, когда ей нужно было выговориться. «Что мне делать, Кейн?» — сказала она измученно. « Ты следуешь совету Королера, — заметил Кейн. — Я не эксперт в отношениях между людьми, но, похоже, не стоит торопиться». Помни застонала и уткнулась лицом в ладони. «Если я проиграю это пари, как я вообще смогу написать о нем песню, если он не даст никакой информации?» — воскликнула она. «У меня никогда еще не было такого отсутствия вдохновения». «Ну, что тебе сегодня особенно запомнилось?» — спросил Кейн. «Я знаю, что что-то обязательно привлекло твое внимание». Когда Помни посмотрела на него сквозь пальцы, существо поднялось в воздух перед ней. «Начни с малого, Помни. Что ты заметила сегодня такого, чего не замечала с тех пор, как мы начали путешествовать с этой группой?» Помни моргнула и открыла глаза. «Ну, — начала она, выпрямляясь, — он… казался чем-то обеспокоенным, когда я его нашла». Она постучала пером по обложке блокнота. «Его глаза… изменились, когда я обратилась к нему». «Как именно произошли изменения? Опиши мне, пожалуйста». Помни фыркнула и махнула рукой. «Не знаю… «Ты поэт. Опиши это мне так, как ты бы описала одну из историй, которую услышала во время наших путешествий». «Уф… наверное… Тёмные дыры… пустоты». Ничто не бросалось ей в глаза. Хмурое выражение лица Помни рассеялось, и она открыла свой блокнот на странице, где ранее появилось чернильное пятно. «Пустота, пустота. Но когда никто не смотрит…» Она вспомнила слова Королера о рейнджере и жрице. «…пустота выжимается, и всё, что остаётся…» Она посмотрела на Кейна. «Одиночество», — прошептала она. «Это логично», — сказал Кейн, лежа на животе и скрестив ноги за спиной. «Я не эксперт в человеческих эмоциях, но, судя по тому, что я наблюдал у тебя, я бы тоже чувствовал себя довольно одиноко, если бы все в моей команде сплетничали за моей спиной». «Тебе жаль Джекса?» — спросила Помни, подняв бровь. «Мне не жаль ни одного смертного. Мне просто нравится разгадывать их мысли». «Если бы он не вёл себя как придурок, возможно, ему бы не пришлось чувствовать себя одиноким». «Ты уже говорила мне об этом, Помни; иногда люди несут на себе груз, который мы, посторонние, не понимаем и никогда не поймем», — пожал плечами Кейн. «Королер, кажется, считает, что у него есть что-то общее с прошлым Рагаты и Джекса. Возможно, в этом и заключается причина одиночества Джекса». Помни откинула голову назад, прислонившись к дереву. «Я не хочу писать песню о ком-то, если у меня есть только негативные слова, чтобы его описать». «Тогда продолжай рассказывать, что ты сегодня видела». Кейн подпер подбородок руками. Бард улыбнулась ему и закатила глаза. «Тебе просто нравится слушать, как я рассуждаю о вещах, как художник», — сказала она. «Да, но дело не в этом. Продолжай». Она вздохнула и посмотрела на крон деревьев. «Ну, он… кажется, был шокирован моим улучшением», — сказала она. «Честно говоря, я тоже. Я не планировала продолжать». «Почему же ты продолжила?» «Ну, я…!» Она замерла на месте, когда до нее дошло. Помни подняла брови и посмотрела на Кейна. «Я хотела его рассмешить». Она уставилась на костер позади сущности, а затем на книгу у себя на коленях. «Настоящий смех ». Кейн кивнул, его глаза сияли. «А теперь опиши мне этот смех». Помни молча наблюдала за происходящим, пока шорох кустов неподалеку не заставил ее выпрямиться. Она и Кейн молча смотрели, как Джекс вышел на свет костра, стряхивая с головы несколько листьев. Он что-то пробормотал себе под нос, а затем замер в шоке, заметив, что Помни и Кейн смотрят на него. Навострив уши, он посмотрел на нее в ответ, закатил глаза и снял лук с плеча. «Разве ты не знаешь, что обычно означает ночь для большинства людей?» — сказал кролик, ставя свое снаряжение рядом со спальным мешком. « Почему ты все еще не спишь?» «У меня просто… творческий кризис», — ответила Помни, продолжая наблюдать за ним вместе с Кейном. «Я хотела записать еще несколько заметок, но… у меня совсем нет идей». «Так вот, она сейчас обсуждает это со мной», — добавил Кейн, пока Джекс садился на бревно неподалеку и начинал снимать ботинки. «Может, лучше оставить долгие и утомительные мозговые штурмы на утро», — пробормотал Джекс, наклоняясь, чтобы расстегнуть пряжки на ботинках. Помни покраснела, заметив, как дернулось его ухо. «Ты… не слышал, о чем мы говорили», — сказала она, привлекая его внимание. «Правда?» Мысль о том, что Джекс подслушал ее частный разговор о нем, заставила Помни захотеть раствориться в дереве позади себя. «Нет», — ответил Джекс, и плечи Помни расслабились. «Я не подслушиваю разговоры, в которых не участвую». Он снова посмотрел на свои сапоги. «У меня есть дела поважнее, чем подслушивать». На его лбу появилась хмурость, когда бард понял, что кролик даже не догадывается, что она это видит. «Я давно понял, что лучше просто… притвориться, что некоторых разговоров не существует». «Прости», — тихо сказала Помни, и Джекс тут же снова посмотрел на неё. «Я… не должна плохо говорить о людях. Это неправильно». Джекс моргнул, и на его губах расплылась улыбка. Он поднял бровь. «Это звучит так, будто ты говорила обо мне», — сказал он, коротко рассмеявшись. Помни прикрыла покрасневшее лицо, пока рейнджер расстегивал ботинки. «Если ты всерьез думаешь, что я буду судить тебя за твое мнение обо мне, когда ты с нами всего две недели, то ты с ума сошла». Он скрестил ноги, чтобы было легче снимать ботинки по одному. «То, что ты обо мне думаешь, — ничто по сравнению с тем, что обо мне думает эта группа болванов». Помни посмотрела на него, медленно убирая руки от лица. Его улыбка стала слабее, когда он произнес последнюю фразу, и зрачки у него были не такими расширенными, как обычно. Она хотела спросить, волнует ли его мнение группы о нем, но почувствовала, что задавать такой личный вопрос еще рано. «В любом случае, не волнуйся, Помни. Бывали пьяницы, которые говорили обо мне и похуже, и я никогда не принимал это близко к сердцу». Джекс пожал плечами. «Я знаю, что ответить, и обычно это сказано гораздо красноречивее». Он поморщился, его улыбка на мгновение померкла, когда с него сняли правый ботинок. «Палки и камни могут сломать мне кости, но слова никогда меня не ранят». Эта фраза рассмешила Помни. «Я считаю это полным бредом», — сказала она, скрестив руки. «Эй, если ты сможешь написать песню, от которой тролль будет плакать навзрыд, тогда я изменю свою точку зрения», — ответил Джекс, переставляя ногу на другую. Он снял ботинок и снова поморщился от боли, на этот раз резко вдохнув. Только когда ботинок полностью сняли, Помни заметила повреждения под ним. Там были синяки, несколько порезов и засохшая кровь. «Ты в порядке?» — спросила она, когда Джекс поставил ботинок. «Выглядит… очень плохо». «Внешность обманчива», — ответил Джекс, потянувшись за флягой с водой. «Я столкнулся с Абстракцией…!» Он резко поднял голову, услышав вздох Помни. «Я не заразился, Боже», — добавил он с презрением. Джекс уперся одной рукой в бедро. «Я слышал, как она приближается, за милю». Он полил водой свою ногу, а затем сделал то же самое с другой. «Мне пришлось отвести её подальше, потому что она была слишком близко к лагерю, что мне не понравилось. К сожалению, я завёл её через заросли барбариса. Мне удалось избежать большинства из них, но они сильно повредили мои ботинки. Абстракция была недовольна колючками, поэтому она убежала». «Как шипы барбариса проткнули твои ботинки?» Джекс поднял один из своих сапог и бросил его в Помни. Бард прикрыла себя, но Кейн поймал сапог в воздухе своей магией. «Мои ботинки устроены иначе, чем обычные», — объяснил Джекс, замачивая правую ногу. «Учитывая, что мои предки никогда не носили ботинки, эти позволяют нашим стопам и лодыжкам правильно сгибаться, когда нам нужно совершать более широкие и быстрые движения, чем при обычной ходьбе или беге». Когда Помни провела пальцами по тонкой подошве, кролик посмотрел на неё. «Более тонкая подошва позволяет мне чувствовать землю, не повреждая ноги камнями или мусором, оставленным каким-нибудь человеком». Помни вернула ботинок. «Недостаток тонких подошв в том, что если я не слежу за окружающей обстановкой, я могу сильно поранить ноги. Меня больше волновало, не убью ли меня, чем проверить, не упаду ли я на мох или колючие шипы». «Хочешь, чтобы я разбудила Рагату?» — спросила Помни. «Она могла бы…!» «Мне сейчас совсем не нужно, чтобы она меня пилила», — перебил Джекс, нахмурившись и глядя на свою ногу. «Всё в порядке, Помни. Я не в первый раз так делаю со своими ногами». Помни порылась в своей сумке и достала свой «Пузырь». Пока Джекс массировал ноги, она открыла волшебную сумку и достала рулон бинтов. Встав на ноги, она подошла к кролику, заставив его уши встать дыбом. «Можно?» — спросила она, протягивая свободную руку. Джекс смотрел на неё большими чёрными радужками глаз. Моргнув, он перевёл взгляд с её лица на рулон бинтов в её руке. Он тихо, но саркастически рассмеялся. «Я в порядке», — ответил он, положив руку на бедро. «Я не слаб; синяки и царапины не причинят мне сильной боли » . «Это говорит тот самый парень, который только что сказал мне: „Палки и камни могут сломать мне кости“», — сказала Помни, подняв бровь. — Я ведь никогда не говорил ничего про шипы, правда? — Когда Помни лишь недоверчиво посмотрела на него, Джекс закатил глаза и снова выдавил из себя смех. — Со мной все в порядке, — повторил он. — Я не…! — Я никогда не говорила, что ты слабый, — перебила Помни. Она снова протянула руку. — Пожалуйста? Фальшивая улыбка Джекса постепенно исчезла, пока на ней не осталось ни следа. Он не отрывал глаз от барда, затем снова посмотрел на ее руку и, вздохнув, вытянул ногу на бревно. Помни запрыгнула на бревно и подперла ногу. «Гаммигу делал то же самое, что и ты», — сказала она, разматывая бинты. «Он говорил, что с ним все в порядке, что это всего лишь синяк или царапина, но в конце концов, даже сильные устают и не выдерживают боли». Она начала перевязывать ему ногу. «Это не значит, что ты слаб; это просто значит, что твое тело говорит тебе, что ему нужна помощь. И в этом нет ничего плохого». Она закончила перевязывать правую ногу Джекса, поставила ее на землю, а затем жестом показала ему повернуться и поднять левую. «Я бы так же поступила и с Зубл, если бы она была такой же упрямой, как ты. Не перевязывать себя из-за «небольшой» травмы не делает тебя сильным. Это просто делает тебя глупым, и ты будешь жалеть о своих решениях в будущем». Джекс подавился смехом. Она подняла на него взгляд, и, хотя кролик смотрел в другую сторону, он улыбался, хотя и слабо. «Я знаю, о чём ты думаешь», — сказала Помни, тоже рассмеявшись. — «Я странная». — Конечно, — ответил он, пожав плечами. Она закончила перевязывать его левую ногу и отпустила. «Вот и всё», — сказала Помни, и Джекс посмотрел на свои теперь перевязанные ноги. «Можешь спокойно спать, а утром просто проверь их. По-видимому, эти бинты помогают довольно быстро заживлять небольшие раны». Она соскользнула с бревна и уперла руки в бока. «Таким образом, ты поправишься, и тебе не придётся беспокоиться о том, что Рагата будет тебя ругать». Джекс пошевелил пальцами ног и поочередно поднял одну ногу, рассматривая бинты. «Где ты это нашла?» — спросил он. «Деревня Глоинков». «Ах. Теперь понятно». Он опустил ноги. «Эти странные маленькие создания склонны накапливать много хороших магических предметов». Он поднялся с бревна и лёг на свой спальный мешок. «Поспи. Обычно я будил бы Зубл «нетрадиционным» способом, но…» «Я ей сообщу, не волнуйся. А потом пойду спать. Я ценю твою заботу». Джекс молча посмотрел на неё, а затем снова закатил глаза, на этот раз с улыбкой. «Я никогда не говорил, что беспокоюсь о тебе, — сказал он. — Но ладно, как хочешь». Он накрылся одеялом с головой. Помни улыбнулась в ответ и подошла к спальному мешку Зубл. Она протянула руку, чтобы пожать ей плечо. «И… спасибо». Услышав эти слова, бард замерла, но к тому времени, как она оглянулась через плечо, рейнджер уже лежал к ней спиной, накрывшись одеялом до ушей. Помни моргнула и слегка улыбнулась. «Пожалуйста», — прошептала она, прежде чем разбудить Зубл перед началом её патрулирования. Достав спальный мешок и устроившись у дерева, где она сидела раньше, Помни подождала, пока Зубл уйдет в лес, а затем снова достала свой блокнот. Кейн заглянул ей через плечо. «У тебя есть идеи?» — спросил он. Помни открыла книгу на той же странице, на которой остановилась ранее. «Возможно, — сказала она. — Но посмотрим». Она начала обводить чернильное пятно. Джекс: Упрямый. Сирень не решается расцвести. Громкий смех прорвется наружу, если подобрать правильные слова. Не так уж много, и она не была в восторге, но это было начало. На следующее утро Помни проснулась и обнаружила, что бинты аккуратно очищены и свёрнуты возле ее сумки. Она спрятала их, прежде чем кто-либо успел задать вопросы.