Спор

(◉⁠‿⁠◉)

      — Просто прими, Чимини, что я лучший! — довольно растягивал в квадратной улыбке губы Ви. — Из раза в раз проигрывая мне, ты бы уже должен к этому привыкнуть.       — Вот ещё, — хитрюще прищурился Пак, — я обязательно придумаю спор, в котором тебе не победить.       — Вэлком, друг мой, — расхохотался вокалист, — а пока напрягаешь извилины, попрошу проиграть достойно: я прямо жду твоего горячего признания в любви самому колючему хёну. Как думаешь, Шуга-хён тебя просто пошлёт, или ещё и с коленей скинет?       — У-у-у, блин, — обречённо простонал Пак, пряча в ладонях лицо, — какой же я дебил, как я мог поспорить на такое? Да хён меня прибьёт. Но я ведь на все сто был уверен, что сценический псевдоним лидера до трейни был «башня» — оказалось — «дикая редька».       — Проиграл, проиграл, — придурашно заскакал около друга Тэхён, радостно гогоча. — А теперь наш милый Мини усядется на колени к буке хёну и прошепчет самое нежное признание в любви в своей жизни. Я молодец, просто лучший, любой спор выиграть могу, ля-ля-ля.       — Да ты! Ты! Мошенник, ты заранее знал псевдоним РМа, — надулся и покраснел от возмущения Чимин, — но ничего, я обязательно придумаю, как тебе отомстить! Бойся моей мести, Тэ, она будет жёсткой.       — Тц-ц-ц, — пренебрежительно выдал вокалист, — больше дела — меньше слов, пошли давай на кухню, все собрались уже. Только умоляю, дай хёну поесть, может, после еды он будет добрее и не насмерть тебя убьёт.       Запихиваясь едой, Чимин искоса поглядывал на Юнги, который, поев, присел на диван в кухне-гостиной, листая в телефоне ленту новостей.       — Как? Ну как я могу признаться хёну в чувствах, ещё и забравшись на колени? — потерянно думал парень. — Чертов Ви, дурак я, и вообще чего тут так душно сегодня? Переведя взгляд на друга, Чимин просяще изогнул брови, без слов умоляя сжалиться над ним и не принуждать выполнять глупое действо. Но его мимимишное лицо было просто-напросто незамеченным. Тэхён шкодливо подпихивал соседа за столом плечами, выпрашивая из чужой тарелки понравившийся кусочек. Чон Чонгук смущённо толкал хёна и даже как бы злился на то, что тот нарушает его личные границы. Их макне был не только самым младшим в коллективе, но и самым нетактильным. В своей закрытости он на порядок даже опережал истинного интроверта и гения всея Бантан Мин Шугу. А уж шумный, шкодный и бесцеремонный Ви-хён у него вообще вызывал оторжение своим поведением. Если бы можно было озвучить журналистом правду, то на вопрос, кто самый раздражающий, Чон без колебаний назвал бы имя Тэ.       Сам же Тэхён как будто и не замечал, что его компанию вовсе не жалуют, вот и в этот раз, всё же заполучив вкусный кусочек с чужих палочек, он ласково потрепал густые волосы макне, не обратив абсолютно никакого внимания на то, что тот резко отпрянул от красивой руки.       — О, я смотрю, ты уже доел, Чимин-ши, — перегнулся через Чона Тэ, — я вот тоже и готов к зрелищам.       Обречённо вздохнув, Чимин поднялся из-за стола. Медленно направляясь в сторону низкого дивана, на котором расположился хён, Чимин заранее багровел щеками от волнения и стыда. Подойдя вплотную, он, как в омут с головой, резко плюхнулся на колени Юнги, обнимая его шею рукой.       — Хён, ты знаешь, я так ценю твою помощь с вокалом, ты себе не представляешь, — протарахтел Пак, глотая звуки, — и я хочу тебе сказать, что я очень люблю тебя за то, что ты такой внимательный.       В кухне воцарилась оглушающая тишина, нарушаемая лишь тихим, сдерживаемым хихиканьем Тэхёна.       — Э-э-эм, — покрываясь румянцем, протянул репер, ощущая тепло руки, лежащей на его шее, и тяжесть чужого веса на коленях, — спасибо, Чимин-ши, я рад, что помог тебе. А теперь слезь, пожалуйста, с моих коленок, мне неудобно так сидеть.       Услышав вместо ожидаемого рева вполне себе спокойный тон, Чимин поднял глаза на лицо хёна. Никогда не находясь рядом так близко, Чимин оторопел от красоты и манкости глаз их строгого репера. Насыщенный шоколад карих глаз разбавляли медовые вкрапления точечек в радужке, а зрачок манил чернотой ночи. Аллея щеками Шуга странно бегал глазами по лицу вокалиста, как будто желая убедиться, что слова младшего — не шутка, от которой он вот-вот взорвётся смехом. Тепло его взгляда было оценивающим и потерянным, старший был безусловно смущён, но доволен.       — Да, конечно, хён, извини, что так бесцеремонно плюхнулся к тебе на ноги, — произнес Чимин с сожалением, отрывая взгляд от таких милых крапушек в глазах хёна.       Резко вскочив с острых коленок, он поочерёдно взглянул на притихших мемберов.       — Да что вы все так напряглись-то? — экспрессивно воскликнул Пак, — я что, уже хёна и поблагодарить за помощь не могу?       — Нет, что ты, Чимини! Конечно, можешь, просто это было немного неожиданно, — захохотал на всё помещение Тэхён, утыкаясь головой в колени застывшего в недоумении Чона.       Раздражённо сверля друга злым взглядом, Чимин увидел, что не только он безумно зол на мистера «затычка в каждую бочку» Кима. Уловив, с какой силой Чонгук отпихнул от себя чужую голову, Чимин почувствовал, как его собственная голова наполняется коварными планами мщения.       Проворочавшись всю ночь в кровати без сна, Чимин был разозлён до безумия. Воспоминания о его поступке выжигали мысли в голове калёным железом, как тавро на шкуре животных. Отомстить лучшему другу, посмевшему изобрести настолько изощрённое наказание, хотелось в десятки раз жёстче и постыднее, мысли крутились каруселью, придумывая спор, который Тэхёну уж точно не выиграть. Находящийся в бешенстве парень даже знал, что именно он потребует за проигрыш: он просто-напросто заставит Тэхёна обрядиться в пушистую шубку на голое тело, сделать яркий макияж и продефилировать квартальчик возле общаги. Пак буквально предвкушал, как он будет снимать на телефон подобный перфоманс. Только вот суть спора по-прежнему ускользала от гудящих от натуги мозгов.       — Что? Ну что можно такое придумать, чтобы Тэхён-и обязательно проиграл?       Злость на друга в этот раз выходила из берегов ещё и по той причине, что в глубоких раздумьях о мести перед лицом Пака вставало странно потерянное лицо хёна, который, судя по всему, вот вообще и представить не мог, что Чимин так сильно засмущает его, упав на колени да ещё и громогласно признаётся в любви. Вспоминая красивые, потерянные глаза Юнги, сканирующие его лицо в каком-то странном ожидании, Чимин чувствовал, как румянец стыда покрывает всё его тело. Но больше всего Чимина удивила мелькнувшая эмоция разочарования, когда Юнги так и не смог разглядеть на его лице то, что так тщательно искал. И это убивало Чимина, буквально рвало его эмоциями. Что? Что именно хён пытался рассмотреть, так пристально вглядываясь в его глаза?       Проведя всю ночь в тяжких думах, Чимин решил, что этому отвратительному вечеру он бы смело дал оценку девять из десяти возможных по гадостности и неловкости. И только один процент грел душу: то, с какой яростью макне отпихивал от себя тактильную липучку хёна. Вспомнив выражение ярости на лице Чонгука, вокалист впервые за бессонную ночь искренне улыбнулся.       — Ха… А почему бы и не? — в восторге едва не свалился с кровати Чимин от посетившего его вдохновения. — Чонгук-и скромен и зажат, не выносит прикосновения, идолы для него и примеры для подражания только старшие хёны, Тэхёна с его приставучестью он не понимает от слова совсем, да и вообще считает наши шутки и развлечения дебильными. Этот мальчик так хочет скорее вырасти, что все проявления детского поведения претят ему. Вот этим-то я и воспользуюсь, — восторженно хихикнул Пак своим мыслям, — загадаю-ка я Тэхёну невыполнимую задачку… Пусть попробует социализировать нашу колючку, и вот когда Чонгук-и первым обнимет Ви и скажет ему нежные слова или комплимент — я признаю, что проиграл. Но этого не будет, я уверен. У макне один идол, и это Намджун хён.

(⁠◔⁠‿⁠◔⁠)