Спор

(◉⁠‿⁠◉)

      — Ну так ты понимаешь суть спора, Тэ? — ехидно улыбался Пак другу. — Уверен, что тебе не слабо из зажатого скромника сделать «мистера bad boy».       — П-ф-ф, легкотня, — фыркнул Тэхён в ответ. — Вы, мальчики из Пусана, так прогнозируемы. Да мне и месяц, который ты в условиях поставил, не понадобится, Чимин-ши. Неужели сам не видишь, что зажатость макне — это всего лишь скромность и неуверенность в себе? Я, конечно, не вижуал группы как Джин-хён, но уж вызвать симпатию в ребенке в состоянии.       — А ты еще та коварная крыска, друг мой, — осуждающе фыркнул вокалист. — И не жалко тебя нашего макнешку? А вдруг я так случайненько увлекусь и влюблю в себя Чонгука? Не боишься, что сердце макне будет разбито?       Прищурив до крохотных щелочек глаза, Пак хмыкнул:       — Любая боль — это опыт, а уж муки первой любви лучше пережить пораньше, чтобы точно знать, какая же мерзкая эта зависимость, когда ты влюблен.       — Говоришь словами любимой манги, друг мой?       — Увы, нет, — порозовел, смущаясь, Пак, — в средней школе я был влюблён. Теперь я уверен на все двести процентов, что никого не пущу в своё сердце. Оно всё без остатка принадлежит нашим «Арми», — пафосно закончил вокалист.       — Бедненький мой бро, — кинулся обнимать и тискать друга Ви, — тебя бросили? Что, и даже понюхать под животиком не дали?       — Ты мерзкое, похотливое животное, Ким, — заверещал Чимин, отталкивая от себя теплое тело. — Мне было пятнадцать! Я тогда и думать о сексе не мог. Я был скромным и хорошим мальчиком, а понравившуюся девушку угостил яблоком и позвал прогуляться после уроков.       — Ну, ну, и чем же закончилась эта трагическая история, бро? — всерьез заинтересовался Ким.       Тяжело вздохнув, Чимин всё же ответил:       — Эта дура минут пять разглядывала меня, а потом выдала, что я толстый и страшный, и она не пойдет со мной гулять.       — И впрямь дура, раз не смогла разглядеть, какой ты миленький Чимин-ши, — вновь обнял друга Тэ, — но теперь ты айдол, и когда мы станем богаты и знамениты, она сгрызет себе не только ногти, но и руки до локтей. Мы тебя как минимум айдолку найдём.       — Э-э-э, нет! — замотал головой Чимин. — Не нравятся мне девчонки, — ну их на фиг. Капризные, непредсказуемые, требовательные, не хочу я никаких отношений. Да и когда нам с нашей занятостью ими увлекаться? У нас же с этим графиком и на поспать времени не всегда есть.       — Девчонки, говоришь, не нужныыыы, — издевательски протянул вокалист, ероша носом чужую макушку, — так ты по парням, значит, Пак? Я всегда это подозревал, есть в тебе что-то гейское.       — Во, дебил, — резко отодвинулся от Ви мембер, — на себя посмотри, вечно липнешь ко всём, мацая своими граблями. Может, ты сам того… по мальчикам?       — Да фиг его знает, — усмехнулся Тэ, наблюдая за офигевшим выражением лица друга, — это ж попробовать надо, ну чтобы точно знать. Может, засосемся, ну чтобы точно понять, что гейство — это не наше? С кем еще экспериментировать, как не с лучшим другом?       — Щибаль, ты отмороженный, Ви, — шокированно отпрянул Чимин, механически закрывая губы, на которые платоядно уставился Тэ. — Вообще бесстрашный. Чонгуки, сходи попроси, тебе ведь с сегодняшнего дня надо его очаровывать. Так уж и быть, я по дружбе даже поухаживаю за тобой, помажу обезболом твою разбитую рожу.       — Да шучу я, шучу, чего ты так напрягся-то, бро? — захохотал Ви. — Или, быть может, я просто не в твоём вкусе? Как-то ты вчера не особо спешил слезать с коленок хёна, признавайся — запал на нашего гения?       — Заткнись, Тэхён-а, вот просто замолчи, — рявкнул Чимин. — Только попробуй рябятам эту чушь ляпнуть — пиздов получишь. Если ты подзабыл, так я напомню: у меня черный пояс по тэйквандо.       — Храни свою стыдную суть, Чимин-ши, — расмеялся Тэ, уходя от растерянного и разозленного друга в сторону тренажерного зала. — Я никому не расскажу, что ты запал на Шугу. А у меня, знаешь, есть еще более важные дела. Навещу-ка я нашего макнешку. Спор есть спор, но зато с каким же удовольствием я заставлю тебя в следующий раз, ну например, поцеловать хёна или, может, зажать в тёмном уголочке. Хороший спор, мне нравится! Есть возможность нам обоим убедиться, что гейская история — это не про нас.       — Придурок, — крикнул Пак в спину уходящего друга. — Я уверен, в этот раз ты проиграешь.       — Чонгуки, ты такой крутой и красивый, когда занимаешься со штангой, и сильный. Вот ни за что не догадаешься, что ты младшенький.       — Спасибо, хён, — вспыхнул макне. — Я не думаю, что так уж красив, но слышать всё равно приятно.       — Э-э-э, ты чего, Чонгуки? — протяжно, стараясь подавить совершенно не романтическую отдышку от упражнений, удивленно произнес Тэ. — Ты в зеркало что ли не смотришься? Айщь, такой милашек.       — Что ты хочешь, хён? Говори прямо, не нужно тут мне дифирамбы петь. Предупреждаю сразу, покрывать ваш уход из общаги с Чимин-хеном не стану. В прошлый раз от менеджера я получил больше вашего, когда вы в говно бухими из клуба приперлись. Намджун-хён мне потом такую выволочку устроил, потому что я знал и не сказал. Мозги пухли от его нотаций.       Задыхаясь от упражнений на пресс, которое, в отличие от макне, не так легко ему давалось, Ви пропыхтел.       — И почему же сразу ты меня в чем-то подозреваешь, Чонгуки? Неужели я не могу сказать то, что думаю, приятному человеку?       — А потому, хён, — злорадно навешивая утяжеление на тренажёр, скривил лицо в гримасе Чон, — что я тебя насквозь вижу. Не спроста все эти приятности ты мне говоришь, и я обязательно выясню, что именно за этим стоит. Если это ваш с хёном очередной прикол, точно по роже получите. Оба.       — О-о-о, зайка умеет фыркать, — сквозь одышку рассмеялся Тэ, — а мне нравится, пожалуй, я продолжу говорить тебе, как ты красив, может, когда-нибудь ты и сам в это поверишь.       — Зачем тебе это, хён? — подал Тэхёну руку Чон, помогая подняться с твердой доски тренажера. — Какая тебе разница, что я думаю о себе? Как говорит Шуга-хён, красота не главное в нашей профессии, стилисты любое лицо сделают милым, сгладив огрехи.       — Ты милый, Чонгуки, и сексуальный, — сглотнул сухим горлом Ви, почему-то заволновавшись, — не стесняйся этого, просто поверь. Знаешь, когда-то давно моя любимая аджума сказала мне, утирая мои горькие слëзы, от того, что одноклассник назвал меня слоном из-за моих выступающих ушек.       «Тэхён-и, каждый из людей неповторим, увидь свою красоту, и люди разглядят и поверят в неё».       — Видимо, пришло моё время процитировать её слова. Поверь, что ты красив, макне, раскройся, раскрепостись, вот увидишь — уверенным в себе людям живётся легче.       — А если я не хочу? Если мне комфортно и всё устраивает? Об этом ты не подумал, «мистер манипулятор»? — Наклонив голову, спрятал под чёлкой глаза мальчишка.       Несмело протянув руку, по которой вполне мог себе получить ощутимый тычок, Ви твердо сказал:       — Нет, не думаю, что тебя всё устраивает. К тому же, мы всё замечаем, что ты ждешь до ночи, пока все уснут, чтобы принять душ. Твоё стеснение уже сейчас вредит тебе, Чонгуки, ворует драгоценные минуты отдыха. Поверь, тебе станет легче, когда ты доверишься нам, мы не враги тебе и хотим, чтобы наш младшенький был счастлив.       — Хорошо, — едва слышно прошептал Чон, — я доверюсь тебе, хён. Ты ведь поможешь мне справиться?       — Разумеется, — весело хмыкнул Тэ, притягивая поближе к себе, обнимая плечо, на котором лежала его кисть. — Айщь, ну какой же ты милашик, Чонгуки.

(◉⁠‿⁠◉)