В двух шагах от взгляда твоего

Страх — ещё один повод идти вперёд.

🔷🔷🔷

      Утро добрым не бывает. Особенно, когда ночь не приносит полноценного отдыха. Чимин машинально умывался, чистил зубы и что-то ел на завтрак, но продолжал думать о том, что видел во сне. Ему казалось, что это не просто случайные образы или отражение минувшей реальности, а информация, которая должна быть использована с умом, чтобы принести пользу. Даже в неприятных символах он не видел ничего, внушающего опасения, лишь набор знаков, из которых необходимо сложить картинку. Тэхён, неотрывно наблюдая за другом в течение почти получаса и не услышав от него ни слова, тихонько позвал его. Чимин поднял глаза, улыбнулся и неожиданно спросил, что сегодня снилось Тэхёну.       — Да я не помню… вроде бы, ничего не снилось. Знаешь, когда я сильно устаю, вообще снов не вижу. А что?       — Тебе когда-нибудь снились ожившие татуировки? Как будто узоры стали настоящими длинными ветками, как лианы, и они меня связывали. И ещё снилось, что кто-то за ногу кусал. И тоже странно так, будто только зубы, а чьи — непонятно, просто грызли. Сначала за щиколотку, потом за коленку укусили. Вот к чему это?       — Тебе прямо целое кино показывали, — усмехнулся Тэхён, — не, у меня не такие сны, попроще.       Рики, насыпая в мисочку хлопья и заливая их молоком, внимательно слушал разговор друзей и кивал. А после глубокомысленно изрёк:       — Любой сон, значение которого хочешь узнать, сразу после пробуждения надо рассказать старшей женщине в семье. Она послушает, потом нальёт тебе особый напиток из фруктов и зёрен, ещё раз расспросит обо всём и скажет, что этот сон предвещает, чего опасаться и кто поможет избежать опасности. А если помощника не увидит, то лучше из дома без амулета не выходить, обязательно беда случится.       Сэон и Джухо, уже собиравшиеся встать из-за стола, переглянулись и начали пытать Рики, как выглядят амулеты, как их носить, что делать, если потеряешь ценную вещицу, а тот едва успевал отвечать на вопросы.       — То есть, у вас вообще ничего нельзя делать без амулетов или походов к предсказателям, так что ли? — Джухо с шумом допил кофе. — Как вы живёте, не понимаю! Куда не ступи — везде подстерегают опасности. Да фигня всё это. Если не веришь, то ничего и не случится.       — Ну, подожди, Джу, у нас ведь тоже есть приметы разные, суеверия, — Сэон потянулся к вазочке с печеньем, — когда я приезжал к бабке в деревню, там тоже на каждом шагу предупреждали: то не делай, это не бери. Но зато в одну примету там верили поголовно — если птичка нагадит на человека, то богатство его ждёт.       И тут Рики, словно проглотив горячие угли, закашлялся, затряс головой, замахал руками и начал беспорядочно носиться по комнате, прикладывая ладони то к стеклам, то к стенам, то к чайнику. Остальные в недоумении наблюдали, как парень совершает кучу непонятных действий, бормочет под нос какие-то ругательства, при этом постоянно будто что-то стирает ладонями с лица. Через несколько минут он успокоился и снова сел за стол. Молча обвёл взглядом смотревших на него парней и тихо сказал:       — Это очень плохой знак — когда птичка… в этот день из дома вообще выходить нельзя, никакой талисман не спасет. Страшный знак. — И он снова провёл руками по лицу.       — Да ну тебя! — Джухо поднялся, за ним встал и Сэон, — сейчас наговоришь всякого, у этих вон челюсти уже поотвисали, — он мотнул головой в сторону Чимина и Тэхёна, которые от беспорядочных передвижений Рики пока не пришли в себя и сидели с выражением полного недоумения на лицах.       — Тяжело вам живётся, да? Я бы тоже сбежал в другую страну, если бы мне каждый день надо было чего-то опасаться. — Сэон подошёл к зеркалу, пригладил непослушные волосы, которые игнорировали укладку и сами ложились, как считали нужным. Потом повернулся к ребятам и хитро прищурился: — А я знаю, кого сегодня ждёт неудача!       — Кого? — хором спросили ошарашенные парни.       — Йедже.       — Почему? Что он такого сделал? — Чимин удивлённо уставился на хёна.       — Да вы мозги-то включите! И на часы гляньте! Мы через десять минут должны быть на репетиции, а этот енот-полоскун ещё из душа не выплыл. Угадайте, кто опоздает на практику и получит звездюлей от дяди Хосока? — и Кан неторопливо вышел, насвистывая мелодию песни, под которую им и предстояло репетировать. Джухо погрозил пальцем, как бы подтверждая теорию друга, и тоже покинул комнату.       Чимин сорвался с места и забарабанил в дверь душевой:       — Йедже, твою мать, чё ты там моешь три часа? Быстро собирайся, уже на репетицию пора. — И услышав из-за двери невнятное «ща-ща», вернулся к столу. — Фу-ух… ну что, идём? — он взглянул на Рики и Тэхёна, те кивнули и синхронно поднялись. — Хён, а ты зачем стёкла трогал, чайник, стенки? Это тоже ритуал какой-то?       — Это… понимаешь, у каждого человека есть собственные способы борьбы с невезением… — Рики неловко отвёл взгляд, — мне кажется, что можно попросить защиты у каждой стихии, прикоснувшись к ней. И чем больше стихий попросишь, тем вероятнее, что тебе помогут.       — Я думаю, в этом есть смысл, — глубокомысленно заметил Тэхён, — мы окружены разными стихиями, но не мы им хозяева, поэтому неплохо бы заручиться их поддержкой. Я тоже буду так делать, спасибо, хён, что подсказал. Предлагаю перед каждой репетицией и выступлением просить пол помочь нам. Тогда не поскользнёмся, не упадём, не травмируемся. А давайте прямо сегодня попробуем?       Воодушевлённый собственным предложением, Ким рванул к двери, но в этот момент из душевой выбежал Йедже, на ходу надевая футболку, в следующую секунду натягивая носки с кроссовками, и практически догнал Тэхёна, попутно ухватив со стола рогалик и бутылку воды.       — Я готов, — запыхавшись, прошептал он, — побежали, мы не опоздаем, я всё рассчитал.       Это утро Хосок решил посвятить отработке хореографии к каверу, чтобы после обеда ребята могли приступить к вокальной части. В танцзале уже собрались все, кроме четвёрки слегка припозднившихся товарищей. Едва они вошли, в одном из углов комнаты послышался сдавленный выкрик чайки, и несколько стажёров взорвались смехом — видимо, Сэон или Джухо успели поведать об утреннем разговоре. Сэхун, Чонгук и Джин не могли остановиться и хохотали, пока на глазах не выступили слёзы. Юнги тоже посмеивался над младшими, но не так открыто, скорее, ехидно. Он проводил вошедших пристальным взглядом, и Чимину показалось, что сейчас Мин скажет одну из ядовитых колких фразочек, которые периодически отпускал в адрес «молодёжи», как он выражался. Но комментариев не последовало, хотя и смех не прекратился.       Рики делал вид, что ему безразлично, даже не смотрел в сторону весельчаков, спокойно разминался перед репетицией, делая наклоны и приседания. Чимин начал внутренне закипать, ему не понравилось, что кто-то так нагло и беспардонно высмеивает важные для другого человека понятия. Он тихо поинтересовался у Рики, не желает ли он высказать насмешникам своё «фи»? Тот отрицательно покрутил головой и шёпотом ответил, что не хочет нарываться. Мол, поржут и перестанут. Но Чимина это не устраивало, он взглянул на стоящих рядом Хосока и Намджуна, которые обсуждали какое-то сложное хореографическое движение и не обращали внимания на происходящее в зале. Тогда Пак решительно подошёл к хохочущим парням и спокойно спросил:       — А что у нас такого смешного случилось? Может, всем расскажете? Мы тоже хотим посмеяться.       — Хотите — смейтесь, кто вам запрещает? — Джухо едва мог говорить от смеха. — Или в комнате не наржались?       — Так мы и не… хён, ты чего? Ребята, так нельзя, — голос Чимина дрогнул, ему хотелось провалиться сквозь землю от бессилия, — мы же одна команда, зачем вы так?       Тут Чимин почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука. Повернувшись, увидел подошедшего к нему Намджуна. Тот слегка сжал плечо, будто старался придать младшему храбрости и с улыбкой взглянул на не в меру развеселившихся стажёров.       — Ребята, вас же попросили по-хорошему, зачем упорствовать? Вам приятно будет, если над кем-то из вас остальные начнут ржать? Да и повод, честно говоря, никакой. Смеяться над чьими-то верованиями неприлично и тупо.       — Ну, Джуни, ты как всегда! Будто речь толкаешь в ООН! — Сэон скривил губы в презрительной гримасе. — Вы чего такие тухлые? Ну, подумаешь, посмеялись немного, настроение с утра хотели поднять.       — Просто Джуни не может устоять перед таким милым и трогательным Чимини, — подлил масла в огонь Сэхун, — простите, парни, мы больше так не будем, честно.       — Ты перед Рики извиняйся, а не перед нами, — серьёзно ответил Намджун и, бросив недобрый взгляд на Джина и Юнги, разочарованно произнёс: — А от вас вообще не ожидал. — И отошёл в сторону.       В зале стало тихо и как-то нервно. Чимин уже пожалел, что ввязался во всё это. Нужно было послушать Рики и просто сделать вид, что ничего не произошло, тогда все успокоились бы, и не возникло этой неловкой атмосферы, на него не бросали бы испепеляющие взгляды те, с кем ещё жить в одной комнате и заниматься в одном зале. Пока он раздумывал, как сгладить сложившуюся ситуацию и не настроить против себя товарищей, Хосок вышел вперёд, внимательно посмотрел на парней и, не говоря ни слова, поднял обе руки вверх. Остальные с недоумением взирали на ответственного за хореографию. Хосок продолжал стоять с поднятыми руками, молча глядя на товарищей, и они один за другим тоже начали поднимать руки. И тогда Хоби улыбнулся и провозгласил:       — Вот здесь, — он сжал ладони в кулаки, — находится вся негативная энергия, которую вы выплеснули на окружающих. Сожмите руки так сильно, чтобы весь негатив превратился в маленький комочек, а теперь все подойдите к окнам и выбросите эту гадость подальше отсюда.       Парни, ошеломлённые странным ритуалом, не посмели ослушаться и сделали всё, как велел их наставник. Вернувшись в центр зала, они молча ожидали новых нестандартных распоряжений. И Хосок не обманул их ожиданий.       — Если кто-то желает перед разминкой сделать что-либо, помогающее ему в работе над танцем, то сейчас самое время. Не стесняйтесь, парни! Давайте создадим традицию настраиваться на работу всем вместе, чтобы получить отличный результат. Я всегда мысленно обращаюсь к духу танца, чтобы он даровал мне вдохновение.       Хоби уселся на пол в позе лотоса, сложил ладони вместе и, склонив голову, пару минут что-то неразборчиво шептал себе под нос. Когда он поднялся, вперёд вышел Тэхён и сообщил, что с сегодняшнего дня будет поклоняться разным стихиям, чтобы те защитили его. И начнет с пола, точнее, с паркета, которым выложен пол в танцзале. Опустившись на колени, Тэхён приложил к гладкому лаковому покрытию ладони, после поклонился, коснувшись пола лбом, и поднялся, с вызовом глядя на друзей. Чимин, Рики и Йедже последовали его примеру.       — Да вы с ума посходили, что ли, — пробормотал Сэхун, переводя взгляд с одного мембера на другого, — вы что тут устроили? Я не буду заниматься такой хернёй! — повысил он голос.       — А тебя никто и не заставляет! — откликнулся Намджун. — Мне нравится эта идея, я тоже подумаю, к каким духам мне обратиться, чтобы лучше танцевать.       — Вам всем к психиатру не мешало бы обратиться, — буркнул Джухо и отошёл вглубь зала, не желая участвовать в странном перфомансе.       Поскольку больше никто из присутствующих не стал демонстрировать каких-либо таинственных ритуалов, Хосок скомандовал начало разминки, лично проверил, насколько каждый готов к танцевальным нагрузкам и репетиция перешла в стадию жёсткой отработки элементов и связок.       Спустя час ребята вновь разделились на две группы, усердно поработали и вполне довольные друг другом отправились слегка передохнуть, подкрепиться и, возможно, даже поваляться перед вокальной практикой. Утренние страсти опять улеглись с удивительной скоростью — к счастью, никто не стал вспоминать о случившемся и лишний раз накручивать товарищей.       После обеда Чимин остался в общежитии и занялся уборкой. Вымыл посуду, разложил по местам оставшиеся продукты и собирался пойти в душ, чтобы смыть с себя следы утренней тренировки, но не успел. В комнату неторопливо вошёл Юнги, оглядел её, будто попал сюда впервые и внимательно посмотрел на Чимина.       — А ты что, на вокал не идёшь?       — Нет, мне сказали ещё пару дней подождать, пока голос восстановится. Ты тоже не пошёл?       — У меня освобождение, — ухмыльнулся Мин и, заметив нахмуренный лоб Пака, добавил: — Шучу! Надо в студии поработать, подготовить кое-какие материалы к выступлению. А у вас комната как будто меньше стала.       Он прошёл по всему помещению, трогая вскользь тумбочки, спинки кроватей, стол. Чимину показалось, что в этих жестах сквозит что-то ностальгическое. Не удержавшись, он спросил:       — Хён, ты жил в этой комнате, да?       — Откуда ты… ну, да… — кивнул он, — давно, когда только приехал. Мы жили с Намджуном, Сэоном и Джухо, потом другие ребята приехали. Кто-то после ушёл, кто-то остался, другие пришли… кажется, Сэхун и Хосок были следующими, потом Рики. Или Джин, не помню уже… — Юнги выглянул в окно и улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. А когда повернулся к Чимину, его лицо вновь стало серьёзным. — Стало тесно, и начали делать ремонт в соседней комнате, в нашей, то есть. Мы с Намджуном и Сэхуном туда перебрались, и остальные позже к нам переехали, потому что здесь решили стены покрасить и полы заменить. Сэон, Рики и Джухо потом вернулись сюда, Джин и Хоби с нами остались. Короче, кочевали из комнаты в комнату, но общие тусовки всегда у нас устраивали — места больше. А тебе, что, не нравится здесь?       — Нравится, — пожал плечами Чимин, — я не привередливый. А ты чего пришёл-то? Соскучился?       — Да мы вроде не так давно расстались, чтоб я успел соскучиться, — Юнги вдруг резко шагнул к Чимину, и тому показалось, что хён сейчас его ударит.       Он машинально отпрянул, но сразу взял себя в руки — Юнги не выглядел тем, кто может просто так ударить человека.       — Я имел в виду, по комнате…       — Да я понял, — усмехнулся Мин, — поговорить с тобой хотел.       — Поговорить? О чём? Я в душ собирался… — Чимин начал перебирать в голове события дня, пытаясь понять, какая тема для разговора могла привести Юнги сюда.       — В ду-у-уш? — протянул Юнги, не переставая улыбаться. Более того, он медленно провёл взглядом от лица Чимина до его груди, вновь посмотрел в глаза и тихо добавил: — Я не задержу тебя надолго. Скажи, почему парни всё время цепляются к Рики?       — Я… н-не знаю… они разве… — Чимин растерянно смотрел в пол, собираясь с мыслями: упоминание Рики странно царапнуло где-то в горле, он почему-то был уверен, что Юнги спросит о нём самом. Но вспомнил, что старшие дразнили именно Рики, а не его, Пака. «Чёрт, возомнил тут…» — подумал он и вслух сказал то, что внезапно пришло в голову: — Может, потому что он не в состоянии им ответить?       — Возможно… А ты бы смог?       — Хён, я не понимаю, к чему эти вопросы? Если переживаешь за Рики, спроси у него, почему он молчит, или у Сэона с Джухо поинтересуйся, что им нужно от этого одуванчика. Я-то при чём? — Чимин не заметил, как повысил голос и стал резко размахивать руками. Он почувствовал, как вспыхнули щёки — верный признак, что на лице появился румянец, а это раздражало ещё больше. Пак считал, что краснеть от волнения могут только девчонки, а парням это не к лицу.       — А ты чего орёшь на меня? Голос восстановился или страха нет? Смотрите, какие мы нервные, спросить ничего нельзя! — Юнги потянул к себе стул, повернул его спинкой вперёд и уселся верхом. — Просто ваши разборки могут навредить другим. Так что постарайтесь впредь не устраивать шоу, особенно во время репетиции. Усвоил? Если б вы такое замутили у меня в студии, ноги повыдёргивал бы!       — А у тебя в студии кто-то бывает, кроме тебя? Ты ж туда даже комаров не пускаешь, — хмыкнул Чимин.       Мин медленно поднялся со стула и вплотную подошёл к Чимину. Тот ни на сантиметр не сдвинулся с места. Вот ещё! Если хён, так теперь плясать под его дудку, что ли? Он — Чимин — тоже не что попало!       — А ты хочешь побывать у меня в студии? — игриво улыбнувшись, спросил Юнги. — Учти, я не пускаю туда всех подряд, только очень… — тут старший пристально взглянул на губы донсена, — очень послушных стажёров.       Чимин вытаращил глаза: неужели ему не показалось, и Мин Юнги заигрывает с ним? По плечам и шее начало разливаться что-то бархатно-тёплое, будто окутывая пушистым палантином. От изумления Пак не смог вымолвить ни слова, лишь судорожно сглотнул и продолжал пялиться на старшего. А тот, как ни в чём ни бывало, хлопнул офигевшего парня по плечу и быстро вышел. Чимину ничего не оставалось, как рухнуть на ближайшую кровать и спрятать лицо в ладонях.       — И что это сейчас было? Он, наверно, подумал, что я хочу переспать с ним… чёрт… чёрт… чёрт! И что теперь делать? Так! Спокойно! Это он со мной заигрывал, а не я с ним. Да какие заигрывания? Идиот! Он проверял тебя! Фух… чё за хрень в голову лезет? Всё, надо в душ! Очень надо в душ.       Чимин стремительно умчался в душевую, там быстро сбросил вещи, встал под прохладные струи воды, резко падающие на плечи и спину, долго приходил в себя, пытаясь избавиться от чувства неловкости. Но вспоминая лицо Юнги, его взгляд, скользящий по губам и груди, улыбку, от которой замирало сердце, невольно ощущал прилив крови там, где в данный момент она была совсем не кстати. Сделав воду холоднее, долго тёр мочалкой всё тело, стараясь расслабиться, ещё немного постоял под душем, согреваясь в потоках уже горячей воды, потом решительно выключил кран и вышел из кабинки. Когда он вытирался и пытался привести в порядок волосы, ему показалось, что в комнате кто-то есть. Нет, он не слышал шагов, но ощущение, что он здесь не один, было весьма отчётливым.       «Пришёл убедиться, что я в душе? — подумал Чимин. — Но зачем? Я же сам сказал. Что-то ищет? Показалось, наверно».       В комнате было пусто. Чимин огляделся: все вещи на своих местах. Кажется, на своих.       — Точно, показалось. Что-то нервишки сдают… Это из-за выступления и засранцев этих… В следующий раз вообще сделаю вид, что меня нет.

🔷🔷🔷

      Сидеть в комнате становилось скучно, и Чимин всё же отправился на занятия по вокалу, слушал, как остальные выполняют упражнения, данные госпожой Сонха, пытался тихонько повторять, не напрягая связки — преподаватель зорко следила, чтобы он не запел во весь голос. Когда занятие закончилось, ребята разошлись по своим делам, Сонха ещё раз послушала Чимина, напомнила, что сегодня он должен показаться врачу. И если тот позволит, то можно приступать к занятиям. Женщина посмотрела на парня, грустно опустившего голову и старавшегося не выдать своего беспокойства, и твёрдо сказала:       — Чимин, я понимаю, что ты переживаешь из-за выступления, да и времени мало остаётся. Но даже если ты получишь самые низкие оценки, это будет меньшей из проблем. А если не долечившись, снова перегрузишь связки, потеряешь свой неповторимый тембр, не сможешь брать верхние ноты. Стресс тебе сейчас совсем ни к чему. Лучше немного отступить, а потом ринуться в бой, слышишь?       Чимин кивнул и благодарно улыбнулся мудрой женщине, которая о каждом из парней заботилась, как мать или, скорее, старшая сестра — Сонха вряд ли была старше самого взрослого стажёра больше, чем на десять лет. А может, просто очень хорошо выглядела.       Чимин вернулся в общежитие и собирался предложить Тэхёну вместе сходить в клинику, заодно прогуляться и подышать воздухом — туда и обратно можно было добраться пешком. Но приятель убежал в спортзал играть в настольный теннис. Решив не беспокоить друга, Чимин отправился в клинику один.       Обратно он едва ли не бежал — доктор осмотрел горло и сказал, что можно вернуться к занятиям, но пока не в полную силу, с определёнными ограничениями. Напомнил про ингаляции и полоскания, посоветовал пить по утрам гоголь-моголь и пожелал не поддаваться стрессу, чтобы вновь не сорвать связки. Чимин обещал выполнить все предписания, забрал выписку и торопился в общежитие — сообщить радостную новость. По дороге, пробегая мимо небольшой ярко освещённой кондитерской, решил, что есть достойный повод, чтобы схомячить что-нибудь не слишком полезное, но очень вкусное. Выбрав коробку конфет и упаковку рисовых пирожных, с удовольствием представил, как будет угощать товарищей.       Свернув с широкой улицы в тёмный проулок за домами, чтобы срезать путь к агентству, Чимин немного замедлил шаг — тропинка под ногами не отличалась гладкостью. Выщербленные или отсутствующие плитки, очень слабое освещение из окон домов, которое к тому же перекрывалось ветвями деревьев, заставляли внимательно смотреть под ноги. Оставалось пройти метров сто — здание агентства уже показалось из-за аллеи, но в этот момент Чимину послышался странный шорох то ли сбоку, то ли сзади — будто кто-то пытался аккуратно раскрыть пакет, стараясь не шуршать им. Пак осторожно посмотрел в сторону деревьев и увидел внизу на траве нечто тёмное, шевелящееся.       — Надо было очки надеть, идиот, — прошептал он и сделал пару шагов к неизвестному объекту. Едва он ступил на газон, тёмное пятно дёрнулось и отскочило на несколько метров. Чимин присмотрелся и засмеялся. — Это собачка. Ты что-то кушала, да? Я тебя напугал, прости.       При тусклом свете на траве виднелся разодранный полиэтиленовый пакет, в котором, видимо, лежало что-то весьма привлекательное для собачьего носа. Собака, довольно крупная, чёрная с небольшими светлыми пятнышками на груди и лапах, стояла поодаль и ждала, пока человек оставит её в покое и позволит дальше наслаждаться добычей. Чимин посмотрел на пакет в руках и снова улыбнулся. Достал одно пирожное, положил рядом с собачьим ужином и вернулся обратно на тропинку. Прошёл чуть вперёд, чтобы не нервировать животное, но оно не торопилось пробовать угощение.       — Ну, как хочешь! Моё дело — предложить! — Чимин помахал собаке и направился к общежитию.       Настроение стало ещё лучше, парень начал насвистывать песню, с которой предстояло выступать. Теперь он не сомневался, что выступит, и постарается сделать это как можно лучше, чтобы подняться в рейтинге и не чувствовать себя неудачником. Он сможет доказать родителям, что из него выйдет настоящий артист, обязательно выйдет, если…       Удара Чимин не ощутил. На мгновение показалось, что он будто отключился и очнулся в другом мире или времени. А может, споткнулся и не успел сгруппироваться. Его щеки касалось что-то очень неприятное, шершавое… или колючее. Пахло пылью. Тротуарная плитка издавала этот неприятный запах. Но сознание не было затуманено, постепенно приходило понимание, что болит рука, на которой он лежит, бедро… что-то ещё… боль ощущалась в спине, но как-то неопределённо, без локализации. Так что же случилось? Его ударили? Или всё-таки споткнулся?       Чимин попробовал пошевелиться — мелькнула мысль, что если это не случайное падение, значит, кто-то намеренно ударил его, и возможно, захочет продолжить. Стоило осмотреться. Повернувшись набок, он попытался рассмотреть пространство вокруг себя, но в сгустившихся сумерках и невнятном освещении никаких подробностей не увидел. В паре шагов от него валялся пакет с пирожными, коробку с конфетами он не выпустил из рук и лежал прямо на ней.       «Всё помялось, — с грустью подумал Чимин, — что же я принесу ребятам?»       Он встал, отряхнул джинсы, рукав куртки, попытался обтереть испачканные ладони о штаны, но вспомнил, что в сумочке с документами есть влажные салфетки. Сумочки не было. Украл напавший? Тогда почему Чимин ничего не почувствовал? Сумка размером чуть больше обычного бумажника висела на длинном ремешке через плечо, если её сорвали, оно болело бы. Но больно гораздо ниже, где-то в районе правой лопатки.       Внезапно его осенила догадка — может, это собака догнал его, толкнула лапами в спину, ведь некоторые псы так делают, нападая на человека. Резко обернувшись, Чимин всмотрелся в темноту, но собаки не увидел ни рядом, ни вдали. Стало как-то неуютно находиться там, где произошло непонятно что. Хотелось поскорее покинуть тёмную улочку, где и прохожих-то не встретишь в вечернее время. Он снова начал озираться в поисках пропавшей сумки, подобрал пакет и, заглянув в него, убедился, что пирожные серьёзно пострадали при падении. Почему-то именно этот факт, а не пропажа сумки с необходимыми вещами и деньгами, расстроил Чимина больше всего. Присев на корточки, он едва сдерживал слёзы разочарования и обиды. Идти куда-либо не хотелось, от чудесного настроения не осталось и следа.       Шарканье подошв по полуразрушенной плитке заставило Чимина вздрогнуть и замереть в ужасе. Но уже через пару секунд он выдохнул с облегчением, услышав насмешливый голос:       — Чимин, а ты что здесь делаешь?       — Хён… хён, я… как хорошо, что ты… — Чимин буквально бросился в объятия Юнги, а тот удивлённо смотрел на парня, который уже вовсю всхлипывал, уткнувшись куда-то между плечом и шеей.       — Эй, малой, ты чего? Что случилось? Ты ревёшь, что ли? — Юнги обхватил Пака за плечи и отодвинул от себя, вглядываясь в его лицо. — Да ты грязный весь… упал, что ли?       — Я не знаю… я шёл… шёл, потом собака, я ей пирожное дал, а она… наверно, она меня толкнула… чёрная такая, большая… — Чимин всхлипывал, уже не пытаясь сдерживаться.       Даже если Юнги потом будет напоминать, что он расквасился и хлюпал носом, как пятиклассница, ему всё равно. Сейчас, когда он уже не один, когда рядом знакомый человек, не так страшно и больно. К тому же, от этого человека вкусно пахло чем-то хвойно-цитрусовым. Запах успокаивал Чимина и навевал какое-то расслабленно-благодушное настроение, несмотря на случившийся с ним казус.       — Подожди, какая собака? Большая? Там, возле поворота, какая-то чёрная псина что-то хавала. Это она?       Чимин кивнул, рукавом вытирая, а точнее, размазывая по лицу слёзы.       — Но она не могла тебя толкнуть. Когда это случилось?       — Минут пять назад… или три… может, больше… не могу сказать. Я как-то внезапно упал, но мне кажется, кто-то толкнул меня или ударил… вот сюда, — он потянулся к лопатке ладонью и сморщился от неприятной тянущей боли.       — Здесь? — Юнги ощупал плечо, спину и область лопатки. — Так больно? А так? — он надавил сильнее. — Слушай… когда я свернул сюда, мимо меня промчался какой-то мужик… или парень. Я подумал, что спортсмен, бегает по вечерам. Он не пробегал мимо тебя?       — Нет. Я вообще никого не видел, кроме собаки. А у этого мужика не было сумки? Маленькой такой, — он показал руками размер сумочки.       — Да хрен его знает, он промчался вниз по улице, тут темно, дорожку еле видно. Я и собаку сначала не заметил, только когда она зашевелилась. А что за сумка? Твоя?       — Да, там деньги были, документы и выписка.       — А на кой тебе сумка, если пакет есть? — Юнги показал на пакет, который Чимин упорно держал в руках, хотя его содержимое и пришло в весьма плачевное состояние.       — Да пакет потом появился, когда я пирожные купил. — Чимин вдруг пристально взглянул на Мина и тихо спросил: — Хён, а ты как тут оказался?       — Что? По делам ходил, возвращаюсь в общагу. Ты думаешь, что я тебя ударил? — на губах Юнги играла удивлённая усмешка.       — По каким делам? — будто не услышав последней фразы, спросил Чимин.       — Да в магазин я бегал, за сигаретами. Вот! — Юнги вынул из обоих карманов по две пачки и снова засунул их в куртку. — У меня даже чек есть… сейчас… где же он… а, вот, смотри! Там время указано! Я не мог тебя ударить. И зачем мне это?       Чимин машинально засунул помятую коробку с конфетами в пакет и медленно побрёл к зданию агентства. Юнги догнал его, пошёл рядом, но через несколько шагов остановился и поднял с газона сумку с оборванным ремешком.       — Твоя?       — Да. Как она здесь очутилась? — Чимин открыл сумочку, все вещи лежали на месте. Видимо, карабин оторвался от ремешка в момент падения, и сумка по инерции отлетела вперёд.       — Чимин, думаю, тот парень толкнул тебя. Возможно, с кем-то перепутал, но понял это и сбежал… испугался.       — А он тебя видел?       — Вряд ли. Я только повернул в проулок, а этот чувак быстро бежал, секунда — и он скрылся за поворотом.       Чимин снова сделал несколько шагов и, резко повернувшись к Юнги, спросил:       — Хён, могу я попросить тебя кое о чём?       — Конечно. Говори.       — Не рассказывай парням, что меня ударили. Я скажу, что сам споткнулся и упал. А то подумают, что я лох какой-то, любой меня может отпинать.       — Без проблем, не скажу. Это вообще не моё дело.       — И ещё. Можешь дать мне сигарету? — Чимин просительно смотрел на старшего, понимая, что тот имеет полное право отказать.       Но Юнги, видя настроение Пака, молча вытащил пачку, распечатал её и протянул вперёд. Чимин вынул сигарету и выжидательно уставился на хёна — зажигалки у него не водилось. Юнги со вздохом щёлкнул своей, давая подкурить, и тоже задымил, внимательно глядя на Чимина, который впервые курил на его памяти.       — И давно ты куришь? — поинтересовался он.       — Пару лет. Но я редко… только когда нервничаю. Если курить постоянно, дыхалка слабеет, танцевать трудно. И петь.       — Расставляешь приоритеты, значит, — ухмыльнулся Мин, — тогда не нервничай, а то голос опять пропадёт. Докуривай и погнали, мне ещё поработать надо. А тебе шмотки постирать, выглядишь, как бомж.       — Сам бомж, — огрызнулся Чимин, но сразу сник, — прости, хён, я не…       — Ладно, проехали, я понимаю, что ты психанул. Но если при парнях на меня тявкать будешь — втащу, понял?       — Понял, — тускло буркнул Пак, затушив окурок о подошву и выбрасывая в кусты.       — И зря я тебе сигарету дал, тебе ж нельзя курить с твоим горлом.       — Меня выписали, и от одной ничего не будет.       Через пару минут неспешным шагом они подходили к агентству. Уже в лифте Юнги спросил, что за пирожные купил Чимин. Тот молча раскрыл пакет и показал помятые сладости.       — А в коробке что? — полюбопытствовал Мин.       — Конфеты. Они тоже всмятку. Я упал на них.       Юнги неожиданно прыснул от смеха, глядя на обиженно оттопыренную губу Чимина: он выглядел совершенно потерянным. Пытаясь взбодрить парня, Мин довольно чувствительно хлопнул его по плечу и прошептал:       — А ты скажи, что так и было. А я подтвержу. Не переживай, наши динозавры сожрут за милую душу, даже если ты всё в кучу смешаешь в одной миске.       Чимина рассмешило сравнение мемберов с динозаврами, и он уже в открытую заулыбался, благодарно кивнув товарищу.       Сладости действительно ушли на ура, несмотря на то, что конфетки превратились в лепёшки, пирожные потрескались, и из них вылезла начинка. Чонгук сказал, что это вполне съедобно, потому что каждое лежало в отдельной упаковке, а потому хён может не расстраиваться, на вкусе повреждения никак не отразились. Остальные поддержали макнэ и быстро расхватали вкусняшки, осыпая Чимина благодарностями. И только уничтожив угощение, Сэон поинтересовался, по какому поводу пир. Чимин радостно поведал, что его допустили к занятиям по вокалу, и он теперь может выступить в полную силу. Бурные аплодисменты заглушили его слова. Парни бросились обнимать товарища, поздравлять и лохматить волосы, затискав его, как малыша.       Чимин, вырываясь из дружеских объятий, поискал глазами Юнги, чтобы посмотреть на его реакцию, ведь он оказался прав — «динозавры» совершенно не расстроились из-за помятого десерта.       Но Юнги в комнате не было. Ни Юнги, ни Сэхуна.       И почему-то этот факт отозвался внутри щемящим разочарованием. Захотелось залезть под одеяло, укрыться с головой и уснуть, а во сне снова увидеть, что взгляд рэпера бывает не только колючим и пронзительным, но и мягким, сочувствующим, заботливым. И Чимину очень верилось, что именно такой он — настоящий.       Но до момента, когда Пак, наконец, оказался в постели и закутался в плед, предстояло ещё много дел: вечерняя тренировка, стирка, душ, спор с Тэхёном из-за какого-то древнего комикса, имена героев которого друг безбожно переврал, чего Пак не мог вынести и долго доказывал свою правоту. Доказывал, пока старшие не прикрикнули на него, пообещав выгнать из комнаты в холодный тёмный коридор.       Ночь не подарила Чимину желанного сновидения, подкинув лишь обрывки реальности, перемешанные с осколками впечатлений последних нескольких дней. То он видел себя героем комикса, прыгая с поезда на крыло пролетающего над ним самолёта, то пас целую свору огромных черных собак, то убегал от них.       И новое пробуждение оказалось не лучше предыдущего. Вдобавок всё тело болело после репетиций, падения и какой-то не проходящей усталости, сжирающей мышцы и заставляющей болезненно морщиться от любого усилия. Вытираясь после душа, Чимин скептически разглядывал гематомы на локте и бедре, которыми проехался по плитке тротуара, и неровный синяк на лопатке, похожий на неряшливую кляксу. Вздохнув, он намазал синяки каким-то чудодейственным тайским средством, которое нахваливал Рики, натянул футболку, штаны, носки, ещё раз придирчиво оглядел себя в небольшом запотевшем от пара зеркале, небрежно протерев его ладонью, пренебрежительно фыркнул на собственное отражение и вышел из душевой, натянув на лицо довольную улыбку.       Только вот никто не улыбнулся ему в ответ — в комнате стояла звенящая тишина, ибо в помещении не было ни единой живой души.       — Даже не подождали, друзья, блин! — Чимин стукнул по спинке ближней кровати ладонью и направился к двери.       Надевая кроссовки, он поднял голову, будто что-то толкнуло его, посмотрел на свою тумбочку и открыл рот от неожиданности. На тумбочке, аккуратно прислонённый к стене, стоял большой коричневый конверт.       Точно такой же.       Тошнота подступила к горлу, и Пак схватился за него руками, словно пытался не дать мерзкому ощущению затопить его полностью. Секунды отдавались стуком в висках, ноги налились свинцом, пальцы задрожали, а в голове зудела только одна мысль: «Нет, этого не может быть! Почему опять? Почему я?»       Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Чимин медленно и спокойно снял кроссовки, с трудом преодолел пару метров до предмета, вызвавшего в нём неконтролируемый страх, от которого хотелось сбежать на край света. Осторожно взял письмо в руки, осмотрел со всех сторон, будто опасался увидеть что-то похожее на провода от взрывного устройства. Даже поднёс пакет к уху, но никаких звуков тот, конечно же, не издавал. Кроме обычного шороха бумаги, которой касались пальцы.       На мгновение Чимин задумался и быстро сунул руку в тумбочку, нащупал предыдущий конверт и понял, что это действительно ещё одно письмо.       Нервы сдавали, хотелось сжечь этот чёртов конверт сию же минуту и, возможно, он так и поступил бы… если бы у него была зажигалка.       — Да ладно! Чего я, в самом деле, как… — Чимин ощупал письмо в нескольких местах, убедившись, что это опять фотографии, рывком сорвал заклеенный клапан и дрожащей рукой вынул содержимое.       Фотография — всего одна — лежала между двумя листами плотной белой бумаги.       А на фото был всего один предмет.       Кукла. Обычная шарнирная кукла. С разрезанными верёвками, соединявшими шарниры.       С руками и ногами, валяющимися рядом с телом на грязной клетчатой тряпке.

🔷🔷🔷