О добре

— Завтра поход в Хогсмид, — сказала МакГонагалл, и Том бы не удивился, достань она пачку крепких сигарет, чтобы сжать одну из них зубами и с чувством затянуться. *** Гарри обычно не ходил в Хогсмид. Его не тянуло на сливочное пиво, к сладкому он был равнодушен, а в лесу, гостиной Гриффиндора или даже в коридорах, где в любой момент мог появиться кто-то из преподавателей, было меньше желающих доставать, чем в Хогсмиде, откуда МакГонагалл, которая была бессменным надзирателем, приходила выжатая, как лимон, потому что уследить за всеми невозможно. Но близилось Рождество, нужно было купить подарки. Поттер взъерошил волосы и накинул ту самую джинсовку. Он не особо любил ее из-за цвета, но последнее путешествие оставило на ней след, из-за которого рука тянулась к ней чаще, чем прежде. Гарри потрогал грубоватую ткань, вспоминая, насколько недовольным выглядел Риддл, направляясь вон из леса. Гарри был уверен, что профессору не составило труда сказать Снейпу и Дамблдору, что они могут сами ползти в лес за своими сорняками. Никто даже не подходил к Гарри — Дамблдор улыбнулся на ужине, обещая разговор, но Риддл медленно повернулся к директору, испепеляя взглядом, и разговор не состоялся. Гарри застегнул джинсовку, прежде чем выйти на улицу, и решил, что шапка, торчащая из кармана, будет излишней. — Ты уже подумал, что подарить девочкам? — спросил Невилл, замотанный в теплую мантию и шарф, как капуста. — Да, — ответил Гарри, наблюдая, как на светлых кедах появляются пятна грязи — он ведь говорил маме, что нужно покупать черные, а она говорила, что это летняя обувь, и будет так жарко, что Гарри не испачкается (Гарри не говорил, что обуваться он обычно начинает в октябре). — Ну, Гермионе по стандарту… — …книгу, — закончили они в унисон и улыбнулись. — Я хочу зачаровать блокнот, чтобы в него можно было перенести около пятидесяти тысяч страниц текста, не увеличив вес и толщину. Правда не факт, что у меня получится, так как заклинание будет объяснять папа через письма. — А Луне? — спросил Невилл. — Свитер, связанный из шерстки акромантулов, — ответил Поттер. — Риддл меня убьет, если узнает. — Почему именно Риддл? — спросил Невилл. — Считаю, гнев МакГонагалл пострашнее. — Доброе утро, мистер Лонгботтом, мистер Поттер, — послышался голос декана Гриффиндора, и Невилл покраснел. — Рад вас видеть, профессор, — равно ответил Гарри, — как ваши дела? МакГонагалл улыбнулась ему, прежде чем повернуться и крикнуть: — Мистер Олдмен! Минус пять баллов Пуффендую. Я понимаю, что снег задерживается, но это не значит, что можно бросать в однокурсников комки грязи. Она быстро направилась к студенту с испачканными руками и двум пострадавшим, лица, волосы и груди которых были в слое грязи. Невиллу Поттер хотел подарить камень плодородия, который позволял выращивать растения в неподходящих для них условиях. — Я пока не знаю, — вздохнул Невилл. — Но мне точно нужно за сладким. — Мне тоже, — кивнул Гарри. — Сестра хотела леденец в виде лукотруса, а еще куклу за тридцать галлеонов из ограниченной серии, но это уже в Косом переулке. — Твоя сестра разбалована так же, как мой Маркус, — сказал Невилл со вздохом. — Вот начнется переходный возраст, и ты познаешь бренность этого мира. — Скорее преподаватели, — усмехнулся Поттер, толкая дверь в магазин и чувствуя сладкий аромат смеси самых разных вкусностей. Он выбрал самый красивый леденец, который живее, чем остальные, шевелился под оберткой. Было даже немного страшно на него смотреть — уж слишком был похож на настоящего. Гарри направился к книжному, наблюдая, как кеды превращаются в темно-коричневые, пока Невилл вертел головой, рассматривая некоторые дома, уже украшенные к Рождеству. — Я, пожалуй, останусь на улице, — сказал Лонгботтом, завидев через стекло Снейпа. — Что-то нас сегодня караулят как преступников в Азкабане — еще и Риддл где-то шатается. Гарри хмыкнул и толкнул дверь. Снейп будто ждал его, обернулся, смиряя взглядом, еще и в магазинчике они были лишь вдвоем, если исключить продавца. — Доброе утро, — медленно сказал Гарри, — сэр. Снейп кисло ответил: — Доброе, Поттер, если вы думаете, что мне в радость наблюдать за сотней-другой студентов. — Я думал, вы пошли преподавать, потому что любите детей, — задумчиво сказал Гарри. Если бы это был Риддл, он бы заметил искры насмешки в глазах, но это был всего лишь Снейп, поэтому Гарри просто отвернулся: — Можно мне, пожалуйста, вот тот блокнот, сэр, — обратился он к продавцу. Поттер потрогал обложку, немного грубую, зато надежную. Это было идеально. Он вышел из магазина счастливым. До того момента, пока на голову не обрушилась ледяная вода. Невилл вскрикнул и подбежал ближе, пока Гарри пытался отдышаться от внезапного холода и протирал лицо. — Я сейчас, Гарри, — сказал Лонгботтом, используя заклинание для сушки, и Гарри физически не успел что-то возразить. — Ты в порядке? Надо вернуться в Гостиную, в тепло. — Блокнот Гермионы и леденец Розали. Чары сушки, конечно, сработали, но страницы стали неровными, а леденец перестал двигаться и подтаял, потеряв былой вид и став даже каким-то страшным. — Ой, — сказал Невилл, и его лицо тут же исказилось от сожаления. — Я не хотел. Прости, Гарри, я все исправлю. — Это уже не исправить, — раздался голос Снейпа. — Вы колдуете хуже первокурсника, Лонгботтом. — Зато ваши первокурсники слишком ушлые, — произнесла непонятно откуда взявшаяся запыхавшаяся МакГонагалл, сжимающая одной рукой плечо маленькой мисс Блэк, а другой мантию-невидимку. — Возвращаю в родной дом, профессор Снейп, — добавила она, подталкивая Антарес. Та улыбнулась декану, но улыбка потухла, когда МакГонагалл добавила: — Неделя отработок. Со мной. Гарри ссутулился, стараясь не смотреть ни на леденец и блокнот, которые были испорчены, ни на Антарес, которая получит наказание. — Что с вами, мистер Поттер? — спросила МакГонагалл. — Подарки, — грустно ответил Гарри, показывая недавно приобретенное. — Купил. — Какой вы бесстрашный Гриффиндорец, — усмехнулся Снейп, — попались в ловушку первокурсницы. Гарри было не очень приятно от этого факта. Он, возможно, не казался устрашающим, но не настолько же, чтобы даже первокурсники могли свободно над ним подшучивать. — Это не отменяет факта, что вещи мистера Поттера были испорчены, — раздался сухой голос, и Гарри обернулся, упираясь взглядом в тонкие губы Риддла. — Мисс Блэк, я считаю, что вы доставили достаточно проблем, чтобы вызвать ваших родителей в Хогвартс. И возмещение ущерба — наиболее приятное, что вам грозит. — Если бы не Лонг… — начал Снейп, но Риддл перебил его с гримасой легкого отвращения: — То мистер Поттер все еще оставался бы мокрым. Я лично напишу вашему отцу, мисс Блэк, — бесцветно улыбнулся он Антарес, и она пожевала щеку и скривила губы. Гарри сжался еще сильнее. Ему было стыдно становиться объектом издевательств одиннадцатилетней девочки и еще более стыдно участвовать в разборках из-за этого. Он думал сказать, что не хочет компенсации, но в этот момент Риддл сжал его плечо и, повернув голову, Гарри увидел красные глаза, которые смотрели предупреждающе. — За мной, Поттер. — Но… — начала МакГонагалл. — Не беспокойтесь, я не буду убивать вашего любимого лешего, — сказал Риддл, даже не оборачиваясь к двум деканам лицом, только небрежно взмахивая рукой в подтверждение слов. Гарри натянуто улыбнулся, показывая, что у него просто нет особого выбора, и побежал за профессором, улыбаясь уже по-настоящему. — Что такое? — спросил он, потирая руки от остаточного холода. — Над вами издеваются дети, Поттер, может, дадите отпор? — недовольно ответил Риддл. — Что я сделаю? — пожал плечами Гарри. — Подложу белладонну им в сок? — Я бы обрадовался, что на одного спиногрыза стало меньше, но прикрывать бы вас не стал, — поморщился профессор. — Вы замерзли. — Ерунда, уже нагрелся, — отмахнулся парень, щурясь и ощущая, что, кажется, заклинание Невилла не до конца просушило обувь, белье и майку. — Кеды, Поттер, — почти прошипел с отвращением Риддл. — Вам не нравится магловская одежда? — поинтересовался Гарри, глядя на профессора. — Скоро Рождество, а вы в обуви, которую принято носить летом или ранней осенью. Она еще и мокрая! Ваш друг действительно крайне плох в бытовых чарах. Гарри не видел в небольшой влажности проблемы, но Риддл взмахнул палочкой, избавляя от лишней воды и очищая от грязи обувь. — Я наблюдал на протяжении многих лет, как упорно вас избегают болезни, но это уже перебор. На сей раз вы не увильнете от профилактического бодроперцового. — Но оно мерзкое, — скривился Гарри. Он ненавидел бодроперцовое, которое мама давала ему в детстве при каждом чихе, хотя единственной проблемой при том количестве одежды, что на него одевали, и согревающих чар, что накладывали, мог быть только тепловой удар. Но лицо Риддла выражало упрямство такое же, как и лицо Лили много лет назад. Это значило, что спорить бесполезно. Тем более, Гарри было приятно, что о нем кто-то заботится, и не добросердечная соседка, которая готова приютить любого сирого и убогого, а Риддл, который скорее добьет того, кто не соответствует стандартам. Мужчина был в кожаных перчатках, мантии с высоким воротом, в капюшоне и все же без шапки или шляпы — видимо, считал, что надевать их зимой зазорно, как некоторые хогвартские красавицы, которые не страшились застуженных ушей. Он обернулся, чтобы посмотреть, не отстает ли Гарри, и схватил его за рукав мантии, ускоряя шаг. — И не будьте такой мямлей, Поттер. Стояли там, как побитый щенок. Гарри не знал, что ответить, поэтому просто пожал плечами, глядя на идеальный профиль профессора. Риддл вошел в замок, утаскивая за собой Гарри. — Я хотел попросить, сэр… — начал парень. — Не тяните кота за хвост, выкладывайте, — оборвал профессор. — Я хочу заколдовать блокнот для Гермионы, чтобы можно было скопировать туда много книг, но при этом блокнот не увеличился. Папа прислал мне разъяснения, и я тренировался на обычной дешевой тетради, но ничего не вышло. Вы сможете посмотреть и сказать, что не так? И я никогда даже не думал издеваться над хвостом профессора МакГонагалл, — добавил он, наблюдая, как Риддл слегка оборачивается, а потом дергает за рукав, заставляя сделать несколько поспешных шагов, чтобы удержать равновесие. — Не слишком ли много вы от меня хотите, мистер Поттер? — спросил мужчина, щурясь. — Хотите цветок папоротника? — Ладно, мистер Поттер, это не такая уж и большая услуга, чтобы отказываться. Жду цветок на своем столе. Парень усмехнулся, наблюдая за тем, как губы профессора слегка изгибаются. Ему было весело. Весело с Гарри. И Гарри было приятно, что такой ужасающий человек выглядит так просто рядом с ним. — Мы не возле класса ЗОТИ, — заметил парень. — Потому что в классе ЗОТИ нет бодроперцового. — Но мы далеко и от больничного крыла. — Потому что мы направляемся к моим апартаментам, — ответил профессор. — Не смотрите так, мистер Поттер, вопреки слухам, я не превращаюсь каждую ночь в дементора и не высасываю радость из студентов. — Да, знаю, это прерогатива профессора Снейпа, — серьезно ответил Гарри, но профессор Риддл… профессор Риддл заметил смешинки в его глазах или даже глубже (в мельчайших интонациях, в резком движении большого пальца, где-то в душе), потому что он был особенным. Мужчина открыл дверь, пропуская Гарри, и тот раскрыл рот. Это были… парень предполагал, что профессор любит минимализм и идеальную чистоту, но его комнаты напоминали кабинет Дамблдора. Стопки книг стояли не только на шкафах, но и на полу, в любом углу, куда ни посмотри, можно было найти свечу, каждая в особенном подсвечнике, похожего на который не было в обозримом пространстве. На полу были мягкие ковры с высоким ворсом, на потолке и на книгах — причудливые гирлянды, на столе был зелено-коричневый чайник и чашки к нему, серебряная ложечка необычной формы, несколько перьевых ручек, кипа листов. На полу валялись подушки, через открытую дверь виднелась огромная хрустальная люстра в спальне. Профессор выдвинул одну из, наверное, сотни полочек причудливого шкафа, доставая бодроперцовое. Гарри был уверен, что мужчина властвует над хаосом, им же организованном. — Не люблю пить зелья, — сказал парень. — Ваше мнение никого не интересует, — ответил Риддл, протягивая фиал. Гарри решил не сопротивляться — он просто резко проглотил обжигающий состав и поморщился. Чувствовался жар, с которым зелье проходило вниз, и быстро парень ощутил, как все тело нагревается, а из носа пошел легкий дым. Риддл выглядел довольным то ли потому, что Гарри будет здоров, то ли потому, что смог поиздеваться. Поттер в любом случае не собирался дуться, просто вздохнул, исторгая из себя еще больше дыма. — Спасибо, — сказал он, хотя, вообще-то, изначально не нуждался в лечении. — Дайте мне ваш блокнот, Поттер, — потребовал профессор, протягивая руку. — Исправлять чужую магию — это всегда самое сложное. Лонгботтом… — профессор запнулся, разглядывая листы, — создал сложную задачу. — Вы можете это исправить, — утвердительно сказал Гарри, наблюдая за тем, как тонкие пальцы оглаживают кожаную обложку. — Возможно, — быстро глянул на ученика Риддл. — Возможно, рядом с папоротником на своем столе вы найдете ягоды магической рябины, — медленно проговорил парень, глядя за тем, как в глазах профессора расцветает удовлетворение. Удовлетворение даже скорее не из-за ингредиентов, а того, что Гарри поддержал маленькую слизеринскую игру. Как он мог не поддержать, если профессор этого хотел? Бледные пальцы манерно обхватили древко палочки, кисть двигалась плавно, а формы, которые мужчина вырисовывал кончиком, не были известны Гарри. Вряд ли они были известны кому либо в этом мире, скорее профессор отменял заклинание интуитивно, прислушиваясь к магии и делая то, чего она желает. Листы медленно выпрямлялись, пока Гарри наблюдал за нежными руками, умело направляющими магию так, как он сам никогда не умел и вряд ли сумеет. — Спасибо, профессор, — сказал парень, когда последняя искра магии погасла, а блокнот выглядел так же, как при покупке. Как хорошо, что Гарри сохранил в своем флорариуме папоротник. — Вы были рождены, чтобы собирать неприятности, — покачал головой мужчина, протягивая блокнот. — Правда? — моргнул Гарри. — Я не замечал, чтобы со мной часто случалось что-то плохое. Риддл посмотрел на него так, будто у парня вырос рог посреди лба. Но, правда, были ли в его жизни настоящие несчастья? Смерть близкого, ужасная травма, предательство друзей, война? — Идите, мистер Поттер, вы и так слишком у меня задержались. — Вы вернетесь в Хогсмид? — спросил Гарри, на что Риддл скривился, подтверждая, что работа не окончена. — Я мог бы вас проводить — все равно нужно найти Невилла. — Я определенно не нуждаюсь в том, чтобы меня сопровождали, — фыркнул профессор. — Лучше вообще держитесь подальше, иначе по школе поползет слух о фаворитизме. — Хорошо, профессор, — кивнул парень, направляясь к двери. — Хорошего вечера. *** Том еле передвигал ногами, предпочитая останавливаться у окон и смотреть на студентов, возвращающихся из Хогсмида, на пару отчаянных ребят помладше, которые гуляли возле замка несмотря на погоду, чем думать о дежурстве. Но в итоге обзор на тропинку пропал, и снизу осталась лишь пожухлая трава и горы вдалеке. Он слегка оживился, увидев, как морось превращается в первый снег, а потом опустил взгляд, чтобы заметить знакомую шляпу. Профессор МакГонагалл, зайдя в закуток, оперлась плечом о стену. Том наблюдал как она достает сигарету, а затем поднимает взгляд на окно. Она моргнула, глядя на Тома, Том просто кивнул. Они еще немного понаблюдали друг за другом, пока МакГонагалл медленно не поднесла сигарету к губам, запалив кончиком палочки, и взмахнула рукой в явном предложении присоединиться. Том отрицательно покачал головой. Что ж, хотя бы что-то в этом непонятном мире он предсказал.