О добре

Том знал, что очередная вечерняя прогулка по укромным уголкам Хогвартса закончится чем-то необычным (он мог, например, предотвратить раннюю беременность, узнать, что кто-то собрался отравить Снейпа (отравить мастера зелий, да) или что у МакГонагалл на самом деле уже шестой любовник за год (студенты явно не понимали, что с таким объемом работы у декана Гриффиндора вряд ли есть время даже на пять минут дольше задержаться в туалете)). Том шел бесшумно, ощущая потребность отправить кого-нибудь на отработку, чтобы потом заставить отчищать руками весь класс ЗОТИ, а самому притаиться в углу и комментировать каждое действие, доводя до истерики. Да, он был в плохом расположении духа, но кто в хорошем, если близился глупый бал, на который приглашены родственники студентов? Было точно известно, что среди них окажется немало тех, кто с удовольствием бы вырвал и сожрал сердце Тома, не подавившись. Неизвестно, в какой момент возбуждение от мысли о том, что кого-то можно подчинить силой, что можно создать армию, переросло в мысли: «Какой же гемор». Мужчина решил подняться на Астрономическую башню — был снег, но ветер почти отсутствовал, поэтому кто-то из студентов все-таки мог захотеть полюбоваться красотами или провести конфиденциальную беседу. Том тихо поднимался по лестнице, прислушиваясь. Чувства не подвели, наверху кто-то негромко разговаривал, и от этой мысли поднялось настроение. Голос был знакомым, но вначале слишком плохо слышен, чтобы разобрать суть, зато потом резко стал громче и яростнее. — И что ты думаешь? Этот кобель дарит мне кольцо из дерева! Которое можно купить у бабушек-рукодельниц за пару кнатов! Еще и пытался притвориться, что сделал его сам! Идиот! Конечно, я спросила, где обещанное мне колечко от «Гоблинкс». И знаешь, что он ответил?! Что у него не было денег! Он купил для всего факультета сладости в субботу, поставил двадцать галлеонов на матч по квиддичу, потом десять на пловцов. Он кичился тем, что подарит мне это паршивое колечко за пятнадцать — пятнадцать, а не сто пятнадцать, Гарри, — галлеонов две чертовы недели! Растрепал всему Хогвартсу, какой он щедрый ухажер, и подарил это! — взвизгнула Джиневра, и что-то, вероятно, кольцо, ударилось о пол и покатилось. — Мудак, — послышался голос Поттера. Вот это было неожиданно. Том думал, что собеседником Уизли будет какая-то девочка или, на крайний случай, новый любовный интерес, но это был Поттер. Черт бы его побрал, теперь он еще и в каких-то любовных многоугольниках участвует! — Сволочь! — воскликнула Джиневра. — Козел. — Кретин! — Идиот. — Надутый тупоголовый павлин! — Скорее страус. — Да в жопу его с его подарками! Точнее, кого-то ему в жопу! — выругалась Джиневра и, кажется, немного остыла. А ведь Том помнил ее маленькой бойкой девочкой, а не секс-символом Гриффиндора… как же быстро растут чужие дети. — А как Драко? Я вообще думал, что вы давно помирились, — сказал Гарри, и Том едва сдержал кашель, а его брови взлетели вверх. Младший Малфой разительно отличался от родителей. Если Люциус знал себе цену, скорее даже завышал ее, считая, что весь мир должен лежать у его ног, при этом финансы - единственное, в чем он действительно разбирался, то Драко имел намного более хрупкое эго, был еще более труслив, но непонятно в кого любил учиться и великолепно разбирался в зельеварении. Гриффиндорцы периодически от него получали, особенно на младших курсах, но это были разборки на уровне детского сада в сравнении с кознями Люциуса. В общем, Драко не унаследовал хитрость и прозорливость, но, по мнению Тома, имел шансы стать первым из нескольких поколений Малфоев, кто сможет принести реальную пользу обществу. Чего Том не ожидал, так это каких-то интрижек с Уизли. — Не помирились мы… — пробурчала Джиневра. — Мямлит да мямлит, то краснеет и белеет, то ругается со мной, сказать нормально не может, что я ему нравлюсь. — Но ты и правда ему нравишься, — сказал Поттер с уверенностью. — Иначе бы он точно не покупал эту нереально дорогую мантию, чтобы с тобой встречаться. — Если бы нравилась, он бы не скрывался по углам, чтобы со мной поцеловаться, а ходил за ручку! — возмутилась Джинерва. — Просто если узнают, что вы вместе, вначале его убьет мистер Малфой, потом добавит твой отец, а затем всю семью Малфоев испепелит твоя мать. — Мужчина должен идти на жертвы, — сказала Джинни, и по ее голосу было понятно, что на эти жертвы она своего избранника подтолкнет. — Ты когда-нибудь слышала, чтобы слизеринцы шли на жертвы? — задал риторический вопрос Гарри. — Ты Малфоя не выбрасывай, он в тебе души не чает. Может, после школы загребет золота в личный сейф, сделает тебе предложение с условием переезда в какую-нибудь Испанию, подальше от ваших гиперопекающих родителей. Том все еще стоял, пытаясь переварить, что, во-первых, Поттер говорит об отношениях, что казалось до этого просто нереальным, учитывая, что в лучшем случае его вторая половинка — сосна или береза. Во-вторых, в голосе все еще была некая отрешенность, но звучал Парень намного четче, менее мечтательно, исчезла из него ебанца. — Только если он извинится, — сказала Джинни. — И вообще, Поттер, не давай советов, когда сам абсолютно одинок уже… сколько вы там времени назад с Блейзом расстались? Мозг Тома на несколько секунд перестал работать, потом шестеренки наоборот завертелись с невероятной скоростью, чтобы прийти к выводу, что это был какой-то незнакомый ему, Блейз, точно не Забини. Потому что Забини - это красота, популярность, деньги и полная несовместимость с будущим лесничим. — Перед седьмым курсом, — вздохнул Поттер. — Ну и почему ты до сих пор одинок? — спросила Уизли с напором. — Ты же знаешь, я не ищу краткосрочных связей, — ответил тот. — Ага, с Забини у вас была невероятно прочная связь от одного стола в пустом кабинете к другому, — фыркнула Джинни. Каждая фраза из этого диалога заставляла Тома впадать в ступор еще больше. Это был Забини. Блейз Забини, красавчик Слизерина, один из самых популярных парней в школе, который встречался с забитым полусумасшедшим Поттером. Это было из разряда бреда при температуре. Вторым бредом было то, что Поттер — девственник по общему впечатлению, — по всей видимости, минимум с кем-то обжимался. Том любил сплетни, но все же в этот раз он хотел уже поскорее сбежать, потому что впервые личная информация ощущалась действительно личной и лишней. — Он интересный, — сказал Гарри, — просто мы не сошлись характерами. — Пффф, какой же ты правильный, даже бывшего обосрать не можешь, — фыркнула Джиневра, и послышались ее нервные шаги. — И не надо про связь врать, тебе просто его задница понравилась. Том начал медленно и осторожно отступать. Он любил знать чужие тайны, но не в таких подробностях. Джинни раздраженно сделала еще несколько шагов, и ее лицо стало видно с лестницы. К счастью, она не смотрела вниз. — Вообще-то, мы говорили о тебе — я совершенно доволен своей жизнью, — сказал Поттер. — Да… блин, кольцо куда-то укатилось, хочу его потом бросить в лицо… Кому именно, она не договорила, потому что встретилась с фигурой профессора. И в тот момент Том не был уверен, кто был в шоке больше, — Джиневра, глаза которой распахнулись, а рот в ужасе приоткрылся, или Том, который хотел стереть себе память. — Что такое? — послышался голос Поттера, и его голова тоже стала видна с лестницы. — Признаюсь, я даже удивлен тем, что встретил после отбоя вас именно в этом месте, а не где-нибудь на лужайке в обнимку с акромантулом, — сказал Том, обретя способность говорить. Джиневра покраснела настолько, что было видно при слабо горящей лампе, Поттер же выглядел абсолютно спокойным — он, кажется, с таким лицом смог бы читать Камасутру при родителях. Вслух. — Минус десять очков с каждого, — добавил он, пока Поттер не успел открыть рот. И что, что обычно за подобное назначают отработки? Никто не сможет обвинить Тома в фаворитизме, если Снейп за весь семестр не снял с собственного факультета ни единого балла. А Тому на отработках хочется издеваться над истеричными, не наделенными умом учениками, а не Джиневрой, пыла которой даже он побаивался, и Поттером, который... просто Поттер. — Марш в гостиную, — сказал Том, отходя вбок, чтобы рукой пригласить студентов спуститься первыми. Мужчина видел, как Джиневра выдохнула, думая, что никто не узнал о ее тайном пристрастии к Малфою. Малфою. Малфою… Пока она не видела, Том на секунду сильно зажмурился, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Удостоверился. Не помогло. Наверное, его мозг был достаточно гениален для темной магии, но недостаточно гениален для новых сплетен. Стало обидно от того, как он… морально устарел. Какой кошмар! Раньше он знал все и обо всех, манипулировал людьми, мог рассорить друзей, заставить врагов объединиться, а теперь манипуляции тратятся на то, чтобы студенты изредка выполняли домашние задания. И уж тем более его никогда не смущали какие-то там оргии, необычные предпочтения, но вот сейчас он все еще относительно молод внешне и при этом совершенно заржавел. Поттер спустился за Джиневрой, и Том пошел последним. Он не собирался отпускать этих двоих — еще чего учудят. Или, чего похуже, попадутся Снейпу. Нет, этой унылой летучей мыши не достанется возможность поиздеваться над учениками. Том посмотрел на макушку Поттера. Ну не может быть, чтобы он спал с, мать вашу, Забини! Поттер представлялся лешим, который говорит с грибами, нежно гладит деревья и чешет за ушком монстров, но точно не кем-то, кто вообще может влюбляться и заниматься сексом. Том скривился от мысли, что оценивает ученика в таком ключе, и решил, что лучше просто постарается забыть этот подслушанный разговор. Но если ты хочешь забыть, то будешь думать об этом ближайший час. Поттер. И Забини. Это же несовместимо, как… Люциус Малфой и Дамблдор! Том скривился от этой мысли. Нет, все не настолько плохо. Как МакГонагалл и Снейп. Уже ближе, но тоже нет. Это просто были Поттер и Забини, абсолютно уникальные и абсолютно несовместимые. Еще и на столе в пустом классе! Да Поттеру нужно как минимум в лесу в середине ведьминого круга! От представленного Том чуть не улыбнулся, но сдержался, потому что увидел один из тех портретов, которые любили доносить Дамблдору — старый хрен и так слишком хорошо понимал, что сердце несостоявшегося Темного Лорда размягчилось, незачем давать еще больше поводов для шантажа. Поттер обернулся, мельком посмотрев на профессора. Салазар, теперь Том не сможет смотреть ему в глаза еще неделю. — Я надеюсь, в следующий раз вы будете тщательнее следить за временем, — сказал он гриффиндорцам уже у самой гостиной и добавил: — И за темой разговора. Джиневра вздрогнула, и Том увидел чистую панику в ее глазах на одну секунду, пока она не взяла себя в руки, вскидывая голову и поджимая губы. Она бы наверняка что-то сказала в свою защиту или постаралась уколоть тем, что взгляды Тома устарели, если бы он ее осудил, но он просто закатил глаза и отвернулся — девочке и не снилось то, что Том вытворял… ладно, не в ее возрасте, будучи чуть старше, но вряд ли она все-таки увидит что-то подобное. Поттер, как обычно, не выглядел встревоженным, просто посмотрев на профессора и скользнув за портрет Полной Дамы.