Streets of gold

Поздним вечером они сидели вокруг костра у подножья Одинокой горы. За полями сверкал огнями Дейл, плескались воды Длинного озера. Верхушки Чернолесья виднелись далеко за очертаниями городских башен, и будто бы даже здесь слышались легкие голоса эльфов, разносившиеся с вечерним ветром. Они начищали оружие, выставленные в дозор, охранять границы Эребора, от шаставших вокруг орков. Ходили слухи, что они все тянутся сюда из Дол Гулдура, где якобы засели темные силы. Ничего удивительного, король Трандуил совсем запустил дела в своем государстве. В воздухе носились вечерние птицы, принося с собой тревогу и несчастья. Это были нездешние птицы, большие и черные, с зоркими глазами и цепкими лапами, приносившие вести врагу. Но сынов Дурина этим не напугаешь. Внезапно с востока послушался шум. Кто-то явно пытался красться, но звон доспехов выдавал пришельцев. Они поднялись, покрепче перехватив секиры и мечи. Предстоял бой. С криком «за Эребор!» Волк кинулся на Рекса с мечом из перевязанных бечевкой веток, и Сиамец, выставив подушку-щит, отбил его удар. Параллельно Макс боролся с Фокусником, приговаривая «вам все равно не одержать победу, грядет Великая Тьма с востока и черное пламя Гортаура вернется вновь!». Горбач вяло дрался с Красавицей, стараясь того не ударить. Бой разрешил Кузнечик, подсекший Рекса сзади. Когда тот упал на пол, он приставил меч к его горлу. — Во имя Элберет!.. Кузнечик всегда выбирал эльфов и этим страшно раздражал всех остальных, больше любивших играть роль гномов. — Ну так нечестно! — Рекс скинул с головы капюшон. — Почему мы вообще всегда делимся на хороших и плохих? Понятно же, что всегда побеждают хорошие. — Не логично было бы делиться на хороших и хороших, — возразил Кузнечик. — Ну и в чем тогда смысл? Если конец известен заранее? — Ты так говоришь, потому что в этот раз вы играли за плохих. Когда вы играете за хороших, тебя все устраивает. Рекс на слова Волка только фыркнул и подобрал с пола дождевой плащ. Он был не черный, а синий, но все это игнорировали. — Смысл в том, чтобы даже с известным концом создать приключения, — заявил Вонючка, наблюдавший за ними, растянувшись на кровати. — Даже если вы знаете, чем все закончится, почему бы не придумать, как повеселиться? Возразить ему никто не смог из-за прозвеневшего звонка к обеду. Фокусник, Красавица и Кузнечик бросили самодельные мечи, Горбач и Макс пошли смывать водой боевой орчий окрас. Волк собрал разбросанный реквизит и заботливо убрал в шкаф, Вонючка просто наблюдал, как и Слепой, который в играх участвовал редко. Слон захлопал в ладоши, когда добрые победили, и Рекс, вернувшийся в человеческий облик, потрепал его по голове. Они вывалились в коридор, смеясь и громко обсуждая ещё одно сражение, которое хотели разыграть по возвращению. На этот раз решено было отыграть Битву пяти воинств, чтобы было интереснее. — Ну надо же, вы только посмотрите, они до сих пор в игрушки играют, — Пышка рассмеялся, толкая под ребра Зануду и Плаксу, чтобы те его поддержали. Они выдавили из себя натянутые смешки, но стушевались под грозным взглядом Волка. — Мы хотя бы можем свое имя без ошибок написать, — поддел в ответ его Рекс, припомнив недавний позор Пышки, которого на прошлой неделе отчитали учителя перед всеми за то, что он совсем не учится. Теперь уже рассмеялись чумные, Сиамцы — громче всех. Пышка побагровел от стыда и злости и пытался что-то сказать, но каждый раз, когда он открывал рот, из него вылетали только какие-то сдавленные слоги, неспособные сложиться в слова. Понаслаждавшись ещё немного его мучениями, они развернулись и пошли в столовую, теперь уже нарочито громко вспоминая позапрошлый урок. — Почему ты никогда не влезаешь в такие перепалки? — Рекс плюхнулся на стул рядом с братом, дожевывая бутерброд. — Ты бы ведь их всех просто уничтожил. Из-за хлеба во рту он говорил невнятно, но Макс все равно его понял и ударил по коленке, чтобы тот впредь не говорил с набитым ртом. Он вообще старался по-своему воспитывать брата последнее время. Например, Макс решил, что им непременно нужен собственный стиль. Что-нибудь готическое, потому сейчас он читал Стокера и Шелли и ничего другого в его голову не приходило. Черные длинные ногти ему особенно нравились, потому что так они выглядели и опасно, и эстетично. Он не был уверен, многие ли в Доме знают это слово, но ему достаточно было того, что он прививал брату любовь к красоте ради самой красоты.    — Потому что это выше моего достоинства, — Макс чинно отпил чай из кружки, оттопырив мизинец, — и твоего кстати тоже. — Ой какие мы манерные, — поддразнил его Рекс, — что-то достоинство не мешает тебе воровать вместе со мной. — Мы действуем как Робин Гуд, — поправил его Макс, — это не воровство. — Ага, конечно, — ответил с хитрой улыбкой Рекс, встретив полный ехидства и самодовольства взгляд близнеца. Возвращаясь в спальню, они растянулись по всему коридору. Сиамцы шли за Слоном и Красавицей, несшими яблоки, завернутые в салфетки. Близнецы обсуждали план отчаянной попытки пробраться на кухню и добыть для стаи что-нибудь вкусное. Они немного отстали он остальных, когда Макс наклонился поправить заевший протез. — Надо будет взять для Красавицы побольше апельсинов, если получится, — размышлял он вслух, откидывая отросшие до плеч волосы. На длинных волосах настоял Рекс, и Макс не нашел причин отказываться, тем более что это не противоречило его образу готического аристократа. — Педики. Они синхронно развернулись и уставились на Пышку, который теперь был один. Самоуверенный и озлобленный. — Что там вякнул? — Рекс дернулся вперед, загораживая брата. — Ты хоть знаешь, что взрослые слова означают, придурок? — Я знаю, — Пышка дернул губой, обнажив белые зубы, — это значит, что вы выглядите как девчонки. Вы ещё юбки наденьте и краситься начните, — он презрительно оглядел их и посмотрел на Рекса, — ты хотя бы иногда можешь за себя постоять, не то что твой недоумок-брат. Рекс кинулся на него и с размаху ударил кулаком в челюсть. Пышка даже двинуться не успел, как отлетел к стене, а Рекс прижал его локтем и приставил к горлу настоящий скальпель. Пышка испуганно уставился на него, притих, боясь пошевелиться. Макс позади тоже смотрел на близнеца с немым изумлением, не понимая, как тот так быстро достал оружие и откуда оно у него вообще. — Рекс, — он подошел к нему и мягко опустил руку на плечо. Когда брал не отреагировал, он слегка потряс его, и тот поднял взгляд, полный неконтролируемой злобы и ненависти. — Скальпель убери, идиот, если кто-то увидит! — зашипел Макс, теперь уже ощутимо толкая брата в плечо. Рекс недоверчиво посмотрел на него, но послушался и убрал оружие в рукав рубашки, где он оказывается подшил для него небольшую петельку. — Я же говорил! — Пышка, отойдя от первого испуга, возбужденный и ещё больше распаленный тем, что его удалось зажать в угол, потерял всякий страх. — Трус! Самой большой ошибкой их врагов раньше было недооценивать Макса. Сейчас эту ошибку допускали те немногие недалекие, кто по каким-то причинам до сих пор не мог понять, кто из братьев опаснее. Рекс, повинуясь руке близнеца, оттолкнувшего его от бывшего состайника, отошел. Пышка выпрямился и собирался что-то еще сказать, но не успел. Макс со всей силы ударил его локтем под ребра, и тот согнулся пополам от невыносимой боли. Взяв его за сальные волосы, он сильно дернул вперед и затем оттолкнул назад, и Пышка, потеряв равновесие, растянулся во весь рост на полу. Макс подошел к нему и ботинком наступил на горло. Он мог бы выбрать живот, но из-за слоя жира на нем боль была бы не такой сильной. Не в знак победы и превосходства, но надавливая по-настоящему, принося невыносимую боль и прекрасно зная о том, что он эту боль приносит. Макс продолжал давить, пока Пышка не закашлялся так, что Рекс невольно потянулся остановить близнеца. — Еще раз скажешь что-нибудь про моего брата, я тебя убью, — спокойно проговорил Макс, будто не передавливал весь воздух валяющемуся у его ног ровеснику. — Ты меня понял? — он ещё сильнее надавил на горло каблуком ботинка и Пышка, судорожно двигая кадыком, закашлялся, в испуге замахал руками, стараясь его сбросить. Макс наконец убрал ногу и напоследок ударил его вполсилы в челюсть. — Пошли отсюда, — Макс взял близнеца под руку. Рекс не сразу последовал за ним, оставшись посмотреть, как корчится Пышка. Макс ненавидел насилие в каком бы то ни было виде. Он редко дрался, но за себя и тем более за брата постоять мог, причем так, что к нему больше не приставали. Макс дотащил его до чумной, но, подумав, оставил Рекса за дверью, быстро зашёл внутрь, игнорируя вопросы, добрался до тумбочки, взял отмычки и ушел. — Давай в тот туалет на первом. Ответа он не ждал, зная, что брат в любом случае последует за ним. Этот общий туалет чинили уже год. По большей части его просто держали закрытым, оставив кучу ремонтного хлама и побелки, забыв о том, что все это надо использовать, поэтому Сиамцы давным-давно его облюбовали и устроили здесь свой негласный штаб. Макс склонился над замком, легко вскрыл его и затолкал брата внутрь. — Откуда у тебя скальпель? — спросил он первым делом, медленно и раздельно, скрестив руки на груди. Дверь он захлопнул ногой, отпустив последнюю злость, которую пробудил в нем Пышка. — Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы тебя кто-то увидел? — Ничего, — легкомысленно отозвался Рекс, пожав плечами, — у половины старших есть свое оружие, с чего бы кто-то начал предъявлять за него нам? Через год нас вообще расселят по взрослым спальням. Макс отвесил ему подзатыльник и потянул за волосы, заставляя смотреть на себя. — Вот поэтому в наших планах за стратегии отвечаю я. Скоро выпуск, — Рекс вырывался из его хватки, обиженный и хмурый, но продолжил слушать. — У всех едет крыша, включая воспитателей, и они вечно ходят везде с проверками. К старшим они не сунутся, да и те придумают, как спрятать. Но если они найдут что-то у младших, то я понятия не имею, что они придумают, чтобы испортить нам остаток года. Все и так на взводе, а ты размахиваешь скальпелем посреди коридора, как будто никто этого не увидит. Теперь ещё и этот придурок настучать может, кто его знает. Давай сюда, — он требовательно протянул руку, и Рекс нехотя вложил в нее скальпель. — Умница, — Макс переложил отмычки в карман, а в тряпку, в которую они были завернуты, вложил скальпель. — Спрячем его где-нибудь тут. Даже если найдут, не докажут, что это мы. Рекс молча наблюдал за ним, все ещё сидя на полу. Макс пошарил рукой за снятыми унитазами, приподнял какие-то мешки, сдвинул банки с краской, но так и не нашел никакого подходящего места и решил хотя бы до вечера продержать скальпель у себя. Вряд ли о нем узнают так скоро, а потом он лучше спрячет его где-нибудь, где надежнее, все-таки вещь очень полезная. — Получается зря я его у Пауков стащил. — Ничего не зря. Просто сейчас не место и не время. И когда ты успел? — В позапрошлый раз на осмотре. Он у них в ванночке с чем-то лежал. — Ну ты даешь, — глаза близнеца восхищенно заблестели, — прямо у всех на виду! Рекс слегка покраснел. — А чего мне раньше не рассказал? — Макс подозрительно прищурился. — Я ждал подходящего случая. Хотел сделать тебе подарок. Это был чистый блеф, ведь Рекс теперь явно чувствовал свою вину и нуждался в том, чтобы брат поскорее забыл о его ошибке. Макс постоял, давая себе ещё несколько минут преимущества, и, вздохнув, сказал: — Ладно, — он сел на пол спиной к спине, — все равно все обошлось. Рекс хотел промолчать, в очередной раз опустив эту тему, но поговорить хотелось, особенно с Максом, особенно об этом, хотя на самом деле говорить с ним хотелось всегда и обо всем. — А мне... Не хотелось, чтобы все обошлось. Почувствовав, как напряглись плечи близнеца, он поспешно объяснил: — Я не хотел, чтобы нас поймали! Но Пышка заслужил. Он полный придурок, — Рекс нервно хихикнул от каламбура, — но... Дело не только в нем. Я хочу, чтобы все, кто нас обижал, сломали себе что-нибудь. И не просто сломали, а на мои глазах и желательно с помощью моих рук. Я ненавижу, когда кто-то к нам пристает, хотя мы ничего такого не делаем, — Рекс умолчал, что они крадут чужие вещи, посчитав это не существенным, — мне приятно думать о том, как им больно. Что оно наказаны за то, что посмели связаться с нами. Нравится представлять, что я могу сделать с ними, если бы у меня был тот же скальпель. Я понимаю, что тебе неприятно об этом слушать и что у тебя нет ничего такого... — С чего ты взял? — прервал его Макс, но сказал он это очень устало и нехотя. Рекс нахмурил брови, подумав, что ослышался, но Макс продолжил: — Если я не говорил тебе об этом, это не значит, что я ничего такого не думал. — Тогда почему ты всегда ругаешь меня за такие мысли? — спросил подозрительно Рекс, не слишком веря в искренность брата. — Потому что они плохие и в первую очередь для нас самих. Мы не можем ничего такого сделать, не рискуя, и на самом деле, чем больше об этом думаешь, тем больше хочешь. А нам нужно держать себя в руках, особенно сейчас. — Потому что скоро Выпуск? — Потому что скоро расселение. Как бы нас ни распределили, конкуренцию нам смогут составить только Волк и Слепой. И если нам повезет, и мы будем не с ними, мы должны стать вожаками. Рекс поднял недоверчивый взгляд на грязный потолок из-под отращенной челки: — Думаешь, мы сможем? — Я это знаю, — возмущенно ответил Макс, — кто, если не мы? И все твои и мои тоже мысли, плохие мысли, они нам мешают. Чем спокойнее мы будем, тем проще нам будет среди окружающего всех беспорядка после Выпуска одержать верх. Он замолчал. Где-то капала вода, за окнами истошно лаяли псы, гоняясь друг с другом. Мимо них прошли шаги и голоса и исчезли в глубине коридора. Дом затих, он слушал их разговор, оценивая и приглядываясь. Он любил их и мог дать им то, чего они хотят. — Давно ты об этом думаешь? — Достаточно, — Макс отполз к стене и поманил брата за собой. Рекс лег к нему на колени, рука близнеца привычно легла ему на голову, — я не говорил тебе только потому, что хотел продумать все подробнее. — А… О другом? — прикусив губу, уточнил Рекс. — Столько же, сколько и ты, — усмехнулся Макс, — почему ты всегда думаешь, что мы не можем быть одинаковыми во всем? Ты вечно представляешь меня каким-то другим. — Конечно ты другой! Ты умнее, красивее, лучше… Макс зажал ему рот ладонью. Рекс поднял на него взгляд и столкнулся с его недовольными глазами. Полной копией его собственных. — Я приму это за нелепую попытку выпросить у меня похвалу себе самому, потому что я не хочу даже думать о том, что ты так считаешь всерьез. Никто из нас не лучше и не хуже другого, Рекс. Мы это просто мы. — Тогда расскажи мне. Потому что я все ещё тебе не верю. Кривая улыбка брата ещё сильнее искажалась от взгляда снизу-вверх, но Рекс не мог отступить, ему нужно было услышать хотя бы какое-то доказательство того, что Макс не врет ему. Что в нем тоже есть изъяны, хотя Рекс никогда их не видел. — Волк. — Что? — опешил Рекс. — Наш Волк? — Ты каких-то других знаешь? — раздраженно уточнил Макс. — Конечно наш. Я ненавижу, когда вы вместе. Сам по себе он мне даже нравится, но когда вы снова оказываетесь занятыми чем-то вдвоем, это приводит меня в такую ярость, что я ничего не могу с собой поделать. Временами он настолько выводит меня из себя, что мне хочется, чтобы он вернулся в Могильник. — Это другое… Это ревность. — А ты разве не ревнуешь меня? Близнец в это мгновение казался ему совершенным. Всем, что в нем было живого, Рекс рвался к нему и внезапно даже их полуобъятий стало мало. Ему нужно было быть ближе, гораздо ближе к брату, чтобы выразить все, что он чувствовал. Но он смог только грустно пробормотать: — Ты не понимаешь. — Не делай из себя неразрешимую загадку, не для меня, — оборвал его Макс. — Думаешь, мне не нравится видеть наших врагов униженными? Думаешь, я не получаю удовольствия от мысли о том, что мы снова оказались лучше и сильнее их всех? Мне плевать, что ты представляешь это более кроваво и болезненно, если суть одна и та же. Я только прошу тебя не поддаваться таким желаниям, потому что ты сделаешь нам обоим плохо, причем гораздо сильнее, чем тем, кого сам обидишь. И не надо думать, что я не смогу тебя понять. Один раз ты уже ошибся. Щеки Рекса налились густым румянцем, и он уткнулся брату в живот, спрятав лицо в футболке. — Нам можно все, — подытожил Макс, — главное, чтобы об этом не узнали чужие. Я не дал тебе сегодня порезать Пышку не потому что мне его жаль, а потому что я беспокоюсь о тебе. Этой мысли тебе достаточно, чтобы уже успокоиться? Рекс кивнул, все ещё не поднимая лица от его одежды. — Если ты снова будешь думать о чем-то таком, лучше расскажи сразу мне и мы вместе что-нибудь придумаем. Покурим или… Не знаю, я придумаю. А теперь хватит строить из себя неженку, пора выполнять нашу священную миссию. После ужина они прождали ещё несколько часов, чтобы точно все ушли с кухни, и, взяв рюкзаки, с которыми обычно ездили на море, начали свой опасный путь. В коридорах у них уже давно были свои места, где в случае чего можно было бы спрятаться. Сегодняшний вечер был тихим. Им удалось дойти до столовой никем не замеченными. Только в самой столовой переворачивали стулья и мыли столы уборщицы, от которых им пришлось прятаться за стендами почти час. Столовую на ночь не запирали, запиралась только кухня, и с таким замком они ещё не сталкивались. Провозились они с ним настолько долго, что уже решили вернуться назад ни с чем, но в итоге им все же удалось проскользнуть. — Держи дверь! Макс в последний момент успел подставить ногу перед закрывающейся дверью и облегченно выдохнул. Иначе они рисковали сидеть здесь до утра. — Дай чем-нибудь заложить. Рекс подал ему какую-то коробку, стоящую неподалеку. Она была не слишком надежной защитой для тяжелой двери, но выбирать было не из чего. — Надо скорее найти все, что нам нужно, а то мало ли что… Братья кивнули друг другу и рассредоточились по сравнительно небольшой кухне, в поисках дверей, за которыми могла бы скрываться кладовая. Они решили, что пока не найдут хотя бы фрукты, то отсюда не уйдут: это был вопрос принципа. Им редко давали что-то сладкое, чаще по праздникам, так что никаких конфет здесь храниться не могло, но их бы устроил даже сахар. — Эй, смотри!.. Рекс махнул рукой, но тут за дверью послышались шаги и скользнул луч фонаря. Они быстро спрятались за что пришлось, затаившись, стараясь дышать тише. Мелькнул силуэт с фонариком, который открыл дверь, осветив пустую кухню. Охранник – а это явно был он на обходе – подвинул ногой коробку и силой прижал дверь, видимо, решив, что её забыли закрыть. — Черт, — Макс вскочил и уже ничего не успел сделать. Дверь кухни с громким стуком захлопнулась. Можно было бы закричать, но прикинув в голове, что лучше: попасться на месте преступления или просидеть всю ночь на кухне, он все же решил выбрать второе. Рекс тем временем замер, будто только в том случае, если он сдвинется с места, происходящее окажется правдой. — И что теперь делать?.. — тихо спросил он. — Сидеть здесь до утра, — досадливо ответил Макс, закатив глаза, — ну почему всегда все так? Он плюхнулся на пол прямо с того места, где стоял, облокотившись спиной о какой-то стол. — Да иди сюда, что уж теперь. Рекс сел рядом, оглядываясь по сторонам. Быть запертым ему совершенно не нравилось. Внезапно темная кухня перестала быть просто кухней и стала чем-то необъятным и страшным. Их фонарик лежал у ног Макса и высвечивал только стену перед ними, а очертания вокруг едва угадывались. Стояла давящая тишина, пугающая и всеобъемлющая. Рекс посильнее прижался к брату. — Чего ты дрожишь? — Макс приобнял его за плечи. — Ничего страшного, просто посидим здесь, пока не придут повара. Они все равно к семи уже приезжают. — Но это вся ночь... — Мы же вместе, — близнец сжал его холодную ладонь, — не бойся. Рекс не придумал, что ответить, да и врать было бы бесполезно. Но тишина его пугала, и он пытался придумать, о чем бы заговорить, чтобы не было так тихо. — Значит, ты даже не сомневаешься, что у нас получится стать вожаками? Макс склонил голову, недовольный его недоверием, но понял, что брат просто все ещё боится и ответил: — Конечно. Почему ты сомневаешься? — Я не сомневаюсь, но мне так сложно представлять нас совсем взрослыми. Какого это будет, когда все уже можно и когда мы будем главными?.. Как мы будем выглядеть, как будем вести себя, это так странно. Чего бы ты хотел попробовать в первую очередь? — Напиться, — без раздумий ответил Макс. — Мне интересно, что они чувствуют, раз они все так любят пить. — Да, — кивнул Рекс, — и свои сигареты — это тоже так круто. А ещё когда мы повзрослеем, будем устраивать вечеринки, — он мечтательно откинул голову на плечо брату, — и там будут девчонки, и музыка... Воображение уже играло с ним, заглушая страх, показывая картины запретного пока что веселья. Ритмичные басы из колонок, приглушённый свет разноцветных ламп, звонкий девичий смех и все они, взрослые, красивые, для всех желанные. Живо представляется Волк в обнимку с какой-нибудь роковой темноволосой красавицей из его романов, Кузнечик, тот обязательно втюрится в какую-нибудь милую девчонку и будет везде с ней таскаться. Слепой?.. Вот его сложнее всего представить с кем-нибудь, впрочем, и он найдет себе какую-нибудь мрачную девицу. А вот у них с Максом будут самые красивые девчонки. Рекс пытается их представить, но образы расплываются и представляется что-то совсем непонятное, отдельные фрагменты юбок и длинных хвостов, но ничего более внятного на ум не приходит. Он представляет себя, танцующим с безликой очаровательной девушкой, и пытается представить Макса, но здесь совсем не выходит. Вернее, чем больше он об этом думает, тем меньше ему хочется это видеть. Конечно, здорово, когда у них будут самые лучшие девушки в Доме, но брата ему не хочется делить ни с кем, даже с кем-то воображаемым. — Девушки, — ещё раз произносит он, не замечая, как бормочет вслух. — А что девушки? — Ну, — смутился Рекс, — девушки тоже будут. — Не знаю, — Макс придирчиво перебирал в голове всех девушек, которых знал, — кроме Ведьмы они все какие-то никакие. Вот она да, она одна... — он прикрыл глаза и его лицо озарилось каким-то новым, незнакомым брату выражением. — Что она? — нахмурив брови, настороженно спросил Рекс. — Что она, — передразнил его Макс, — она самая красивая из всех девушек, которых я видел. И добрая, и одновременно опасная, и вся такая шикарная. А ее волосы? Они такие красивые... Рекс не понимал почему ему так неприятно обо всем этом слышать. Не то что бы он не видел красоты и привлекательности Ведьмы, но от брата эти слова казались ему каким-то неправильными. — Можешь даже не смотреть на нее, — сварливо ответил он, скрещивая руки на груди. — Само собой, — пожал плечами Макс, — как будто я не знаю. Просто почему бы не помечать. — О чем таком это ты мечтаешь? — возмущение Рекс даже не пытался скрыть, слегка покраснев. — Как будто сам не догадываешься, — с улыбкой, которую близнец в упор не замечал, ответил Макс. — Знаешь что, если ты хочешь!.. — Да не хочу я, — расхохотался Макс, — она, конечно, мне нравится, но я ни о чем таком не думаю. Мне и не интересно, если честно. Не понимаю я, что такого в этих девушках. От них наверняка столько проблем... Я наших-то временами едва выношу, а это девушки. Они же совсем не такие, как мы. — Ну тебе не угодишь, — Рекс успокоился, чувствуя невероятное облегчение, но не сдался только для того, чтобы ещё немного поспорить. — Не правда. Ты меня вполне устраиваешь. — Ты меня тоже. Оборвавшийся диалог оставил только легкую улыбку на губах Рекса, но ему стало лучше. Не так вокруг было и страшно. — Может, тогда проверим? Все равно сидим. Они поднялись, Рекс провел брата к той двери, за которой обнаружил длинные стеллажи с коробками. Это без сомнения была кладовая, но в ней ещё предстояло разобраться, и среди круп и овощей найти что-нибудь полезное. Макс высвечивал фонариком полку за полкой, пока не замер испуганно, услышав шорохи в дальнем углу. Брат, оставшийся у входа, тоже прислушался и опасливо потянулся к нему, чтобы взять за руку. Макс перехватил его ладонь, притянул к себе и только тогда резко перевел свет фонаря к противоположной стене небольшой комнатки. Но там никого не было. Постояв в недоумении, он догадался опустить свет ниже. — Посмотри, что там, — он передал фонарик брату, — я не смогу, — он постучал по клинившему в последнее время протезу. Рекс, которому упоминание о нежеланной привилегии всегда придавало злости, откинул страх и сел на колени, прижавшись к полу, посмотрел под шкаф. — Фу! Он резко отстранился, брезгливо морщась. — Ну что там?! — Крыса. Макс нервно рассмеялся. — И так реагируешь? — Я так реагирую, потому что там опять эти дурацкие ловушки. Кто их вообще придумал? Не сразу поняв, о чем говорит брат, Макс досадливо вздохнул, наконец вспомнив, как он сам возмущался несколько месяцев назад, когда они исследовали пристройки во дворе и в одной из них наткнулись на ловушку для мышей, представлявшую из себя обычную картонку, на которую был налито что-то вроде клея и рассыпана приманка. Конечно, он не был бы счастлив, если бы в Доме расплодились крысы и мыши, но осознание того, что в этих ловушках они умирают медленной и мучительной смертью от голода и жажды, не давало ему покоя почти месяц. Рекс осторожно просунул руку под шкаф, вытаскивая картонку. Крыса, попавшая туда совсем недавно, извивалась и пищала, норовя укусить Рекса за палец. Он приклеилась боком, ни на секунду не преставая вырываться, отчаянно шевеля прилипшими лапками. — И это ещё они нас называют жестокими. Брат кивнул и сел, выпрямив ногу. Он внимательно осмотрел крысу, отчаянно пытаясь придумать, как бы ее освободить. — Может, чем-то клей растворить? — Да, вместе с крысой. Он тут такой, что его никакой спирт не разъест. Макс осторожно потянулся к оставшемуся свободным юркому хвосту, которым крыса не переставала вертеть. Ухватившись за него, он попытался проверить, насколько крепко она приклеена, но та только отчаяннее запищала, и Макс выпустил хвост, замечая, что начинает отрывать шкурку от крысы, а не крысу от картонки. — Даже если получится, она тут же приклеится к чему-то другому, — озвучил то, о чем он и сам думал, Рекс. Они помолчали, глядя на обезумевшую от страха крысу. Её маленькие глазки, мерцающие в темноте, не переставали лихорадочно вертеться, а писк, казалось, переходил в ультразвук. Внезапно Рекс протянул Максу руку, и близнец неожиданно для самого себя понял его. Он потянулся к внутреннему карману рубашки, в который утром положил скальпель, и вытащил его из плотной тряпицы. Повертел. В свете фонаря тот казался каким-то нереальным, как будто бумажным или игрушечным. Вложив его в руку близнеца, Макс поднял взгляд на Рекса. Тот слегка побледнел, но был решителен. Он видел это по поджатым губам и прищуренным сосредоточенным глазам. — Давай вместе, — он накрыл его ладонь своей, направляя руку. Они крепко взялись за скальпель, из-за их общей силы он глубоко вошел всем лезвием. Это хорошо — они не хотели, чтобы она мучилась. Потекла кровь, смешиваясь с клеем, пропитывая картонку, стекая на чистый пол. Глядя на неё, Макс внезапно хихикнул, а потом рассмеялся, с трудом остановившись лишь тогда, когда поймал на себе испуганный взгляд брата. — Представляешь, — пояснил Макс, судорожно дергая уголками губ, — что они подумают, когда увидят. Рекс снова взглянул на крысу с перерезанным, вернее, с проткнутым насквозь горлом, вокруг которой стремительно натекала лужица крови. Он представил, что будет, когда утром её обнаружат. Но смеяться отчего-то не хотелось. — Надо её убрать, — решительно сказал он, — это выглядит слишком подозрительно. Тем более, мало ли заметят, что мы сегодня не ночевали в спальне. Кто знает, что без нас там происходит. Макс, все ещё находящийся в каком-то смешливом настроении, кивнул. Они затолкали мертвую крысу обратно под шкаф, сбегали за тряпкой и вытерли кровь. Аккуратно положив все туда же, где оно лежало раньше, придирчиво оглядели кладовку, но следов крови и смерти там не осталось. — Ты как хочешь, но я все равно заберу то, зачем мы пришли. Я не хочу, чтобы эта ночь кончилась ничем. Рекс пожал плечами: он и не собирался отказываться от возможности стащить отсюда что-нибудь – не тогда, когда вокруг столько всего полезного. Они набрали апельсинов, которые им иногда давали на завтрак, и прихватили десяток яблок. Отыскали мешок с сахаром, открыли и пересыпали себе в баночку. Взяли какие-то специи – они в них не особо разбирались, но мало ли Вонючке пригодится. В довершение своего улова обнаружили несъеденные с ужина булочки и взяли каждому из стаи. — Хорошо, что у нас два рюкзака, — Рекс пытался аккуратно разместить все у себя, не раздавив. — Ага, осталось только как-то незаметно унести все это. Выйдя из кладовки, они сели в тот же угол, который облюбовали до этого. Рекс нервно почесывал руки, не в силах выкинуть из головы то, что они сделали меньше получаса назад. Пока они были заняты, не думать об этом было гораздо легче. — Чувствую себя каким-то грязным, — пожаловался он, — как будто что-то прилипло. Притихший Макс согласно кивнул и вытянул руки, придирчиво их осматривая. — Хотя мы сделали все правильно, — рассуждал он вслух, не понимая, почему логика не сходится с тем, что он чувствовал. — Наверное, так же чувствовалось, если бы мы порезали Пышку, — неожиданно сказал Рекс, и Макс резко обернулся к нему. — Чего? — Если мне даже крысу жалко, то его, наверное, тоже было бы. Он, конечно, гораздо хуже крысы, но ведь он не виноват в том, что он идиот. Может, ему просто вовремя об этом не сказали, а теперь он никому не верит. Макс посветил на кухонные часы, висевшие напротив. Было начало четвертого. В который раз он отметил, что брата пробивает на какие-то странные мысли в это время. — Он может быть и виноват, только не нам за него решать. — А кому? — Дому. Если бы Дом избавлялся от всех, кто ему не нравится, здесь осталось бы человек двадцать. — Так ведь и останется, — тихо проговорил Рекс, — только не здесь, а там, — он неопределенно махнул рукой, но брат все равно понял, какое «там» он имел в виду. Макс неожиданно встрепенулся. — А ведь можно попробовать!.. Он встал, быстро заковыляв к двери, Рекс, не понимая, пошел за ним. Близнец остановился напротив двери и сказал ему взять рюкзаки. Рекс вернулся с рюкзаками, едва таща за собой оба. Макс перехватил у него один, закинул к себе на плечи и повернулся, едва ли не сияя от радости. — Возьми меня за руку. Без раздумий Рекс взялся за его холодную ладонь, и Макс открыл тяжелую дверь. Они шагнули на прохладную улицу, под ногами перекатывался щебень, а позади мерцали отсветы вывески закусочной. Она была закрыта, а им удалось выйти через черный ход. Обойдя здание сбоку, обогнув мусорные баки и копавшихся в них котов, они вышли на главную дорогу. Разбитый асфальт виднелся по обе стороны от них. Высоко в небе сияли звезды – те же самые, что и у них. — Ты выглядишь старше. Рекс смотрел на брата, отмечая длинные неровно стриженные волосы, хищный с горбинкой нос, постаревший взгляд. Он был красив, на взгляд Рекса, потому что другие увидели бы в нем нечто нечеловеческое. Шея казалось слишком длинной, ногти на руках чересчур острыми, в довершение всему некоторых смутили бы перья, покрывавшие его плечи наподобие пелерины, воротником поднимающиеся к шее. Желтые глаза тускло поблескивали в темноте. — Ты тоже. Рекс поднял руку и нащупал у себя на шее пуховые перышки. Дальше гусиная кожа местами переходила в человеческую, но он все равно явственно ощущал забавные мурашки. Рюкзаки стали легче, они – выше и сильнее. Макс припадал не на протез, а на длинную птичью лапку. — Ты знаешь куда… — Рекс понял, что слово «идти» тут не подходит, — лететь? — Знаю. Глубоко внутри Рекс чувствовал острое желание поддаться тому, что билось внутри его тела. Он знал, что оно не подведет. Макс явно ощущал тоже самое, но медлил, любуясь ими обоими. — Мне нравится, когда ты такой. И вообще здесь больше нравится, чем там. Не так сильно, как когда мы в Лесу, но все равно. Брат был с ним полностью согласен, и потому быстро скинул рюкзак, и стянул его с Макса. Он не всегда замечал, как это происходит, потому что часто они просыпались здесь уже как Птица и летели в Лес, но оказывается чувствовать все, осознавая, было очень приятно. Макс врастал в него, сначала только ногой, но потом ещё выше, пока их руки изгибались и ломались, удлинялись и покрывались длинными черными перьями. Было совсем не больно — было очень хорошо. Волосы с головы падали клочьями, черты лица заострялись, превращаясь в птичьи маски, пока Рекс не начал щелкать настоящим зубастым клювом. Три когтистые лапы надежно держали их на земле. Радостно заклокотав, Макс прошелся клювом по его перьям, подобрал в лапы их казавшиеся теперь совсем маленькими рюкзаки и потянул их обоих вверх, взмахивая мощными крыльями, поднимая с асфальта дорожную пыль. — Эй, где вы были? Мы вас всю ночь прождали! — с порога налетел на них с криками Вонючка, явно беспокоясь не на шутку. Хмурый Волк тоже неодобрительно оглядел их. Кузнечик, одновременно радостный, что они вернулись целыми и невредимыми, и расстроенный тем, что они пропали так надолго без единой весточки о себе, толкнул в плечо Слепого. Не спали только они четверо. Все остальные устали ждать. — Сначала ты нападешь на Пышку с ножом, — Слепец безошибочно кивнул головой в сторону Рекса, — потом вы появляетесь здесь на пару часов, ни с кем не разговаривая, и исчезаете на целую ночь. А сейчас ещё и возвращаетесь, — он втянул носом воздух, — окольными путями через чужие сны. — Вот так и жертвуй своим временем ради стаи, — притворно вздохнул Макс, незаметно сбрасывая с плеча мелкие перышки. — Мы между прочим для вас старались. Он отдал один из рюкзаков Вонючке, и тот придирчиво начал в нем рыться, оценивая подношение. — Этого недостаточно, — заявил он, отставляя рюкзак на пол, скрещивая руки на груди. Рекс протянул ему второй. Вонючка занялся учетом. — Ваши бы таланты да в правильное русло, — вздохнул Волк. — Через полгода выпуск, а у нас ни денег, ничего. — У вас — да, — надменно усмехнулся Макс, расправляя кровать. Он намеревался поспать до утра хотя бы несколько часов. Волк, заинтересованно приподняв бровь, посмотрел на него и переглянулся с ничего не понимающим Рексом. — А у нас? — уточнил брат, подходя к кровати, где Макс уже во всю кутался в одеяло. — А у нас потом расскажу, — он зевнул, — я тут кое-что слышал от Ральфа. Случайно, конечно, разумеется. Рекс посмотрел на внимательно наблюдающих за их диалогом состайников и пожал плечами. — Нет уж, — Вонючка возмущенно всплеснул руками, — договаривай. — Деньги это ладно, — игнорируя колясника, уже совсем тихо сказал Макс, больше подушке, чем друзьям, — украдем или поделимся, не важно, а вот крысы… Он затих, но, пролежав пару секунд, требовательно высунул только руку из коконного одеяла и, нашарив футболку брата, потянул его на себя. — Иногда я задаюсь вопросом, — начал Волк, тоже укладываясь, — мы больше приобрели или потеряли, когда все-таки приняли вас в стаю. — Потеряли, — согласился с ним Слепой, помогая Вонючке перелезть с коляски на кровать, — свой душевный покой и благополучие. — Да ладно вам, — Кузнечик тепло улыбался, — зато представьте, как Слон с Красавицей обрадуются…