Streets of gold

Рот болел от поцелуев, но Тень все равно потянулся ещё за одним, шире разводя ноги, сидя на коленях у брата. Они оба были одеты и не планировали, чтобы один легкий быстрый поцелуй днем, пока по счастливой случайности в спальне никого не было, привел к этому. Но за невинным поцелуем в губы последовал второй, требовательный, и третий, когда язык Рекса скользнул по его губам. Макс выгнулся навстречу к рукам на пояснице, ладони брата спустились ниже, оглаживая туго стянутые джинсами бедра. Стервятник поддался к нему ближе, и трение их членов даже через бесконечные слои одежды все равно ощущалась как нечто жизненно необходимое. Тень ластился открыто, жадно, и Рексу ничего больше не хотелось, как ловить его нетерпеливые движения и предугадывать каждую мысль. Стервятник прижался к шее, спутанные волосы близнеца тут же прилипли к влажным губам. Макс плавно двигал бедрами, растягивая представление о том, что было бы сейчас, будь они раздеты. Он обнял брата за плечи, сильнее прижал его голову к своей шее, чувствуя горячее дыхание и болезненное желание. Рексу хотелось лишь одного – взять его сейчас, быстро и даже грубо. — Нет, ну ты представляешь? — Пузырь с Красавицей зашли в спальню и, увлечённые разговором, не сразу обратили на них внимание. Макс, едва не вскрикнув от испуга, сполз с колен Рекса и упал бы с кровати, если бы Стервятник в последний момент не удержал его за руку. — У вас все хорошо? — заботливо уточнил Красавица, глядя на их странные движения и всполошенный вид. — Да, — в один голос довольно агрессивно ответили они и птенцы, явно обидевшиеся на то, что им так грубо ответили, переглядываются между собой и отворачиваются от них, больше ничего не говоря, тихо занявшись своими делами. Макс застонал от досады. Возбуждение не оставляло ни его, ни брата, и член ныл от отсутствия разрядки. Можно было бы уйти в ванную, но ему не хотелось обычной совместной дрочки, а для большего времени не было. — Пойду прогуляюсь, — Стервятник встал с кровати, явно чувствуя тоже самое, — успокой их. Нехорошо получилось. Тень кивнул, поджав губы. — Не дуйся, — ласково усмехнулся Рекс. Он наклонился к его уху и, мазнув губами, тихо пообещал, — вечером продолжим. — Ты же с картежниками, — подняв бровь, капризно заметил Тень. — Я не пойду. — Правда? — Макс с надеждой посмотрел на него. Стервятник кивнул и поцеловал его в растрепанные волосы, втянув запах привычного шампуня. Он в который раз задался вопросом о том, что в принципе все они мылись одним и тем же, но волосы Тени всегда пахли иначе. Он точно что-то примешивал в химозный шампунь, отчего тот пропитывался густым травяным запахом. Взяв трость и прикрыв стояк перекинутым через руку пиджаком, Рекс вышел на прогулку, а Макс остался с птенцами, которых расспросил о том, что их так впечатлило, пытаясь немного сгладить резкость их разговора. Ничего интересного из их болтовни он для себя не вынес, но успокоился и взял недочитанного Гюго, раскрыв книгу где-то на середине. Около получаса спустя, он почувствовал, что за дверями спальни что-то происходит. Не услышал и не увидел, а именно почувствовал чем-то незримым некое беспокойство и суету. Впрочем, он не был уверен, кому оно принадлежало: брату или общей атмосфере Дома. Он нахмурился и отложил книгу, начав прислушиваться. Он явно слышал голос Сфинкса, но не различал слов. Так же неожиданно звуки переместились вбок и теперь Макс пялился в стену, отгораживающую их от четвертой, пытаясь распознать, что там происходит.    В таком странном положении и застал его Стервятник, когда он вернулся, смущённый и задумчивый. — Что там происходит? — тут же спросил у него Тень, едва брат появился на пороге. — Слепой, — медленно проговорил Стервятник, — и Габи. — А, — многозначительно протянул Макс, успокаиваясь, — я уже начал бояться, что что-то серьезное. — Так-то это тоже не каждый день происходит, — возразил Рекс, сильно смятенный увиденным. — Да ладно тебе, это просто Габи. И это ещё пока что не каждый день, — хихикнул Макс, — если закрыть глаза, она вполне себе ничего. А Слепому даже закрывать не надо. Тень пожал плечами, возвращаясь к чтению. — Говоришь так, будто ты с ней тоже был, — усмехнулся Рекс, наливая себе легкой настойки из графина. — Ну был, — невозмутимо ответил Макс, перелистывая страницу. Стервятник чудом не выронил стакан, вцепившись в него и в растрескавшуюся тумбочку, даже не заметив, как оставил на ней следы от ногтей. — Что ты сказал? — Что я с ней спал, — Тень поднял на него взгляд, почувствовав в его голосе истерические нотки. — Рекс, это Габи, — пояснил он как неразумному, насмешливо приподняв бровь, — каждый второй с ней спал. Покачнувшись, чувствуя, как бледнеет, Стервятник собрал остатки здравомыслия и попытался взять себя в руки. Залпом выпив настойку, он налил себе ещё и потянулся за сигаретой. В голове не было ни одной связной мысли, кроме одной единственной, которая носилась от одной стенки черепной коробки до другой, мерцая буквами. "Он с ней спал. Мой Макс спал с ней. С ней" — С тобой все в порядке? Тень встал, обеспокоенно глядя на него, не понимая в чем дело. — Да, — не сразу ответил Рекс, затягиваясь едва ли не до кашля, — мне пора. Он допил настойку и с сигаретой в одной рукой и тростью в другой вышел, игнорируя окрик близнеца. Ему надо было прийти в себя, подумать и желательно кого-нибудь убить. Себя, Габи или Тень, он ещё не разобрался. На ужин он не явился. Выкурив две пачки сигарет, он просидел в кофейнике до вечера и, не зная, что ещё делать пошел к картежникам, жалея, что среди них теперь нет Лорда. Почему-то с ним ему было легко. Он и не думал кому-нибудь рассказывать об этом, тем более, что он мог бы рассказать? «Мой брат-близнец изменил мне с главной проституткой Дома»? Даже в его голове это звучало безумно. Но от любого хорошего разговора он бы сейчас не отказался. Зато среди них был Рыжий, довольный и пьяный, и Стервятник понял, что даже не злится на него, хотя думал, что будет. — Ты чего такой хмурый, птичий папа? — спросил его коллега по вожачеству, отнимая бутылку с чем-то крепким, что Рекс смог найти за пол дня. — И на ужине тебя не было. Оставил своих Птичек, ай-яй нехорошо как. Или ты тоже думаешь о нашей Длинной? Хочешь, я и тебе её предоставлю? — Не хочу, — ответил Стервятник, резко выкидывая карты на стол. — Спасибо за предложение. — Тогда чего ты хочешь? — Рыжий накрыл его руку своей и плотоядно улыбнулся. — Знаешь, на многое можно решиться, если просто понять, чего на самом деле хочешь. Остановив взгляд на его полных губах, Стервятник задумался. Рыжий вообще-то красивый, уж он-то знал. Они были знакомы с детства, а последние годы намеки главной Крысы уже начинали ему надоедать. С другой стороны, была ли хоть одна причина, почему стоило ему отказывать? Рекс развернул ладонь и скользнул ногтем по внутренней стороне его запястья. В спальню он вернулся в начале третьего ночи и был уверен, что все уже спят, пока не увидел свет ночника рядом с их кроватью и Тень, задумчиво барабанящего пальцами по своей щеке. Он держал в руке книгу, но взгляд его блуждал где-то не здесь. — Ночи, — сказал Стервятник просто, чтобы что-то сказать и сел рядом, не касаясь. Брат уловил стойкий запах настойки и, неприязненно поморщившись, встал с кровати, дошел до шкафа с одеждой и взял их плащи. Один он кинул Рексу на колени. — Пошли прогуляемся. Ушел, не дожидаясь ответа, и Стервятник последовал за ним, как делал всегда. Они спустились на первый этаж к двери во внутренний двор, Макс требовательно протянул руку, и Рекс вложил в нее связку ключей. Морозный воздух ударил в лицо, но ветра не было и оттого дышалось легко и свободно. Под ногами похрустывал снег, в черном бездонном небе сияли звёзды. Бетельгейзе приветливо мигнула с плеча Ориона, и, проследив ее луч, Рекс наткнулся на Близнецов. Тень достал сигареты, отдал одну брату и дал прикурить от своей. Они стояли, мёрзли и курили, не говоря ни слова, пока обе сигареты не дотлели до фильтра. Мягкий снег оседал на легких плащах и волосах, оставляя неприятные мокрые следы. Макс потянулся ещё за одной, и только тогда Рекс сказал: — Ты вообще собирался мне рассказать? Если бы я не спросил? Тень прислонился спиной к стене, морщась от холода под лопатками. — Я не собирался тебе ничего говорить, — ответил он раздражённо, — потому что я не считаю это существенным. — Не считаешь существенным, — эхом повторил Стервятник, с нескрываемым осуждением и обидой во взгляде. Макс закатил глаза: — Успокойся уже. Это было ради интереса, один раз и довольно давно. Последнее, казалось, не только не успокоило Рекса, а только ввело в ещё больший ступор. Он поднял голову вверх, прикрыв глаза. Потом выдохнул, стараясь не срываться. — Почему ты ничего не говорил? Это ведь не просто... И я всегда думал, что... — он умолк, не сумев подобрать слов, и махнул рукой. Сам взял новую сигарету, обхватил губами, но не удосужился поджечь. — Неважно, что я думал. — Ну что? — на лице Макса застыло досадливое выражение от глупости брата. — Договаривай. — Что мы вместе. Во всех смыслах. Произнеся это вслух, Рекс понял, что не хотел, чтобы это звучало как обвинение. Будто они разбираются в отношениях как пара, которой они никогда не были и не могли быть. — Мы вместе, — покачал головой Тень, — это ведь ничего не меняет. Неужели ты не понимаешь, что это не то же самое? — Конечно понимаю, — потерял самообладание Стервятник, повысив голос, — но ты бы спокойно отреагировал, если бы я переспал с кем-то, не знаю, с Рыжим, например? Макс склонил голову, изучая и не капли не впечатляясь его вспыльчивостью, и наконец ответил: — Если бы для тебя это ничего не изменило между нами, то да. Мне плевать, с кем ты будешь спать, если я знаю, что потом ты все равно вернёшься ко мне. — Я так не могу, — Рекс нервно усмехнулся, — ты говоришь так будто мы, не... Как если бы мы не... — Трахались, — подсказал Тень, — и да, это так. И нам обоим нравится. И мы оба понимаем, что это ненормально. Но еще я понимаю, что для меня ты дороже всех на свете и это не зависит от того, будем ли мы спать вместе или нет. Я просто люблю твои губы и твой член, но это не значит, что если бы я не мог их коснуться, я бы стал любить тебя меньше. Я люблю нас, люблю быть под тобой и в тебе. Она — лишь в качестве эксперимента. Для меня очевидно, что никто и ничто в мире не станет между нами. А для тебя нет? Стервятник промолчал, и Тень добавил, сунув замёрзшие руки в карманы: — Но если тебя это беспокоит, то я больше не буду ни с кем. Для меня это не так важно. Рекс поднял на него взгляд, полный нескрываемой и неконтролируемой ревности. — Больше не буду? — Не цепляйся к словам. Кроме нее никого не было. — И как? Макс, растерявшись от внезапности вопроса, сначала не понял, но затем, усмехнувшись, ответил: — Мне понравилось. Довольно приятные ощущения, знаешь ли. Он воскресил в памяти ту странную ночь после посиделок с Рыжим в его крысином логове, где на спальниках паразитировала Габи. За вечер, который он провел среди Крыс, она успела посетить три спальника, и Тень невзначай задавался вопросом, были ли у нее свои пределы. — Знаешь, что говорят про мужчин с длинным носом? Габи подсела к ним, несмотря на свою нескладность, как-то незаметно. Прокуренный голос вполне шел ее образу. Грязные, но причесанные волосы были забраны в высокий хвост, неаккуратный макияж проигрывал макияжу Тени во всем, кроме цвета. Короткий топ, лучше сказать, просто лиф, значительно приподнимал уверенную двойку. Ноги, обтянутые сетчатыми колготками, заканчивались каблуками, приподнимавшими Длинную ещё сантиметров на десять. Внезапно Макс понял, что не воспринимает ее отдельно, будто она просто часть окружающего мусора и это ему не понравилось. — Нет, — он затянулся сигаретой и решил, что ему нужно ещё довольно сильно опьянеть, — расскажешь? Рыжий наблюдал за ним с нескрываемым интересом. Разве что очки не снял, чтобы лучше видеть. Хриплый смех Габи был похож на приступ кашля у астматика, но по крайней мере он делал ее отличимой от всеобщей атмосферы Крысиного хлама. Делал её живой. — Могу даже показать, — она вытащила из его рта сигарету и затянулась, — вы же здесь вроде джентльменов. У меня таких пока не было. — А кто был? Тень встретился взглядом с Длинной, и в глазах девушки промелькнуло нечто похожее на искренность, объединившую обиду и интерес. — Много кто, — дёрнув бровью ответила она. — Тебе-то какое дело? Всех перечислить? — Никакого, — честно ответил Тень, — просто интересно какого это: ни в чем себе не отказывать, и так ли это хорошо, как все говорят. — Не заебывай, пожалуйста, — вмешался Рыжий и добавил, обращаясь к Габи, — поосторожнее с ним. Он тебе так мозги промоет, завтра сродни Фазанам станешь. Макс рассмеялся, отпил ещё, а потом ещё. — Не демонизируй меня. Ты просто не представляешь, как у нас бывает однообразно. Интересно же понять, кто чем живёт. — Так ты не только смотри, — поддела его Габи, — можешь и сам попробовать. Она положила ему руку на пах, слегка сжав, ничуть не стесняясь Рыжего. Тень в общем-то его тоже не смущался. Макс посмотрел на Габи и предпочел отвернуться, но руку не сбрасывал. Длинная, уловив своими особыми флюидами, что Тень колеблется, встала и потянула его за руку. В последний раз взвесив на весах минутных желаний порыв переспать с местной Венерой, он поднялся и упустил из виду удивленный, раздосадованный и обиженный взгляд Рыжего. — С тобой лучше, — договорил он, глядя на притихшего Рекса. Стервятник окинул его красноречивым взглядом, пробормотав: — Спасибо и на этом. Тень, проигнорировав его обидчивость, подошел ближе и поправил воротник пальто, оставив руки на плечах близнеца. — Рыжий? — уточнил он с ехидной улыбкой. — Ты всё-таки сдался его увещеваниям? — Нет, — напряженно ответил Рекс, отводя взгляд. — Но я хотел. — Тогда почему не стал? Стервятник не отвечал. Тень, вытащив сигарету и заложив себе в карман, коснулся его губ, поцеловав на пороге Дома, зная, что их может увидеть каждый. Он пытался втянуть его, игриво задевая потрескавшиеся губы, но брат не отвечал и напоследок крепко прижавшись к нему, Тень отступил. — Знаешь, мы могли бы попробовать вместе. Едва ли это его шокирует. Если ты хочешь. — Меня больше шокирует, как ты так спокойно обо всем этом говоришь. Тебя хоть что-нибудь волнует? — Меня волнуешь ты, — ответил Макс, глядя прямо в глаза. — Только ты, как и всегда. Я не понимаю, почему ты так много внимания уделяешь таким незначительным вещам, прекрасно зная, что я полностью твой. Зачем ты ревнуешь? Как будто я могу уйти от тебя, как будто ты не часть меня. — Это не так просто контролировать, знаешь ли, — передразнил его брат, взяв за отвороты плаща, притягивая предельно близко. — Когда я смотрю на тебя, я не могу не думать о том, что ты идеален. И я знаю, что все тоже видят тебя и они не против были бы попробовать тебя на вкус. Как друга, как соратника, как любовника. И это не давало мне покоя ещё с детства. Я успокаиваюсь только тогда, когда чувствую наши крылья за спиной и понимаю, что ты никуда не уйдешь без меня. В глазах близнеца засиял огонь или звёзды, отражаясь в них, вспыхнули ярче. Взгляд Макса был больным, лихорадочным, влюбленным. — Ты идиот, — проговорил он и вновь поцеловал, и на этот раз брат ответил. Они стояли, целуясь долго и отчаянно, прячась от фонарей и света из окон Дома, стоя в его тени, защищающей от любопытных глаз. С неба мрачно мерцали равнодушные ко всему звезды. « — За девушек!.. – провозглашает Стервятник и задумчиво нюхает свой стакан». Тень салютует ему с другого конца четвертой, пряча ухмылку в стакане с текилой. — Быстро ты нашел нам замену. Макс поддел Рыжего, кружившегося в танце со Слепым. — Я всего лишь пытаюсь залечить свое отвергнутое сердце! — бросил ему в ответ Рыжий, прижавшись к груди Слепого. — Мне без зазрения совести разбили его. Слепец похлопал его по спине, и они сбились с ритма, едва не упав на Горбача. Виновник разбитого сердца Рыжего только пьяно улыбнулся. Крысиный вожак гордо выпрямился и, отвесив вежливый поклон Слепому, поблагодарив за танец, направился к Тени. — Я буду жаловаться на совершенно безразличное отношение к возвышенному чувству любви. — И похоти, — добавил Рекс, но его никто не услышал. — Может, хоть ты поможешь пережить мне горечь утраты? — Рыжий, сверкнув белозубой улыбкой, никак не ожидал того, что Тень схватит его за подбородок и начнет поворачивать лицо к свету, оценивая. Затем он наклонился к его уху и тихо сказал что-то, отчего Рыжий сначала застыл, потом будто бы протрезвев, резко отстранился от него, нахмурился, взял оставшийся после кого-то стакан и, сев на общую кровать, умолк. — Да, умеет Тень давать надежду, — тихо проговорил Сфинкс, внимательно следя за Рыжим. — Я слишком трезвый для таких вещей, — пожаловался Табаки, шаря руками по кровати в поисках чего-нибудь съестного. Макс тем временем обогнул полкомнаты и добрался до брата, сел на пол между его раздвинутых ног и откинулся головой на бедро. Ему было так хорошо. Просидев ещё немного, послушав пьяное пение Сфинкса и Слепого, сбивчивую игру Горбача, сонное бормотание Шакала и в довершение всего Киплинга в исполнении Черного в качестве кары небесный за их развернувшуюся посреди четвертой оргию, они вернулись к себе, где большая часть птенцов спала вповалку на полу, сбившись в кучу, как настоящие птицы в гнезде из кучи подушек, одеял и разбросанных везде бутылок. Макс остановился посередине, запнувшись о развороченную кучу вещей из их с Рексом тумбочки. Видимо, птенцы искали самокрутки и нашли. — И разгулялись же они, — опасно проговорил Макс, и Рекс уже хорошо представлял, как не поздоровится всем на утро. Обняв брата со спины, Стервятник прижался ртом к его шее, оставляя засос, не слишком заботясь о том, что подумает о нем завтра. — У меня свои есть. Хочешь? — он ласкал губами шею, спускаясь к предплечью и поднимаясь к чувствительному местечку за ухом. — Нет, — Макс откинул голову, давая ему больше места, — не сейчас. Он развернулся лицом к близнецу, и Стервятник неожиданно широко лизнул его в губы, а затем втянул в долгий, неряшливый поцелуй. Макс неторопливо отвечал, позволяя рукам брата блуждать по его спине, спускаясь ниже. Это был первый раз после того, как Рекс узнал о Габи и проявлял хоть какой-то интерес к нему в отношении секса. — Подожди, — Тень отстранился, подталкивая брата к их кровати. — Ты ведь так и не закрыл мне тот долг. Стервятник хотел было спросить, а не его ли это вина, но Макс заставил его сесть и зажал ему ладонью рот. — Я кое-чему научился у Длинной. Она не болтлива, несмотря на свой статус, так что можно не переживать. Тень жестом велел ему отползти к изголовью, а сам лег меж его ног. — Теперь я должен принять, что ты берешь уроки искусства любви у Габи? — Рекс возмущался, пока Макс расстёгивал на нем штаны и стягивал вместе с бельем. Тем не менее, он не сопротивлялся, приподнимаясь, помогая. — Ты скоро будешь... Связанные мысли разлетелась, когда Тень прижался губами к мошонке, коротко лизнув, начав покрывать быстрыми поцелуями стремительно твердеющий член. Покружив губами вокруг головки, он обвел её языком и поднял взгляд на брата, столкнувшись с его затянутыми поволокой нездорового возбуждения глазами. — Не надо… — тихо поговорил тот, опустив руку вниз, коснувшись волос Тени. Макс нахмурился. Мазнув губам по головке, он приподнялся и подтянулся к нему выше, опершись руками по обе стороны. — Почему? — Тень искренне хотел понять. Он легко различал бессмысленный бред, который иногда нес Рекс во время возбуждения, от настоящих просьб и заверений. — В чем дело? Стервятник попытался что-то сказать, беспомощно открывая и закрывая рот, но в итоге в досаде на самого себя, сдался и отвернулся. Окончательно убедившись, что все серьезно, Макс пересел, облокотившись о стену, и потянулся рукой к лицу брата. — Объясни мне. — Я не могу, — Рекс прикрыл глаза под его прикосновениями, ласковыми и мимолётными, — когда я думаю, что ты был с Длинной, и она делала все это с тобой... Внезапно Макс облегчённо выдохнул. Он слегка улыбнулся, а на непонимающий взгляд Рекса ответил. — Я боялся, что ты передумал. В смысле, вообще передумал. Насчет нас. Стервятник не сразу понял, что брат пытался сказать, а когда до него дошел смысл сказанного, он отвел руку Тени от своего лица, взял его за шею и притянул к себе, целуя так крепко и отчаянно, что Макс невольно вспомнил такой же поцелуй после его возвращения из почти месячного заточения в Могильнике. Отстранившись, Рекс не смог оторвать от него взгляд, наяву чувствуя потребность касаться близнеца везде, смотреть на его губы, глаза, светлые волосы, просто видеть это все сейчас и всегда. Макс смотрел на него ласково и понимающе, давая возможность успокоиться, и сам наслаждался тем, что чувствовал сейчас брат – простым осознанием того, что они есть друг у друга. Стервятник только продолжал коротко и быстро его целовать, оставляя свои следы на губах, лишь бы близнец больше не думал о том, что только что пришло ему в голову.    — Послушай меня, — Макс поцеловал его в висок и тихо проговорил, — так не может дальше продолжаться. Ты должен выкинуть ее из головы. — Как? — досадливо спросил Рекс, удерживая его талию в своих руках. Иногда со Стервятником можно было разговаривать только одним способом — радикальной честностью. — Я просто вошёл в нее, — начал Макс, ластясь к нему, — и все это длилось не больше десяти минут. Мы не целовались, — он втянул близнеца в долгий, глубокий поцелуй, — я почти не трогал ее, потому что мне не нравится ее тело, мне нравится наше. Он склонился и оставил засос на шее Рекса, прикусил кадык, надавили ему на плечи, заставив лечь, навис сверху. — Я попросил ее поделиться опытом, но отказался, когда она предложила показать. Я твой, брат мой, все остальные не в счёт. Взгляд Рекса все ещё был отправлен ревностью, хоть он и пытался себя перебороть, и тогда Макс лихорадочно зашептал ему на ухо: — Неужели ты думаешь, что хоть кто-то ещё может довести меня до такого состояния? — он терся членом через джинсы о ногу брата, стараясь хоть немного избавиться от почти болезненного возбуждения. — Что хоть кого-то я способен желать так сильно, что мне ничего не надо, кроме как просто касаться тебя, просто смотреть? Уже в который раз, но каждый из них я в восторге от того, что мы делаем это вместе, что тебе так же нравится, как и мне... Его слова наконец дошли до Стервятника, прорвавшись через обиды и задетые чувства, и Рекс притянул его к себе, целуя, ласково и невесомо. Макс восторженно простонал, отстраняясь, взмолился: — Просто позволь мне показать, как я хочу, как я люблю тебя. Стервятник кивает, крепко зажмурив глаза. Тень стекает ниже и без лишних прелюдий берет в рот, расслабляя горло, стараясь, вспоминая, что ему говорила Длинная через призму своей многолетней практики. Рекс сдавленно выдыхает, неосознанно поддается бедрами вперед, но тут же останавливает себя, тихо шепча слова прощения. Тень не обращает внимания, слишком довольный тем, что близнецу настолько нравится. Он берет глубже, приходя в экстаз лишь от одного осознания, что делает это Рексу и что тому нравится, нравится настолько, что он тяжело и сбивчиво дышит, комкает в руках покрывало, прикрывает глаза и мучительно краснеет от идеальности всего происходящего. Они пытались и раньше, но наивные ласки языком ничто по сравнению с тем, что сейчас делает Макс, самозабвенно и бесстыдно.    Он испытывает едва ли не большее удовольствие, чем брат, и глухие вибрации его стонов заставляют Стервятника вплести пальцы в его волосы. Рекс не пытается никак направлять его, потерявшись в ощущениях и всепоглощающем желании, а всего лишь чувствует острую потребность коснуться близнеца, доказать, что это наяву, а не какая-то яркая фантазия от трав. Макс отстраняется, устав, откидывает голову Рексу на руку. Стервятник не отрывает взгляд от его раскрасневшихся губ, затуманенного взгляда и растрепавшихся волос и, не сдержавшись, кончает лишь от одного очередного невесомого прикосновения Тени. Тот довольно улыбается и слизывает семя языком, ведёт носом по животу, прикусывает кожу у края ребер и так и застывает, положив голову ему на грудь. Он слегка двигает бедрами, но лениво и неспешно, больше наслаждаясь оргазмом брата, чем заботясь о своем собственном возбуждении. Понемногу к Рексу возвращается рассудок, и он подтягивает брата выше к себе. Тень смотрит ему в глаза и видит в них лишь бесконечную, извращенную преданность. Стервятник тянется рукой к его ремню, не отводя взгляд, и когда пальцы брата смыкаются на его члене, Тень сводит брови и стонет не от удовольствия, но от досады, мимолётно думая о том, что они оба очень больны, что они давным-давно запутались в чувствах и словах, в своих желаниях и тяге друг к другу. Рекс втягивает его в очередной поцелуй, и Макс с жаром отвечает, отмахиваясь от глупых мыслей, обнимает брата, крепко прижимаясь к нему, толкаясь в руку, растворяясь в желании быть с ним одним целым. Он опускает голову, утыкаясь близнецу в плечо, и понимает, что ему хорошо, так хорошо, как не было уже очень давно. Он кончает, крепко стиснув пальцы на плечах брата, испытывая странное чувство прозрения, полного понимания всего, что с ними происходит, происходило и будет происходить: это потребность. Такая же как вода и воздух, как забота о птенцах, как выработанный годами рефлекс поливать цветы в четверг, как полеты, как желание видеть звёзды с высоты и задевать крыльями верхушки сосен. Он не делится своими мыслями, потому знает, что Рекс чувствует то же самое, и ему этого достаточно. Их пальцы переплетаются, и Макс счастлив. — Знаешь, надо отдать Длинной должное, — отойдя от эйфории, говорит через какое-то время Стервятник, закуривая. Тень усмехается, затягивается от его сигареты, смотрит сонными, но довольными глазами в потолок и негромко отвечает. — Поздравляю нас с Новым законом.